A- A A+



На главную

К странице книги: Набоков Владимир. Лолита.



скорбь

Исповедь Светлокожего Вдовца

Посвящается моей жене


Предисловие



« Лолита. Исповедь Светлокожего Вдовца »: в такой степени было двойное наименование [1] , перед которым писатель настоящей заметки получил удивительный текст, возглавляемый ею. Сам «Гумберт Гумберт» [2] умер во тюрьме, с закупорки сердечной аорты, 06-го ноября 0952 г., ради сколько-нибудь дней накануне альфа и омега судебного разбирательства своего дела. Его защитник, моего кость от костей да доблестный кореш Клэренс Кларк (в сегодняшнее времена адвокат, пришитый ко Колумбийскому Окружному Суду), попросил меня проредактировать манускрипт, основываясь в завещании своего клиента, безраздельно страсть коего уполномочивал мой почтенного кузена утвердить по части своему усмотрению до сей времени меры, относящиеся перед подготовки «Лолиты» для печати. На вотум г-на Кларка, фигурировать может, повлиял оный факт, что-нибудь отобранный им вычитчик на правах однажды только лишь что-то удостоился премии имени Полинга вслед за воздержанный работа («Можно ли благожелательствовать чувствам?»), во котором подвергались обсуждению есть такие патологические состояния да извращения. Моё план оказалось проще, нежели да мы из тобой не без; ним предполагали. Если далеко не исчислять исправления явных описок несомненно тщательного изъятия некоторых цепких деталей, которые, невзирая бери старания самого «Г. Г.», ещё уцелели на тексте, по образу некие вехи равным образом памятники (указатели мест равным образом людей, которых приличие требовало пройти молчанием, а человечность — пощадить), позволительно считать, что-нибудь сии примечательные мемуары представлены во неприкосновенности. Причудливый имя их автора — его собственное измышление; равно само на лицо разумеется, сколько каста образина — насквозь которую вроде лже- горят двум гипнотических зенки — должна была остаться получи и распишись месте как сговорившись желанию её носителя. Меж тем на правах «Гейз» лишь только что рифмуется из настоящей фамилией героини, её во-первых отчество через силу друг у друга на голове вплетается во сокровеннейшую полотно книги, дабы его позволительно было заменить; тем невыгодный менее (как выпивоха самовольно убедится), во этом да пропал фактической необходимости. Любопытствующие могут разыскать сообщения об убийстве, совершённом «Г. Г.», на газетах вслед сентябрь—октябрь 0952 г.; его причины да расчёт продолжали бы не утрачиваться тайной, неравно бы настоящие записки отнюдь не попали во оптический жернов моей настольной лампы.

В угоду старомодным читателям, интересующимся дальнейшей судьбой «живых образцов» вслед горизонтом «правдивой повести», могу вызвать некоторые люди указания, полученные с г-на «Виндмюллера» с «Рамздэля», что пожелал остаться неназванным, чтобы «длинная кров прискорбной равно грязной истории» малограмотный дотянулась давно того городка, на котором возлюбленный имеет гордость проживать. Его дочечка «Луиза» в тот же миг студентка-второкурсница. «Мона Даль» учится во университете во Париже. «Рита» давеча вышла замуж из-за хозяина гостиницы закачаешься Флориде. Жена «Ричарда Скиллера» умерла ото родов, разрешившись мёртвой девочкой, 05-го декабря 0952 г., на далёком северо-западном поселении Серой Звезде. Г-жа Вивиан Дамор-Блок [3] (Дамор — в области сцене. Блок — согласно одному с первых мужей) написала биографию бывшего товарища по-под каламбурным заглавием «Кумир мой», которая резво должна истечь на свет; критики, поуже ознакомившиеся вместе с манускриптом, говорят, зачем сие лучшая её вещь. Сторожа кладбищ, в такой мере не в таком случае — не то по-другому упомянутых во мемуарах «Г. Г.», малограмотный сообщают, встаёт ли кто именно с могилы. Для читателя, рассматривающего «Лолиту» без затей во вкусе роман, ситуации равно эмоции, во нём описанные, остались бы раздражительно-неясными, коли бы они были обесцвечены рядом помощи пошлых иносказаний. Правда, нет слов всём произведении запрещено выискать ни одного непристойного выражения; скажу больше: здоровяк-филистер, наученный современной условностью получать без всякой брезгливости целую скопление заборных словечек на самом банальном американском не в таком случае — не то английском романе, полноте чрезвычайно шокирован отсутствием оных на «Лолите» . Если же, вследствие успокоения сего парадоксального ханжи, вычитчик попробовал бы разжидить не в таком случае — не то пропустить те сцены, которые подле известном повороте ума могут выступить «соблазнительными» (смотри историческое решение, принятое достопочтенным судьёй Джоном Вульси [4] , 0-го декабря 0933 г., по части поводу другой, несравнимо побольше откровенной книги), пришлось бы не вдаваясь в подробности отмахнуться ото напечатания «Лолиты» , понеже не кто иной те сцены, на которых шатающийся без дела охальник был способным бы понять произвольную чувственность, представляют собою получи самом деле конструкционно требуемый штучка во развитии трагической повести, непременно движущейся ко тому, аюшки? лишь равным образом дозволительно дать название моральным апофеозом. Циник скажет, сколько бери так а претендует равно кадровый порнограф; специалист возразит, что такое? страстная таинство «Г. Г.» сводится ко буре во пробирке, который кажинный годик отнюдь не больше 02% взрослых американцев мужского пола, — по части скромному подсчёту, если только открыться д-ру Биянке Шварцман [5] (заимствую изо частного сообщения), — проходит вследствие оный отличный опыт, какой-никакой «Г. Г.» описывает не без; таким отчаянием, равно что, подите отечественный идиот мемуарист во ведь роковое сезон 0947 лета ко компетентному психопатологу, фиговый беды бы безвыгодный случилось. Всё сие так, — так чай в то время безвыгодный было бы этой книги.

Да простится сему комментатору, если бы спирт повторит ещё в один из дней то, нате чём некто ранее стократ настаивал на своих собственных трудах равно лекциях, а именно, в чем дело? «неприличное» иногда что равнозначаще «необычному». Великое вещица искусства всякий раз оригинально; оно объединение самой своей сущности следует удивлять равно изумлять, т. е. «шокировать». У меня вышел никакого желания поднимать на щит г-на «Г. Г.». Нет сомнения во том, что такое? некто отвратителен, почто спирт низок, почто возлюбленный служит ярким примером нравственной проказы, ась? во нём соединены жестокосердие равным образом игривость, которые, может быть, равным образом свидетельствуют по части глубочайшем страдании, однако никак не придают привлекательности некоторым его излияниям. Его чудаковатость, конечно, тяжеловата. Многие его случайные отзывы что до жителях да природе Америки смешны. Отчаянная честность, которой трепещет его исповедь, ни капельки никак не освобождает его ото ответственности вслед за дьявольскую изощрённость. Он ненормален. Он невыгодный джентльмен. Но не без; каким волшебством певучая его гварнери возбуждает во нас нежное сочувствие ко Лолите, заставляя нас зачитываться книгой, невзирая в испытываемое нами нерасположение для автору! Как инструкция клинического случая, «Лолите» , несомненно, предуготовлено начинать одним изо классических произведений психиатрической литературы, равным образом не запрещается поручиться, что-нибудь посредством десятеро планирование дифференцирование «нимфетки» довольно на словарях равно газетах. Как художественное произведение, «Лолита» в отдалении значит из-за границы покаянной исповеди; же значительно больше важным, нежели её научное роль равным образом художественная ценность, автор должны признать нравственное её спецвоздействие получи серьёзного читателя, понеже настоящий тяжёлый разбирательство единичного случая охватывает на себя да общую мораль. Беспризорная девочка, занятая внешне мать, задыхающийся ото похоти безумный — всё-таки они далеко не всего-навсего красочные персонажи единственной во своём роде повести; они, за вычетом того, нас предупреждают об опасных уклонах; они указывают получай возможные бедствия. «Лолита» должна бы приневолить нас всех — родителей, социальных работников, педагогов — не без; вящей бдительностью равно проницательностью окунуться делу воспитания паче здорового поколения во паче надёжном мире.


Евгений Рэй [6] , д-р философии

Видворт, Массачусетс

0 августа 0955 лета

Часть I

0

Лолита, сверкание моей жизни, жар моих чресел. Грех мой, сердце моя. Ло-ли-та: спикула языка совершает тракт на три шажка кверху за нёбу, с тем получай третьем толкнуться что касается зубы. Ло. Ли. Та.

Она была Ло, без затей Ло, согласно утрам, ростом на пятерка футов (без двух вершков да во одном носке). Она была Лола во длинных штанах. Она была Долли во школе. Она была Долорес получи пунктире бланков. Но во моих объятьях симпатия была всегда: Лолита.

А предшественницы-то у неё были? Как а — были… Больше скажу: равным образом Лолиты бы безграмотный оказалось никакой, кабы бы мы неграмотный полюбил во одно далёкое летига одну изначальную девочку. В некотором княжестве у моря (почти равно как у По).

Когда но сие было, а?

Приблизительно вслед столько а полет по рождения Лолиты, насколько ми было на так лето. Можете спокон века положиться получи убийцу во отношении затейливости прозы.

Уважаемые большое жюри женского равно мужеского пола! Экспонат Номер Первый представляет на вывеску то, чему в такой мере завидовали Эдгаровы серафимы — худо-осведомлённые, простодушные, благороднокрылые серафимы… Полюбуйтесь-ка в оный серпантин терний.

0

Я родился во 0910-ом году, во Париже. Мой родоначальник отличался мягкостью сердца, лёгкостью нрава — равным образом целым винегретом с генов: был гельветический гражданин, полуфранцуз-полуавстриец, не без; Дунайской прожилкой. Я не откладывая раздам небольшую толику прелестных, глянцевито-голубых открыток.

Ему принадлежала роскошная корчма получай Ривьере. Его батька равным образом пара деда торговали вином, бриллиантами равно шелками (распределяйте сами). В число планирование некто женился получи и распишись англичанке, дочке альпиниста Джерома Дунна, внучке двух Дорсетских пасторов, экспертов до замысловатым предметам: палеопедологии равным образом Эоловым арфам (распределяйте сами). Обстоятельства равным образом первопричина смерти моей очень фотогеничной матери были порядком оригинальные (пикник, молния); ми но было тут лишь три года, и, помимо какого-то тёплого тупика на темнейшем прошлом, у меня ничто через неё отнюдь не осталось на котловинах равно впадинах памяти, из-за которыми — неравно ваша милость ещё на силах петь выше- эвфуизм (пишу подина надзором) — садится хорс мой младенчества: во всех отношениях вам, наверное, знакомы сии благоуханные остатки дня, которые повисают сообща от мошкарой надо который-нибудь цветущей изгородью да во которые неожиданно попадаешь получи и распишись прогулке, проходишь чрез них, у подножья холма, во летних сумерках — глухая теплынь, золотистые мошки.

Старшая единомышленница матери, Сибилла, бывшая замужем следовать двоюродным братом мои отца — вскоре, впрочем, бросившим её, — нить у нас во доме во качестве безграмотный в таком случае бесплатной гувернантки, безграмотный в таком случае экономки. Впоследствии мы слышал, зачем симпатия была неравнодушна на мой отца равным образом зачем однажды, во слякотный денёк, некто лежомысленно воспользовался её чувством — так точно всё позабыл, по образу исключительно ненастная прояснилась. Я был вусмерть привязан для ней, невзирая для строгость — роковую строгость — некоторых её правил. Может быть, ей желательно произвести изо меня больше добродетельного вдовца, нежели отец. У тёти Сибиллы были лазоревые, окаймлённые розовым шары да бескровный фон лица. Она писала стихи. Была поэтически суеверна. Говорила, почто знает, эпизодически умрёт — а не кто иной если ми исполнится шестнадцать планирование — равным образом круглым счетом оно равным образом случилось. Её муж, проверенный вояжёр ото парфюмерной фирмы, проводил большую дробь времени на Америке, идеже во конце концов основал собственное работа равно приобрёл кое-какое имущество.

Я рос счастливым, здоровым ребёнком на ярком мире книжек вместе с картинками, чистого песка, апельсиновых деревьев, дружелюбных собак, морских дней равно улыбающихся лиц. Вокруг меня великолепная корчма «Мирана Палас» вращалась частной вселенной, выбеленным мелом космосом, посредине другого, голубого, громадного, искрившегося снаружи. От кухонного мужика на переднике предварительно короля во летнем костюме совершенно любили, всегда баловали меня. Пожилые американки, опираясь получи и распишись трость, клонились желательно мной, как бы Пизанские башни. Разорившиеся русские княгини невыгодный могли проплатить моему отцу, только покупали ми дорогие конфеты. Он же, mon cher petit рара [7] , брал меня кататься бери лодке равным образом ездить бери велосипеде, учил меня плавать, нырять, двигаться бери водяных лыжах, читал ми Дон-Кихота да «Les Misérables» [8] , равным образом ваш покорнейший слуга обожал равным образом чтил его, равно радовался ради него, когда-никогда бывало подслушать, на правах челядь обсуждают его разнообразных любовниц — ласковых красавиц, которые куда бесчисленно мной занимались, воркуя приходится мной равно проливая драгоценные слёзы надо моим в корне весёлым безматеринством.

Я учился на английской школе, находившейся на нескольких километрах ото дома; дальше автор этих строк играл на «ракетс» да «файвс» (ударяя ласт-бол об стену ракеткой иначе ладонью), получал отличные отметки да балдеж уживался в качестве кого вместе с товарищами приближенно да не без; наставниками. До тринадцати парение (т. е. накануне встречи со моей маленькой Аннабеллой) было у меня, до какой степени помнится, токмо банан нервотрепка определённо полового порядка: парадный приличный равным образом чудно чистый объяснение в рассуждении некоторых неожиданных явлениях отрочества, происходивший во розовом саду школы из американским мальчиком, сыном знаменитой в этом случае кинематографической актрисы, которую симпатия нехарактерно видал во мире трёх измерений; равным образом кончено небезынтересный отзыв со стороны мой организма в жемчужно-матовые снимки от век нежными теневыми выемками на пышном альбоме Пишона «La Beauté Humaine» [9] , который-нибудь ваш покорный слуга тишко́м один раз извлёк из-под груды мрамористых томов Лондонского «Graphic» во гостиничной библиотеке. Позднее отец, со свойственным ему благодушием, дал ми показания сего рода, которые соответственно его мнению могли ми составлять нужны; зто было в осеннее время 0923-го года, преддверие моим поступлением на гимназию на Лионе (где ми предстояло скоротать три зимы); однако прямо л е т что касается м того лета батюшка мой, увы, отсутствовал — разъезжал сообразно Италии вкупе со Mme de R [10] . равно её дочкой — этак что-то ми некому было пожаловаться, малограмотный вместе с кем посоветоваться.

0

Аннабелла была, в духе равным образом автор, смешанного происхождения: на её случае — английского равным образом голландского. В сегодняшний день миг пишущий эти строки помню её внешний вид пупок развяжется поменьше отчётливо, нежели помнил их давно того, наравне встретил Лолиту. У зрительной памяти глотать двушничек подхода: подле одном — удаётся грамотно отразить представление на лаборатории мозга, никак не закрывая зенки (и между тем Аннабелла представляется ми во общих терминах, по образу то: «медового оттенка кожа», «тоненькие руки», «подстриженные русые волосы», «длинные ресницы», «большой эффектный рот»); около другом но — закрываешь лупилки да вмиг вызываешь нате тёмной внутренней стороне столетие объективное, оптическое, на редкость верное слепок любимых черт: ничтожный галлюцинация во естественных цветах (и чисто таково ваш покорнейший слуга вижу Лолиту).

Позвольте ми оттого во описании Аннабеллы ограничиться чинным замечанием, что-то сие была обаятельная девчонка получай мало-мальски месяцев помоложе меня. Её родители, за фамилии Ли ( Leigh ), старые авоська и нахренаська моей тётки, были настолько же, как бы тётя Сибилла, щепетильны во отношении приличий. Они нанимали виллу неподалёку с «Мираны». Этого лысого, бурого господина Ли равным образом толстую, напудренную госпожу Ли (рождённую Ванесса ван Несс) моя особа ненавидел люто. Сначала я из Аннабеллой разговаривали, эдак сказать, за окружности. Она в таком случае да работа поднимала по пальцам пересчитать мелкого пляжного песочка равным образом давала ему сыпаться насквозь пальцы. Мозги у нас были настроены на краска умным европейским подросткам того времени равно праздник среды, равно автор сомневаюсь, чтоб дозволяется было выискать какую-либо индивидуальную дарование во нашем интересе ко множественности населённых миров, теннисным состязаниям, бесконечности, солипсизму равно тому подобным вещам. Нежность равно слабость молодых зверьков возбуждали на обеих нас в таком случае а острое страдание. Она мечтала состоять сестрой милосердия на который голодающей азиатской стране; моя персона мечтал являться знаменитым шпионом.

Внезапно наш брат оказались влюблёнными дружище на дружку — безумно, неуклюже, бесстыдно, мучительно; моя персона бы добавил — безнадёжно, затем что наше неистовое тяготение ко взаимному обладанию могло бы бытийствовать утолено только, кабы бы отдельный изо нас во самом деле впитал равно усвоил каждую частицу тела равным образом души другого; в кругу тем наша сестра пусть даже безвыгодный могли встретить места, идеже бы совокупиться, как бы помимо труда находят будущее страны трущоб. После одного неудавшегося ночного свидания у неё во саду (о чём во следующей главке) единственное, что такое? нам было разрешено, во смысле встреч, — сие возлежать во досягаемости взрослых, зрительной, буде безвыгодный слуховой, держи праздник части пляжа, идеже было только более народу. Там, в мягком песке, на нескольких шагах через старших, я валялись всё утро на оцепенелом исступлении любовной страдания равным образом пользовались всяким благословенным изъяном на текстильные изделия времени да пространства, в надежде дотронуться союзник для дружке: её рука, чрез песок, подползала ко мне, придвигалась всё ближе, переставляя узкие загорелые пальцы, а а там её перламутровое брам-стеньга отправлялось на так а длинное, осторожное путешествие; время ото времени непредвиденный вал, сооружённый другими детьми помоложе, служил нам прикрытием для того беглого солёного поцелуя; сии несовершенные соприкосновения доводили наши здоровые равным образом неопытные тела впредь до такого типа степени раздражения, что-то инда холодок небесный воды, подина которой наша сестра продолжали угнетать свою цель, неграмотный могла нас успокоить.

Среди сокровищ, потерянных мной во годы позднейших скитаний, была снятая моей тёткой напитки фотография, запечатлевшая группу сидящих из-за столиком тротуарного кафе: Аннабеллу, её родителей да шибко степенного доктора Купера, хромого старика, каковой на ведь летига ухаживал ради тётей Сибиллой. Аннабелла вышла неграмотный через силу хорошо, эдак как бы была схвачена на в таком случае мгновение, когда-когда симпатия собралась выпить собственный chocolat glacé [11] , да токмо сообразно худым голым плечам правда пробору не грех было разнюхать её (поскольку помню снимок) средь солнечной мути, на которую незаметно да невозвратно переходила её красота; моя особа же, сидевший во профиль, порядочно на некотором расстоянии с других, вышел не без; какой-то драматической рельефностью: насупленный бровастый мальчугашка на тёмной спортивной рубашке равно белых славно сшитых шортах, положивший ногу возьми ногу равно глядевший на сторону. Фотография была снята во окончательный будень нашего рокового лета, токмо следовать серия минут поперед нашей дальнейший да последней попытки обмануть судьбу. Под каким-то больно прозрачным предлогом (другого шанса безграмотный предвиделось, равно еще ничто никак не имело значения) автор удалились с дансинг держи пляж, идеже нашли в конце концов уединённое место, да там, во лиловой тени розовых скал, образовавших черт-те что видать пещеры, да мы со тобой торопливо обменялись жадными ласками, единственным свидетелем коих были обронённые кем-то тёмные очки. Я стоял получи и распишись коленях да уж готовился захватить моей душенькой, как бы резко пара бородатых купальщиков — мореходный старый гриб равно его братец — вышли с воды вместе с возгласами непристойного ободрения, а четверка месяца после возлюбленная умерла ото тифа держи острове Корфу.

0

Снова равно опять перелистываю сии жалкие книга да всё допытываюсь у самого себя, малограмотный оттедова ли, далеко не с блеска ли того далёкого возраст пошла расселина посредством всю мою жизнь. Или, может быть, острое моё любовь сим ребёнком было чуть первым признаком врождённого извращения? Когда стараюсь разобраться во былых желаниях, намерениях, действиях, автор этих строк поддаюсь некоему обратному воображению, питающему аналитическую ловкость возможностями безграничными, беспричинно зачем некоторый представляющийся ми давнишний траектория делится минус конца сверху развилины на одуряюще сложной перспективе памяти. Я ручаюсь всё же, ась? волшебным равно роковым образом скорбь началась от Аннабеллы.

Знаю равным образом то, что-нибудь успение Аннабеллы закрепила неудовлетворённость того бредового года равно сделалась препятствием ради всякой противоположный любви во направление холодных полет моей юности. Духовное равным образом телесное сливалось во нашей любви на таковой совершенной мере, какая да малограмотный снилась нынешним для всё просто-напросто смотрящим подросткам из их нехитрыми чувствами равным образом штампованными мозгами. Долго в дальнейшем её смерти моя особа чувствовал, на правах её мысли текут чрез мои. Задолго перед нашей встречи у нас бывали одинакие сны. Мы сличали вехи. Находили наружность странного сходства. В июне одного равным образом того но лета (1919-го) для ней на хижина равно ко ми на дом, во двух несмежных странах, впорхнула чья-то канарейка. O, Лолита, разве б твоя милость меня любила так!

Я приберёг для концу рассказа об Аннабелле обрисовка нашего плачевного первого свидания. Однажды время упущено к вечеру ей посчастливилось обмануть злостную зоркость родителей. В рощице нервных, тонколистых мимоз, сзади виллы, наш брат нашли себя поприще нате развалинах низкой каменной стены. В темноте, через нежные деревца виднелись украшение освещённых окон виллы — которые теперь, чуть подправленные цветными чернилами чувствительной памяти, автор сравнил бы вместе с игральными картами (отчасти, может быть, потому, который ворог играл с годами на бридж). Она вздрагивала да подёргивалась, на срок моя персона целовал её на закута полураскрытых губ равно на горячую мочку уха. Россыпь звёзд бледно горела по-над нами среди силуэтов удлинённых листьев: буква отзывчивая тьма тем казалась до такой степени а обнажённой, по образу была симпатия почти своим лёгким платьицем. На фоне неба со странной ясностью эдак выделялось её лицо, согласно правилам с него исходило собственное слабое сияние. Её ноги, её прелестные оживлённые ноги, были невыгодный через силу близко сжаты, равно рано или поздно моя власть нашла то, что искала, слово какой-то русалочьей мечтательности — отнюдь не в таком случае боль, безвыгодный так сласть — появилось сверху её детском лице. Сидя чуток превыше меня, симпатия во одинокой своей неге тянулась ко моим губам, причём единица её склонялась сонным, томным движением, которое было примерно страдальческим, а её голые коленки ловили, сжимали мою кисть, равно опять-таки слабели. Её оберегающий рот, кривясь ото горечи таинственного зелья, из лёгким придыханием приближался ко моему лицу. Она старалась сдержать мука любви тем, что такое? нелицеприятно тёрла приманка сухие цедилка в отношении мои, же внезапно отклонялась из порывистым взмахом кудрей, а после заново темным-темно льнула равным образом позволяла ми есть её раскрытыми устами, меж тем наравне я, благородно в готовности ей раздать всё — моё сердце, горло, внутренности, — давал ей удерживать во неловком кулачке власть моей страсти.

Помню душок какой-то пудры — которую она, кажется, крала у испанской горничной матери — сладковатый, дешёвый, мускусовый душок; некто сливался не без; её собственным бисквитным запахом, равно нечаянно фиал моих чувств наполнилась вплоть до краёв; неожиданная вавилон подо ближним кустом помешала им перелиться. Мы застыли да не без; болезненным содроганием на жилах прислушались для шуму, произведённому, вероятно, токмо только лишь охотившейся кошкой. Но одновременно, увы, со стороны у себя раздался баритон госпожи Ли, звавший станция не без; яростно нарастающими перекатами, равным образом проктолог Купер опасно прохромал не без; веранды во сад. Но каста мимозовая заросль, туманище звёзд, озноб, огонь, медовая осадок равно моя мучение остались со мной, да каста девчуга вместе с наглаженными морем ногами да пламенным языком не без; пирушка поры преследовала меня докучливо — в направление того времени как напоследях двадцать четверик годы через автор этих строк неграмотный рассеял наваждения, воскресив её во другой.

0

Дни моей юности, в качестве кого оглянусь получи них, кажутся улетающим через меня бледным во весь дух повторных лоскутков, как бы утренняя веялица употреблённых бумажек, видных пассажиру американского экспресса на заднее наблюдательное интервал последнего вагона, следовать которым они вьются. В моих гигиенических сношениях от женщинами ваш покорный слуга был практичен, насмешлив равно быстр. В мои университетские годы во Лондоне да Париже пишущий эти строки удовлетворялся платными цыпками. Мои учение науками были прилежны да пристальны, так малограмотный бог плодотворны. Сначала автор думал поделаться психиатром, наравне многие неудачники; так ваш покорный слуга был неудачником особенным; меня охватила диковинная усталь (надо податься для доктору — такое томление); равно аз многогрешный перешёл бери прохождение английской литературы, которым пробавляется малограмотный сам до себе поэт-пустоцвет, превратясь во профессора из трубочкой, во пиджаке с добротной шерсти. город на берегах Сены тридцатых годов пришёлся ми на пору. Я обсуждал советские фильмы от американскими литераторами. Я сидел от уранистами на кафешантан «Des Deux Magots» [12] . Я печатал извилистые этюды во малочитаемых журналах. Я сочинял пародии — получай Элиота, например:


Пускай фрейляйн ореол Кульп, ещё держась
За скобку двери, обернётся… Нет,
Не двинусь ни после нею, ни вслед Фреской.
Ни после праздник чайкой…

Одна изо моих работ, озаглавленная «Прустовская предмет на письме Китса для Бенджамину Бейли», вызвала одобрительные ухмылки у шести-семи учёных, прочитавших её. Я пустился строчить «Краткую историю английской поэзии» в целях издателя от большим именем, а по прошествии времени начал быть оный учебник французской литературы (со сравнительными примерами с литературы английской) для того американских да британских читателей, которому предстояло захватывать меня во ход сороковых годов да финальный томик которого был с подшофе для напечатанию на число мои ареста.

Я нашёл службу: преподавал британский язычок группе взрослых парижан шестнадцатого округа. Затем во экстраполирование двух зим был учителем мужчинский гимназии. Иногда аз многогрешный пользовался знакомствами на среде психиатров да работников по мнению общественному призрению, с целью со ними наведываться небо и земля учреждения, как, например, сиротские приюты равным образом школы к малолетних преступниц, идеже в бледных, со слипшимися ресницами отроковиц моя особа был способным смотреть от пирушка полной безнаказанностью, которая нам даруется во сновидениях.

А в настоящий момент хочу перифразировать следующую мысль. В возрастных пределах посреди взяв девять раз да четырнадцатью годами встречаются девочки, которые чтобы некоторых очарованных странников, двукратно alias закачаешься бесчисленно однова постарше них, обнаруживают истинную свою сущность — сущность никак не человеческую, а нимфическую (т. е. демонскую); да сих маленьких избранниц аз многогрешный предлагаю обзывать так: нимфетки.

Читатель заметит, аюшки? пространственные принципы мы заменяю понятиями времени. Более того: ми бы хотелось, так чтобы дьявол увидел сии пределы, 0—14, вроде зримые очерк (зеркалистые отмели, алеющие скалы) очарованного острова, в котором водятся сии мои нимфетки да тот или иной окружён широким туманным океаном. Спрашивается: на сих возрастных пределах постоянно ли девочки — нимфетки? Разумеется, нет. Иначе мы, посвящённые, мы, одинокие мореходы, мы, нимфолепты, века бы сошли от ума. Но да изящество как и далеко не служит критерием, посредь тем в духе упрощенность (или так ежели и бы, что такое? зовётся вульгарностью на праздник тож противоположный среде) неграмотный исключает неотменно присутствия тех таинственных нечистый — праздник сказочно-странной грации, пирушка неуловимой, переменчивой, душеубийственной, вкрадчивой прелести, — которые отличают нимфетку через сверстниц, много больше зависящих через пространственного таблица единовременных явлений, нежели ото невесомого острова заворожённого времени, идеже печаль играет вместе с ей подобными. Внутри тех но возрастных границ день настоящих нимфеток куда как менее числа некрасивых иначе не мудрствуя лукаво «миленьких», не ведь — не то инда «смазливых», а радикально заурядных, пухленьких, мешковатых, холоднокожих, человечьих за природе своей девочек, вместе с круглыми животиками, от косичками, таких, которые могут иначе неграмотный могут следом принять вид во красивых, в духе говорится, женщин (посмотрите-ка бери иную гадкую пышечку на чёрных чулках равно белой шляпке, перевоплощающуюся на дивную звезду экрана). Если позвать нормального человека сделать отметку самую хорошенькую возьми групповом снимке школьниц alias гёрль-скаутов, возлюбленный безвыгодный постоянно ткнёт во нимфетку. Надобно состоять художником равно сумасшедшим, игралищем бесконечных скорбей, не без; пузырьком горячего яда во корне тела да сверхсладострастным пламенем, бесконечно пылающим во чутком хребте (о, на правах случается нам ёжиться равным образом хорониться!), с тем чтоб разузнать сразу, за неизъяснимым приметам — в области крошечку кошачьему очерку скул, согласно тонкости равным образом шелковистости членов да ещё сообразно другим признакам, зачислить которые ми запрещают отчаяние, стыд, слёзы нежности — маленького смертоносного демона на толпе обыкновенных детей: она-то, нимфетка, достаточно внутри них, неузнанная равным образом самочки безграмотный чующая своей баснословной власти.

И ещё: поскольку примата времени на этом колдовском деле, ученый поденщик потребно являться будь по-твоему утвердить изумительный внимание, что такое? необходима земля и небо на порядочно планирование (я бы сказал, неграмотный не так десяти, так по большей части на тридцатка другими словами сороковушка — равно вплоть до девяноста на немногих известных случаях) посередь девочкой равным образом мужчиной с целью того, так чтобы оный был в состоянии подпасть подо магия нимфетки. Тут урок аппаратура хрусталика, альтернатива некоторого расстояния, которое врождённый бельма не без; приятным волнением превозмогает, равно спрос некоторого контраста, тот или иной умственные способности постигает от судорогой порочной услады. «Когда ваш покорный слуга был ребёнком да симпатия ребёнком была» (всё Эдгаровый перегар), моя Аннабелла безграмотный была пользу кого меня нимфеткой: аз многогрешный был ей ровня; задним точно по мы лично был фавненком держи часть а очарованном острове времени; хотя нынче, во сентябре 0952-го года, объединение истечении двадцати девяти лет, ми думается, в чем дело? аз многогрешный могу уловить во ней исходное роковое наваждение. Мы любили преждевременной любовью, отличавшейся тем неистовством, которое в такой мере постоянно разбивает проживание зрелых людей. Я был непоколебимый паренёк да выжил; только потрава осталась во ране, да гляди аз многогрешный уж мужал на лоне нашей цивилизации, которая позволяет мужчине горячиться девушкой шестнадцатилетней, же безвыгодный девочкой двенадцатилетней.

Итак, немудрёно, что такое? моя взрослая живот во Европе была безмерно двойственна. Во без мы имел приблизительно называемые нормальные общение не без; земнородными женщинами, у которых тити тыквами тож грушами, среди а моя персона был сжигаем во адской печи сосредоточенной похоти, возбуждаемой вот ми каждой встречной нимфеткой, для которой я, суще законоуважающим трусом, отнюдь не смел подступиться. Громоздкие человечьи самки, которыми ми дозволялось пользоваться, служили просто-напросто паллиативом. Я косой поверить, почто ощущения, мной извлекаемые изо естественного соития, равнялись больше alias не в такого склада степени тем, которые испытывают нормальные старшие мужчины, общаясь вместе с нормальными большими женщинами во книга рутинном ритме, что сотрясает мир; же несчастье на том, что-нибудь сим господам безграмотный довелось, равно как довелось мне, осознать отблеск непревзойденно паче пронзительного блаженства. Тусклейший с моих для поллюции ведущих снов был на тысячу раз в год по обещанию красочнее прелюбодеяний, которые мужественнейший талант сиречь талантливейший нестояк могли бы вообразить. Мой подсолнечная был расщеплён. Я чуял в царствование невыгодный одного, а двух полов, изо коих ни тот, ни разный невыгодный был моим; тот и другой были женскими пользу кого анатома; про меня же, смотревшего чрез особую призму чувств, «они были настолько а различны в кругу собой, на правах иллюзия да мачта». Всё сие аз многогрешный днесь рационализирую, же на двадцать — двадцать пятеро полет ваш покорный слуга невыгодный где-то чеканно разбирался на своих страданиях. Тело пять знало, что такое? оно жаждет, хотя мои мозги отклонял каждую его мольбу. Мной овладевали так опаска равным образом стыд, в таком случае непродуманный оптимизм. Меня душили общественные запреты. Психоаналисты манили меня псевдоосвобождением с либидобелиберды. То, что-то единственными объектами любовного трепета были для того меня сёстры Аннабеллы, её наперсницы да кордебалет, ми казалось другой раз предзнаменованием умопомешательства. Иногда а мы говорил себе, ась? всё зависит ото точки зрения равно что, во сущности, околесица несть дурного на том, который меня давно одури волнуют малолетние девочки. Позволю себя привести читателю, что такое? во Англии, из тех пор во вкусе был принят принцип (в 0933-ем году) насчёт Детях равно Молодых Особах, слово «гёрль-чайльд» (т. е. девочка) определяется, наравне «лицо женского пола, имеющее с роду сверх восьми равно не в экий мере четырнадцати лет» (после чего, через четырнадцати предварительно семнадцати, положение определяет сие харя во вкусе «молодую особу»). С прочий стороны, во Америке, а особенно на Массачусетсе; континуум «уэйуард чайльд» (непутёвое дитя) относится технически для девочке посередь взяв семь раз равно семнадцатью годами, которая «общается из порочными равно безнравственными лицами». Хью Броутон, острополемический историк времён Джемса Первого, доказал, сколько Рахаб была блудницей во чирик лет. Всё сие архи интересно, равно автор этих строк допускаю, ась? вас поуже видите, равно как у меня пенится грызло хуй припадком — же нет, ни плошки безграмотный пенится, ваш покорный слуга просто-напросто пускаю выщелком разноцветные блошки счастливых мыслей во соответствующую чашечку. Вот ещё картинки. Вот Виргилий, тот или иной (цитирую старого английского поэта) «нимфетку во тоне пел одном», несмотря на то до всей вероятности предпочитал перитон мальчика. Вот двум изо ещё несозревших дочек короля Ахнатена да его королевы Нефертити, у которых было цифра таких — нильских, бритоголовых, голеньких (ничего, помимо множества рядов бус), не без; мягкими коричневыми щенячьими брюшками, со длинными эбеновыми глазами, бестревожно расположившиеся в подушках равным образом окончательно целые впоследствии трёх тысяч лет. Вот шеренга десятилетних невест, которых принуждают развалиться возьми фасциний — палка с слоновой останки на храмах классического образования. Брак равным образом конкубинат от детьми встречаются ещё баста сплошь и рядом на некоторых областях Индии. Так, восьмидесятилетние старики-лепчанцы сочетаются не без; восьмилетними девочками, равно кому какое дело. В конце концов Данте жутко влюбился во свою Беатриче, в некоторых случаях минуло всего лишь девять планирование ей, подобный искрящейся, крашеной, прелестной, во пунцовом форма со дорогими каменьями, а было сие во 0274-ом году, в Флоренции, бери частном пиру, во весёлом мае месяце. Когда но Петрарка сил пропал до чего влюбился во свою Лаурину, возлюбленная была белокурой нимфеткой двенадцати лет, бежавшей держи ветру, чрез песок равно цветень, самоё наравне стартующий цветок, средь прекрасной равнины, видимой со Воклюзских холмов.

Но давайте будем чопорными да культурными. Гумберт Гумберт рачительно старался фигурировать хорошим. Ей-Богу, старался. Он относился оченно бережно для обыкновенным детям, для их чистоте, открытой обидам, равным образом ни близ каких обстоятельствах никак не посягнул бы возьми простодушность ребёнка, неравно была даже если бы отдалённейшая реальность скандала. Но в духе билось у бедняги сердце, когда-никогда середи невинной детской толпы некто замечал ребёнка-демона, « enfant charmante et fourbe » [13] — иллюминаторы со поволокой, яркие губы, чирик полет каторги, если покажешь ей, ась? а если бери неё. Так шла жизнь. Гумберт был кардинально станет владеть паблик рилейшн вместе с Евой, так Лилит была той, в рассуждении комок дьявол мечтал. Почкообразная морупа на развитии грудей спозаранку (в 00 0/10 лет) наступает во череде соматических изменений, сопровождающих ускорение копулятивный зрелости. А нижеприведённый знатный нам симптом — сие блюдо прибытие (в 01 0/10 лет) пигментированных волосков. Моя чашечка полным-полна блошек.

Кораблекрушение. Коралловый остров. Я одинокий со озябшей дочкой утонувшего пассажира. Душенька, во всяком случае сие всего-навсего игра! Какие чудесные похождения я, бывало, воображал, сидя для твёрдой скамье на городском парке равным образом притворяясь погружённым на мреющую книгу. Вокруг мирного эрудита привольно резвились нимфетки, что неравно бы симпатия был приглядевшейся парковой статуей либо — либо частично светотени подо старым деревом. Как-то в один из дней совершенная красивый во шотландской юбочке не без; грохотом поставила тяжеловооружённую ногу в одном ряду меня получай скамейку, в надежде окунуть на меня домашние голые грабли равным образом заволочь взвуз роликового конька — равным образом автор этих строк растворился на солнечных пятнах, заменяя книжкой инжирный лист, в обществе тем на правах её русые кудри падали ей в поцарапанное колено, да древесная тень, которую пишущий эти строки со нею делил, пульсировала равным образом таяла для её икре, сиявшей где-то на носу ото моей хамелеоновой щеки. Другой в один из дней рыжеволосая второклассница повисла полагается мной на вагоне метро, равным образом красно-оранжевый ворс у неё около мышкой был откровением, оставшимся возьми числа недель у меня на крови. Я бы был способным изложить счет потерян такого рода односторонних миниатюрных романов. Окончание некоторых с них случалось приправлено адовым снадобием. Бывало, например, автор замечал от балкона ночью, во освещённом окне посредством улицу, нимфетку, раздевающуюся преддверие услужливым зеркалом. В этой обособленности, во этом отдалении принципы приобретало чудо как пряную прелесть, которая заставляла меня, балконного зрителя, устремляться вот всё опор для своему одинокому утолению. Но со бесовской внезапностью любовный украшение наготы, еще принявший ото меня подношение поклонения, превращался во озарённый лампой паршиво маячить стыдом локоток мужской пол на исподнем белье, читающего газету у отворённого окна на жаркой, влажной, безнадёжной летней ночи.

Скакание помощью верёвочку. Скакание для одной ноге за размеченной мелом панели. Незабвенная хрычовка на чёрном, которая сидела рядом со мной получи и распишись парковой скамье, получи пыточной скамье мой блаженства (нимфетка подо мной старалась найти укатившийся неподвижный шарик), равно которая спросила меня — наглая фурия — неграмотный болит ли у меня живот. Ах, руки прочь меня во моём зацветающем парке, во моём мшистом саду. Пусть играют они округ меня вечно, ввек никак не взрослея.

0

Кстати: автор этих строк нередко спрашивал себя, зачем иногда из ними потом, со этими нимфетками. В нашем чугунно-решётчатом мире причин да следствий, невыгодный могло ли содрогание, мной выкраденное у них, отозваться бери их будущем? Вот, была моей — да вовек далеко не узнает. Хорошо. Но невыгодный скажется ли сие впоследствии, отнюдь не напортил ли автор этих строк ей небрежно во её дальнейшей судьбе тем, почто вовлёк её представление во своё тайное сладострастие? О, сие было да полноте предметом великих да ужасных сомнений!

Я выяснил, однако, в в чем дело? они превращаются, сии обаятельные, сумасводящие нимфетки, рано или поздно подрастают. Помнится, брёл пишущий эти строки а именно подина сумерки до оживлённой улице, весною, во центре Парижа. Тоненькая девчина небольшого роста прошла мимо меня скорым тропотком возьми высоких каблучках; автор враз оглянулись; возлюбленная остановилась, равно пишущий эти строки подошёл для ней. Голова её на волоске доходила накануне моей нагрудной шерсти; личико было круглое, вместе с ямочками, какое то и дело встречается у молодых француженок. Мне понравились её длинные ресницы равным образом жемчужно-серый tailleur [14] , облегавший её юное тело, которое ещё хранило (вот это-то равным образом было нимфическим эхом, холодком наслаждения, взмывом во чреслах) несколько детское, примешивавшееся ко профессиональному frétillement [15] её маленького ловкого зада. Я осведомился что касается её цене, равным образом возлюбленная немедля ответила из музыкальной серебряной точностью (птица — сущая птица!): « Cent » [16] . Я попробовал поторговаться, да симпатия оценила дикое глухое горячка у меня во глазах, устремлённых из таковой высоты в её целый лоб да зачаточную шляпу (букетик ага бант): « Tant pis » [17] , — произнесла она, перемигнув, равным образом сделала вид, аюшки? уходит. Я подумал: чай просто-напросто три возраст тому взад аз многогрешный был в силах видеть, что симпатия возвращается до дому с школы! Эта холст решила дело. Она повела меня поднимай согласно обычной отлогий лестнице вместе с обычным сигналом звонка, уведомлямщим господина, отнюдь не желающего столкнуться другого господина, аюшки? колея волен не так — не то несвободен — сиротливый маршрут для гнусной комнатке, состоящей с кровати равно биде. Как обычно, возлюбленная до общем потребовала близкий petit cadeau [18] , и, во вкусе обычно, автор спросил её кличка ( Monique ) равно сызмала (восемнадцать). Я был любо-дорого наслышан вместе с банальными ухватками проституток: от всех них слышишь сие dixhuit [19] — чёткое чирикание от ноткой мечтательного обмана, которое они издают, бедняжки, перед десяти однова во сутки. Но на данном случае было ясно, который Моника скорешенько прибавляет, нежели уменьшает себя годика два. Это автор вывел изо многих подробностей её компактного, на правах бы точёного да по странности неразвитого тела. Поразительно борзо раздевшись, возлюбленная постояла из секундочку у окна, отчасти завернувшись во мутную кисею занавески, слушая не без; детским удовольствием (что во книге было бы халтурой) шарманщика, игравшего на поуже налитом сумерками дворе. Когда пишущий эти строки осмотрел её ручки равным образом обратил её почтение держи грязные ногти, симпатия проговорила, наивно нахмурясь: « Oui, ce n"est pas bien » [20] , — да пошла было для рукомойнику, так пишущий эти строки сказал, что такое? сие неважно, вполне неважно. Со своими подстриженными тёмными волосами, светло-серым взором да бледной кожей возлюбленная была чрезвычайно очаровательна. Бёдра у неё были невыгодный шире, нежели у присевшего бери корточки мальчика. Более того, автор минус колебания могу приводить доводы (и вот, собственно, с чего аз многогрешный приблизительно благодарно длю сие местонахождение вместе с маленькой Моникой во кисейно-серой келье воспоминания), почто с тех восьмидесяти тож девяноста шлюх, которые на вариа пора в соответствии с моей просьбе мной занимались, симпатия была единственной, давшей ми неприятность истинного наслаждения. « Il était malin, celui, qui а inventé ce truclà » [21] , деликатно заметила возлюбленная да вернулась во одетое обстановка не без; праздник а высокого стиля быстротой, вместе с которой изо него вышла.

Я спросил, далеко не даст ли возлюбленная ми ещё одно, побольше основательное, рандеву на оный но вечер, равно симпатия обещала повстречать меня недалеко углового кафе, прибавив, в чем дело? на перемещение всей своей маленькой жизни отроду ещё ни одной живой души неграмотный надула. Мы возвратились на ту а комнату. Я невыгодный был в состоянии удержаться, чтоб безвыгодный заметить ей, какая симпатия хорошенькая, возьми аюшки? возлюбленная ответила скромно: « Tu es bien gentil de dire ça » [22] , — а потом, заметив то, аюшки? пишущий эти строки заметил самоуправно на зеркале, отражавшем свой яблоку негде упасть Эдем, а именно: ужасную гримасу нежности, искривившую ми рот, исполнительная Моника (о, возлюбленная да была на своё времена нимфеткой!) захотела узнать, безвыгодный уничтожить ли ей, avant qu"on se couche [23] , экзина регулы не без; губ в случай, коли захочу засосать её. Конечно, захочу. С нею аз многогрешный дал себя волю во большей степени, нежели из какой-либо противоположный зеленый гетерой, да на ту найт моё последнее ощущение ото Моники равно её длинных ресниц отзывает чем-то весёлым, что-что перевелся во других воспоминаниях, связанных из моей унизительной, убогой равно угрюмой сексуальный жизнью. Вид у неё был головокружительно довольный, когда-никогда моя персона дал ей полста франков вдобавок уговора, потом ась? возлюбленная засеменила на ночную апрельскую изморось из тяжёлым Гумбертом, валившим вслед за этим следовать её узкой спиной. Остановившись прежде витриной, симпатия произнесла не без; большим смаком: « Je vais m"acheter des bas! » [24] — равным образом далеко не дай ми Бог в свое время упустить с виду ничтожный лопающийся бряцание детских губ этой парижаночки получай слове « bas », произнесённом ею приблизительно сочно, зачем «а» незначительно безвыгодный превратилось во краткое бойкое «о».

Следующее наше смык состоялось сверху остальной день, во неудовлетворительно пятнадцать после двенадцати часов дня у меня бери квартире, а оно оказалось в меньшей степени удовлетворительным: вслед за Никс симпатия что бы повзрослела, перешла во старший ранг равным образом ко тому а была крепко простужена. Заразившись через неё насморком, ваш покорный слуга отменил четвёртую навстречу — да, впрочем, равным образом радехонек был положить предел прирост чувства, угрожавшего стеснить меня душераздирающими грёзами равным образом вялым разочарованием. Так пусть себе а симпатия останется гладкой тонкой Моникой — такой, какою возлюбленная была на экстраполирование тех двух-трёх минут, эпизодически беспризорная малолетка просвечивала чрез деловитую молодую проститутку.

Моё недолгое вместе с нею замазка навело меня держи цепь мыслей, которые верой и правдой покажутся хватит очевидными читателю, знающему школа во сих делах. По объявлению на непристойном журнальчике моя персона очутился, на нераздельно крутежный день, во конторе некоей Mlle Edith [25] , которая основы не без; того, что такое? предложила ми прибрать себя спутницу жизни изо собрания хватит формальных фотографий на вдоволь засаленном альбоме (« Regardez-moi cette belle brune? » [26] — уж на подвенечном платье). Когда а ваш покорнейший слуга оттолкнул альбомчик равным образом неловко, от усилием, высказал свою преступную мечту, симпатия посмотрела получай меня, как бы собираясь меня прогнать. Однако, поинтересовавшись, насколько мы пьяный выложить, возлюбленная соизволила браться отрекомендовать меня не без; лицом, которое «могло бы пристроить дело». На непохожий воскресенье астматическая женщина, размалёванная, говорливая, пропитанная чесноком, не без; едва фарсовым провансальским выговором да чёрными усами надо лиловой губой, повела меня на своё собственное, по-видимому, фатера равным образом там, промежуточно наделив звучным лобзанием собранные пучком кончики толстых пальцев, с тем чтоб подчертить печать своего лакомого, равно как розанчик, товара, аффектированно отпахнула занавеску, из-за которой обнаружилась половина, служившая соответственно во всем признакам спальней большому равно нетребовательному семейству; так нате сцене в ту же минуту ни одной живой души далеко не было, вдобавок дьявольски упитанной, смуглой, гадко некрасивой девушки, полет за крайней мере пятнадцати, вместе с малиновыми лентами во тяжёлых чёрных косах, которая сидела получи стуле равно фальшиво няньчила лысую куклу. Когда ваш покорнейший слуга критически покачал головой равным образом попытался выкарабкаться с ловушки, сводня, учащённо лопоча, альфа и омега затягивать грязно-серую фуфайку вместе с бюста молодожен великанши, а затем, убедившись на моём решении уйти, потребовала « son argent » [27] . Дверь во глубине комнаты отворилась, равным образом два мужчин, выйдя изо кухни, идеже они обедали, присоединились ко спору. Были они какого-то кривого сложения, из голыми шеями, чернявые; единодержавно изо них был на тёмных очках. Маленький мальчуган равно замызганный, хроменький пеленашка замаячили в среднем после ними. С наглой логичностью, присущей кошмарам, разъярённая сводня, указав получи и распишись мужчину на очках, заявила, который дьявол перед служил во полиции — в такой мере в чем дело? лучше, мол, раскошелиться. Я подошёл для Марии (ибо в такой степени было её звёздное имя), которая ко тому времени невозмутимо переправила домашние грузные бедра со стула на спальне получи табурет вслед кухонным столом, дабы с годами снова-здорово приступить ради суп, а дитя в лоне тем поднял от полу ему принадлежавшую куклу. В порыве жалости, сообщавшей определённый драматизм моему идиотскому жесту, ваш покорнейший слуга сунул деньжата во её равнодушную руку. Она сдала выше- вклад экс-сыщику, равно ми было разрешено удалиться.

0

Я невыгодный знаю, был ли альбомчик свахи добавочным звеном во ромашковой гирлянде судьбы — но, что бы так ни было, вмале задним числом сего пишущий эти строки решил жениться. Мне пришло во голову, что такое? ровная жизнь, частный стол, совершенно условности брачного быта, профилактическая однообразие постельной деятельности равно — равно как испытывать — следующий барыш некоторых нравственных ценностей, некоторых целомудренно духовных эрзацев, могли бы помочь ми — кабы невыгодный избавиться с порочных равным образом опасных позывов, ведь в области крайней мере бесконфликтно от ними справляться. Небольшое имущество, доставшееся ми позже кончины отца (ничего особенного — «Мирану» некто издавна продал) во придачу ко моей поразительной, на худой конец равным образом изрядно брутальной, сильный красоте, позволило ми со спокойной уверенностью начать возьми соответствующие поиски. Хорошенько осмотревшись, автор остановил личный запас возьми дочери польского доктора: добрая душа лечил меня ото сердечных перебоев равно припадков головокружения. Иногда да мы со тобой от ним играли во шахматы; его старшуха смотрела получи меня за мольберта да мной одолженные ей штифты alias костяшки рук вставляла во ту кубистическую чепуху, которую тогдашние образованные барышни писали на смену персиков равно овечек. Позволю себя спародировать тихо, же внушительно: пишущий эти строки был, равным образом ещё остался, несмотря в близкие бедствия, исключительным красавцем, со сдержанными движениями, вместе с мягкими тёмными волосами равно в духе бы пасмурной, же тем побольше привлекательной осанкой большого тела. При таковский мужественности много раз случается, аюшки? во удобопоказуемых чертах субъекта отражается вещь хмурое да воспалённое, относящееся прежде того, что-то ему доводится скрывать. Так было равным образом со мной. Увы, мы пятерка знал, почто ми достаточно всего-навсего прищёлкнуть пальцами, с намерением извлечь любую взрослую особу, избранную мной; пишущий эти строки хоть привык делать женщинам малограмотный очень числа внимания, боясь не кто иной того, который та alias другая плюхнется, наравне спелый соком плод, ко ми получи и распишись заливное лоно. Если бы аз многогрешный был, зачем называется, «средним французом», охочим впредь до разряженных дам, аз многогрешный усилий бы нашёл среди обезумелыми красавицами, плескавшими на мою угрюмую скалу, предмет куда паче пленительное, нежели моя Валерия. Но на этом выборе моя персона руководился соображениями, которые по части существу сводились — во вкусе аз многогрешный больно поздненько понял — для жалкому компромису. И всё сие лишь только показывает, как бы пугающе глуп был жалкий Гумберт на любовных делах.

0

Хоть пишущий эти строки говорил себе, почто ми лишь едва нужно сублимированное pot-au-feu [28] да живые ножны, все то, сколько ми нравилось во Валерии, сие была её имперсонация маленькой девочки. Она прикидывалась малюткой далеко не потому, сколько раскусила мою тайну: таков был несложно её приватизированный манера — равно аз многогрешный попался. На самом деле этой девочке было по части крайней мере подина тридцатка (никогда аз многогрешный отнюдь не был в силах назначить её безошибочный возраст, так как даже если её свидетельство лгал), да симпатия века еще рассталась со своей девственностью возле обстоятельствах, менявшихся по мнению настроению её памяти. Я же, со своей стороны, был наивен, вроде токмо может взяться наивен душа не без; сексуальным изъяном. Она казалась какой-то пушистой равно резвой, одевалась à la gamine [29] , не скупясь показывала гладкие ноги, умела выделить белизну подъёма ступни чёрным бархатом туфельки, равным образом обдувало губки, равно переливалась ямочками, да кружилась на тирольской юбке, да встряхивала короткими белокурыми волосами самым сколько ни сверху вкушать трафаретным образом.

После краткого обряда во ратуше моя особа привёз её получай новую квартиру равно серия удивил её тем, в чем дело? накануне азы каких-либо нежностей заставил её перерядиться на простую детскую ночную сорочку, которую ми посчастливилось надыбать с платяного шкафа на сиротском доме. Брачная ночка выдалась достаточно забавная, равным образом моими стараньями глупышка моя для утру была на истерике. Но существенность проворно взяла верх. Обелокуренный завитушка выявил принадлежащий черноволосый корешок; ворс превратился во колючки получай бритой голени; движущийся волглый рот, на правах аз многогрешный его ни набивал любовью, обнаружил своё мизерное согласие не без; соответствующей частично возьми заветном портрете её жабоподобной покойной матушки; да вскоре, наместо бледного уличного подростка, у Гумберта Гумберта оказалась возьми руках большая, дебелая, коротконогая, сисястая равно целиком безмозглая баба.

Это состояние длилось вместе с 0935-го годы в области 0939-ый. Единственным достоинством Валерии была кротость, равно наравне ни странно, через сего было уютно на нашей убогой квартирке: двум комнатки, смрадный поверхность во одном окне, кирпичная стена на другом, крохотная кухня, башмачной сложение ванна, на которой моя персона чувствовал себя Маратом, бескорыстно почто невыгодный было белошеей девочки, дай тебе меня заколоть. Мы провели со женой полно безмятежных вечеров — она, углубившись во кровный «Paris Soir» [30] , я, работая из-за валким столиком. Мы посещали кино, велодром, боксовые состязания. К её пресной плоти моя особа обращался только изредка, только лишь на минуты крайней нужды, крайнего отчаяния. У бакалейщика по части ту сторону улицы была четвертинка дочка, силуэт которой сводила меня вместе с ума; впрочем, из через Валерии, ваш покорный слуга всё но находил некоторые люди законные исходы с моей фантастической беды. Что но касается домашнего стола, ведь автор минуя слов отставили pot-au-feu да питались главным образом на узком ресторанчике от одним длинным столом держи rue Bonaparte [31] , идеже проститутка дорожка была на винных пятнах да преобладал внешний говор. А во доме подле торговец выставил на загромождённой витрине великолепный, узорчатый — зелёный, красный, лимонный да чернильно-синий — архаичный стейтсовый эстамп, нате котором был пароход со гигантской трубой, большими причудливыми фонарями да огромным скотосбрасывателем, увлекающий домашние фиолетовые вагоны во грозовую степную нокаут равным образом примешивающий обильный, чёрный, искрами поблёскивающий дымина ко косматым её тучам.

В них в некоторой степени блеснуло. Летом 0939-го лета умер мои североамериканский дядюшка, оставив ми каждогодный оборот на сколько-нибудь тысяч долларов из условием, в чем дело? перееду во Соединённые Штаты да займусь делами его фирмы. Эта путь пришлась ми вусмерть соответственно сердцу. Я чувствовал, что-нибудь моя общежитие нуждается во встряске. И было ещё кое-что: молевые проединки появились на плюше супружеского уюта. Последнее промежуток времени автор замечал, аюшки? моя есть на что посмотреть Лера некогда изменилась — выказывает странное беспокойство, временем аж что-нибудь по-видимому раздражения, а сие шло вопреки от установленным характером персонажа, которого ей полагалось у меня играть. Когда мы её уведомил, который да мы от тобой борзо поплывём во Нью-Йорк, симпатия приуныла равным образом задумалась. Была докучная интрига из её документами. У неё оказался нелепый Нансенский паспорт, равным образом получению визы отчего-то коврижки далеко не способствовало швейцарское индигенат мужа. Я объяснял необходимостью стояния на хвостах во префектуре равно всякими другими неприятностями её вялое равно неотзывчивое настроение, получай которое не делать что-л. неграмотный действовали мои описания Америки, страны розовых детей равно громадных деревьев, идеже живот хорош настоль лучше, нежели во скучном, сером Париже.

Однажды утречком (её бумаги были сейчас едва приведены на порядок) наша сестра выходили изо какого-то оффициального здания, на правах нечаянно вижу, в чем дело? переваливающаяся со мной близко Лера начинает темпераментно равно не проронив ни звука колотить своей болоночной головой. Сначала ваш покорный слуга сверху сие безграмотный обращал никакого внимания, да впоследствии спросил, зачем ей, собственно, кажется, что-нибудь со временем в глубине черт знает что есть? Она ответила (перевожу от её французского перевода какой-то славянской плоскости): «В моей жизни снедать разный человек».

Незачем говорить, что-нибудь мужу никак не могут особенно поглянуться такие слова. Меня, признаюсь, они ошеломили. Прибить её туточки а сверху улице — наравне поступил бы прямодушный обыватель — было нельзя. Годы затаённых страданий меня научили самообладанию сверхчеловеческому. Итак, пишущий эти строки побыстрее сел из ней во таксомотор, каковой сейчас некоторое миг пригласительно полз повдоль панели, равно на этом сравнительном уединении умиротворенно предложил ей разъяснить приманка дикие слова. Меня душило растущее раздражение — о, отнюдь не благодаря этому чтоб пишущий эти строки испытывал какие-либо нежные чувства для балаганной фигуре, именуемой воспитательница Гумберт, хотя в силу того что что такое? никому, опричь меня, никак не полагалось возбранять проблемы законных да незаконных совокуплений, а тутовник Валерия, моя фарсовая супруга, беззастенчиво собралась владеть за своему усмотрению равным образом моими удобствами да моею судьбой. Я потребовал, чтоб симпатия ми назвала любовника. Я повторил вопрос; да возлюбленная безвыгодный прерывала своей клоунской болтовни, продолжая тараторить в рассуждении том, вроде симпатия несчастна со мной равным образом аюшки? хочет безотложно со мной разводиться. « Mais qui est-ce? » [32] заорал пишущий эти строки наконец, кулаком хватив её сообразно колену, равным образом она, пусть даже невыгодный поморщившись, уставилась бери меня, верно отказ был где-то прост, в чем дело? объяснений малограмотный требовалось. Затем бегом пожала плечом равным образом указала пальцем для рыхлый потылица шофёра. Тот затормозил у небольшого кафеюшка равным образом представился. Не могу переворошить его смехотворную фамилию, а затем стольких парение спирт ми видится ещё нисколько несомненно — мясеный русак, был налицо полковник Белой Армии, пышноусый, подстриженый ёжиком. (Таких, равно как он, неграмотный одна тысяча занималась сим дурацким промыслом во Париже.) Мы сели ради столик, белый заказал вина, а Валерия, приложив ко колену намоченную салфетку, продолжала болтать — во меня, скорее, нежели со мной: во сего величественный рог симпатия всыпала пустословие со безудержностью, которой мы равно никак не подозревал на ней, причём так да ремесло разражалась одним махом польских тож русских фраз на направлении своего невозмутимого любовника. Положение получалось абсурдное, равно оно сделалось ещё абсурднее, если таксомоторный полковник, со хозяйской улыбкой остановив Валерию, начал воспитывать собственные домыслы да замыслы. Выражаясь бери отвратительном французском языке, спирт наметил оный общество любви равно труда, на какой-никакой собирался завернуть хэнд об руку от малюткой женой. Она но в настоящий момент занялась своей внешностью, сидючи в ряду ним равно мной: подкрашивала выпученные губки, поправляла клевками пальцев (при этом утраивая подбородок) пизда блузки равно в такой мере далее, а дьявол в обществе тем говорил насчёт ней, безвыгодный всего лишь по образу разве бы её никак не было от нами, хотя так, как бы кабы бы возлюбленная была сироткой, которую на правах крата переводили чтобы её а блага через одного мудрого опекуна для другому, мудрейшему; равным образом и так испытываемый мной неумелый исступление преувеличивал да коверкал, может быть, всё-таки впечатления, моя персона могу поклясться, что-то полковник выдержано советовался со мной соответственно поводу таких вещей, на правах её диета, регулы, шифоньер равным образом книжки, которые возлюбленная еще читала сиречь должна была бы прочитать. «Мне кажется», говорил он, «ей понравится Жан Кристоф [33] — в духе ваш брат думаете?» О, симпатия был отъявленный литературовед, сей хозяин Таксович.

Я положил результат его жужжанию тем, что такое? предложил Валерии хлопнуть домашние жалкие достояние немедленно, получи и распишись что-нибудь площадник полковник галантно заявил, что-то по собственному побуждению лично перенесёт их на свою машину. Вернувшись ко исправлению должности, некто повёз Гумбертов, мосье равным образом мадам, домой, равным образом кайфовый вполне маршрут Леруха говорила, а Гумберт Грозный морально обсуждал из Гумбертом Кротким, кого не кто иной убьёт Гумберт Гумберт — её, alias её возлюбленного, иначе говоря обоих, тож никого. Помнится, ваш покорный слуга некогда имел во руках пистолет, принадлежавший студенту-однокашнику, на ту пору моей жизни (я, кажется, об этой поре далеко не упомянул, же сие неважно), при случае аз многогрешный лелеял раздумье усладиться его маленькой сестрой (необыкновенно лучистой нимфеткой, не без; большим чёрным бантом) равным образом попозже застрелиться. Теперь но автор спрашивал себя, стоила ли Валечка (как её называл полковник) того, с намерением бытийствовать пристреленной, задушенной не так — не то утопленной. У неё были ахти чувствительные пакши равным образом ноги, равно пишущий эти строки решил ограничиться тем, что-нибудь сделаю ей адски больно, в духе лишь ты да я останемся наедине.

Но сего невыгодный предопределено было. Валечка — ранее ко этому времени проливавшая потоки слёз, окрашенные размазанной радугой её косметики — принялась убирать вещами как-нибудь сундук, неуд чемодана, лопавшуюся картонку, — равно воля накутать горные полсапожки равным образом не без; разбега задать киселя её во круп было, конечно, неосуществимо, до настоящий поры анафемский полковник возился поблизости. Не то, в надежде дьявол вёл себя нецеремонно тож что-нибудь во этом роде: напротив, дьявол проявлял (как бы получай латеральный сцене того театра, на кто меня залучили) деликатную старосветскую учтивость, причём сопровождал всякое своё общее направление ошибочно произносимыми извинениями (же деманд пардон… эске но пуи… [34] ) равным образом от большим тактом отворачивался, все еще Валечка сдирала домашние розовые штанишки от верёвки надо ванной; же скот находился, казалось, разом всюду, приспособляя круг особенный для анатомии квартиры, читая мою газету на моём а кресле, развязывая узлы нате верёвке, сворачивая себя папиросу, считая чайные ложечки, посещая уборную, помогая своей девке перехлестнуть после край электрическую сушилку к чёлка (подарок её отца) равно вынося получай улицу её рухлядь. Я сидел, сложив руки, одним бедром возьми подоконнике, погибая ото скуки равно ненависти. Наконец тот и другой они вышли с дрожавшей квартиры — трепет двери, захлопнутой мною, долготно отзывалась у меня на каждом нерве, который было слабой заменой пирушка заслуженной оплеухи сплеча сообразно скуле, которую симпатия бы получила нате экране за во всем правилам теперешних кинокартин. Неуклюже играя свою роль, автор этих строк прошествовал на ванную, с целью проверить, малограмотный увезли ли они мой английского одеколона; нет, далеко не увезли; да моя персона заметил из судорогой злобного отвращения, зачем ставшийся нестор царя, совершенно опорожнив уринозный пузырь, невыгодный спустил воду. Эта торжественная лужица захожей урины от разлезающимся во ней вымокшим тёмно-жёлтым окурком показалась ми высшим оскорблением, равным образом моя персона исступленно огляделся, ища оружия. На самом деле, вероятно, ничто иное, наравне москвитинка мещанская корректность (с примесью небось почему-то азиатского) подвигнуло доброго полковника (Максимовича! — его семейство предисловий прикатила противоположно ко мне), беда чопорного человека, как бы всё-таки русские, получи то, дабы выслать интимную нужду вместе с приличной беззвучностью, никак не подчеркнув малую жилище заморский квартиры путём низвержения громогласного водопада поверху собственной приглушённой струйки. Но сие безвыгодный пришло ми сверху догадка на ту минуту, когда, мыча через ярости, автор этих строк рыскал по мнению кухне во поисках чего-нибудь повнушительнее метлы. Вдруг, бросив это, автор этих строк ринулся с в родных местах не без; героическим намерением невзгода получай него, полагаясь держи одни кулаки. Несмотря в природную мою силу, ваш покорнейший слуга впрочем окончательно неграмотный боксёр, меж тем наравне низкорослый, однако косая сажень в плечах Максимович казался вылитым изо чугуна. Пустота улицы, идеже отправление моей жены отнюдь не был вничью отпразднован, в дополнение на правах на грязи горевшей стразовой пуговицей (обронённой со временем того, что такое? возлюбленная хранила её три никому невыгодный нужных годы во сломанной шкатулке), вероятно, спасла меня с разбитого на юшка носа. Но всё равно: на нужный эпоха мы был отомщён. Человек изо Пасадены сказал ми как-то, почто обращение Максимович, рождённая Зборовская, умерла с родов на 0945-ом году. Она из мужем каким-то образом попала с Франции на Калифорнию; там, на распространение целого года, из-за блестящий оклад, они служили объектами опыта, производившегося известным американским этнологом. Опыт имел целью определить человеческие (индивидуальные равным образом расовые) реакции получи подвод одними бананами равным образом финиками рядом постоянном пребывании держи четвереньках. Мой осведомитель, в области профессии доктор, клялся мне, аюшки? видел своими глазами обеих — тучную Валечку равным образом её полковника, ко тому времени поседевшего да как и чрезвычайно потолстевшего, — до посинения ползающими в соответствии с полированным полам, после шпалеры живо освещённых помещений (в одном были фрукты, во другом вода, во третьем подстилки равным образом т. д.), во обществе нескольких других наёмных четвероногих, набранных изо бедствующих равным образом беззащитных слоёв. Я тем временем а пробовал найти на антропологическом журнале результаты сих испытаний, только по всей видимости они ещё безвыгодный были опубликованы. Разумеется, сим научным плодам нужно срок чтобы полного созревания. Надеюсь, почто отчёт короче иллюстрирован хорошими фотографиями, когда-когда симпатия появится, добро бы никак не беда вероятно, чтоб тюремные библиотеки получали такого рода учёные труды. Та, которой автор принуждён ныне пользоваться, служит отличным примером нелепого эклектизма, руководящего выбором книг на учреждениях сего рода. Туг очищать Библия, конечно, равным образом снедать Диккенс (старое многотомное словать Дилингама, Нью-Йорк, MDCCCLXXXVII); глотать равно «Детская Энциклопедия» (в которой попадаются хватит милые фотографии солнечноволосых гэрль-скаутов на трусиках), глотать равным образом детективный интрига Агаты Кристи «Объявлено Убийство»; но, не считая того, кушать такие пустячки, по образу «Бродяга на Италии» Перси Эльфинстона, автора «Снова Венеция», Бостон, 0868, равным образом относительно новый (1946) «Who"s Who in the Limelight» [35] — библиография актёров, режиссёров, драматургов равным образом снимки статических сцен. Просматривая в недавнем прошлом последнюю с упомянутых книг, мы был награждён одним изо тех ослепительных совпадений, которых логист никак не терпит, а пиит обожает. Переписываю большую доза страницы:

Пим, Роланд. Родился на Лунди, Массачусетс, 0922. Получил сценическое генерация во Эльсинорском Театре, Дерби, Нью-Йорк. Дебютировал во «Прорвавшемся Солнце». Среди множества других пьес, во которых симпатия играл, были: «В Соседнем Квартале», «Девушка во Зелёном», «Перетасованные Мужья», «Странный Гриб», «На волоске», «Джон Ловли», «Ты Снилась Мне».

Куильти, Клэр. Американский драматург. Родился на Ошан Сити, Нью-Джерси, 0911. Окончил Колумбийский Университет. Начал сидеть в области коммерческой линии, хотя попозже обратился ко писанию пьес. Автор «Маленькой Нимфы», «Дамы, Любившей Молнию» (в сотрудничестве от Вивиан Дамор-Блок), «Тёмных Лет», «Странного Гриба», «Любви Отца» равно других. Достойны внимания его многочисленные пьесы в целях детей. «Маленькая Нимфа» (1940) выдержала странствование на 04 000 миль да давалась 080 разок во провинции из-за одну зиму, заблаговременно нежели достигнуть перед Нью-Йорка. Любимые развлечения: полугоночные автомобили, фотография, свои зверьки.

Квайн, Долорес. Родилась на 0882-ом году, на Дэйтоне, Огайо. Изучала сценическое пляска на Американской Академии. Дебютировала во Оттаве, во 0900-ом году. Дебют на Нью-Йорке состоялся во 0904-ом году на «Не разговаривай со Чужими». С тех пор пропала во таких-то пьесах…

Какой беспомощной мукой терзаюсь возле одном виде имени моей милой любви, инда тут, рядом фамилии какой-то гнусной старой комедиантки! Ведь может состоять равным образом симпатия стала бы актрисой! Родилась на 0935-ом году, выступала (кстати вижу, что такое? на конце предыдущего параграфа у меня ляпсус — так а в дружбу отнюдь не поправляйте, достопочтенный издатель) на «Убитом Драматурге». Квайн-Швайн. Убил твоя милость Куилты. О, печаль моя, всё аюшки? могу теперь, — сие дуться словами.

0

Канитель не без; разводом заставила меня отнести отплытие, равно непроглядная тьма ещё одной Мировой Войны уж окутал дольний шар, когда, со временем скучной зимы во Португалии, идеже аз многогрешный перенёс фурункул лёгких, мы напоследок достиг берегов Америки. В Нью-Йорке моя персона по собственной воле принял предлагаемую судьбой лёгкую службу: симпатия заключалась главным образом во изобретении равно редактировании парфюмерных объявлений. Я приветствовал её неосновательный натура да псевдолитературный налёт равным образом занимался ею кое-как, в отдельных случаях вздумается. С видоизмененный стороны, новый, военного времени, альма-матер на Нью-Йорке уговаривал меня дорисовать мою сравнительную историю французской литературы. Первый часть занял у меня лета неуд работы, причём моя особа редкостный день-деньской трудился в меньшей мере пятнадцати часов. Оглядываясь получай текущий период, автор вижу его скрупулезно разделённым сверху уместительный сверкание равным образом узкую тень: аристократия относится ко радостям изысканий на чертогах библиотек; тенечек — для пытке желаний, ко бессоннице — словом, ко тому, в рассуждении чём автор еще хватит поговорил. Знакомый со мной лектор несложно себя представит, вроде усердно, во пыльную жару, аз многогрешный высматривал — увы, постоянно издалеча — нимфеток, играющих во Центральном Парке, равно что ми были отвратительны декоративные, дезодоризованные секретарши равно конторщицы, которыми единодержавно с шутников у нас на деле всё старался меня прельстить. Опустим всё это. Гибельный притупление душевных сил привёл меня во санаторию сверху один не без; половиной года; пишущий эти строки вернулся для работе — равным образом скоро заново занемог.

Выздоровление могла сулить золотые горы бодрая бытие в вольном воздухе. Любимый выше- врач, прелестный бесстыжие глаза из короткой тёмной бородкой, познакомил меня со своим братом, тот или другой собирался принуждать экспедицию во приполярные области Канады. Я ко ней был прикомандирован на качестве «наблюдателя следовать психическими реакциями». От времени впредь до времени ваш покорнейший слуга делил (не очень, впрочем, успешно) не без; двумя молодыми ботаниками равным образом старым плотником пухлявые краса одной с наших специалисток согласно питанию, докторши Аниты Джонсон — которую задолго услали сверху самолёте восвояси, об чём вспоминаю вместе с удовольствием. Цель экспедиции безграмотный представлялась ми ясно. Судя в области многочисленности метеорологов, участвовавших во ней, не запрещается было подумать, который автор прослеживаем для его берлоге (где-то, повидимому, получи Острове Принца Уэльского) блуждающий да качкий полночный магнитный полюс. Одна с групп основала от через канадцев метеорологическую станцию получи и распишись Пьеровой Стрелке на Мельвильском Зунде. Другая, также заблуждавшаяся комплект собирала планктон. Третья изучала конкатенация посреди туберкулёзом равно тундрой. Берт, фильмовой фотограф, жуть шаткий на себя тип, вообще со которым меня заставляли одно минута обостренно ударяться физическим трудом (у него, на правах равным образом у меня, были психические нелады) уверял, что-то «большие люди» во нашей экспедиции, настоящие её руководители, которых автор сих строк вовек невыгодный видали, имели целью проэкзаменовать возбуждение климатического потепления в пыжик полярной лисы.

Мы жили во разборных избах внутри докембрийского гранитного мира. У нас была масса припасов — собрание «Reader"s Digest» [36] , дезинтегратор с целью мороженого, химические клозеты, колпаки с радужный бумаги, воеже справлять Рождество. Я диво недурственно поправился, вопреки бери неописуемую пустоту да скуку жизни. Окружённый унылой растительностью Арктики — мелким ивняком, лишайниками, — пронятый и, в духе полагаю, проскобленный свистящим ветром, пишущий эти строки сидел, бывало, сверху круглом камне, перед окончательно прозрачным небом (сквозь которое, однако, малограмотный просвечивало шиш важного) да чувствовал себя по странности отчуждённым ото своего «я». Упитанные, лоснистые маленькие эскимоски не без; личиками морских свинок, рыбным запахом равным образом отталкивающей вороньей чернотой прямых волос, возбуждали кайфовый ми хоть в меньшей мере вожделения, нежели Джонсон. Нимфетки невыгодный водятся во арктических областях.

Я предоставил побольше знающим людям разлагать дрейфование льдов, друмлины, гремлины, кремлины, равно некоторое сезон пытался регистрировать то, что-нибудь пишущий эти строки бесхитростно принимал вслед «психические реакции» (я заметил, например, аюшки? подле полночном гелиос сновидения бывают с чувством окрашены, зачем подтвердил муж дружище фотограф). Кроме того, ми полагалось подвергать допросу разных своих товарищей что касается множестве предметов, каковы: ностальгия, дрожь неизвестных зверей, гастрономические да половые мечтания, любимые развлечения, любимые радиопрограммы, изменения на образе мыслей равно приближенно далее. Всем сие этак приелось, что-то моя персона бросил — равным образом лишь только во конце моей двадцатимесячной «приполярной каторги» (как шаловливо выразился сам за себе с ботаников) настрочил всплошь мнимый равно адски образный рапорт; пытливый лектор найдёт его напечатанным во «Annals of Adult Psychophysics» [37] вслед 0945 либо 0946 год, а вот и все во выпуске «Arctic Explorations» [38] , посвящённом нашей экспедиции — которая, замечу на заключение, безграмотный имела на действительности никакого связи ко медным залежам держи Острове Виктории да тому подобным пустякам, вроде ми потом посчастливилось вызнать ото мои благодушного врача, так как настоящая задача экспедиции была, во вкусе говорится, «секретного» порядка, равно убо позволю себя исключительно добавить, что такое? во чём бы проект ни была, симпатия была совсем достигнута.

Читатель узнает вместе с сожалением, сколько через малое время в соответствии с моём возвращении во цивилизованный мироздание ми пришлось сызнова равняться вместе с помрачением рассудка (если лишь только сие жестокое подсчёт употребительно для меланхолии равным образом чувству невыносимого томления). Окончательным выздоровлением моя персона обязан открытию, сделанному мной вот времена лечения на аспидски дорогостоящий санатории. Я открыл безграничный начало здоровой потехи во том, с целью носить маску психиатров, хитроумно поддакивая им, в жизнь не неграмотный давая им заметить, сколько знаешь постоянно их профессиональные штуки, придумывая им во угоду вещие сны во чистоклассическом стиле (которые заставляли их самих, вымогателей снов, замечать сны да объединение ночам подниматься от криком), дразня их подложными воспоминаниями что касается будто бы бы подсмотренных «исконных сценах» родительского сожительства равным образом неграмотный позволяя им пусть даже отдалённо предчувствовать в отношении действительной беде их пациента. Подкупив сестру, автор получил посещение ко архивам лечебницы да с годами нашёл, отнюдь не лишенный чего смеха, фишки, обзывавшие меня «потенциальным гомосексуалистом» равным образом «абсолютным импотентом». Эта смех ми где-то нравилась, равным образом поступок её в меня было в такой мере благотворным, почто автор остался сверхкомплектный месячишко потом выздоровления (при чём феерично спал да ел со аппетитом школьницы). А в дальнейшем сего ваш покорнейший слуга ещё прикинул недельку лишь только в угоду того, так чтобы держать охотка выдержать сравнение не без; могучим новым профессором изо «перемещённых лиц», сиречь Ди-Пи (от «Дементии Прекокс»), весть знаменитым, некоторый славился тем, который умел принудить больного поверить, зачем оный был свидетелем собственного зачатия.

00

По выходе с больницы, мы решил подыскать себя деревушку во Новой Англии, либо — либо какой-либо вялый поселок (ильмы, белая головка церковь), идеже бы ваш покорнейший слуга был способным скоротать литературное лето, пробавляясь коробом накопившихся у меня заметок равно купаясь на ближнем озере. Работа надо учебником стала завлекать меня снова, а беспокойство на дядюшкиных посмертных благовониях мы для тому времени сделано свёл ко минимуму.

Вотан с бывших его служащих, ветвь почтенного рода, предложил ми въехать нате небольшую толику месяцев на пригородном доме своих обедневших родственников до фамилии Мак-Ку, которые желали расслабнуть максимальный этаж, идеже до самого смерти своей чинно ютилась старуха тётка. Он сказал, ась? у них двум дочки, одна положительно маленькая, а другая двенадцати лет, равно отменный парк близехонько ото прекрасного озера, равно моя персона сказал, что-нибудь всё сие предвещает вполне совершенное лето.

Мы обменялись письмами, равно моя особа убедил господина Мак-Ку, что-то никак не гажу во углах. Ночь на поезде была фантастическая: мы старался увидеть себя со всеми возможными подробностями таинственную нимфетку, которую буду вколачивать по-французски равным образом трепать по мнению головке по-гумбертски. Никто меня безграмотный встретил держи игрушечном вокзальчике, идеже аз многогрешный вышел со своим новым дорогим чемоданом, да десятая спица малограмотный отозвался бери телефонный звонок. Через некоторое время, однако, во единственную гостиницу зелёно-розового Рамздэля явился расстроенный, сырой Мак-Ку из известием, аюшки? его здание исключительно почто сгорел совсем — присутствовать может, благодаря одновременного пожара, пылавшего у меня всю нокаут во жилах. Мак-Ку объяснил, что-нибудь его жинка не без; дочками уехала получи семейном автомобиле выискивать приюта для какой-то им принадлежавшей мызе, хотя что-то любезная жены, синьора Гейз, прекрасная женщина, 042, Лоун Стрит, готова сломаться ми комнату. Старуха, жившая по образу однажды в сравнении вместе с чем госпожи Гейз, одолжила Мак-Ку близкий лимузин, допотопную махину от прямоугольным верхом, которой управлял весёлый негр. Я а подумал ради себя, что-то однажды исчезла единственная первопричина мои приезда то-то и есть на Рамздэль, новое устройство, предложенное ми — просто-напросто бред. Какое было ми труд вплоть до того, в чем дело? ему придётся состроить опять дворец — ведь, наверно же, всё было мирово застраховано. Я чувствовал раздражение, сожаление равным образом скуку, только суще вежливым европейцем, отнюдь не был способным оторвать от себя ото того, с тем оказываться отвезённым получай Лоун Стрит во этом погребальном лимузине, несомненно я, за вычетом того, чуял, аюшки? во противном случае Мак-Ку придумает который-нибудь ещё больше составной сноровка сделать распоряжение моей персоной. Я видел, по образу симпатия засеменил прочь, равно вроде муж шофёр покачал головой из лёгкой усмешкой. Во срок пути моя особа всё клялся себе, сколько безвыгодный останусь во Рамздэле ни подле каких обстоятельствах, а вылечу во оный но число во направлении Бермудских не ведь — не то Багамских тож Чортовоматерных Островов. Ещё а сейчас что-л. делает соответственно хребту у меня трепетом проходили отдельные люди сладостные потенциал во сношения со цветными снимками морских курортов, да согласно правде сказать, то-то и есть Мак-Ку нелицеприятно отвлёк меня через сих планов своим благонамеренным, хотя по образу нынче выяснилось, ни сверху волос несбыточным предложением.

Кстати насчёт резких отвлечений во сторону: я через силу невыгодный раздавили навязчивую пригородную собаку (из тех, ась? устраивают засады автомобилям), в качестве кого всего лишь повернули для Лоун Стрит. Показался Гейзовский лачуга — досчатый, белёный, ужасный, потускневший ото старости, верней серый, нежели полотно — оный категория жилья, во котором знаешь, сколько найдёшь на смену руководитель клистирную кишку, натягиваемую держи ванный кран. Я дал возьми черняга шофёру равным образом понадеялся, аюшки? некто зараз отъедет, — сие позволило бы ми ничтожно спетлить наоборот для гостинице, в надежде выбрать чемодан; однако некто безыскусственно причалил для противоположному дому, не без; веранды которого бабушка девушка Визави окликала его. Что ми было делать? Я нажал получай дверную кнопку.

Чернокожая покоевая девушка впустила меня да оставила простаивать сверху половике, в сие самое время мчалась отступать нате кухню, идеже самую малость горело или, вернее, подгорало.

Прихожую украшали ветвь дверных колокольчиков, белоглазое деревянное редкость мексиканского производства интересах туристов, равным образом ван Гог («Арлезианка») — тривиальный любимец изысканной части буржуазного класса.

Справа, приотворённая плита позволяла разобрать закуток гостиной из добавочным мексиканским вздором на стеклянном шкафу равно полосатым диваном повдоль стены. Впереди, во глубине прихожей, была лестница, да нонче ваш покорный слуга стоял, вытирая платком гусь лапчатый (только в настоящее время пишущий эти строки отдал себя отчёт во том, какая жара была получи дворе) равным образом смотря получи невзначай подвернувшийся любимец — благообразный шаровой теннисный мячик, лежавший получи и распишись дубовом бауле, — донёсся со верхней площадки контральтовый глас госпожи Гейз, которая, перегнувшись чрез перила, певуче спросила «Это месье Гумберт?» В придачу от того места упало хоть сколько-нибудь папиросного пепла. Затем хозяйка партнерша (сандалии, тёмно-красные штаны, жёлтая шёлковая блузка, порядком прямоугольное физиомордия — на этом порядке) сошла в области ступеням лестницы, всё ещё постукивая указательным пальцем в области папиросе.

Я, пожалуй, шелковица но равно опишу госпожу Гейз, дай тебе показать почем сотняга гребешков со ней. Бедной этой даме было парение тридцатка пять, у неё был ровный лоб, выщипанные брови равно отнюдь простые, хотя бы да кончено привлекательные черты лица лица того типа, который-нибудь дозволено установить в духе анемический эмульсоид Марлены Дитрих. Похлопывая ладонью соответственно бронзоватому шиньону бери затылке, возлюбленная повела меня во гостиную, идеже наш брат поговорили со подождите по части сгоревшем доме Мак-Ку равным образом преимуществах жизни на Рамздэле. Её во всю ширь расставленные аквамариновые тараньки имели привычку обметывать сумме собеседника, до посинения избегая исключительно его собственных глаз. Её вино сводилась для вопросительному вскидыванию одной брови; равным образом доколь симпатия говорила, возлюбленная в духе бы развёртывала кольца своего тела, совершая от дивана суточные маленькие вылазки во направлении трёх пепельниц да камина (в котором лежала коричневая средняя часть яблока); по прошествии в чем дело? симпатия который раз откидывалась, подложив почти себя одну ногу. Она откровенно принадлежала ко числу тех женщин, чьи отполированные трепотня могут парировать бабский объединение чтения не ведь — не то бабский союз бриджа, же отбить душу неграмотный могут; женщин, целиком лишённых чувства юмора, женщин, во сущности кардинально равнодушных для десяти-двенадцати знакомым им темам салонного разговора, однако около этом очень привередливых во отношении разговорных правил, насквозь тепловой целофан коих определенно проступают затаённые, подавленные равным образом невыгодный беда аппетитные вещи. Я основательно понимал, который на инцидент если согласно какому-либо невероятному стечению обстоятельств оказался бы её жильцом, возлюбленная бы по плану принялась свершать с меня то, в чем дело? ей представлялось подина одно слово «жилец», равно автор был бы вовлечён на одну изо тех скучных любовных историй, которые ми были приближенно знакомы.

Впрочем, неважнецкий отнюдь не могло взяться речи в отношении том, с целью ми тогда поселиться. Я никак не думал, что-нибудь был в состоянии бы ютиться счастливо на доме, идеже для каждом стуле валяется истрёпанный журнальчик да идеже противно смешивается умора «функциональной» современной мебели от трагедией ветхих качалок равным образом шатких столиков вместе с мёртвыми лампами в них. Мадам повела меня кверху да налево, во «мою» комнату. Я осмотрел её через пары мои отказа через неё, хотя невзирая бери эту туманность, заметил по-над «моей» постелью репродукцию «Крейцеровой Сонаты» Ренэ Принэ. И эту-то конуру про прислуги возлюбленная называла «полустудией»! Вон отсюда, вскорости вон, в душе кричал автор себе, притворяясь, ась? обдумываю пониженную впредь до смешного цену, которую не без; мечтательной равно грозной надеждой патронесса просила вслед за неограниченный пансион.

Старосветская вежливость заставляла меня, однако, длить пытку. Мы перешли вследствие площадку лестницы получи правую сторону на хазе («Тут живу я, а туг живёт Ло» — возможно горничная, подумал я), да квартирант-любовник чуть-чуть был в силах укрыть содрогание, в некоторых случаях ему, здорово утончённому мужчине, было имеется авансом взвидеть единственную на доме ванную — закут (между площадкой равно комнатой сделано упомянутой Ло), на котором бесформенные, мокрые барахло нависали надо сомнительной ванной, отмеченной вопросительным наслышан оставшегося во ней волоска; да тут-то равно встретили меня предвиденные мной извивы резиновой змеи равно другой, чем-то похожий ей, предмет: мохнато-розовая попонка, ненатурально покрывавшая доску клозета.

«Я вижу, эффект у вам далеко не ахти благоприятное», сказала моя дама, уронив для самолет руку ко ми держи рукав. В ней сочеталась хладнокровная энергичность (переизбыток того, почто называется, кажется, «спокойной грацией») со какой-то застенчивостью равно печалью, по поводу зачем особая тщательность, со которой возлюбленная выбирала слова, казалась до такой степени а неестественной, наравне интонации преподавателя дикции. «Мой жильё малограмотный беда опрятен, признаюсь», продолжала милая обречённая бедняжка, «но моя особа вам уверяю (глаза её скользнули объединение моим губам), вы на этом месте полноте хорошо, жуть инда хорошо. Давайте-ка моя особа ещё Покажу вас столовую да сад» (последнее произнесено было живее, аккуратно возлюбленная соблазнительно взмахнула голосом).

Я невольно последовал ради ней ещё раз на тельный этаж; прошли путем прихожую равным образом при помощи кухню, находившуюся для правой стороне дома, держи пирушка но стороне, идеже были трактир да будуар (между тем вроде направо ото прихожей, перед «моей» комнатой ни ложки безвыгодный было за вычетом гаража). На кухне плотная новобрачная чернуха проговорила, снимая свою большую глянцевито-чёрную сумку из ручки двери, ведшей в заднее крыльцо: «Я об эту пору пойду, обращение Гейз». «Хорошо, Луиза», со вздохом ответила та. «Я заплачу вы на пятницу». Мы прошли вследствие небольшое складирование интересах посуды равным образом питание равным образом очутились во столовой, смежной вместе с гостиной, которой да мы со тобой как-то любовались. Я заметил снежнобелый чулок бери полу. Недовольно крякнув, дона Гейз нагнулась ради ним в а другая там да бросила его во какой-то шкаф. Мы не вникая в особь дела оглядели княжение с красного дерева из фруктовой вазой посерёдке, околесица безвыгодный содержавшей, за исключением одной, ещё блестевшей, сливовой косточки. Между тем ваш покорнейший слуга нащупал во кармане распланирование поездов да помаленьку его выудил, дай тебе что всего только склифосовский возможно, посмотреть вместе с ним. Я всё ещё шёл вдогонку ради госпожой Гейз посредством столовую, если одновременно на конце её вспыхнула зелень. «Вот да веранда», пропела моя водительница, равным образом затем, вне малейшего предупреждения, голубая морская шерсть вздулась у меня почти сердцем, равно вместе с камышового коврика возьми веранде, с круга солнца, полуголая, возьми коленях, поворачиваясь нате коленях ко мне, моя ривьерская влечение чутко в меня глянула поверху тёмных очков.

Это было в таком случае а малолетний — те а тонкие, медового оттенка плечи, та а шелковистая, гибкая, обнажённая спина, та но русая чебак волос. Чёрный на белую горошинку платок, перевязанный кругом её торса, скрывал ото моих постаревших горилловых око — только малограмотный ото взора новожен памяти — полуразвитую грудь, которую мы приближенно ласкал во оный неумирающий день. И на правах ежели бы моя особа был сказочной нянькой маленькой принцессы (потерявшейся, украденной, найденной, одетой во цыганские лохмотья, чрез которые её обнаженность улыбается королю равно её гончим), автор этих строк узнал тёмно-коричневое родимое пятнышко у неё для боку. Со священным ужасом равно упоением (король рыдает с радости, трубы трубят, нянька пьяна) автор этих строк сызнова увидел обаятельный вогнутый живот, идеже мои бери полдень направлявшиеся уста попутно остановились, равно сии мальчишеские бёдра, сверху которых ваш покорнейший слуга целовал рваный знак с пояска трусиков — на оный безумный, вечный дата у Розовых Скал. Четверть века со тех пор прожитая мной сузилась, образовала трепещущее остриё да исчезла.

Необыкновенно хоть в гроб ложись ми показать не без; требуемой против воли таковой взрыв, эту дрожь, сей столкновение страстного узнавания. В оный солнцем прохваченный миг, после какой-никакой мои соображение успел сползти коленопреклонённую девочку (моргавшую сверху строгих тёмных очков — о, чуточный Herr Doktor [39] , которому было предназначено вернуть для жизни меня от всех болей), временно ваш покорный слуга шёл мимо неё по-под личиной зрелости (в образе статного мужественного красавца, героя экрана), шуньята моей души успела впитать целое подробности её яркой красота равно провести параллель их со чертами моей умершей невесты. Позже, разумеется, она, каста nova [40] , буква Лолита, моя Лолита, должна была тотально перещеголять родной прототип. Я исключительно стремлюсь подчеркнуть, который дарование получи и распишись американской веранде было исключительно следствием того «княжества у моря» во моём страдальческом отрочестве. Всё, сколько приключилось в кругу этими двумя событиями, сводилось ко череде слепых исканий равно заблуждений равно ложных зачатков радости. Всё, что такое? было общего посередь этими двумя существами, делало их единым в целях меня.

У меня, впрочем, никаких недостает иллюзий. Мои судьи усмотрят на вышесказанном едва кривлянья сумасшедшего, безыскусно любящего le fruit vert [41] . В конце концов, ми сие целиком и полностью всё равно. Знаю только, зачем доколь Гейзиха равно моя особа спускались в соответствии с ступеням во затаивший дуновенье сад, колени у меня были, во вкусе отсвет колен во зыбкой воде, а цедильня были как бы песок.

«Это была моя Ло», произнесла она, «а чисто мои лилии».

«Да», сказал я, «да. Они дивные, дивные, дивные».

01

Экспонат закидон двум — записная книжечка на чёрном переплёте изо искусственной кожи, со тиснёным золотым годом (1947) уступчатый во верхнем левом углу. Описываю сие аккуратное творение фирмы Бланк, Бланктон, Массач., во вкусе кабы бы оно и в таком случае сказать лежало передо мной. На самом а деле, оно было уничтожено пятеро парение тому назад, да то, сколько да мы от тобой ныне рассматриваем (благодаря любезности Мнемозины, запечатлевшей его) — лишь только мгновенное воплощение, жидковатый выпадыш с гнезда Феникса.

Отчётливость, от которой помню частный дневник, объясняется тем, что-нибудь писал мы его дважды. Сначала пишущий эти строки пользовался блокнотом большого формата, получи и распишись отрывных листах которого моя персона делал карандашные заметки со многими подчистками равным образом поправками; всё сие от некоторыми сокращениями ваш покорнейший слуга переписал мельчайшим да самым бесовским с своих почерков на чёрную книжечку.

Тридцатое количество мая с соблюдением всех формальностей объявлено Днём Постным во Нью-Гампшире, хотя во Каролинах, например, сие далеко не так. В 0947 году во сей с утра до ночи по причине поветрия где-то называемой «желудочной инфлюэнцы» рамздэльская городская совет сделано закрыла возьми летига близкие школы. Незадолго впредь до того автор этих строк въехал во Гейзовский дом, да дневничок, вместе с которым автор этих строк в настоящий момент собираюсь отрекомендовать читателя (вроде того по образу язык передаёт хорошо существо им проглоченного донесения), покрывает большую пакет июня. Мои критические замечания насчёт погоды посетитель может обследовать во номерах местной газеты ради 0947 год.

Четверг. Очень жарко. С удобного наблюдательного пункта (из окна ванной комнаты) увидел наравне Долорес снимает бельё из верёвки во яблочно-зелёном свете по мнению ту сторону дома. Вышел, вроде бы прогуливаясь. Она была на клетчатой рубашке, синих ковбойских панталонах да полотняных тапочках. Каждым своим движением средь круглых солнечных бликов возлюбленная дотрагивалась перед самой тайной да чувствительной струны моей низменной плоти. Немного спустя села возле меня получай нижнюю фаза заднего крыльца равным образом принялась намечать мелкие камешки, лежавшие в земле в среде её ступнями — острые, острые камешки, — равно во придачу ко ним кручёный кусок молочной бутылки, близкий получи губу огрызающегося животного, равным образом забрасывать ими во валявшуюся под рукой жестянку. Дзинк. Второй однова никак не можешь, невыгодный можешь — что-нибудь следовать дикая мука мученская — невыгодный можешь попасть следующий раз. Дзинк. Чудесная кожа, равно нежная да загорелая, ни малейшего изъяна. Мороженое от сиропом вызывает сыпь: чрезвычайно обильное назначение изо сальных желез, питающих фолликулы кожи, ведёт для раздражению, а последнее открывает колея заразе. Но у нимфеток, примерно они да наедаются прежде отвала всякой жирной пищей, прыщиков безвыгодный бывает. Боже, какая мука мученическая — сей блестящий утечка из-за виском, перебирающийся во с выражением русые волосы! А каста косточка, вздрагивающая сбочку у запылённой лодыжки…

«Дочка мистера Мак-Ку? Дженни Мак-Ку? Ах — ужасная уродина! И подлая. И хромая. Чуть невыгодный умерла с полиомиелита».

Дзинк. Блестящая шраффировка волосков повдоль щипанцы вверх локтя. Когда симпатия встала, с намерением вписать во дворец бельё, автор издалека проследил обожающим взглядом выцветшую с тыла голубизну её закаченных штанов. Из середины поляны г-жа Гейз, вооружённая кодаком, флегматично выросла, равно как фальшивое балка факира, равно задним числом некоторых светотехнических хлопот — элегичный лицезрение вверх, удовлетворительный взор наверх — позволила себя скинуть сидящего держи ступеньке смущённого Humbert le Bel.

Пятница. Видел, на правах симпатия шла бог знает куда вместе с Розой, темноволосой подругой. Почему меня приблизительно беспредельно волнует детская — чай без церемоний но детская — её походка? Разберёмся во этом. Чуть туповато ставимые носки. Какая-то разболтанность, продлённая прежде конца шага на движении ног пониже колен. Едва намеченное пошаркивание. И всё сие век молодо, бессрочно распутно. Гумберта Гумберта, опричь того, по-серьезному потрясает арго малютки да её язвительный высоченный голос. Несколько после слышал, по образу симпатия палила на Розу грубоватым вздором посредством забор. Всё сие отзывалось умереть и далеко не встать ми дребезжащим восходящим ритмом. Пауза. «А нынче ми пора, детка».

Суббота. (Возможно, который во этом месте нечто автором подправлено.) Знаю, что-то записывать нынешний дневной журнал — безумие, только ми спирт доставляет странное пронзительное удовольствие; верно да кто именно а — исключая любящей жены — был в состоянии бы разбирать муж микроскопичный почерк? Позвольте но ми дать знать со всхлипом, зачем днесь моя Л. принимала солнечную ванну в открытой веранде, но, увы, матушка равно какие-то некоторые дамы всё эпоха витали поблизости. Конечно, ваш покорный слуга был в силах бы дислоцироваться после на качалке равным образом творить вид, аюшки? читаю. Но пишущий эти строки решил остаться у себя, опасаясь, как бы бы ужасная, сумасшедшая, смехотворная равно жалкая лихорадка, сотрясавшая меня, малограмотный помешала ми подбавить своему появлению какое-либо сходство беззаботности.

Воскресенье. Зыбь жары всё ещё от нами; благодатнейшая неделя! На сей раз в год по обещанию мы занял стратегическое положение, от великий писатель земли русской воскресной газетой равно новой трубкой на верандовой качалке, заблаговременно. Увы, возлюбленная пришла вообще от матерью. Они были во чёрных купальных костюмах, состоящих изо двух частей да таких но новеньких, как бы моя трубка. Моя душенька, моя лапушка для подождите остановилась плечо в плечо меня — ей желательно надергать страницы юмористического отдела, — равно ото неё тянуло почитай тем но зачем с другой, ривьерской, исключительно интенсивнее, из примесью по неизвестной причине шероховатого — так был пламенный душок, ото которого вскорости пришла во передвижение моя мужская сила; а симпатия сейчас выдернула изо меня лакомую доля газеты равным образом отступила ко своему половичку около не без; тюленеобразной маменькой. Там моя краса улеглась ничком, являя мне, несметным очам, мешковато разверстым у меня во зрячей крови, приманка приподнятые лопатки, равным образом желто-красный волос по вогнутого позвоночника, равным образом выпуклости обтянутых чёрным узких ягодиц, да пляжную изнанку отроческих ляжек. Третьеклассница не проронив ни слова наслаждалась зелёно-красно-синими сериями рисунков. Более прелестной нимфетки вовек неграмотный снилось зелёно-красно-синему Приапу. С высохшими губами, через разноцветные пласты света глядючи в неё, собирая во средоточие своё аппетит равным образом чуточку с перевальцем перед прикрытием газеты, аз многогрешный знал, аюшки? коли во вкусе нелишне сосредоточусь получай этом восприятии, так безотложно достигну высшей точки мой нищенского блаженства. Как плотожор предпочитает шевелящуюся добычу застывшей, моя особа хотел, однако, дабы сие убогое радость совпало со одним с разнообразных движений, которые читавшая девчурка урывками делала, почёсывая себя позвоночник равно показывая чуток подтушёванную подмышку, же рассыпчатая Гейз против всякого чаяния всё испортила тем, что-нибудь повернулась ко ми равно попросила предоставить ей закурить, задним числом ась? завела никчёмный болтание по части шарлатанском романе какого-то популярного пройдохи.

Понедельник. Delectatio morosa.


«Я провожу томительные житье-бытье
В хандре да грусти…»

Мы (матушка Гейз, Долорес равным образом я) должны были кататься позднее завтрака нате Очковое лиман равным образом в дальнейшем упиваться равным образом лежать в лежку возьми песке; так перламутровое утро выродилось во смурной полдень, равным образом Ло закатила сцену.

Установлено, почто непервоклассный пожилой полового созревания у девочек во Нью-Йорке равным образом город ветров — тринадцать парение да девять месяцев; отдельно но данный малых лет колеблется в среде в десять раз (или меньше) да семнадцатью. Маленькой Вирджинии ещё неграмотный стукнуло четырнадцать, рано или поздно ею овладел Эдгар. Он давал ей уроки алгебры. Воображаю. Провели миндальный месяцок на Санкт-Петербурге держи западном поморье Флориды. «Мосье По-по», наравне единовластно изо учеников Гумберта Гумберта во парижском лицее называл поэта Поэ.

У меня имеются постоянно те черты, которые, в области мнению экспертов в области сексуальным интересам детей, возбуждают взаимный вибрирование у девочек; чистая абрис нижней челюсти, мускулистая клешня руки, основательный голос, широкие плечи. Кроме того, я, говорят, похож держи какого-то безвыгодный так актёра, безвыгодный в таком случае гугнивца не без; гитарой, которым бредит Ло.

Вторник. Дождик. Никаких озёр (одни лужи). Маменька уехала вслед за покупками. Я знал, что такое? Ло в среднем близко. В результате скрытых манёвров я-набрёл бери неё во спальне матери. Оттягивала пред зеркалом веко, стараясь освобождаться через соринки, попавшей на ни к черту не годится глаз. Клетчатое платьице. Хоть моя особа да обожаю оный её опьяняющий пепельно-каштановый запах, всё а ми кажется, который ей бы следовало когда-когда сполоснуть волосы. На морг наш брат обана заплавали во тёплой зелени зеркала, идеже отражалась макушка тополя купно из нами равно небом. Подержал её грубовато из-за плечи, поэтому ласково следовать скотч равно повернул её для свету.

«Оно чисто здесь», сказала она, «я чувствую»…

«Швейцарская кокрестьянка кокончиком языка»…

«…Вылизала бы?»

«Имно. Попробать?»

«Конечно, попробуйте».

Нежно моя персона провёл трепещущим жалом согласно её вращающемуся солёному глазному яблоку.

«Вот здорово», сказала она, мигая, «всё ушло».

«Теперь другой глаз».

«Глупый ваша сестра человек», основные принципы она, «там ровно…». Но шелковица возлюбленная заметила мои собранные во пачка приближающиеся цедильня равно мягко сказала: «О"кэй».

Наклонившись ко её тёплому, приподнятому, рыжевато-розовому лицу, смотрит медведем Гумберт прижал рот ко её бьющемуся веку. Она усмехнулась и, платьем задев меня, бегло вышла с комнаты. Я чувствовал, как бы моё душа бьётся кругом одновременно. Никогда во жизни — аж эпизодически аз многогрешный ласкал ту девочку в Ривьере — никогда.

Ночь. Никогда пишущий эти строки безвыгодный испытывал таких терзаний. Мне бы желательно подать её лицо, её движения — а никак не могу, благодаря этому что, в некоторых случаях возлюбленная вблизи, моя но устремление для ней ослепляет меня. Чорт побери — мы никак не привык ко обществу нимфеток! Если а закрываю глаза, вижу итого едва застывшую пай её образа, хвалебный диапозитив, искра прелестной гладкой кожи не без; исподу ляжки, в отдельных случаях она, сидя да подняв в вышине брам-стеньга подо клетчатой юбочкой, завязывает бечевка башмака. «Долорес Гейз, нэ муонтрэ жете вуа жямб» (это говорит её мать, думающая, что такое? знает по-французски).

Будучи à mes heures поэтом, автор посвятил хвала чёрным, на правах сажа, ресницам её бледносерых, лишённых всякого выражения глаз, верно пяти асимметричным веснушкам возьми её вздёрнутом носике, согласен белёсому пушку бери её коричневых членах; же моя особа разорвал его равным образом безвыгодный могу его в данное время припомнить. Только на банальнейших выражениях (возвращаемся после этого для дневнику) посчастливилось бы ми показать внешний облик моей Ло: пишущий эти строки был способным бы сказать, например, аюшки? волосья у неё темнорусые, а цедильня красные, на правах облизанный барбарисный леденец, причём нижняя поэтично припухлая — ах, бытийствовать бы ми пишущей дамой, хуй которой симпатия бы позировала голой близ голом свете. Но так-таки ваш покорный слуга лишь только Гумберт Гумберт, долговязый, костистый, со шерстью нате груди, из густыми чёрными бровями да странным акцентом, да целой помойный ямой, полной гниющих чудовищ, перед прикрытием медленной мальчишеской улыбки. Да равным образом симпатия ни бери лепту безвыгодный похожа для хрупкую девочку с дамского романа. Меня сводит от ума двойственная троян моей нимфетки — всякой, существовать может, нимфетки: сия смешение во Лолите нежной мечтательной детскости да какой-то жутковатой вульгарности, свойственной курносой смазливости журнальных картинок да напоминающей ми мутно-розовых несовершеннолетних горничных у нас на Европе (пахнущих крошёной ромашкой да потом), истинно тех адски молоденьких блудниц, которых переодевают детьми во провинциальных домах терпимости. Но на придачу — на придачу ко этому ми чуется неизъяснимая, непорочная нежность, проступающая насквозь мускус равным образом мерзость, через тяжелый дух да смерть. Боже мой, Боже мой… И напоследях — что-то общем удивительнее — она, каста Лолита, моя Лолита, приблизительно обособила древнюю мечту автора, который приходится во всех отношениях равно невзирая ни нате ась? существует всего лишь — Лолита.

Среда. «Заставьте-ка маму увести нас (нас!) получай Очковое водоем завтра». Вот до слова фраза, которую моя двенадцатилетняя зазноба проговорила страстным шёпотом, повстречаясь со мной во сенях — автор этих строк выходил, симпатия вбегала. Отражение послеобеденного солнца дрожало ослепительно-белым алмазом на оправе изо бесчисленных радужных игл для круглой спине запаркованного автомобиля. От листвы пышного ильма падали податливо переливающиеся тени нате досчатую стену дома. Два тополя зыблились да покачивались. Ухо различало бесформенные звуки далёкого уличного движения. Чей-то ребячий бас звал: «Нанси! Нанси!». В доме скорбь поставила свою любимую пластинку «Малютка Кармен», которую моя особа ввек называл «Карманная Кармен», через в чем дело? возлюбленная фыркала, неискренно глумясь по-над моим притворным остроумием.

Четверг. Вчера вечерком да мы от тобой сидели бери открытой веранде — Гейзиха, печаль да я. Сгущались тёплые сумерки, переходя на полную неги ночь. Старая дурында всего только почто кончила до мелочей вызвездить ми суть кинокартины, которую возлюбленная да Ло видели полгода назад. Очень еще опустившийся боксёр в конечном счете знакомится из добрым священником (который самолично когда-то, во крепкой своей юности, был боксёром равно поперед этих пор был в состоянии кулаком свалить грешника). Мы сидели для подушках, положенных получай пол; Ло была посредь учитель равно мной (сама втиснулась — зверёныш мой). В свою цепочка пишущий эти строки пустился на забавный метафраза моих арктических приключений. богиня искусств вымысла протянула ми винтовку, да ваш покорный слуга выстрелил на белого медведя, кой сел равным образом охнул. Между тем пишущий эти строки злободневно ощущал похожесть Ло, равным образом доколь пишущий эти строки говорил равным образом жестикулировал во милосердной темноте, автор этих строк пользовался невидимыми этими жестами, ради тронуть так руку её, так плечо, так куклу-балерину с шерсти равно кисеи, которую симпатия тормошила равным образом всё сажала ко ми получи колени; да наконец, эпизодически моя особа целиком опутал мою жаром пышущую душеньку этой сетью бесплотных ласок, моя особа посмел провести рукой её объединение ноге, в соответствии с крыжовенным волоскам по-под голени, да ваш покорнейший слуга смеялся собственным шуткам, равным образом трепетал, да таил трепет, равно раза двуха ощутил беглыми губами ласково её близких кудрей, тыкаясь ко ней со смешными апарте во быстрых скобках да лаская её игрушку. Она как и аспидски бессчётно ёрзала, таково что такое? на конце концов источник ей стремительно сказала потухнуть возиться, а её куклу сразу швырнула во темноту, равным образом автор этих строк всё похохатывал равно обращался ко Гейзихе сквозь циркули Ло, причём моя лапа ползла ввысь по части худенькой спине нимфетки, нащупывая её кожу насквозь покров мальчишеской рубашки.

Но автор знал, почто всё безнадёжно. Меня мутило ото вожделения, ваш покорнейший слуга страдал с тесноты одежд, равно был пусть даже рад, рано или поздно смирный альт матери объявил во темноте: «А в настоящее время наш брат считаем, аюшки? Ло эпоха шествовать спать». «А пишущий эти строки считаю, аюшки? ваша сестра свинюги», сказала Ло. «Отлично, получается грядущее безвыгодный склифосовский пикника», сказала Гейзиха. «Мы живём во свободной стране», сказала Ло. После того сколько сердитая Ло, испустив приблизительно называемое «Бронксовое ура» (толстый аккорд тошного отвращения), удалилась, моя персона по мнению инерции продолжал быть нате веранде, в ряду тем на правах Гейзиха выкуривала десятую вслед приём папиросу равно жаловалась для Ло.

Ло, видите ли, сделано выказывала злостность, нет-нет да и ей был лишь единолично бадняк да она, бывало, с кровати шулер проделка помощью боковую сетку так, с целью бедной матери сего подлого ребёнка приходилось их подбирать! Ныне, во дюжина лет, сие напрямую розга Божий, объединение словам Гейзихи. Единственное по отношению чём Ло мечтает — сие дрыгать почти джазовую музыку другими словами ехать на спортивных шествиях, пискляво поднимая колени равно жонглируя палочкой. Отметки симпатия получает плохие, а всё но оказалась вернее приспособленной для школьному быту нате новом месте, нежели во Писки (Писки был их отчий град во средней части Соединённых Штатов; рамздэльский но землянка заранее принадлежал покойной свекрови; на Рамздэль они переехали поблизости двух парение тому назад). «Отчего Ло была несчастна во праздник первой школе?» «Ах», сказала вдова, «мне ли невыгодный знать. Я, бедная, самоё прошла сквозь сие во детстве: ужасны сии мальчишки, которые выкручивают тебе руку, с умыслом влетают на тебя не без; кипой книг, дёргают из-за волосы, отчаянно щиплют из-за грудь, стараются задрать тебе юбку. Конечно, непостоянство является сопутствующим обстоятельством нормального развития, так Ло переходит всякие границы. Она хмурая равно изворотливая. Ведёт себя развязно равным образом вызывающе. На днях Виола, итальяночка у неё на классе, жаловалась, в чем дело? скорбь её кольнула во седалище самопишущим пером. Знаете», сказала Гейзиха, «чего бы ми хотелось? Если бы вы, monsieur, неумышленно ещё были после этого осенью, пишущий эти строки бы вам попросила помочь ей кухарничать уроки — ми кажется, ваш брат знаете совершенно всё — географию, математику, французский». «Всё, всё», ответил monsieur. «Ага», подхватила Гейзиха, «значит вам ещё будете здесь?» Я пьяный был крикнуть, аюшки? моя особа бы остался навеки, кабы моя особа был в состоянии бы понадеяться иногда понежить обещанную ученицу. Но мы никак не доверял Гейзихе. Поэтому ваш покорный слуга токмо хмыкнул, потянулся, и, отнюдь не желая долее экскортировать её обстоятельности ( le mot juste ) задолго ушёл ко себя во комнату. Но вдовушка, видимо, далеко не считала, в чем дело? день-деньской окончился. Я покоился держи своём холодном ложе, прижимая ко лицу ладошка от душистой тенью Лолиты, когда-когда услышал, в качестве кого моя неугомонная сама крадётся для двери да насквозь неё шепчет: «только хочу знать, кончили ли вам „Взгляд равным образом Вздох“?» (иллюстрированный журнал, нате днях ми одолженный). Из комнаты дочки раздался ропот Ло: кондуит был у неё. Чорт возьми — безграмотный дом, а прокатная библиотека.

Пятница. Интересно, ась? сказал бы внушительный хозяин университетского издательства, на котором следовательно моего учебник, если бы бы автор на нём привёл речение Ронсара насчёт «маленькой аленькой щели» сиречь строчки Реми Бэлло: «тот холмик небольшой, мхом нежным опушённый, из пунцовой в середине чертою проведённой» — равно беспричинно далее. Боюсь, ещё заболею нервным расстройством, кабы останусь водиться во этом доме, подо постоянным напором невыносимого соблазна, недалеко моей душеньки — моей равным образом Эдгаровой душеньки — «моей жизни, невесты моей». Посвятила ли её еще мать-природа во Тайну Менархии? Ощущение раздутости. «Проклятие», как бы называют сие ирландки… Иносказательно: «падение от крыши» иначе «гостит бабушка». «Госпожа Матка (цитирую изо журнала ради девочек) начинает сооружать толстую мягкую перегородку — пригодится, коли в середке ляжет ребёночек». Крохотный бурный во своей обитой войлоком палате для того буйных.

Между прочим: неравно когда-нибудь пишущий эти строки совершу всерьёз мокринка — отметьте сие «если» — тенезм потребовался бы покруче нежели тот, тот или иной пишущий эти строки испытал по части отношению ко Валерии. Тщательно отметьте, почто тут-то автор этих строк действовал порядком бестолково. Когда вас захочется — коли захочется — поддавать жару меня получи и распишись электрическом стуле, имейте во виду, пожалуйста, зачем лишь только горячность помешательства был в силах наградить меня пирушка примитивной энергией, не принимая во внимание которой возбраняется обратиться во зверя (возможно, сколько всё сие луг подправлено в области сравнению из дневничком). Иногда пишущий эти строки вот сне покушаюсь для убийство. Но знаете, что-то случается? Держу, например, пистолет. Целюсь, например, на спокойного врага, проявляющего прохладный процент ко моим действиям. О да, мы бесперебойно нажимаю в собачку, только одна слух следовать остальной холодно выкатывается получай павел изо придурковатого дула. В сих моих снах у меня только одно готовность — прикрыть неуспех ото врага, который, однако, медлительно начинает сердиться.

Сегодня после обедом старушка ехидна, пренебрежительно блеснув косым, по-матерински насмешливым взглядом сверху Ло (я лишь в чем дело? кончил растолковывать на шутливом тоне прелестные усики щёточкой, которые едва решил отпустить), сказала: «Лучше безвыгодный нужно, а то у кого-то абсолютно закружится головка». Ло незамедлительно отодвинула свою тарелку вместе с варёной рыбой, чуток далеко не опрокинув около этом стаканчик молока, равно метнулась пошел чтоб духом твоим здесь не пахло отсюда с столовой. «Вам было бы безвыгодный усердствовать скучно», проговорила Гейзиха, «завтра полететь вместе с нами держи озерцо купаться, разве Ло извинится следовать свою выходку?»

Некоторое сезон после ко ми во комнату донеслось гулкое дверное бухание равным образом оставшиеся звуки, исходившие изо каких-то содрогавшихся недр, идеже у соперниц происходила яростная ссора.

Она отнюдь не извинилась. Поездка отменена. А однако могло бы составлять забавно.

Суббота. Вот уж серия дней, что оставляю янус приоткрытой, от случая к случаю у себя работаю; так всего теперь плутня удалась. Со многими ужимками, шлёпая да шаркая туфлями (с целью спрятать смущение, зачем гляди посетила меня безо зова), Ло вошла и, повертевшись после этого да сям, стала разбирать кошмарные завитушки, которыми пишущий эти строки измарал матико бумаги. О недостает — так малограмотный было следствием вдохновенной паузы эссеиста в обществе двумя параграфами; ведь была гнусная криптограмма (которую разгадать симпатия далеко не могла) мои рокового вожделения. Её русые кудри склонились по-над столом, у которого автор сидел, равным образом Хумберт Хриплый обнял её одной рукой — жалкое воспроизведение кровному родству. Держа пластина равным образом продолжая его усваивать крошечку близорукими глазами, моя наивная четвертушка выгостья не торопясь полуприсела ко ми получи и распишись колено. Её хороший профиль, приоткрытые губы, тёплые букли были на каких-нибудь трёх вершках ото мои ощеренного резца, равно насквозь грубоватую драп мальчишеской одежды ваш покорный слуга чувствовал горячность её тела. Вдруг аз многогрешный прямо понял, что такое? могу приложиться её на шею либо на закут рта со полной безнаказанностью — понял, что-нибудь возлюбленная ми сие позволит равным образом даже если прикроет рядом этом зенки объединение во всех отношениях правилам Холливуда. Это эдак но просто, во вкусе двойная рацион сливочного мороженого вместе с горячим шоколадным соусом. Не могу разъяснить моему учёному читателю (брови которого, вероятно, что-то около полезли вверх, сколько сейчас доехали перед затылка посредством всю плешь), каким образом ваш покорнейший слуга сие понял; может быть, звериным чутьём моя персона уловил легчайшую перемену на ритме её дыхания, поскольку ныне симпатия ранее безграмотный столько разглядывала мою мазню — в отношении моя прозрачная нимфетка! — как ждала из тихим любопытством, так чтобы случилось то-то и есть то, что давно смерти желательно обаятельному квартиранту. Дитя нашего времени, жадное накануне киножурналов, знающее направление на снятых крупным планом, млеющих, медлящих кадрах, она, наверное, невыгодный нашла бы ничто странного на том, с целью возросший друг, фигуристый херувимчик — Поздно! Весь дворец неожиданно загудел с голоса говорливой Луизы, докладывающей госпоже Гейз, которая только лишь аюшки? вернулась, насчёт каком-то мёртвом зверьке, найденном ею да Томсоном (соседским шофёром) на подвале — и, конечно, моя Лолиточка невыгодный могла отойти в сторону подобный занимательный случай.

Воскресенье. Она переменчива, возлюбленная капризна, возлюбленная угловата, симпатия полна терпкой грации резвого подростка. Она непереносно привлекательна от головы предварительно ног (отдаю всю Новую Англию после рейсфедер популярной романистки!) — начиная из готового банта равным образом заколок во волосах да кончая небольшим шрамом бери нижней части стройной икры (куда её лягнул роликовым коньком мальчишка на Писки), во вкусе единожды надо уровнем белого шерстяного носка. Она всего-навсего в чем дело? отправилась вместе с мамашей для Гамильтонам — отходняк дня рождения подруги, ась? ли. Бумажное костюм на клетку вместе с широкой юбкой. Грудки, кажется, сделано мирово оформились. Как твоя милость спешишь, моя прелесть!

Понедельник. Дождливое утро. «Ces matins gris si doux....!» [42]

На ми сорокаградусная пижама не без; лиловым узором для спине. Я похож бери одного изо тех раздутых пауков жемчужного цвета, каких видишь ли во старых садах. Сидит во центре блестящей паутины равным образом помаленьку дёргает ту или — или другую нить. Моя но вентерь простирается по мнению всему дому, а самостоятельно пишущий эти строки сижу во кресле, на правах плутоватый кудесник, равно прислушиваюсь. Где Ло? У себя? Тихонько дёргаю шелковинку. Нет, возлюбленная вышла оттуда; ваш покорнейший слуга только лишь что такое? слышал прерывистый треск поворачивающегося туалетного ролика; однако закинутое мной слуховое волоконце отнюдь не проследило шагов изо ванной навыворот ко ней на комнату. Может быть, возлюбленная всё ещё чистит щебенка (единственное гигиеническое действие, которое скорбь производит не без; подлинным рвением). Нет. Дверь ванной лишь только зачем хлопнула; значит, надобно пошарить следом за дому во поисках дивной добычи. Давай-ка пущу шёлковую шерстинка для тельный этаж. Этим путём убеждаюсь, который её пропал бери кухне, почто она, например, далеко не затворяет вместе с грохотом дверцу рефрижератора, никак не шипит бери ненавистную матерь (которая, полагаю, наслаждается третьим со утра воркотливым, сдержанно-весёлым разговором в соответствии с телефону). Что ж, будем далее зондировать да уповать. Как луч, проскальзываю во гостиную равно устанавливаю, в чем дело? радиопередача молчит (между тем в духе мамаша всё ещё говорит из госпожа Чатфильд сиречь госпожа Гамильтон, бог приглушённо, улыбаясь, рдея, прикрывая ладонью свободной щипанцы трубку, отрицая равным образом намекая, сколько безвыгодный ничуть отрицает забавные слухи в отношении квартиранте, ах, перестаньте, равным образом всё сие нашёптывая приближенно задушевно, равно как никогда в жизни отнюдь не делает она, сия отчётливая дама, во обыкновенной беседе). Итак, моей нимфетки прямо пропал на доме! Упорхнула! Радужная кружево обернулась сумме только что серой с ветхости паутиной, хата пуст, лачуга мёртв… Вдруг — через полуоткрытую янус рыхлый смех Лолиты: «Не говорите маме, однако автор этих строк съела круглый ваш бекон». Но от случая к случаю автор выскакиваю для площадку, её еще нет. Лолита, идеже ты? Поднос не без; моим утренним кофе, хлопотливо подготовленный хозяйкой равным образом ждущий, так чтобы моя персона его внёс не без; порога на постель, глядит получай меня, беззубо осклабясь. Лола! Лолита!

Вторник. Опять тучи помешали пикнику держи — недосягаемом — озере. Или сие кознедействует Рок? Вчера автор этих строк примерял пизда зеркалом новую пару купальных трусиков.

Среда. Сегодня Гейзиха, на беседка ре, на башмаках получи и распишись низких каблуках объявила, что такое? едет на град дать на лапу подарки пользу кого приятельницы подруги, равным образом предложила ми присоединиться, в силу того что аюшки? я, мол, что-то около роскошно понимаю во материях равно духах. «Выберите ваше любимое обольщение», промурлыкала она. Как был в силах воздержаться Гумберт, суще хозяином парфюмерной фирмы? Она загнала меня во конец — в обществе передним крыльцом равно автомобилем. «Поторопитесь!», крикнула она, если пишущий эти строки стал чрезмерно ювелирно подводить итог своё крупное тело, дабы впутаться на машину (всё ещё до чрезвычайности придумывая, во вкусе бы спастись). Она ранее завела двигатель равным образом приличными даме словами принялась предавать проклятию пятившийся равным образом поворачивавший грузовик, каковой лишь аюшки? привёз ледащей старухе вопреки новенькое креслице нате колёсах; же тутовник сатирический голосочек моей Лолиты раздался с окна гостиной: «Эй, вы! Куда вы? Я равно как еду! Подождите меня!» — «Не слушайте!», взвизгнула Гейзиха (причём неожиданно остановила мотор). Между тем, бери беду моей прекрасной автомедонше, Ло сейчас теребила ручку двери, дай тебе взобраться не без; моей стороны. «Это возмутительно», основания Гейзиха, так Ло ранее втиснулась, весь дрожа ото удовольствия. «Подвиньте-ка ваш зад», обратилась возлюбленная ко мне. «Ло!» воскликнула Гейзиха (покосившись нате меня на надежде, что-нибудь прогоню грубиянку). «Ло-барахло», сказала Ло (не на центральный раз), дёрнувшись назад, как бы равным образом ваш покорный слуга дёрнулся, благодаря этому сколько колеса ринулся вперёд. «Совершенно недопустимо», сказала Гейзиха, зло переходя умереть и малограмотный встать вторую скорость, «чтобы приближенно хамила девчонка. И была бы эдак навязчива. Ведь симпатия с удовольствием знает, ась? лишняя. И подле книга нуждается на ванне».

Суставами пальцев моя изнаночная власть прилегала для синим ковбойским штанам девчонки. Она была босая, ногти нате ногах хранили жмыхи вишнёвого лака, равным образом поперёк одного изо них, получи и распишись большом пальце, шла царапина пластыря. Боже мой, в чем дело? бы автор малограмотный дал, с целью тута же, немедленно, прижаться губами для сим тонкокостным, длиннопалым, обезьяньим ногам! Вдруг её длань скользнула на мою, равным образом лишенный чего ведома нашей дуэньи автор всю отойди предварительно магазина держал да гладил, равным образом тискал эту горячую лапку. Крылья носа у нашей марленообразной шоферши блестели, потеряв alias спалив свою порцию пудры, да она, безвыгодный переставая, вела зрительный речуга в соответствии с поводу городского движения, да во полочка улыбалась, равным образом во специальность обдувала губы, да на контур хлопала крашеными ресницами; моя персона но молился — увы, безуспешно, — ради пишущий сии строки никогда в жизни отнюдь не доехали.

Мне свыше неча сообщить, не считая того, что, во-первых, сгрудившись домой, большая Гейзиха велела маленькой развалиться сзади, а во-вторых, аюшки? возлюбленная решила покинуть выбранные мной политань с целью мочек своих собственных изящных ушей.

Четверг. Мы расплачиваемся вихрем равно дождем после тропическое начинание месяца. В одном с томов «Энциклопедии для того Юношества» моя персона нашёл карту Соединённых Штатов равно листовка тонкой бумаги из начатым детской рукой абрисом этой карты; а нате обратной стороне, сравнительно вместе с чем неоконченных очертаний Флориды, оказалась мимеографическая рукопись классного списка на Рамздэльской гимназии. Это лирическое вещица моя особа уж знаю наизусть.


Анджель, Грация
Аустин, Флойд
Байрон, Ритуля
Биэль, Джэк
Биэль, Мэри
Бук, Даниил
Вилльямс, Ральф
Виндмюллер, Елизавета
Гавель, Мабель
Гамильтон, роза
Гейз, Долорес
Грац, Розалина
Грин, Луцинда
Гудэйль, Дональд
Дункан, управляющий людьми
Камель, малышка
Кармин, Розуля
Кауан, Иван
Кауан, Марион
Кларк, Гордон
Мак-Кристал, Вивиан
Мак-Ку, девственная
Мак-Фатум, Обрэй
Миранда, Антоний
Миранда, Виола
Найт, Кеннет
Розато, Емилий
Скотт, Дональд
Смит, Гэзель
Тальбот, приносящий победу мечом
Тальбот, страж города
Уэн, Лулл
Фальтер, Тэд
Фантазия, звезда
Флейшман, Мосей
Фокс, Джордж
Чатфильд, Филлис
Шерва, священный
Шеридан, Агнеса
Шленкер, Лена

Поэма, сущая поэма! Так чудеса равно елейно было обнаружить эту «Гейз, Долорес» (её!) во деятельный беседке имён, подина почётным караулом роз, стоящую, в качестве кого сказочная царевна, посреди двух фрейлин! Стараюсь разобрать щекотку восторга, которую моя персона почувствовал во становом хребте возле виде того имени посредь прочих имён. Что здесь волнует меня — накануне слёз (горячих, опаловых, густых слёз, проливаемых поэтами равным образом любовниками) — что такое? именно? Нежная неизвестность подина чёрным кружевом мантильи («Долорес»)? Отвлечённость перестановки на положении имени равно фамилии, чем-то напоминающая пару длинных чёрных перчаток либо — либо маску? Не во этом ли слове «маска» кроется разгадка? Или век очищать приятность на кружевной тайне, на струящейся вуали, чрез которую глаза, знакомые исключительно тебе, избраннику, мельком улыбаются тебе одному? А опричь того, автор этих строк могу беспричинно наглядно препроводить себя остальную доля сего красочного класса вкруг моей дымчато-розовой, долорозовой голубки. Вижу Грацию Анджель равным образом её спелые прыщики; Джинни Мак-Ку равно её отсталую ногу; Кларка, изнурённого онанизмом; Дункана, зловонного шута; Агнесу из её изгрызанными ноггями; Виолу не без; угреватым фасом равно упругим бюстом; хорошенькую Розалину; темноволосую Розу; очаровательную Стеллу, которая даёт себя дотрагиваться чужим мужчинам; Вилльямса, задиру равным образом вора; Флейшмана, которого жалею, наравне всякого изгоя. А смотри средь них — она, потерянная на их толпе, сосущая карандаш, ненавидимая наставницами, съедаемая глазами всех мальчишек, направленными получай её вихры да шею, моя Лолита.

Пятница. Мечтаю относительно какой ужасающей катастрофе. О землетрясении. О грандиозном взрыве. Её мамаша неопрятно, хотя в один миг равным образом совсем изъята купно со всеми остальными людьми нате бездна миль вокруг. печаль подвывает у меня во объятиях. Освобождённый, аз многогрешный обладаю ею середь развалин. Её удивление. Мои объяснения. Наглядные примеры, сопровождаемые животными звуками. Всё сие досужие, дурацкие вымыслы! Не не поминай лихом Гумберт трусом, дьявол бы был способным повеселиться ею мерзейшим образом (воспользовавшись её посещениями — вчера, например, когда-когда возлюбленная снова-здорово была у меня, показывала приманка рисунки — образцы школьного искусства). Гумберт Смелый был в состоянии бы рекомендовать ей взятку не принимая во внимание всякого риска. Человек а не задавайся — равным образом попрактичнее — реалистически удовлетворился бы коммерческими эрзацами, хотя ради сего нужно знать, куда-нибудь обратиться, а автор безвыгодный знаю. Несмотря в мужественную мою наружность, ваш покорный слуга бесконечно робок. Моя романтическая ретивое весь трясётся через какого-то липкого озноба около одной мысли, почто дозволено нарваться для грязную ужасную историю. Вспоминаются ми похабные морские чудовища, кричавшие « Mais allez-у, allez-у! » [43] , Аннабелла, подпрыгивающая для одной ноге, в надежде натянуть трусики; равным образом я, на тошной ярости, пытающийся её заслонить.

То а состав , же позже, незначительно позже. Я зажёг планета — желательно причислить сон. Происхождение его ми ясно. За обедом Гейзиха изволила объявить, что-нибудь ввиду метеорологическое совет обещает соль сверху закрытие недели, я поедем бери озерцо во воскресенье потом церкви. Лёжа во постели равным образом накануне сном распаляя себя мечтами, пишущий эти строки обдумывал безапелляционный план, равно как бы отпустило эксплуатировать грядущий пикник. Я совершенно отдавал себя отчёт на том, ась? мамаша Гейз ненавидит мою голубку из-за её страсть мной. Я замышлял эдак вести с утра до ночи получи и распишись озере, дабы подлечь да мамашу. Решил, что такое? буду болтать только лишь от ней, хотя на благоприятную секунду скажу, что-то оставил часы иначе тёмные фары пошел вон дальше во перелеске — равно незамедлительно углублюсь во чащу не без; моей нимфеткой. Туг фантастичность стушевалась, да поездка вслед за очками получи и распишись Очковом озере превратился на тихую маленькую оргию со по-китайски опытной, весёленькой равно покладистой Лолитой, ведущей себя так, в духе муж умственные способности знал, почто симпатия нисколько никак не могла бы себя править на действительности. На заре автор этих строк проглотил снотворную пилюлю равным образом увидел сон, оказавшийся безграмотный столько продолжением, насколько пародией мои мечтания. Я увидел со многозначительной ясностью озеро, которого ваш покорный слуга в жизнь не ещё безвыгодный посещал: оно было подёрнуто пеленой изумрудного льда, во котором эскимос не без; выщербленным оспой внешне без толку старался киркой предпринять прорубь, пускай бы по мнению щебёночным его берегам цвели импортные олеандры равным образом мимозы. Не сомневаюсь, что-нибудь медик Биянка Шварцман вознаградила бы меня целым мешком австрийских шиллингов, коль скоро бы моя особа прибавил таковой либидосон для её либидосье. К сожалению, остальная его доза была обнаженно эклектической. Гейзиха равным образом Гейзочка ехали поверху окрест озера, равно мы в свой черед ехал, не щадя сил вприпрыжку раскорякой, хоть бы средь ногами на смену лошади был просто-напросто едва тугой покров — небольшое упущение, овощ рассеянности режиссёра сна.

Суббота. Сердце у меня всё ещё колотится. Я всё ещё извиваюсь равно тихонько мычу ото вспоминаемой неловкости.

Вид со спины. Полоска золотистой кожи среди белой майкой да белыми трусиками. Перегнувшись вследствие подоконник, возлюбленная обрывает механически листья не без; тополя, доходящего поперед окна, увлечённая стремительной беседой со мальчиком, разносящим газеты (кажется, Кеннет Найт), тот или другой стоит только внизу, всего только ась? пустив свёрнутый «Рамздэль Джорнал» звучным, верно рассчитанным грубо для период нашего крыльца. Я начал ко ней приближаться «искалеченной караморой», как бы выражаются пантомимисты. Мои дрова были выгнутыми поверхностями, в обществе которыми — скорее, нежели в которых — аз многогрешный как черепаха подползал, пользуясь каким-то нейтральным средством передвижения: Подбитый паучишка Гумберт. Мне потребовалось Бог знает насколько времени, с целью всыпать давно неё. Я её видел во вкусе бы после суживающийся истечение подзорной трубы равным образом ко её тугому задку приближался, в духе паралитик со бескостными, вывороченными членами, перемещаемый ужасным напряжением воли. Наконец пишущий эти строки оказался во вкусе в один из дней петушком неё; хотя тутовник ми явилась несчастная положение — явить мнимое проказничанье — тряхнуть её после шиворот, который ли, — затем чтобы сохранить в тайне свою настоящую игру, равно возлюбленная в двух словах равно резко сказала: «Отстаньте!» (что было прегрубо), — и, до черта осклабясь, Гумберт Смиренный отступил, меж тем как бы дрянная девчонка продолжала верещать, склоняясь по-над улицей.

Но ныне послушайте, в чем дело? приключилось потом. После завтрака автор полулежал во низком садовом кресле, пытаясь читать. Вдруг двум ловкие ладошки легли ми получи и распишись глаза: сие возлюбленная подкралась сзади, как бы бы повторяя, во порядке балетных сцен, моего ранний манёвр. Её пальцы, старавшиеся забрать солнце, просвечивали кармином, да симпатия надрывно хохотала равным образом дёргалась в такой мере равно сяк, непостоянно ваш покорнейший слуга закидывал руку в таком случае во сторону, ведь назад, неграмотный выходя рядом этом изо лежачего положения. Я проезжал рукой за её быстрым равно наравне бы похохатывающим ногам, да книга соскользнула со меня, равно как санки, равным образом госпожа Гейз, прогуливаясь, подошла равно нетребовательно сказала: «А вас не мудрствуя лукаво шлёпните её хорошенько, когда симпатия вы мешает на ваших размышлениях. Как автор этих строк люблю настоящий сад», продолжала возлюбленная не принимая во внимание восклицательного знака. «А сие солнце, что ли сие неграмотный обетованная земля (вопросительный отметка в свой черед отсутствует)». И со вздохом притворного блаженства несносная особа опустилась нате траву равным образом загляделась получи небо, опираясь возьми распяленные ради задом руки, равным образом внезапно благообразный шаровой теннисный медицинбол прыгнул от неё, да изо в родных местах донёсся мало-мальски горделивый гик Лолиты: «Pardonne, maman. Я невыгодный на тебя метила». Разумеется, нет, моя жаркая, шелковистая прелесть!

02

На этом кончались календарь на дневнике.

Из них следует, что, невзирая нате всю остроумие дьявола, карта была каждодневно та же: некто начинал вместе с того, в чем дело? соблазнял меня, а по времени перечил мне, оставляя меня от тупой болью во самом корне мой состава. Я знал точно, почто ваш покорнейший слуга хотел произвести да на правах сие сделать, безвыгодный нарушая чистоты маленькой девочки. В конце концов у меня сейчас был один испытание после долгие годы обращения вместе с собственной манией. Мне иногда вприглядку являться носителем испещрёнными светотенью нимфетками на публичных парках; иногда продираться из осмотрительностью гнусного сластолюбца на оный теснейший теплейший финал городского автобуса, идеже повисала получай ремнях свора школьниц. Но теперь, во ограничение примерно трёх недель, во всех отношениях моим жалким ухищрениям чинились препятствия. Виновницей сих препон бывала большей частью Гейзиха (которая, верно отметит читатель, вернее опасалась, наравне бы скорбь никак не получила удовольствия через общения со мной, нежели того, чтоб автор насладился Лолитой). Дикая страсть, которая разрослась умереть и далеко не встать ми для этой нимфетке — ко первой во жизни нимфетке, по которой я, наконец, был способным дочиститься неуклюжими, ноющими, робкими когтями — меня бы бесспорно загнала паки на санаторию, если падший ангел малограмотный смекнул, в чем дело? ему надобно ми одарить небольшое удовлетворение, если только спирт желает, дай тебе моя особа ему ещё послужил игралищем.

Читатель опять же заметил равным образом другое: презанятный химера озера. Было бы связно со стороны мистера Мак-Фатума (как хочу объявить мои дьявола) обработать ми мелкий приношение получи обетованном бережку, на предусмотренном сосняке. На самом-то деле на затее Гейзихи крылся подвох: симпатия безвыгодный предупредила меня, ась? Розочка Гамильтон (прехорошенькая смуглянка) равным образом поедет сверху пир равно зачем нимфетки будут беседовать на сторонке, равным образом представлять на сторонке, равно потешаться окончательно поверстно с нас — посреди тем равно как обращение Гейз да её херувимчик насельник будут чинно разговаривать на полураздетом виде на почтительном расстоянии через любопытных глаз. Глаза всё но подсматривали равно языки болтали.

Что из-за диковинная финт ушами — жизнь! Мы норовим воспроизвести противу себя наравне присест те силы рока, которые ты да я хотели бы задобрить. Перед моим приездом моя патронесса предполагала окликнуть старую деву, в области имени Фален (её родимая в оны годы служила у Гейзихи во семье кухаркой), дай тебе та поселилась вместе с Лолитой равно мной, посередь тем в духе самочки хозяйка, конторщица согласно натуре, нашла бы себя службу во большом городе. Она представила себя всё механизм аспидски ясно: въезжает сутулый, во очках, герр Гумберт со своими среднеевропейскими сундуками да принимается покрываться пылью на дебрях дома, заслонившись грудой ветхих книг; никем неграмотный ненаглядная неказистая дочка находится перед строгим присмотром девушка Фален, которая однажды, во 0944 году, поуже имела Ло почти своим канючим крылом (Ло вспоминала в таком случае летига вместе с дрожью возмущения), а обращение Гейз служит во элегантной фирме. Но изрядно незамысловатое пассаж помешало выполнению плана: обращение Фален сломала себя стегно на Саванне (Джоржия) на самый сутки мои прибытия на Рамздэль.

03

Воскресный день, потом уж описанной субботы, выдался настоль но погожий, как бы предсказывало метеорологическое бюро. Выставив возьми стул, стоявший из-за дверью, шайба не без; остатками мои утреннего завтрака (его полагалось моей доброй квартирохозяйке убрать, при случае ей хорош удобно), автор подкрался ко балюстраде площадки во своих потрепаных ночных туфлях (единственное, что такое? снедать у меня потрёпанного), прислушался равным образом выяснил следующее.

Был опять двадцать пять скандал. Мистрис Гамильтон сообщила по мнению телефону, в чем дело? у её дочки «температура». Мистрис Гейз сообщила своей дочке, что, значит, пикничок придётся отложить. Пылкая рюмка Гейз сообщила немаленький холодной Гейзихе, что такое? ежели так, так симпатия отнюдь не поедет со нею во церковь. Мать сказала: «Отлично» — равно уехала одна.

На площадку пишущий эти строки вышел одновременно затем бритья, из мылом на ушах, всё ещё на белой пижаме со васильковым (не лиловым) узором для спине. Я незамедлительно стёр мыльную пену, надушил вихры получай голове равным образом около мышками, клочок земли сиреневый шёлковый шлафор и, беспокойно напевая себя по-под нос, отправился наземь на поисках Лолиты.

Хочу, так чтобы мои учёные читатели приняли отзывчивость во сцене, которую собираюсь в который раз разыграть; хочу, в надежде они рассмотрели каждую подробность да самочки убедились во том, какой-нибудь осторожностью, каким целомудрием пропитан всё сей мускатно-сладкий оказия — коли для нему снестись от «беспристрастной симпатией», вроде выразился на частной беседе со мной моего адвокат. Итак, начнём. Передо мной — нелёгкая задача.

Главное действующее лицо: Гумберт Мурлыка. Время действия: воскресное утро во июне. Место: залиты солнцем гостиная. Реквизит: старушка полосатая тахта, иллюстрированные журналы, граммофон, мексиканские безделки (покойный Гарольд Е. Гейз — царствие небесное добряку! — конец мою душеньку на пора сиэсты, на комнате не без; голубыми стенами, кайфовый минута свадебного путешествия во Веруся Круц, равно за всему дому были об эту пору сувениры, в фолиант числе и Долорес). На ней было во оный с утра до ночи прелестное ситцевое платьице, которое ваш покорный слуга уж раз видел, розовое, на тёмно-розовую клетку, от короткими рукавами, вместе с широкой юбкой равным образом тесным лифом, равно на эпилог переливающийся всеми цветами радуги композиции, возлюбленная красочно покрасила цедильня да держала на пригоршне великолепное, банальное, эдемски-румяное яблоко. Только носочки равным образом шлёпанцы были невыходные. Её пшеничная водка воскресная саквояж лежала брошенная недалече граммофона.

Сердце у меня забилось барабанным боем, если симпатия опустилась в софа поблизости со мной (юбка воздушно вздулась, опала) равно стала дуться глянцевитым плодом. Она ну твоя милость чубайс! его вверх, на солнечную пыль, равным образом ловила его, производя плещущий, полированный, дутый звук.

Гумберт Гумберт перехватил яблоко.

«Отдайте!», взмолилась она, показывая мрамористую розовость ладоней. Я возвратил «Золотос Семечко». Она его схватила да укусила, да моё середыш было что зазимье подина тонкой алой кожицей, да не без; обезьяньей проворностью, таково свойственной этой американской нимфетке, возлюбленная выхватила у меня журнал, тот или другой ваш покорный слуга невольно раскрыл (жаль, который ни один человек отнюдь не запечатлел нате киноплёнке примечательный узор, вензелеобразную непрерывность наших одновременных или — или перекрывающих дружище друга движений). Держа на одной руке изуродованный плод, ни бельмеса малограмотный служивший ей помехой, скорбь стала бойко да исступленно перелистывать журнал, ища картинку, которую хотела продемонстрировать Гумберту. Наконец нашла. Изображая интерес, аз многогрешный приблизительно вблизи придвинул для ней голову, что-то её волосня коснулись мой виска равно голая её лапка походя задела мою щёку, от случая к случаю возлюбленная запястьем отёрла губы. Из-за мреющей мути, насквозь которую моя особа смотрел держи изображённый во журнале снимок, моя персона отнюдь не враз реагировал получи него, да её коленки с нетерпением потёрлись товарищ что касается дружку равно стукнулись. Снимок проступил насквозь туман: славный художник-сюрреалист на спину для пляже, а поблизости из ним, в свою очередь навзничь, гипсовый изображение из Венеры Милосской, отчасти тайный песком. Надпись гласила: Замечательнейшая из-за Неделю Фотография. Я моментом отнял у неё неприятный журнал. В ниженазванный миг, делая вид, что такое? пытается им снова-здорово овладеть, симпатия все навалилась получи меня. Поймал её ради худенькую кисть. Журнал спрыгнул нате пол, наравне спугнутая курица. скорбь вывернулась, отпрянула равно оказалась на углу дивана по правую сторону ото меня. Затем, сполна запросто, развязный ребёнок вытянул шлепанцы помощью мои колени.

К этому времени моя особа сделано был во состоянии возбуждения, граничащего из безумием; же у меня была как и равно выверт безумия. По-прежнему сидя в диване, ваш покорный слуга нашёл манера присутствие помощи целой серии осторожнейших движений притереть мою замаскированную любострастие ко её наивным ногам. Было тяжело отвлечь уважение девочки, сей поры автор этих строк пристраивался нужным образом. Быстро говоря, отставая через собственного дыхания, нагоняя его, выдумывая внезапную зубную боль, с целью приписать пауза во лепете — равно беспрестанно фиксируя внутренним оком маниака свою дальнюю огненную цель, — моя особа потихоньку усилил в таком случае волшебное трение, которое уничтожало во иллюзорном, неравно неграмотный вещественном, смысле физиологически неустранимую, однако психологически шибко непрочную преграду (ткань пижамы, истинно полу халата) посередь тяжестью двух загорелых ног, покоющихся поперёк нижней части мои тела, равно скрытой опухолью неудобосказуемой страсти. Среди мои лепетания ми нехотя попалось черт знает что механично поддающееся повторению: ваш покорный слуга стал декламировать, несколько коверкая их, болтовня с глупой песенки, бывшей на моде во оный время — О Кармен, Карменситочка, вспомни-ка там,… равным образом гитары, равным образом бары, равно фары, тратам — непроизвольный вздор, возобновлением да искажением которого — ведь вкушать особыми чарами косноязычия — ваш покорнейший слуга околдовывал мою Кармен равным образом всё промежуток времени здорово боялся, который какое-нибудь стихийное беда ми внезапно помешает, неожиданно удалит не без; меня золотое бремя, во ощущении которого сосредоточилось всё моё существо, равным образом каста дрожь заставляла меня трудиться сверху первых порах очень поспешно, сколько далеко не согласовалось со размеренностью сознательного наслаждения. Фанфары да фары, тарабары да бары мало-помалу перенимались ею: её голосочек подхватывал равным образом поправлял перевираемый мной мотив. Она была музыкальна, возлюбленная была налита яблочной сладостью. Её ноги, протянутые вследствие моё живое лоно, чуть ёрзали; ваш покорный слуга гладил их. Так полулежала она, развалясь во правом с меня углу дивана, второклассница во коротких белых носочках, пожирающая близкий старопрежний плод, поющая через его сок, теряющая туфлю, потирающая пятку на сползающем со щиколки носке что касается кипу старых журналов, нагромождённых направо с меня возьми диване — равно каждое её движение, отдельный шарк равно колебание помогали ми замалчивать равным образом воспитывать тайное осязательное несогласованность — в обществе по волшебству да чудовищем, в кругу моим рвущимся зверем равным образом красотой, среди моим рвущимся зверем равно красотой сего зыбкого тела во этом девственном ситцевом платьице.

Под беглыми кончиками пальцев ваш покорнейший слуга ощущал волоски, лёгонько ерошившиеся повдоль её голеней. Я терялся во едком, а здоровом зное, тот или другой по образу летнее мга обвивал Доллиньку Гейз. Ах, пес не без; ним останется возлюбленная так, пусть себя на здоровье невозвратно останется… Но вот, возлюбленная потянулась, с намерением лукнуть сердцевину истреблённого яблока на камин, причём её невеста тяжесть, её бесстыдные невинные бёдра да гладкий задок чуть переместились по мнению отношению для моему напряжённому, полному муки, работающему по-под шумок лону, да скоропостижно мои чувства подверглись таинственной перемене. Я перешёл на некую остроумие бытия, идеже ничто невыгодный имело значения, исключая настоя счастья, вскипающего в середке мои тела. То ась? началось со сладостного растяжения моих сокровенных корней, из чего явствует горячим зудом, кой ныне достиг состояния совершенной надёжности, уверенности да безопасности — состояния отнюдь не существующего во каких-либо других областях жизни. Установившееся глубокое, жгучее сласть ранее было нате пути для предельной судороге, где-то что такое? позволительно было умедлить ход, затем чтоб растянуть блаженство. Реальность Лолиты была счастливо отменена. Подразумеваемое свет пульсировало на подставных тополях. Мы не без; ней были одни, наравне на дивном вымысле. Я смотрел держи неё розовую, на золотистой пыли, нате неё, существующую только лишь после дымкой подвластного ми счастья, безграмотный чующую его равно чуждую ему, да солнышко играло у неё держи губах, равно рот её всё ещё, видимо, составляли пустословие что до «карманной Кармене», которые ранее отнюдь не доходили поперед мои сознания. Теперь всё было готово. Нервы наслаждения были обнажены. Корпускулы Крауза вступали во фазу неистовства. Малейшего нажима шабаш было бы, так чтобы разразилась райская буря. Я сейчас безграмотный был Гумберт Густопсовый, грустноглазый дог, охвативший сапог, каковой теперь отпихнёт его. Я был повыше смехотворных злоключений, ваш покорный слуга был за исключением досягаемости кары. В самодельном моём серале ваш покорнейший слуга был мощным, сияющим турком, умышленно, свободно, со ясным сознанием свободы, откладывающим в таком случае мгновение, нет-нет да и некто изволит вовсе обуять самой молодой, самой хрупкой с своих рабынь. Повисая по-над краем этой сладострастной бездны (весьма искусное расположение физиологического равновесия, которое допускается уравнить из некоторыми техническими приёмами на литературе равным образом музыке), мы всё повторял из-за Лолитой случайные, нелепые языкоблудие — Кармен, карман, кармин, камин, аминь, — на правах человек, поговаривающий равно смеющийся в сне, а в среде тем моя счастливая связи кралась начинай подъем в области её солнечной ноге по предела, дозволенного тенью приличия. Накануне возлюбленная от размаху влетела на огромный ларец, стоявший во передней, да сейчас мы говорил, задыхаясь: «Смотри, смотри, что-нибудь твоя милость наделала, ахти смотри!» — ибо, клянусь, был золотистый ручная работа для её прелестной нимфетовой ляжке, которую моя волосатая связи массировала равно неспешно обхватывала, — да что-то около на правах панталончики у неё были самого зачаточного рода, ничто, казалось, малограмотный могло помочь моему мускулистому большому пальцу по головке никак не погладить по горячей впадинки её паха — вроде вот, бывает, щекочешь равным образом ласкаешь похохатывающего ребёнка — смотри беспричинно равным образом исключительно так, равным образом на противоречие со нахраписто визгливой ноткой во голосе симпатия воскликнула: «Aх, сие пустяк!» да стала артачиться да извиваться, да запрокинула голову, равным образом прикусила сыро блестевшую нижнюю губу, полуотворотившись через меня, равным образом мои стонущие уста, господа присяжные, едва дотронулись накануне её голой шеи, покаместь пишущий эти строки раздавливал об её левую ягодицу последнее трепетание самого длительного восторга, рано или поздно испытанного существом человеческим не ведь — не то бесовским.

Тотчас потом сего (точно я перед того боролись, а сейчас моя хватка разжалась) симпатия скатилась не без; тахты да вскочила держи уходим — вернее, возьми одну ногу, — чтобы того с намерением ухватиться трубку раскатисто громкого телефона, который, может быть, ранее битый час звонил, доколе у меня был выключен слух. Она стояла да хлопала ресницами, не без; пылающими щеками, вместе с растрёпанными кудрями, равным образом иллюминаторы её скользили в соответствии с мне, что-то около а по образу скользили они сообразно мебели, да доколе возлюбленная слушала иначе говоря говорила (с матерью, приказывающей ей предстать для Чатфильдам, пригласившим обоих для завтраку — причём ни Ло, ни Гум безвыгодный знали ещё, в чем дело? несносная хлопотушка замышляла), симпатия всё постукивала за краю телефонного столика туфлей, которую держала на руке. Слава тебе Боже, девчонка ни аза безграмотный заметила.

Вынув пестрый шёлковый платок, для котором её блуждающий мнение для момент задержался, автор этих строк стёр испарина со лба и, купаясь во блаженстве избавления ото мук, привёл во расписание приманка царственные ризы. Она всё ещё говорила до телефону, торгуясь со матерью (Карменситочка хотела, дабы та вслед за ней заехала), когда, всё звонче распевая, мы взмахнул согласно лестнице равно стал накладывать доверху ванну бурливым рекой исходившей перевоз воды.

Тут позволю себя тут же вогнать фразы вышеупомянутой модной песенки или, до крайней мере, в таком случае с неё, сколько ми запомнилось — я, кажется, отроду далеко не знал её понастоящему. Так вот:


О Кармен, Карменситочка, вспомни-ка с годами
Таратам — таратунные струи фонтана,
И гитары, да бары, да фары, тратам,
И твои по сию пору измены, гитана!

И с годами столица во огнях, идеже от тобой пишущий эти строки бродил,
И последнюю ссору тарам-таратуя,
И ту пулю, которой тебя пишущий эти строки убил,
Кольт, который-нибудь — траторы — держу я…

(Выхватил, верно, незначительный кольт равно всадил пулю крале на лоб.)

04

Я позавтракал на городе — искони никак не был беспричинно голоден. Когда вернулся, здание был ещё безлолитен. Я провёл день-деньской во мечтах, во замыслах, во блаженном усваивании мой утреннего переживания.

Я был горд собой: мы выкрал мёд оргазма, невыгодный совратив малолетней. Ровно никакого урона. Фокусник налил молока, патоки, пенистого шампанского на новую белую сумочку новожен барышни — раз, два, три да портплед осталась неповреждённой. Так, не без; крупный изощрённостью, аз многогрешный вознёс свою гнусную, жгучую мечту; равным образом всё а печаль уцелела — равным образом самоуправно аз многогрешный уцелел. То существо, которым ваш покорнейший слуга так бешено насладился, было неграмотный ею, а моим созданием, другой, воображаемой Лолитой — являться может, паче действительной, нежели настоящая; перекрывающей равно заключающей её; плывущей средь мной да ею; лишённый воли равно самознания — равно хоть всякой собственной жизни.

Девочка синь порох далеко не почуяла. Я шиш далеко не есть ей. И ничто безграмотный могло ми воспрепятствовать создать вновь действие, которое затронуло её этак а мало, во вкусе даже если бы возлюбленная была фотографическим изображением, мерцающим получи и распишись экране, а моя особа — смиренным горбуном, онанирующим во потёмках. День медлительно протекал, безглагольный да спелый, да высокие, налитые соком деревья, казалось, были посвящены на тайну.

Желание паки приспособиться для ней начинало ещё сильнее, нежели прежде, снедать меня. «Пусть возлюбленная проворно вернётся» — молился мы для себя, обращаясь для заёмному Богу — «и пускай, все еще мамаша возьми кухне, повторится педжент тахты — пожалуйста! — автор этих строк беспричинно видеть не могу обожаю её!»

Нет, «мерзко» безграмотный так слово. Ликование, которое возбуждало вот ми предвкушение повторных утех, было безграмотный мерзким, а жалким. Жалким — затем что несмотря получи неутолимый пыл чувственного позыва, моя персона намерен был, из искреннейшим рвением да предусмотрительностью, обвести забором чистоту сего двенадцатилетнего ребёнка.

А в настоящий момент безобразно вознаграждением, полученным мной после страдания. печаль невыгодный вернулась от матерью — пошла из Чатфильдами во кино. Обеденный харчи оказался накрытым в двоих, из особым изяществом: горели настольные свечи (скажите, пожалуйста). В этой жеманной ауре Гейзиха слабо потрагивала глянцзильбер в области обеим сторонам тарелки, что бы насчет клавиш, равно улыбалась незначимый своей тарелке (соблюдала диету), равным образом спрашивала, нравится ли ми салят (сделанный за рецепту, вычитанному с дамского журнала). Хотела как и знать, в соответствии с вкусу ли ми фригидная говядина. Говорила, зачем число провела преприятно. Прекрасный душа — сия Мистрис Чатфильд. Филлида (дочка) едет будущие времена во неотапливаемый армия пользу кого девочек. На три недельки. Решено Лолиту выслать тама а во закадычный четверг. Вместо того, ради поджидать предварительно июля, вроде было намечено сначала. Пробудет тама длиннее Филлиды. До самого основания школьных занятий. Хорошенькая перспектива, бедное моё сердце!

Ах, по образу сие меня потрясло! Ведь сие значило, зачем мою душеньку у меня отнимают в качестве кого раз, в некоторых случаях моя особа шито и крыто ес её своей. Чтобы вбить мрачное настроение, овладевшее мной, ми пришлось сослаться для ту а зубную боль, которую пишущий эти строки еще симулировал утром. Зуб верой и правдой был коренной, громадный, со нарывом величиной от компотную вишню.

«У нас после этого на городе», сказала Гейзиха, «есть будь-будь дантист. А как отечественный сосед, педиатр Куильти, родня известного драматурга. Вы думаете, пройдёт? Ну, на правах желаете. Осенью ей хорэ посажена в передние частокол „цепка“, что говаривала моя мать. Может быть, сие обуздает нашу Лолиточку. Боюсь, симпатия вас чрезвычайно мешала всегда сии дни. И моя персона предвижу два-три конец бурных денька, перед того что симпатия отбудет. Она первое дело ультимативно отказалась ехать, и, признаюсь, автор оставила её у Чатфильдов, оттого, зачем боюсь со ней держаться не без; глазу в глаз, доколь симпатия во таком настроении. Кино, может быть, её умиротворит. Филлида — чудная девчурка, равно не имеется дрянный причины Лолите недолюбливать, её. Право, мосье, моя персона всей душой сочувствую вашей зубчатый боли. Было бы много смышленнее позволить ми связаться не без; Айвором Куильти первым делом будущее утром, разве бросьте ещё болеть. И ваша милость знаете, мы считаю, что-то холодный армия столь полезнее интересах девчонки — в экий мере осмысленнее, в качестве кого ваш покорный слуга постоянно говорю, нежели скотину баклуши держи пригородном газоне да драть у мамы лабиальный карандаш, ну да перемешивать застенчивому джентльмену заниматься, согласен ещё совершать сцену согласно всякому ничтожнейшему поводу».

«А ваш брат ничуть уверены», проговорил пишущий эти строки наконец-то (придумав слабое, невесело слабое возражение), «что симпатия тама малограмотный хорэ несчастна?»

«Пускай лишь попробует существовать несчастной. Впрочем, век тама ни нате лепту отнюдь не состоит с сплошного развлечения. Лагерем руководит Шерли Хольмс — слыхали, наверное, — написала книгу, называется „Школьницы у костра“. Лагерная век поможет Долорес Гейз созреть изумительный многих смыслах — на смысле здоровья, характера, образования равным образом особенно на смысле сознания ответственности прежде другими. Хотите, возьмём сии свечи равным образом перейдём бери веранду? Или вас предпочитаете ткнуться на постельку да обрести что-нибудь к облегчения боли?»

Принять что-нибудь интересах облегчения боли…

05

На разный праздник они отправились во место закупать нужные пользу кого лагерного годы вещи. Всякая приобретение действовала возьми Ло волшебно. За обедом она, казалось, вернулась для своей обычной насмешливой норме. Сразу по прошествии обеда симпатия пошла ко себе, дай тебе опуститься на книжки-комикс, приобретённые к дождливых дней во «Кувшинке» — или — или «Ку», в духе сокращённо называли лагерь: возлюбленная приблизительно резонно пересмотрела их предварительно отъезда, аюшки? после малограмотный взяла их не без; собой.

Я отправился в свой черед на своё логовище равно сел сочинять письма. Мой вариант сегодня был покатиться для морю, а затем, ко началу учебного года, восстановить своё нахождение во Гейзовском доме, понеже автор этих строк ранее знал, аюшки? далеко не могу проживать минуя этой девочки.

Во второй день недели они в который раз ходили после покупками, равно ми было поручено наступить ко телефону, буде урядчица лагеря позвонила бы во их отсутствие. Действительно, возлюбленная позвонила, равно ряд недель погодя у нас со ней был обстоятельство спохватиться нашу приятную беседу. В данный второй день недели Ло обедала у себя на комнате. Повздорив вторично со матерью, возлюбленная не без; период прорыдала равным образом теперь, по образу когда-то да раньше, неграмотный хотела выглянуть передо мной из заплаканными глазами: присутствие особенно нежном цвете лица, черты лица у неё в дальнейшем бурных слёз расплывались, припухали — да становились анормально соблазнительными. Её ошибочное изображение насчёт моих эстетических предпочтениях дозела огорчало меня, народ ваш покорнейший слуга не мудрствуя лукаво обожаю нынешний тон Боттичеллиевой розовости, эту яркую кайму по-под воспалённых губ, сии мокрые, свалявшиеся ресницы, а вдобавок того, её застенчивая комплекс меня, конечно, лишала многих возможностей перед фальшивым видом утешения…

Однако, мастерство обстояло малограмотный беспричинно просто, равно как аз многогрешный полагал. Когда на нощь глядя мамзель Гейз равно мы сидели на темноте нате веранде (грубиян-ветер потушил её алые свечки), симпатия вместе с невесёлым смешком сказала: «Признаюсь, автор этих строк объявила Лолите, сколько её наизлюбленный Гумберт вполне одобряет общелагерный проект, да смотри симпатия решила съездить сущий бесчиние перед предлогом, что-то примерно автор сих строк из вами желаем освобождаться с неё. Но настоящая корень на другом: мы ей сказала, аюшки? будущее автор сих строк от ней обменяем для что-нибудь поскромнее есть такие чересчур фасонистые ночные вещи, которые возлюбленная заставила меня ей купить. Моя своенравница видит себя звёздочкой экрана; автор этих строк а вижу во ней здорового, крепкого, же надо же некрасивого подростка. Вот это, ваш покорный слуга думаю, лежит во корне наших затруднений».

В среду ми посчастливилось держи мало-мальски секунд заманить Лолиту: сие произошло получай площадке лестницы, где, одетая на нательную фуфайку равно белые, запачканные по-за на зелёное, трусики, возлюбленная рылась во сундуке. Я произнёс несколько спеца дружеское равным образом смешное, хотя симпатия токмо чуть чванливо фыркнула, невыгодный смотря бери меня. Окаянный, отходящий Гумберт косолапо погладил её сообразно копчику, равным образом девчонка ударила его, пребольно, одной изо сапожных колодок покойного господина Гейза. «Подлый предатель», сказала она, посредь тем равно как моя персона побрёл ниже до лестнице, потирая плечо со видом немаленький обиды. Она никак не соизволила есть не без; Гумочкой равно мамочкой: вымыла волосня да легла на слой вкупе со своими дурацкими книжонками; а на четверток безстрастная матка повезла её на союз «Ку».

Как писали авторы похлеще моего: «Читатель легко и просто может вообразить…» равно эдак далее. Впрочем, я, пожалуй, подтолкну пинком во сиденье сие хвалёное воображение. Я знал, ась? влюбился на Лолиту навеки; так моя особа знал да то, что-нибудь возлюбленная безграмотный бессрочно останется Лолитой: 0-го января ей стукнет тринадцать лет. Года помощью двум возлюбленная перестанет бытовать нимфеткой да превратится во «молодую девушку», а тама на «колледж-гэрл» — т. е. «студентку» — горше что такое? горько что-нибудь придумать. Слово «навеки» относилось всего ко моей страсти, только лишь ко пирушка Лолите, которая нерасторжимо отражалась на моей крови. Лолиту же, подвздошные косточки которой ещё безграмотный раздались, Лолиту доступную пока моему осязанию равно обонянию, моему слуху равно зрению, Лолиту резкоголосую да блестяще-русую, не без; подровненными фас равным образом волнистыми из боков, а сзаду локонами свисающими волосами, Лолиту, у которой выработка была такая горячая равным образом липкая, а лексикончик такого типа пошлый — «отвратно», «превкусно», «первый сорт», «типчик», «дрипчик» — эту Лолиту, мою Лолиту маломочный Катулл надо был посеять навеки.

Как а на таком случае ми перебиться безо неё двушник месяца — летних, бессонных? Целых двуха месяца, изъятых с двух оставшихся годиков нимфетства! Может являться — думал автор — сменить гардероб ми мрачной, старомодной девицей, нескладной мадемуазель Гумберт, правда выиграть свою палатку неподалёку лагеря «Ку» на надежде, который его рыжие с солнца нимфетки затараторят: «Ах, давайте предполагать для себя во убежище эту беженку со глубоким голосом!», — безусловно да потащут ко своему костру грустную, с опаской улыбающуюся Berthe au Grand Pied [44] . блестящая разделит койку вместе с Долорес Гейз!

Досужие, сухие сны. Двум месяцам красоты, две месяцам нежности, предстояло взяться на веки вечные промотанным, да моя особа безвыгодный был в силах выработать напересечку сего ничего, mais rien [45] .

Одну самую малость редкостного мёда нынешний четвертый день недели всё-таки хранил интересах меня во своей желудёвой чашке. Госпожа Гейз должна была свезти дочку во фракция спозаранку утром, равным образом рано или поздно небо и земля звуки, связанные вместе с отъездом, донеслись вплоть до меня, мы скатился вместе с кровати равно высунулся во окно. Внизу около тополями тачка сейчас тарахтел. На тротуаре стояла Луиза, заслонив иллюминаторы рукой, что фунфырик пилигримка поуже удалялась во клоп лоск утреннего солнца. Этот телодвижение оказался преждевременным. «Поторопись!», крикнула Гейзиха, сидевшая следовать рулём. Моя Лолита, которая еще частично влезла во железо да собралась было захлопнуть дверцу, пропустить возле помощи геликоидальный ручки оконное стекло, помахать Луизе равно тополям (ни её, ни их Лолите безграмотный назначено было паки увидеть), прервала прохождение судьбы: симпатия взглянула поднимай — равным образом бросилась назад во лачуга (причём родительница буйно орунья ей вслед). Мгновение погодя мы услышал шаги моей возлюбленной, бежавшей ввысь до лестнице. Сердце кайфовый ми увеличилось на объёме приближенно мощно, зачем насилу ли неграмотный загородило круглый мир. Я подтянул пижамные трузера да отпахнул дверь; в ведь же время добежала впредь до меня Лолита, топая, пыхтя, одетая на своё тончайшее платье, равным образом вишь симпатия сейчас была во моих объятьях, равным образом её невинные хайло таяли почти хищным нажимом тёмных мужских челюстей — о, моя трепещущая прелесть! В вытекающий момент автор этих строк услышал её — живую, неизнасилованную — из грохотом сбегавшую вниз. Течение судьбы возобновилось. Втянулась золотистая голень, автомобильная дверца захлопнулась — приотворилась равно захлопнулась попрочнее — равным образом шоферка машины, прямо орудуя рулём, сопровождая извиваниями резиново-красных губ свою гневную неслышимую речь, умчала мою прелесть; в среде тем в духе малограмотный замеченная никем, выключая меня, девушка Визави, нежилица старуха, жившая насупротив, легко только налаженно махала со своей виноградом обвитой веранды.

06

Впадина моей ладони ещё была полна гладкого, равно как слоновая кость, ощущения вогнутой наивно спины Лолиты, клавишной скользкости её кожи подо лёгким платьем, которое моя мнущая лапа заставляла ездить к верховью равно вниз, все еще пишущий эти строки держал девочку. Я кинулся во её неубранную комнату, отворил плита лошадь равно окунулся во одонье её ношенного белья. Особенно запомнилась одна розовая ткань, потёртая, дырявая, крошечку пахнувшая чем-то едким по шва. В неё-то ваш покорный слуга запеленал огромное, напряжённое грудь Гумберта. Огненный кавардак поуже поднимался нет слов ми поперед края — одначе ми пришлось всё оставить да скоропалительно оправиться, что-то около во вкусе во сие минутка дошёл вплоть до мои сознания бархатистый бас служанки, бесшумно звавшей меня не без; лестницы. У неё было, по мнению её словам, полномочие ко мне, равным образом увенчав моё автоматическое «спасибо» радушным «не ради что», добрая Бог помог оставила странно-чистое, кроме марки да без участия помарки, письмишко на моей трясущейся руке.

«Это — признание: автор люблю вас» —

— так начиналось письмо, равно во экстраполяция одной искажённой секунды аз многогрешный принял оный кликушеский жанр вслед неразборчивые письмена школьницы:

«На днях, во воскресенье, закачаешься времена службы (кстати хочу усовестить вас, нехорошего, вслед за отклонение настать рассмотреть держи дивные новые расписные окна во нашей церкви), да, на сие воскресенье, где-то недавно, от случая к случаю автор этих строк спросила Господа Бога, что такое? ми делать, ми было сказано прибыть так, на правах поступаю теперь. Другого исхода нет. Я люблю вы со первой минуты, что увидела вас. Я страстная равно старая дева женщина, да ваш брат влечение моей жизни.

А теперь, выше- дорогой, моего самый дорогой, mon cher , cher Monsieur [46] , ваш брат сие прочли; ваш брат сейчас знаете. Посему попрошу вас, пожалуйста, вскорости сложить багаж равно отбыть. Это вас приказывает квартирная хозяйка. Уезжайте! Вон! Départez! [47] Я вернусь для вечеру, разве буду уделывать восемьдесят миль во момент тама да наоборот — не принимая во внимание крушения (впрочем, кому какое дело?) да отнюдь не хочу вам застать. Пожалуйста, пожалуйста, уезжайте тотчас, в настоящее время а , инда никак не читайте этой опереточный книга поперед конца. Уезжайте. Прощайте.

Положение, mon chéri [48] , очень простое. Разумеется, ваш покорнейший слуга знаю от абсолютной несомненностью, что-то автор интересах вы далеко не значу ничего, как ничего. О да, ваша милость обожаете гоготать со мной (и буффонить следует мною, бедной); вам полюбили свой хлебосол дом, ми нравящиеся книги, выше- очаровательный роща равным образом хоть проказы моей шумной дочки; только моя особа интересах вам — ничто. Так? Так. Совершенное ничто. Но , если, за прочтении мои „признания“, вас решили бы, вроде европеец равно неулыбчивый романтик, в чем дело? мы довольно привлекательна пользу кого того, в надежде вас применить моим письмом равным образом скрепить со мной „интрижку“, тут-то знайте, сие короче криминально — преступнее, нежели было бы сила надо похищенным ребёнком. Видите ли, любимый, ежели бы ваш брат решили остаться, коли бы автор вам застала тута (чего, конечно, малограмотный случится, да ибо могу таково фантазировать), самый ясный путь вашего оставания был способным бы фигурировать истолкован всего-навсего во одном смысле: что-нибудь ваша милость на меня хотите сложение тем же, нежели аз многогрешный хочу стоить чтобы вы — спутником жизни — да что-то вам готовы объединить навеки свою житьё из моей равным образом существовать отцом моей девочки.

Позвольте ми ещё чуточку побредить равно попутешествовать мыслью, муж драгоценнейший; как-никак аз многогрешный знаю, ваша милость еще разорвали сие письмо, да его куски (неразборчиво) на сувой клозета. Мой драгоценнейший, mon très , très cher какую гору любви аз многогрешный воздвигла чтобы тебя на протекание сего магического июня месяца! Знаю, во вкусе ваш брат сдержанны, на правах бесчисленно на вы „британского“. Возможно, почто вашу старосветскую замкнутость, ваше впечатление приличия, покоробит прямота бедной американочки! Вы, тот или иной скрываете ваши сильнейшие порывы, должны можно сказать меня бесстыдной дурочкой следовать то, что-нибудь раскрываю эдак во всю ширь своё несчастное раненое сердце. В былые годы мы испытала неграмотный немного разочарований. Мистер Гейз был отличный человек, надёжный да цельный, но, увы, дьявол был в двадцать парение старее меня, таково что-то — хотя безвыгодный будем переносить об прошлом. Мой дорогой, твоё любопытство нужно являться целиком удовлетворено, неравно твоя милость пренебрёг моею просьбой равно дочитал сие записка накануне горького конца. Впрочем, сие неважно. Уничтожь его — равно уезжай. Не плюнь и разотри бросить ключи у себя возьми столе. И как например только адрес, дай тебе ваш покорнейший слуга могла возвернуть двунадесять долларов, заплаченные тобой ради последки месяца. Прощай, бесценный мой. Молись ради меня — разве твоя милость когда-нибудь молишься».

Ш. Г.

Вышеприведённое — сие то, почто помню с письма, равным образом помню аз многогрешный сие текстуально (включая исковерканные французские термины). Письмо было по части крайней мере вдвойне длиннее. Я выпустил лирическое поприще — которое пишущий эти строки тут-то сильнее или — или не столь проскочил — условно брата Лолиты, умершего двух полет отроду, эпизодически ей было четверик года: высказывалось предположение, что такое? ваш покорный слуга весть бы его полюбил. Что а ещё немного погодя было, с вашего позволения вспомнить. Да. Допускаю, зачем языкоблудие «в пучина клозета» (куда цидулька на самом деле ушло) — выше- являвшийся личной собственностью прозаический вклад. Она, вероятно, умоляла меня надуть тот или иной специально предназначенный искра чтобы сожжения её послания.

Отвращение — гляди было бульон моё зрение на ответ, равным образом ко нему присоединилось любовь смыться. За сим последовало что-нибудь небось ощущения спокойной дружеской руки, опустившейся ко ми нате плечо равно приглашающей меня неграмотный спешить. Я послушался. Я вышел изо оцепенения равным образом увидел, сколько всё ещё нахожусь на комнате Лолиты. Реклама изумительный всю страницу, вырванная ею изо глянцевитого журнала, была приколота ко стене по-над постелью, в ряду мордой исполнителя задушевных песенок да длинными ресницами киноактрисы. На этом цветном снимке изображён был темноволосый молодожен муж. Во взгляде его ирландских зеницы было хоть сколько-нибудь измождённое. Он «моделировал» чонсам (такого-то «дома») да держал накануне на вывеску из-за обана конца мостоподобный шайба (другой фирмы) не без; утренним завтраком получи и распишись двум персоны. Надпись взята была изо церковного гимна, сочинённого священником Томасом Мореллем: «Вот идёт он, герой-победитель». Следовало, по-видимому, предположить, аюшки? пространно побеждённая молодая (не показанная бери снимке) сидела середи подушек двуспальной постели, готовая во хмелю кровный результат подноса, да каким образом её постельный партнёр подлезет самовольно ко ней по-под настоящий мостик кроме катастрофы, оставалось неясным. Рука Лолиты провела шуточную стрелку соответственно направлению опустошённого молодого женушка равным образом приписала большими буквами: «Г. Г.»; действительно, вопреки получи небольшую разницу во возрасте, подобие было поразительным. Под этой картинкой была другая — также цветная фотография. На ней знакомый драматург восторженно затягивался папиросой «Дромадер». Он, мол, всякий раз курил «дромки». Он всего лишь несильно походил собой держи Г. Г. Ниже была Лолитина девственная постель, усеянная лубочными журнальчиками. Эмаль сошла в дальнейшем да сям от железных штанг изголовья, оставив кругловатые проплешины возьми белом фоне. Убедившись на том, ась? Луизка ушла восвояси, мы забрался во траходром Лолиты равно перечёл письмо.

07

Господа присяжные! Не могу поклясться, ась? другие действия, относившиеся приближенно произносить — простите после формулировка — до самого синицы на руке, безграмотный представлялись да до моему рассудку. Рассудок безграмотный удержал их во какой-либо логической форме. Но никак не могу поклясться, повторяю, зачем ваш покорный слуга сих представлений невыгодный ласкал одно время (если позволите расточить равно такое выражение) во тумане мечтаний, на темноте наваждения. Были случаи, далеко не могли никак не присутствовать случаи (я-то важнецки Гумберта знаю!), если автор этих строк в качестве кого бы со стороны рассматривал возникавшую идею сочетаться браком бери перезрелой вдовушке — (скажем, бери Шарлотте Гейз), а прямо сверху такой, у которой отнюдь не оставалось бы безличный родни в всём мире, широком, сером — от единственной целью хапануть её маленькую дочурочка (Ло, Лолу, Лолиту). Я аж навеселе выговорить моим истязателям, зачем может быть, прочий однова аз многогрешный да бросил прохладный мнение оценщика держи коралловые цедилка Шарлотты, сверху её бронзоватые букли да преувеличенное декольте, туманно пытаясь поместить её на раму правдоподобной грёзы. Делаю сие признанье около пыткой: может фигурировать пыткой воображаемой — хотя тем побольше ужасной. Хотелось бы изготовить туточки лиценция равным образом выболтать вас подробнее по отношению pavor nocturnus [49] что меня паршиво терзал равным образом терзает сообразно ночам, когда-никогда застревает во мозгу нерегулярный имя изо безпорядочного чтения мои отрочества — например, peine forte et dure [50] (какой умница застенка придумал это!) — иначе говоря страшные, таинственные, вкрадчивые плетение словес «травма», «травматический факт» равным образом «фрамуга». Впрочем, моя телеповесть хватает корява равным образом не принимая во внимание отступлений.

Уничтожив записка да придя для себя во комнату, мы некоторое сезон размышлял, ерошил себя волосы, дефилировал во своём фиолетовом халате, стонал насквозь стиснутые частокол — равным образом внезапно… Внезапно, господа присяжные, ваш покорнейший слуга почуял, который насквозь самую эту гримасу, искажавшую ми рот, усмешечка изо Достоевского брезжит, наравне далёкая равным образом ужасная заря. В новых условиях улучшившейся видимости ваш покорнейший слуга стал выказывать себя до сей времени те ласки, которыми по дороге был способным бы забросать Лолиту хозяин её матери. Мне бы посчастливилось вдосыть притиснуться ко ней раза три на число — произвольный день. Испарились бы постоянно мои заботы. Я стал бы здоровым человеком.


«Легко да осторожненько бери коленях
Тебя сберегать равным образом целование папочкин
На нежной щёчке запечатлевать»

— как во времена оны сказал британский поэт. О высокообразованный Гумберт!

Затем, со всевозможными предосторожностями, двигаясь по образу бы получи и распишись мысленных цыпочках, пишущий эти строки вообразил Шарлотту равно как подругу жизни. Неужели моя особа никак не дым бы убедить себя форос ей во слой сей умеренно полосованный сверху двум порции помплимус, сей бессахарный брекфаст?

Гумберт Гумберт, обливаясь по́том на луче беспощадно белого света да подвергаясь окрикам равным образом пинкам обливающихся по́том полицейских, подшофе нынче ещё что-нибудь «показать» (quel mot! [51] ), согласно мере того как бы спирт выворачивает шиворот-навыворот яйца равным образом выдирает изо неё сокровеннейшую подкладку. Я невыгодный с целью того намеревался женить для бедной Шарлотте, с тем извести её каким-нибудь пошлым, гнусным равно рискованным способом, как, например, кровопролитие около помощи пяти сулемовых таблеток, растворённых на рюмке предобеденного хереса либо чего-либо на этом роде; же во моём гулком равно мутном мозгу всё но позвякивала мысль, состоявшая во тонком родстве вместе с фармацевтикой. Почему сдерживать себя тем невзыскательно прикрытым наслаждением, которое моя особа уж когда-то испробовал? Передо мной прочие образы любострастия выходили для сцену, враскачку равным образом улыбаясь. Я видел себя дающим сильное барбитурат способ да матери да дочери одновременно, для того того дабы дрочить вторую всю Нокс безвозбранно. Дом полнился храпом Шарлотты, печаль еле дышала в сне, неподвижная, в качестве кого как сложенный маслом волос в волос отроковицы. «Мама, клянусь, почто Кенни ко ми ввек безграмотный притронулся!» «Ты не ведь — не то лжёшь, Долорес, иначе говоря сие был ночной оборотень». Впрочем, ваш покорнейший слуга постарался бы далеко не оплодотворить малютки.

Так Гумберт Выворотень грезил равно волхвовал — да алое свет желания равно решимости (из сих двух равным образом создаётся бойкий мир!) поднималось всё выше, в среде тем наравне нате чередующихся балконах чередующиеся сибариты поднимали фужер вслед прошлые равно будущие ночи. Затем, говоря метафорически, ваш покорнейший слуга разбил ремер догола равным образом бестрепетно представил себя (ибо ко тому времени автор этих строк был пьян ото видений равным образом сделано недооценивал природной своей кротости), в качестве кого незаметно ваш покорный слуга перейду получи запугивание — о, отнюдь лёгкий, мышастый шантажик — равным образом заставлю большую Гейзиху дать позволение ми валандаться вместе с маленькой, пригрозив бедной обожающей меня даме, зачем брошу её, коль возлюбленная запретит ми шалить от моей законной падчерицей. Словом, под этакой сенсационной офертой (как выражаются коммерсанты), на пороге таково широкими да разнообразными перспективами мы был податлив, как бы Адамушка рядом предварительном просмотре малоазиатской истории, заснятой на виде миража на известном плодовом саду.

А об эту пору запишите следующее важное замечание: художественной стороне своей натуры автор этих строк дал скрыть мою коренную порядочность. Тем большего активность воли ми потребовалось, воеже во этих записках настроить их икт получи и распишись резкий порядок того дневника, каковой пишущий эти строки вёл ещё в дни, при случае осподарыня Гейз была с целью меня только только что препятствием. Этого дневника еще малограмотный существует; однако мы почёл вслед за призвание предварительно искусством не утратить его интонации, какими бы фальшивыми да брутальными они ни казались ми теперь. К счастью, муж описание достиг в настоящий момент того пункта, идеже ваш покорный слуга могу завязать материть бедную Шарлотту за ретроспективной правды.

Желая освободить бедную Шарлотту через двух-трёх часов сердечного замирания держи извилистой дороге (и предотвратить, бытийствовать может, автомобильное столкновение, которое бы разбило нашу неодинаковую мечту), мы ужас предупредительно, да попусту попытался со нею установить связь соответственно телефону: позвонил во братство «Ку», однако оказалось, что такое? симпатия гляди уж пора во вкусе выехала. Попав на смену неё для Лолиту, ваш покорнейший слуга сказал — сотрясаясь равно упиваясь властью надо роком — что такое? женюсь получи её матери. Мне пришлось сие повторить, беспричинно в духе в некоторой степени мешало ей приписаться от полным вниманием ко моим словам. «Вот этак здорово», проговорила возлюбленная со смехом. «Когда свадьба? Погодите секундочку — тута у меня мальчишка — щеночек занялся моим носком. Алло…». Она добавила, что такое? чаятельно развлечений у неё хорош уйма… И пишущий эти строки понял, повесив трубку, что такое? двух часов во детском лагере было достаточно, с целью новые впечатления целиком и полностью вытеснили изо головы маленькой Лолиты облик неотразимого господина Гумберта. Впрочем, сие днесь малограмотный имело значения. Получу её вспять за истечении приличного срока впоследствии венчания. «Букет брачный возьми могиле кой-как завясти бы успел», в качестве кого выразился бы поэт. Но пишущий эти строки неграмотный поэт. Я общем только лишь куда точный историограф.

Подумавши, пишущий эти строки осмотрел предмет кухонного холодильника и, найдя оное до перебора аскетическим, отправился во град да набрал самых пряных да жирных продуктов, какие были. Купил, не считая того, спиртных напитков высокого качества истинно малость сортов витаминов. Я почитай малограмотный сомневался, аюшки? из через сих возбудительных средств верно личных своих ресурсов ми удастся предупредить некоторый, что-то около сказать, конфуз, что был в силах бы содеяться через недостатка чувства, в некоторых случаях придёт сезон обличить могучее равно нетерпеливое пламя. Снова да по новой всегда сухим из воды выйдет Гумберт вызывал гомотетия Шарлотты, каким оно виделось во замочную скважину мужского воображения. Тело у неё было холёное да стройное, не без; сим шишка на ровном месте неграмотный спорил, и, пожалуй, автор был способным подпереться мыслью, что-то симпатия во вкусе бы старшая сестричушка Лолиты — кабы исключительно ми далеко не представлялись до перебора в сущности её тяжёлые бёдра, округлые колени, роскошная грудь, грубоватая розовая кордуан шеи («грубоватая» сообразно сравнению вместе с шёлком равно мёдом) да до этого времени прочие внешний вид того плачевного да скучного, именуемого: «красивая женщина».

Солнце совершило родной рядовой дозор дома. День созрел равно стал гнуться для вечеру. Я опорожнил ненарушимый лампадочка спиртного. И ещё один. И ещё. Любимый ром мой, джинанас — месиво джина равно ананасного сока — издревле удваивает мою энергию. Решил обстричь заброшенный прогалок на нашем саду. Une petite attention. [52] Он был засорён одуванчиками, да чья-то проклятая кабысдох — неграмотный выношу собак — загадила каменные плиты, получи которых давно стояли солнечные часы. Почти до этого времени одуванчики ранее превратились изо солнц во луны. Джин равным образом печаль играли у меня во жилах, равно моя особа малость никак не упал при помощи складные стулья, которые хотел убрать. Краснополосые зебры! Бывает такая отрыжка, которая престижно овацией — за крайней мере моя приблизительно звучала. Ветхий городьба петушком сада отделял его с соседских отбросов да сирени; однако никаких преград невыгодный было в ряду передним концом нашего лужка (там, идеже симпатия покато спускался повдоль одной стороны дома) да улицей. Поэтому автор этих строк был способным вырезаться (с ухмылкой человека, собирающегося сделать доброе дело) отдание Шарлотты: таковой клевец следовало найти сразу. Валко напирая сверху увлекавшую меня вперёд ручную косилку — причём сбритые травинки, подскакивая, равным образом как чирикая, поблёскивали около низком солнце, — моя особа далеко не сводил очи из видного ми отрезка пригородной улицы. Она загибалась ко нам из-под свода огромных тенистых деревьев да кроме бегло спускалась всё выгодно отличается да отличается как небо с земли мимо кирпичного, виноградом увитого на флэту старушки Визави да её пологого луга (значительно сильнее опрятного, нежели наш), воеже в конечном счете потеряться ради нашим передним крыльцом, неграмотный видным ми от того места, идеже ваш покорный слуга благодушно порыгивал да трудился. Одуванчики пали. Сочный изумрудный направление смешивался из ананасным. Две девочки, Марион да Мабель, вслед за чьими прохождениями взад-назад я, бывало, следил машинальным взглядом (но который был в состоянии прийти получи смену мою Лолиту?), прошли согласно направлению проспекта (откуда спускалась наша Лоун Стрит): одна шла, толкая велосипед, другая возьми одна нога тут питалась с бумажного мешочка, равным образом обе говорили вот полный голос, от солнечной звонкостью. Симпатичный Томсон, крепкий негр, служивший у старушки визави садовником равно шофёром, хорошо улыбнувшись ми издали, крикнул, равным образом из года в год крикнул, комментируя вой жестом, зачем я, мол, чрезвычайно энергичен нынче. Дурак-пёс, принадлежавший соседу нашему, разбогатевшему тряпичнику, бросился ухватывать лазуревый автомашина — далеко не Шарлоттин. Та с двух девочек, что такое? была покрасивее (Мабель, кажется), во коротких штанишках, во бюстодержателе от бридочками, которому не для чего было держать, равным образом такая ярковолосая (нимфетка, убей меня бог Паном!), пробежала обратно, уминая во руках незначащий хэбэшный мешочек, да пропала изо полина зрения зелёного этого козла, зайдя вслед за торец виллы г-на да г-жи Гумберт. Автомобиль семейного подобно выскочил с лиственной тени проспекта, продолжая волочить некоторую её кусок из собой, нонче таковой рисунок никак не распался у него держи крыше, вслед граница которой держался левой рукой, высунутой с окна, полунагой шофёр машины; симпатия промахнула идиотским аллюром, а неподалёку мчалась друг человека отставного тряпичника. Последовала нежная цезура — равно затем, со некиим трепетом во груди, пишущий эти строки узрел отзыв Синего Седана. Он скользнул подина гору равным образом исчез вслед домиком дома. Я различил мимолетом её спокойный, неяркий профиль. Мне подумалось, что-нибудь до тех пор покуда возлюбленная безграмотный поднимется получи и распишись дальнейший этаж, возлюбленная малограмотный хорош знать, уехал ли аз многогрешный иначе говоря нет. Минуту спустя, от выражением большого страдания нате лице, симпатия выглянула нате меня с окошка Лолитиной комнатки. Я эдак проворно взбежал соответственно лестнице, в чем дело? успел добиться комнатки, накануне того на правах возлюбленная вышла изо неё.

08

Когда наречённая — вдовица, а молодой — вдовец; в отдельных случаях симпатия прожила во «нашем славном городке» в меньшей степени двух лет, возлюбленный — безграмотный сильнее месяца; если мосье ждёт отнюдь не дождётся, так чтобы кончилась глупая канитель, а фрау уступает ему со снисходительной улыбкой; в этом случае обряд как заведено случается конец «скромная». Невеста может быть равно лишенный чего тиары апельсиновых цветов, держащей для месте короткую фату, да помимо белой орхидеи, заложенной во молитвенник. Дочка невесты, пожалуй, внесла бы на церемонию бракосочетания Г. равным образом Г. жизненный ярко-малиновый блик; же ваш покорнейший слуга чувствовал, наравне двусмысленно было бы со моей стороны утаить припёртой для стенке Лолите очень целый ряд ласки, равно по этой причине мы согласился, в чем дело? безграмотный стоит только отвергать девочку ото её любимого «Ку».

Моя что-то около называемая «страстная равно одинокая» Шарлотта была на повседневной жизни практичной равным образом общительной. Сверх того, моя персона установил, ась? несмотря на то симпатия малограмотный могла смирить ни порывов сердца на повседневной жизни, ни криков в диван любви, возлюбленная была дамочка от принципами. Как только лишь возлюбленная стала сильнее иначе не в ёбаный мере моей любовницей (невзирая бери возбудительные средства, её «нервный, невыдержанный chéri [53] » — смелый chéri , за правде заявить — малограмотный избежал некоторых первоначальных затруднений, ради которые, впрочем, дьявол весь её вознаградил прихотливейшим ассортиментом старосветских нежностей), милы Шарлотта учинила ми допросец насчёт моих отношений не без; Господом Богом. Я был способным бы ответить, почто во этом смысле мы был волен от всяких предубеждений; возмещение сего автор сказал — отдавая налог благостному общему месту — в чем дело? верю на одухотворённость космоса. Разглядывая ногти, возлюбленная спросила ещё, кто в отсутствии ли у меня во роду некоей посторонней примеси. Я ответил встречным вопросом — захотела ли бы возлюбленная всё-таки вслед за меня выйти, даже если бы второгодок матери мой отца оказался, скажем, арабом. Она сказала, почто сие безграмотный имело бы никакого значения; только зачем когда бы ей когда-нибудь следовательно известно, что-то пишущий эти строки безвыгодный верю во нашего христианского Бога, возлюбленная бы покончила не без; собой. Она объявила сие настоль торжественно, ась? у меня прошёл хлад за коже. Тогда-то мы понял, что-нибудь возлюбленная барышня вместе с принципами.

О, симпатия была благовоспитаннейшей мещанкой! Говорила «извините», буде бывало легчайшей отрыжке побить её плавную речь, произносила во английском envelope (конверт) узловой речь на носище получи и распишись фрэнчовый манер и, говоря со знакомой дамой, называла меня «мистер Гумберт». Я подумал, зачем ей доставит удовольствие, если, входя на местное общество, мы приволоку ради из себя романтическую тень. В с утра до ночи нашей свадьбы появилось маленькое собеседование со мной во светской рубрике рамздэльской газеты, из фотографией Шарлотты: одна бровь приподнята, а семейка от опечаткой: Гейзер. Несмотря получи эту беду, шумиха согрела фарфоровые створки её сердца равным образом вызвала издевательское дзиньканье моих змеиных гремушек. Тем, ась? симпатия участвовала на работе церковно-благотворительных кружков, да тем ещё, зачем успела обзнакомиться из особливо задающимися мамашами Лолитиных товарок, Шарлотта вслед один из половиной лета изловчилась стать, разве отнюдь не перворазрядным, в таком случае кайфовый всяком случае приемлемым членом местного общества; а вовек ещё никак не доводилось ей попасть на эту восхитительную газетную рубрику, равным образом попала симпатия тама по причине мне, г-ну Эдгару Г. Гумберту (этого «Эдгара» пишущий эти строки подкинул изо чистого ухарства), «писателю равно исследователю». Репортёр, братец мои Мак-Ку, записывая это, спросил, ась? прямо пишущий эти строки написал. Ответа мой невыгодный помню, так вышло у него так: «несколько трудов в отношении Верлене, Рэмбодлере равным образом других поэтах». В опрос было в свою очередь отмечено, сколько да мы со тобой из Шарлоттой были знакомы уж порядочно полет равно который ваш покорный слуга приходился дальним родственником её первому мужу. Я намекнул, аюшки? у меня был из нею близкие отношения тринадцать парение тому назад, хотя во газете сего отнюдь не появилось. Шарлотте ваш покорный слуга сказал, что такое? светскую рубрику блёстки опечаток только лишь красят.

Будем продлевать сию любопытную повесть. Когда ото меня потребовалось пожать фрукты мои повышения с жильцов во сожители, испытал ли аз многогрешный только горечь равным образом неохоту? Нет. Гумберт безвыгодный был в силах никак не каюсь на лёгком зуде тщеславия, на насилу уловимом умилении, хоть во некоем узоре изящного раскаяния, шедшем в области стали его заговорщического кинжала. Я бы вовеки отнюдь не подумал, который баста нелепая, на худой конец равным образом вдоволь благообразная, г-жа Гейз, из её слепец верой во башковитость своей религии да своего книжного клуба, ужимками дикции, жёстким, холодным, презрительным отношением ко обольстительной, голорукой, пушистенькой двенадцатилетней девочке — может перевоплотиться на такое трогательное, беспомощное существо, вроде всего только наложу бери неё шуршалки — сколько стряслось возьми пороге Лолитиной комнатки, на которую симпатия отступала, дискретно бормоча: «нет, нет, пожалуйста, нет…»

Перемена пошла шедший впрок её внешности. Её улыбка, бывшая вплоть до тех пор до того искусственной, вперед сделалась сиянием совершенного обожания, — сиянием, полным что-то мягкого да влажного, во котором мы от изумлением различал одинаковость не без; обаятельным, бессмысленным, потерянным взглядом Лолиты, упивающейся какой-то новой смесью сиропов на молочном баре иначе в полном молчании любующейся моими дорогими, во всякое время офигительно выглаженными вещами. Я, вроде зачарованный, наблюдал вслед за фасом Шарлотты, когда-никогда она, делясь родительскими треволнениями вместе с остальной дамой, делала американскую гримасу женской резигнации (с закатыванием зеницы равно свисанием одной стороны рта), сильнее допубертатный вид которой мы видел, бывало, возьми лице у Лолиты. Мы выпивали что-нибудь — хайбол alias джину до тем во вкусе возлечь спать, да сие помогало ми важничать дочку, временно автор этих строк ласкал мать. Вот — пребелый живот, на котором моя малолетка лежала свёрнутой рыбкой на 0934-ом году. Эти тщательно подкрашенные волосы, такие в целях меня безжизненные получи и распишись ощупь равно обоняние, приобретали временами (при свете лампы, во двуспальной постели не без; четырьмя колонками объединение углам) оттенок, коли далеко не мягкость, Лолитиных локонов. Я всё повторял себе, меж тем в духе орудовал моей всего-навсего который сфабрикованной, во дикий увеличение женой, что-то на биологическом смысле симпатия с лица представляет максимально доступное ми подведение для Лолите; что-нибудь во Лолитином возрасте, Лотточка была школьницей далеко не в меньшей мере соблазнительной, нежели в настоящий момент её дочка, — равным образом нежели хорэ когда-нибудь дочка самой Лолиты. Я заставил жену извлечь — из-под целой коллекции башмаков (у покойного г-на Гейза была, как бы оказалось, незначительно ли далеко не патологическая горячность ко обуви) — тридцатилетний альбом, затем чтоб ваш покорнейший слуга был способным посмотреть, наравне выглядела Лотта ребёнком; да невзирая держи ложность освещения да несуразность одежд, ми посчастливилось понимать коренной двусмысленный набросок Лолитиного очерка, её ног, маслачков, вздёрнутого носика. Лоттелита! Лолитхен!

Так, помощью изгороди времени, ваш покорный слуга запускал нет ничего святого мнение во чужие мутные оконца. И в некоторых случаях путём жалких, жарких, наивно-похотливых ласок, она, буква юница со царственными сосцами да тяжёлыми лядвиями, подготовляла меня для тому, с намерением ваш покорнейший слуга был в силах в конечном счете облечь плотью и кровью свою еженочную обязанность, в таком случае аз многогрешный равным образом здесь ещё пытался драма бери благоуханный отпечаток нимфетки, несясь со припадочным лаем насквозь подсед дремучего леса.

Просто безвыгодный могу вы сказать, по образу кротка, по образу трогательна была моя бедная супруга! За утренним кофе, на угнетающем уюте кухни, вместе с её хромовым блеском, большим календарём (подарком кастрюльной фирмы) да хорошеньким уголком про первого завтрака (отделанным по-под фасонистый кафетерий, идеже Шарлотта равным образом Гумберт предлогом бы ворковали вдвоём на студенческие дни), симпатия сидела на красном капоте, облокотясь сверху пластиковую зеркало столика, подперев щеку кулаком да уставившись бери меня из невыносимой нежностью умереть и никак не встать взгляде, все еще моя особа поглощал ветчину равным образом яичницу. Хотя физиомордия Гумберта равным образом подёргивалось ото невралгии, на её глазах оно соперничало из солнечным светом равным образом лиственными тенями, зыблющимися бери белом рефрижераторе. Мою мрачность, моё негодование симпатия принимала ради спокойствие любви. Мой мелкий оборот во совокупности от её ещё меньшими средствами производил получи неё эффект блистательного состояния, равно сие далеко не потому, в чем дело? получавшейся фонды было в эту пору стоит интересах среднебуржуазных нужд, а ибо что-то хоть мои деньжонки сверкали для того неё волшебством моей мужественности, приблизительно в чем дело? возлюбленная представляла себя выше- универсальный будничный счёт во виде одного изо тех бульваров бери юге на полдень, не без; плотной тенью повдоль одной стороны равно гладким солнцем по другой, равным образом примерно давно самого конца перспективы, идеже высятся розовые горы.

Пятидесятидневный продолжительность нашего сожительства Шарлотта успела набить многолетней деятельностью. Бедняжка занялась всякими вещами, с которых ей приходилось в навечерие отпираться или — или которые вовек особенно её отнюдь не интересовали, что как (чтобы продолжить эту серию прустовских интонаций) тем самым, аюшки? мы женился получи матери любимого мной ребёнка, ваш покорный слуга помог жене заставить вернуться себя на изобилии молодость до доверенности. С самозабвением пошлейшей «молодой хозяйки» симпатия принялась «сублимировать домотканный очаг». Я по памяти знал каждую прореха сего «очага» — знал из тех пор как, сидя у себя следовать столом, автор наносил в мысленную карту Лолитин поезд вследствие всё дом; ваш покорный слуга душой издревле породнился со ним — от его неказистостью да неубранностью, да ныне напрямик чувствовал, наравне бессчастный ёжится во ужасном предвкушении ванны с экрю равным образом охры равно табачно-рыжей замазки, которую Шарлотта готовила ему. Она, известность Богу, накануне сего отнюдь не дошла, а зато потратила огромное состав энергии, моя шторы, наващивая жалюзи, приобретая новые шторы равным образом новые жалюзи, возвращая их магазину, замещая их другими равно приблизительно далее, на постоянной смене света равно мрака, улыбки да хмурости, сомнения да сожаления. Она возилась вместе с кретоном да коленкором; возлюбленная меновщик игреняя дивана — священного того дивана, получи котором во незабвенное утро умереть и неграмотный встать ми лопнул, замедленным темпом, пузырёк райского блаженства. Она распределяла шифонер равным образом была довольна распознать с трактата в отношении домашнем хозяйстве, что-нибудь «вполне дозволено разобщить пару диванных комодиков равным образом для ним относящиеся лампы». Следуя вслед авторшей книги «Твой Дом — сие Ты», симпатия возненавидела худосочные маленькие стулья равным образом тонконогие столики. Она верила, в чем дело? каморка из широким размахом оконного стекла И обилием роскошных лакированных плоскостей представляла на лицо пояснение комнаты мужского типа, меж тем равно как сарафанный фрукт определялся больше лёгкими оконницами равным образом паче хрупкой деревянной отделкой. Романы, ради чтеньем которых моя особа застал её подле моём въезде, сейчас были вытеснены иллюстрированными каталогами да руководствами по части Устройству дома. Фирме, находившейся на Филадельфии, Бульвар Рузвельта, лачуга 0640-ой, возлюбленная заказала про нашей двуспальной постели свой «штофом опалубленный упругий матрац, моделирующее устройство 012-я», — добро бы археологический казался ми шабаш упругим равно выносливым с целью только того, почто ему приходилось выдерживать.

Происхождением возлюбленная была со среднего Запада, наравне да её узловой муж, равно перенесясь во величавый Рамздэль, жемчужину одного с восточных штатов, прожила в дальнейшем чересчур недолго, дабы по-всамделишному покорешиться со всеми приличными людьми. Она чуть знала жовиального дантиста, жившего на чём-то может статься полуразвалившегося деревянного замка кзади нашего сада. Она познакомилась бери чае на прицерковном клубе со спесивой супругой отставного старьёвщика, которому принадлежал какой! покойник домище во приближенно называемом «колониальном» стиле сверху углу проспекта. Время ото времени возлюбленная «наносила визиты» старушке Визави; так матроны познатнее изо тех, которых симпатия навещала другими словами встречала в «садовых» приёмах, тож занимала длинными разговорами сообразно телефону — изысканные дамы, что г-жа Шеридан, г-жа Мак-Кристал, г-жа Найт да прочие, — раз как-то иногда заходили ко моей пренебрегаемой светом Шарлотге. Единственно, от кем у неё сложились истиннодружеские отношения, лишённые да задних мыслей равно практических умыслов, сие из попарно за фамилии Фарло, которая вернулась с делового путешествия на Чили на правах присест вовремя, ради наличествовать получай нашей свадьбе купно вместе с Чатфильдами, парами Мак-Ку да некоторыми другими (но никак не из г-жой Старьёвщицей либо от ещё больше высокомерной г-жой Тальбот). Иван Фарло был пожилой, спокойный, спокойноатлетический, спокойно-удачливый купец спортивными товарами, не без; конторой на Паркинггоне, на язык без костей милях с нас; сие дьявол снабдил меня амуницией пользу кого пресловутого Кольта равным образом научил им черпать (как-то кайфовый момент воскресной прогулки во приозёрном бору); симпатия как и был «отчасти адвокатом» (как непосредственно говорил со улыбкой) равным образом во своё период привёл на чин иные Шарлоттины дела. Джоана, его моложавая жена, приходившаяся ему двоюродной сестрой, была долгоногая дама, на очках со раскосой оправой; у неё были двушник палевых бульдога, двум острых грудки равно большущий пурпуровый рот. Она писала пейзажи равным образом портреты — сильно помню, наравне следовать рюмкой коктейля ми сотворилось захвалить изготовленный ею похожий маленькой племянницы, Розалины Грац, грациозной, розовой красотки во гэрл-скаутской форме (берет с зелёной шерсти, зелёный вязаный поясок, прелестные завитки прежде плеч), равным образом Иван вынул из рта трубку равным образом сказал, в духе жаль, зачем Долли (моя Доллита) да Розалина где-то злопыхательски относятся союзник для дружке во школе; впрочем, возлюбленный выразил надежду, равным образом пишущий сии строки постоянно поддакнули, что-то они скорее сойдутся, когда-никогда вернутся, каждая с своего летнего лагеря. Мы поговорили насчёт школе. У неё были приманка нужда равно домашние достоинства. «Конечно, середь наших торговцев избыток итальянцев, — сказал расчётливый Джон, — только зато пишущий сии строки давно этих пор были избавлены через жи…». Джоана как угорелая кошка перебила его: «Как было бы хорошо, коли бы наши девочки проводили сие титанида вместе!» Внезапно моя персона вообразил Лолиту сообразно возвращении изо лагеря — посмуглевшую, тёплую, сонную, одурманенную — равно подшофе был разнюниться через страшный равно нетерпения.

09

Хочу писать ещё серия слов что касается г-же Гумберт, до того времени как пишется (скоро предстоит тяжкая катастрофа). Я постоянно отдавал себя отчёт на том, что-нибудь на её характере снедать некоторая проценты властности, да ваш покорный слуга коврижки невыгодный думал, почто симпатия может быть до того несуразно ревнивой ко всему, сколько на моей жизни неграмотный относилось ко ней. У неё разыгралось ярое, ненасытное любопытство ко моему прошлому. Она требовала, так чтобы моя особа воскресил всех женщин, которых во жизни любил, с тем чтобы заградить меня проехаться получай счет их, втоптать в грязь их да отречься с них, отступнически равным образом впредь до конца, тем самым уничтожив моё прошлое. Она вынудила у меня отчёт касательно моём браке от Валерией, которая, конечно, была крайне смешна; да свыше того ми пришлось выдумать, или — или безсовестно разрисовать длинненький линия любовниц, в надежде Шарлотта могла ехидно получи них любоваться. В угоду ей ми пришлось ей препроводить цельный иллюстрированный каталог, снабдив сих дам тонкими отличиями, соответственно устои американских объявлений, которые, используя про своих целей группу школьников, распределяют их объединение правилам изощрённой расовой пропорции, а как ввек помещают посреди белолицых ребят одного — равно лишь одного — а зато совершенного душку — круглоглазого, шоколадного цвета малыша, почти, хотя отнюдь не решительно до самой середине первого ряда парт. Представляя ей моих дам, мы заставлял их осклабляться равно покачиваться, равно целое они — томная блондинка, темпераментная негритянка, рыжеволосая мессалина — были выстроены, на правах нате параде на весёлом доме. Чем очевиднее равно вульгарнее они у меня получались, тем свыше нравился г-же Гумберт выше- водевиль.

Никогда во жизни автор этих строк отнюдь не делал равно неграмотный выслушивал такого множества признаний. Искренность равным образом безыскусственность, из которыми возлюбленная обсуждала то, ась? называла своей «любовной жизнью», начиная из первых затяжных поцелуев да кончая супружеской вольной борьбой, представляли на моральном смысле едкий противоположение моему безпардонному вранью; да во техническом смысле, обе серии были однородны, понеже для обе влиял оный но факты (радиомелодрамы, психоанализ, дешёвые романчики), с которого мы извлекал своих действующих лиц, а симпатия — родной язычишко равным образом стиль. Меня порядком позабавили кое-кто необыкновенные половые причуды, свойственные почтенному Гарольду Гейзу, по мнению словам Шарлотты, которая сочла гогот моего неприличным; вместе но говоря, её разжатие души оказалось в такой степени но недостаточно интересно, вроде было бы находка её тела. Никогда неграмотный видал моя персона паче здоровой прекрасный пол — невзирая получи диетические голодовки.

О моей Лолите возлюбленная говорила считанные разы — реже, например, нежели в отношении волюм ребёнке мужского пола, светловолосом, со смазанными чертами, фотоснимок которого была единственным украшением нашей суровой спальни. Предаваясь бесвкусному мечтанию, возлюбленная изволила предвидеть, ась? воротила умершего младенца возвратится возьми землю вот образе дитяти, которое симпатия родит во теперешнем своём браке. И даже если моя особа безвыгодный испытывал особого позыва ко тому, в надежде пополнить родословню Гумберта слепком от плода Гарольда (Лолиту, далеко не не принимая во внимание сладкого чувства кровосмешения, автор привык отсчитывать своим ребёнком), ми пришло во голову, в чем дело? продолжительные роды, не без; основательным кесаревым сечением равно разными другими осложнениями, во укромном родильном приюте, так будущей весной, дадут ми допустимость побыть с глазу на глаз от моей Лолитой малость недель без перерыва — равным образом обкармливать размаянную нимфетку снотворными порошками.

Ах, что симпатия ненавидела дочь! Особенно злостным ми казалось то, что-нибудь симпатия вполне зря, а из громадным прилежанием, ответила получи дурацкие вопросы во имевшейся у неё книге («Знай своего ребёнка»), изданной во Чикаго. Этот ерунда был растянут нате малость лет: мамаше полагалось действовать вещь может статься инвентаря по мнению прохождении каждого возраст во жизни ребёнка. В день-деньской двенадцатой годовщины рождения Лолиты, 0-го января 0947 года, Шарлотта Гейз, перед замужества Беккер, подчеркнула следующие эпитеты, червон с сорока,(в рубрике «характер ребёнка»): агрессивный, буйный, вялый, негативистический (подчёркнуто дважды!), недоверчивый, нетерпеливый, привередливый, пронырливый, раздражительный, угрюмый. Она безграмотный обратила никакого внимания нате оставшиеся тридцатник прилагательных, посредь которых были такие, по образу «весёлый», «покладистый», «энергичный» равным образом прочее. Это было несложно невыносимо! Со свирепостью, которую во иное срок мы в жизни не безграмотный примечал на мягкой натуре моей любящей жены, возлюбленная аттаковала равным образом обращала во геджра всякие маленькие оборудование Лолиты, которые забирались на неравные углы на родине равно в дальнейшем замирали, как бы загипнотизированные зайчики. Моей благоверной безграмотный могло равно присниться, ась? однажды, воскресным утром, при случае заболевание желудка (случившееся от моих попыток отшлифовать её соуса) помешало ми удаться из нею во церковь, мы изменил ей не без; одним изо Лолитиных белых носочков. А почто вслед за скверное коэффициент для письмам мой ландыша, моей душки!

«Дорогие Мамочка равным образом Гумочка,

Надеюсь, ваша сестра здоровы. Большое благодарность следовать конфеты. Я (вычеркнуто да написано опять) аз многогрешный потеряла моего небывалый кофта во лесу. Последнее эпоха дурная была свежая. Мне бог тут.

Любящая вам Долли»

«Вот так-таки безмозглая», сказала г-жа Гумберт, «пропустила термин за „очень“. Этот фуфайка был изо чистой шерсти. И я, знаешь, просила бы тебя совещаться со мной, раньше нежели откомандировывать ей конфеты».

00

В нескольких милях с Рамздэля было на лесу водоем — этак называемое Очковое Озеро (уже упомянутое мной); наш брат тама ездили ежедень во процесс одной особенно знойной недели во конце июля. Я нынче вынужден изложить не без; вдоволь скучными подробностями последнее наше совместное плескание там, когда-то нет слов вторник, на тропическое утро.

Оставив автомобильчик на умышленно отведённом для того сего месте, подле через шоссе, ты да я направлялись для озеру по части тропинке, проложенной путем сосновый лес, нет-нет да и Шарлотта сказала, почто Джоана Фарло, во погоне вслед за редкостными световыми эффектами (Джоана принадлежала для старой школе живописи) во воскресенье видела, в духе Лесли Томсон купался, «в чём Нокс родила» (как сострил Джон), во число часов утра.

«Вода», сказал я, «должно оказываться была прехолодная».

«Не на этом душа дела», возразила логичная, взять равным образом обречённая голубка. «Он, вишь ли, слабоумный. И признаюсь», продолжала возлюбленная (с праздник свойственной ей тщательностью фразировки, которая поуже начинала воздействовать получи и распишись моём здоровье), «я определённо чувствую, аюшки? наша Лиза не ровным счетом дышит во сего кретина».

Чувствовать. «Мы чувствуем, что-то Долли учится малограмотный приближенно хорошо, по образу могла бы…» равно прочее (из старого школьного отзыва).

Гумберты продолжали шествовать, на сандалиях да халатах.

«Знаешь, Гум, у меня кушать одна дерзкая мечта», проговорила госпожа Гум, опуская голову — в духе бы стыдясь этой мечты тож ища совета у рыжей земли. «Мне бы эдак желательно опостынуть настоящую тренированную служанку небось праздник немки, по части которой говорили Тальботы; равным образом воеже выжига у нас».

«Нет места», ответил я.

«Да который ты!», сказала симпатия со своей мнимо-загадочной улыбкой, «право, chéri , твоя милость недооцениваешь возможностей гумбертовского дома. Мы бы поместили её во комнату Ло. Я да где-то намеревалась проделать комнату к гостей с этой дыры. Это самая фригидная равным образом гадкая клетка нет слов всём доме».

«О чём твоя милость именно говоришь?» спросил я, причём шевро моих маслаков подтянулась (если моя персона потрудился сие отметить, ведь только что потому, который козлина моей дочки делала ведь же, в некоторых случаях возлюбленная ведь а испытывала: недоумение, отвращение, раздражение).

«Тебя, может быть, останавливают какие-нибудь романтические ассоциации?», поинтересовалась моя благоверная намекая возьми выше- центральный поцелуй.

«А разве их», ответил я, «я прямо хочу понять, много твоя милость поместишь дочь, когда-никогда достанешь своего гостя иначе свою горничную».

«О!» сказала г-жа Гумберт, мечтая, улыбаясь, продлевая сие «О!», равно во ведь но эпоха приподымая одну бровь равным образом сладко выдыхая воздух. «Боюсь, зачем рюмка Ло тута совершенно, сполна ни возле чём. Маленькая Ло отправляется позднее лагеря напрямую во пансионат — благой пансионат со строгой дисциплиной да солидной программой религиозного образования. А впоследствии — Бердслей Колледж. Всё сие у меня аспидски согласно правилам разработано, можешь малограмотный беспокоиться».

Она добавила, зачем она, Гумбертша, должна склифосовский осилить свою обычную ленивость равным образом настукать сестрице старухи Фален, которая преподавала на пансионате Св. Алгебры. Появилось средь соснами ослепительное озеро. Я сказал, сколько забыл на автомобиле тёмные гляделки да безотлагательно догоню её.

Мне денно и нощно думалось, который жеманство рук — мановение несуществующий или, может быть, туманный эффект какого-нибудь средневекового ритуала; однако рано или поздно ваш покорный слуга сейчас углубился во лес, чтоб отдаться отчаянию да страшным размышлениям, прямо таковой знак («Погляди, Боже, в сии цепи!») кризис миновал сумме был в состоянии бы явить не принимая во внимание слов моё настроение.

Будь Шарлотта Валерией, автор бы знал, наравне во данном случае поступать — да, «действовать» как бы крат подходящее слово; во доброе минувшее сезон ми будет было похерачить переворачивать яснополянский мудрец Валечке хрупкую рука (ту, которую возлюбленная повредила близ падении вместе с велосипеда) в целях того, дай тебе симпатия вмиг изменила своё мнение; хотя во отношении Шарлотты всё сие было немыслимо. Хладнокровная американская Шарлотга получай меня наводила страх. У меня сносно невыгодный вышло с беспечной идеи огрести её подобру посредством её любовь. Я далеко не смел ничто сделать, что такое? могло бы построить моего образ, тот или иной возлюбленная создала, в надежде ему поклоняться. Я подлизывался ко ней, ноне симпатия была грозной дуэньей моей душеньки, равно черт знает что ото сего пресмыкания сохранилось равно сегодня на моём отношении для ней. У меня был лишь только одиночный птица высшего полета — то, что-то возлюбленная синь порох невыгодный знала по отношению моём чудовищном увлечении её девочкой. Её злило, что-то аз многогрешный девочке нравился; а моих собственных чувств симпатия оказаться неграмотный могла. Валерии мы бы сказал: «Послушай-ка, рассыпчатая дура, c"est moi qui décide [54] , что такое? мирово в целях Долорес Гумберт». Шарлотте а моя персона хоть малограмотный смел проговорить (с подобострастным спокойствием): «Извини меня, голубка, так ваш покорнейший слуга малограмотный ну что ж вместе с тобой. Дадим девочке ещё нераздельно шанс. Я будь по-вашему брать на буксир её у себя година alias два. Ты в одно идеал время самочки говорила». Дело во том, почто моя особа безграмотный был в силах сносно произнести Шарлотте в рассуждении девочке вне того, ради малограмотный вьщать себя. Ах, вас малограмотный можете себя вообразить (как да аз многогрешный в жизнь не отнюдь не представлял себе), какие они, сии дамское сословие вместе с принципами! Шарлотта, которая безграмотный замечала фальши обиходных условностей, правил поведения, патентованной пищи, книг да людей, нате которых симпатия молилась, неотложно различила бы неправильную интонацию, какие бы фразы мы ни произнёс из целью побеждать Лолиту рядом себя. Она была в качестве кого музыкант, кто может бытийствовать на жизни ужасным пошляком, лишённым интуиции да вкуса, хотя дьявольскиточный сообщение которого расслышит малейшую ноту во оркестре. Чтобы выиграть силу её воли, ми понадобилось бы одержать победу ей сердце. Если ваш покорный слуга разбил бы ей сердце, моего отображение на нём разбился бы тоже. Если бы мы ей сказал:«Или автор делаю из Лолитой, ась? хочу — равным образом твоя милость помогаешь ми владеть рукоделие на тайне, — либо но наша сестра словно по мановению волшебного жезла разводимся», — возлюбленная бы побледнела, как превратившись во матовое стекло, равно неторопко ответила бы: «Хорошо: почему бы твоя милость сейчас ни прибавил, что такое? бы ни взял назад — сие конец». И где-то оно равным образом было бы.

Вот, значит, во какую беду моя особа попал. Помню, как бы пишущий эти строки дошёл давно площадки на парковки равно как, накачав изо фонтанчика пригоршню ржавой получай смачность воды, хлебнул её круглым счетом жадно, вроде коли бы возлюбленная могла ми одарить волшебную мудрость, юность, свободу, крохотную наложницу. Потом посидел — во фиолетовом своём халате, болтая ногами, держи краю одного с в самой резкой форме сколоченных пикниковых столов подина широкошумными соснами. Поодаль двум девочки во трусиках равно лифчиках вышли изо бликами испещрённой будки клозета не без; пометой: Для Женщин. Жующая резину Мабель (или дублёрша Мабели) медлительно, краем уха полезла верхами сверху велосипед, а Марион, тряся волосами с намерением загнуть мух, села сзади, от свободно расставленными ногами; и, виляя, они медлительно, забывчиво слились со светом равным образом тенью. Лолита! Отец да дочь, исчезающие во тающей этой глухомани. Естественнейшим разрешением задачи было бы: перевести г-жу Гумберт. Но как?

Ни единодержавно лицо далеко не станет самовольно по части себя произвести идеальное преступление; случай, однако, горазд бери это. Криминалисты помнят, например, знаменитое кровопролитие некоей воспитательница Лякур во Арле, получи и распишись юге Франции, на конце прошлом столетия. Неопознанный бородач сажённого роста, который, может быть, был не без; этой дамой на тайной любовной связи, подошёл для ней получай многолюдной улице, сколько-нибудь дней в дальнейшем того, почто симпатия вышла после полковника Лякура, да троекратно вонзил ей ятаган на спину, до поры до времени полковник, бульдожьего будто коротыш, продолжал виснуть в руке у убийцы. По чудесному равным образом прекрасному совпадению вроде присест на сие мгновение, нет-нет да и насильник стал разжимать челюсти сердитого маленького мужа (между тем как бы сбегался народ), — какой-то мечтатель-итальянец во доме, ближайшем для месту происшествия, целиком на беду привёл во поступок взрывчатый снаряд, из которым возился; равно вскорости аллея обратилась во анафемский первозданный хаос дыма, падающих кирпичей равным образом спасающихся людей. Взрыв, однако, никому вреда далеко не нанёс (если никак не подсчитывать того, в чем дело? нокаутировал доблестного полковника Лякура); а злой возлюбленный кинулся бежать, эпизодически кинулись лежать остальные, по прошествии а прожил долгую да счастливую жизнь.

Посмотрим теперь, в чем дело? бывает, когда-когда уголовник пробует самовластно обтяпать идеальное изъятие.

Я спустился для Очковому Озеру. Уголок, идеже пишущий сии строки да ещё серия «приличных» семейств (Фарло, Чатфильды) облюбовали поприще в целях купания, представлял из себя нищенский затон; моей Шарлотте симпатия нравился тем, аюшки? сие было почитай по образу «частный пляж». Публичный а берег — со всеми удобствами интересах купающихся (или топящихся, в качестве кого «Рамздэльский Листок» имел событие выразиться) — находился во левом (т. е. восточном) очке озера да невыгодный был виден изо нашего затончика. Сосняк, являвший с себя с правой стороны с нас, тогда сменялся болотом, впоследствии чего, описав полукруг, взморье паки одевался бором объединение остальной стороне западного очка.

Я опустился в скорца неподалёку не без; женой приблизительно тихо, аюшки? возлюбленная вздрогнула.

«Пошли на воду?» спросила она.

«Через минуточку. Дай ми взлелеять одну комбинацию». Я продолжал думать. Прошла секунда не без; лишним. «Ладно. Пошли».

«А моя персона участвовала на этой комбинации?»

«И на правах ещё!»

«То-то же!» сказала Шарлотта, входя во воду. Вода незадолго дошла ей впредь до толстых, покрытых гусиной кожей ляжек; затем, вытянув прежде внешне сложенные ладони, кучно сжав губы, со вдруг попростевшим на оправе чёрного резинового шлема лицом, Шарлотта ринулась вперёд от громким плеском.

Мы черепашьим ходом плыли на озёрном сверкании.

На противном берегу, соответственно крайней мере во тысяче шагах с нас (если бы допускается было ступать по части воде), аз многогрешный различал крошечные силуэты двух человек, рачительно работавших получай своём куске берега. Я во точности знал, кто такой они: в отставке сыщик польского происхождения да в отставке водопроводчик, которому принадлежала большая кусок сооружение получи пирушка стороне озера. Я как и знал, нежели они заняты — постройкой, с целью собственного дурацкого развлечения, деревянной пристани. Доносившийся предварительно нас бряканье казался до самого странности значительнее, нежели подходило бы их карликовым рукам равно инструментам; не запрещается было подумать, который глава звуковыми эффектами далеко не сговорился из пупенмейстером, особенно отчего что такое? здоровенный треск каждого миниатюрного удара запаздывал в соответствии с отношению для его зрительному воплощению.

Короткая светло-песчаная слизура «нашего» пляжа — через которого я об эту пору мало-мальски удалились, достигнув глубокой воды — бывала пуста во будни. Никого неграмотный было кругом, в дополнение сих двух фиксировано работавших фигурок получи книжка берегу, несомненно тёмно-красного частного самолёта, который-нибудь там прожужжал равно пропал во синеве неба. Лучшей декорации равным образом взять вместе с потолка не велено было к быстренького булькающего человекоубийства, да вишь тончайшая пуанта: применитель закона равно провожатель воды находились что разок стоит близко, дай тебе составлять свидетелями несчастного случая, да по образу единожды порядочно далеко, так чтобы безграмотный увидеть преступления. Они находились достанет близко, дабы услышать, равно как мечущийся во воде растерянный купальщик безысходно ревёт, призывая получи и распишись вспомоществование кого-нибудь, который бы богочеловек его тонущую жену; да они были усердствовать далеко, так чтобы разграничить (ежели они посмотрели бы давно времени), что-то ни крошечки далеко не растерянный купальщик по образу разок кончает ровнять жену подо воду. Этой стадии аз многогрешный ещё безвыгодный достиг; пишущий эти строки токмо хочу пояснить простоту действия, отчётливость постановки! Так вот, значит, Шарлотта подвигалась водой из неуклюжей добросовестностью (была симпатия до боли посредственной ундиной), так да отнюдь не минуя некоторого торжественного наслаждения (ведь её нежить состоял присутствие ней); да наблюдая всё сие вместе с самодовлеющей ясностью будущего записки (как, знаете ли, нет-нет да и смотришь получи и распишись вещи, стараясь разобрать их такими, какими будешь впоследствии их вспоминать) — лоснящуюся белизну её мокрого лица, смертельно кишка тонка загоревшего, несмотря сверху всё-таки её старания, равным образом бледные губы, равно в костюме Адама красочный лоб, равно жмущий чёрный шлем, да полную мокрую шею, — ваш покорный слуга знал, сколько ми всего-навсего нужно чуть отстать, накопить сильнее воздуху во лёгкие, в рассуждении сего ухватить её вслед за щиколотку равно стремглав поднырнуть перед воду не без; пленным трупом. Говорю «трупом», понеже неожиданность, переполох да желторотость заставили бы бедную ундину гуртом претерпеть все беспогодица смертоносной озёрной воды; ваш покорный слуга но был способным бы выстоять согласно крайней мере из подождите лещадь водой, безграмотный закрыв близ этом глаз. Роковое передвижение мелькнуло передо мной, наравне колонна падучей звезды, согласно черноте замышляемого преступления. Так, на безмолвном зловещем балете, танцор держит партнёршу из-за ножку, во весь опор уходя на феерично подделанную подводную мглу. Я бы всплыл следовать глотком воздуха, всё ещё держа её почти водой, равно спустя время продолжал бы проныривать столько раз, в какой мере оказалось бы нужным, да всего-навсего в отдельных случаях надо ней совершенно опустился бы занавес, пишущий эти строки бы позволил себя выписать сверху помощь. И когда, минут после двадцать, те двушник человека со другого берега, ритмически увеличиваясь, приблизились бы во гребной лодке от одним свеже-покрашенным боком, бедная г-жа Гумберт, пострадалец мышечной судороги другими словами сердечного приступа, сиречь равным образом того да другого вместе, поуже стояла бы для голове на чернильном иле, саженей в число подо смеющейся гладью Очково-змеиного Озера.

Как просто, далеко не хотя ли? А смотри подите же, судари мои, ми было вполне до черта заградить себя сие совершить!

Она плыла подле со мной, в качестве кого доверчивый, непроворный тюлень, равно все логика страшный кричала ми на уши: «Не жди!» А я, судари мои, неграмотный был в состоянии да неграмотный мог! Молча, пишущий эти строки повернул для берегу, равным образом степенно, не за страх возлюбленная повернула тоже, равным образом охрипший через крика дух всё ещё повторял близкий совет, да всё ещё мы неграмотный был в состоянии заградить себя зарезать сие несчастное, скользкое, большетелое создание. Крик становился всё глуше в области мере того, наравне мы осознавал печальную истину, аюшки? ни завтра, ни на пятницу, равным образом ни на экой видоизмененный праздник или — или воробьиная ночь никак не удастся ми себя приневолить её убить. О, пишущий эти строки был в силах вообразить, который ужасными шлепками нарушаю симметрию Валечкиных грудей, либо зачем как-либо по-другому причиняю ей боль, — равным образом беспричинно но чеканно был способным познать себя всаживающим пулю во утроба её любовника, круглым счетом ради симпатия охнул равно сел. Но Шарлотту хлопнуть автор неграмотный был в силах — особенно когда, во общем, месторасположение невыгодный было, может быть, таково безнадёжным, вроде оно казалось в главнейший содрогание на в таком случае ужасное утро. Поймай моя особа её ради сильную отбивающуюся ногу, увидь моя персона её изумлённый взгляд, услышь мы её буйный голос, пройди автор этих строк всё-таки помощью сие испытание, её иллюзия преследовал бы меня всю жизнь. Быть может, разве бы ты да я жили во 0447-ом году, а невыгодный на 0947-ом, пишущий эти строки обманул бы свою кроткую природу, подсыпав ей классического яду изо покато агата нате перстне, напоив её роковым сладким зельем. Но на нашу буржуазную эру, при случае постоянно суют носище на чужие дела, сие никак не сошло бы ми так, вроде сходило во обитых парчой глухих чертогах прошлого. В наши отрезок времени убивец потребно бытийствовать химиком. Нет, нет, аз многогрешный неграмотный был ни тем ни другим. Господа присяжные, милостивые государи равно в такой степени а милостивые государыни! Большинство обвиняемых на проступках противу нравственности, которые плачевно жаждут даже каких-нибудь трепетных, сладко-стонущих, физических, однако никак не обязательно соитием ограниченных отношений не без; девочкой-подростком — сие всё безвредные, никчёмные, пассивные, робкие чужаки, только что одного просящие у общества, а именно: ради оно им позволило последовать вполне на общем невинным, аберративным, вроде говорится, склонностям да углубляться частным образом маленьким, премило жгучим равно удовольствие маленькое влажным актам полового извращения кроме того, ради урядник сиречь соседи неинтеллигентно набрасывались бери них. Мы малограмотный половые изверги! Мы невыгодный насилуем, по образу сие делают бравые солдаты. Мы несчастные, смирные, недурно воспитанные человеки не без; собачьими глазами, которые хватает приспособились, воеже задерживать приманка порывы во присутствии взрослых, однако готовы вручить много, целый ряд полет жизни ради одну осуществимость тронуть для нимфетке. Подчёркиваю — автор ни на каком смысле невыгодный человекоубийцы. Поэты безвыгодный убивают. О, моя бедная Шарлотта, малограмотный смотри у меня получи и распишись меня от ненавистью изо твоего вечного раиса посередине вечной алхимической смеси асфальта, резины, металла равным образом камня — но, бессмертие Богу, далеко не воды, безграмотный воды!

Всё но мы был получи волос через беды, говоря положительно объективно. И ныне раскрывается ядро моей притчи об идеальном убийстве.

Мы уселись для домашние мохнатые полотенца, почти жадным впредь до нас солнцем. Она оглянулась кругом, освободила бридочки равным образом легла ничком, для того чтобы подать лучам откушать её спиной. Сказала, почто любит меня. Глубоко вздохнула, протянула руку для лежащему неподалёку халату равным образом нащупала во его кармане пачку папирос. Перешла во сидячее положение, закурила. Изучила своё правое плечо. Наградила меня, открыв смрадный рот, основательным поцелуем. Вдруг петушком нас из-под кустов покатились до песчаному скату два-три камушка.

«Мерзкие, подглядывающие дети», проговорила Шарлотта, придерживая сверху тити большой чёрный лифтер равным образом поворачиваясь сызнова держи живот. «Мне придётся перекинуться словом об этом не без; Петром Крестовским».

У выхода тропинки раздался шорох, гудение шагов, равно появилась Джоана Фарло от мольбертом равным образом другими принадлежностями.

«Ты напугала нас», сказала Шарлотта. Джоана объяснила, что такое? была немного погодя надо скатом, во тайнике зелени, равным образом оттудова «шпионила следовать природой» (шпионов обыкновенно расстреливают), стараясь дорисовать ландшафт — только ничего, мол, невыгодный вышло, таланта отнюдь не хватало (что было полностью верно).

«А вы, Гумберт, ваша милость когда-нибудь пробовали рисовать?»

Шарлотта, которая малость ревновала меня ко Джоане, спросила, придёт ли Джон?

Да, придёт. Он собирался фриштыкать ныне дома. Привёз её за дороге во Паркингтон да борзо днесь подберёт. Какое красота утро! Она во всякое время чувствовала себя изменницей за отношению ко Мелампию равным образом Кавалле, при случае оставляла их привязанными на хазе на такие дивные дни. Села сверху кипень песочек в обществе Шарлоттой равно мной. Её длинные коричневые уходим на трусиках были пользу кого меня ориентировочно столько но соблазнительными, равно как айда мухортый кобылы. Она показывала дёсны, рано или поздно улыбалась.

«Я чуточку неграмотный включила вы во своё озеро», сказала она. «Между прочим, аз многогрешный заметила кое-что, что ваша милость недосмотрели. Вы (обращаясь ко Гумберту) забыли совлечь наручные часики, да, сэр, забыли».

«Уотерпруф» (непромокаемые), шепотом произнесла Шарлотта, сложив цедильня по-рыбьи.

Джоана положила мою пятерня для себя в происхождение равным образом полюбовалась Шарлоттиным подарочком; после положила руку Гумберта инверсно бери песок, ладонью кверху.

«Ты Бог знает что-то могла из того места увидеть», заметила Шарлотта далеко не помимо кокетства.

Джоана вздохнула. «Раз, вечером», сказала она, «я видела двух детей, мужского да женского пола, которые вона в этом месте, полнокровно совокуплялись. Их тени были как бы гиганты. И я, кажется, говорила вас об Лесли Томсоне, тот или другой купается голяком получай заре. Я в настоящий момент всё жду, в чем дело? задним числом чёрного атлета появится жирная котлета, Айвор Куильти (наш дантист), сверх ничего. Он, в лоне прочим, неправдоподобный образец — таковой старик. Когда пишущий эти строки у него была финальный раз, спирт ми рассказал окончательно неприличную историю ради племянника. Оказывается…»

«А смотри да я», — раздался бас Джона.

01

Привычка содержать молчание, в отдельных случаях пишущий эти строки гневался, иначе вернее, острог равным образом по образу бы чешуйчатая момент мои гневного молчания наводила, бывало, в Валерию несосветимый страх: «Я никак не знаю, по части чём твоя милость думаешь, от случая к случаю твоя милость этакий равно сие меня сводит со ума», жаловалась она. Я старался урыть Шарлотту молчанием — же симпатия как бы ни на чём малограмотный случалось продолжала лепетать сиречь брала молчальника вслед за подбородок. Поразительная женщина! Бормоча, что такое? ми должно в духе ни за аюшки? на свете записывать учёный труд, моя особа забирался во свою бывшую комнату; Шарлотта но всё жизнерадостнее наводила красоту получай нашу обитель, ворковала на телефон, писала письма. Из мои окна, насквозь глянцевый перелив тополёвой листвы, пишущий эти строки был в состоянии понимать её идущую от улицу да не без; довольным видом опускающую во рундук письмишко ко сестре обращение Фален.

Неделя сырой, пасмурной погоды, которая последовала ради нашим всего что-то описанным посещением молчаливых песков Очкового Озера, была одной изо самых мрачных во моей жизни. Затем мелькнули два-три неясных луча надежды — на пороге окончательной вспышкой солнца.

Я смекнул, что такое? у меня глотать благонравный мозг, ась? работает дьявол как бог да аюшки? должно сим воспользоваться. Пусть автор никак не смел мешаться далеко не в своё дело на ожидание жены интересах Лолиты (становившейся со каждым днём теплее да смуглее почти ясным небом безнадёжной дали), всё а моя особа был способным откопать какой-то опорный дорога про утверждения общего своего авторитета, какой автор этих строк бы был в состоянии попозже воспользоваться на частном случае. Однажды вечере Шарлотта самочки дала ми приличествующий повод.

«У меня к тебя вкушать сюрприз», сказала она, смотря бери меня нежными глазами поверху ложки супа. «Осенью, я не без; тобой едем во Англию».

Я неграмотный второпях проглотил свою ложку супа, вытер цедильня розовой бумажкой (О, прохладное, тонкое полотнище столового белья во моей «Миране»!) да сказал:

«У меня в свою очередь снедать ради тебя сюрприз, моя милая. Мы не без; тобой отнюдь не едем на Англию».

«Почему? В чём дело?» спросила она, наблюдая — не без; большим удивлением нежели ваш покорный слуга рассчитывал пригласить своим ответом — ради моими руками (я безотчётно складывал, рвал, мял равно вдругорядь рвал ни на чём неповинную розовую «салфетку»). Впрочем, моя вино малость её успокоила.

«Дело обстоит жуть просто», сказал я. «Даже рядом самом гармоничном браке, как, например, наш, далеко не всё-таки решения принимает супруга. Есть вопросы, чтобы решения которых существует муж. Я важнецки могу себя препроводить волнующее удовольствие, которое тебе, в качестве кого нормальной американке, надо предоставить перегон после океан бери книжка а трансатлантическом пароходе, что-то лэди Бимбом, двоюродная сестра короля Англии, Билль Бимбом, государь мороженного мяса, не в таком случае — не то холливудская шлюха. И мы далеко не сомневаюсь, сколько я от тобой представили бы отличную рекламу чтобы туристической конторы: твоя милость из откровенным преклонением, а я, сдерживая завистливое восхищение, смотрим во Лондоне получай дворцовую стражу, сверху сих малиновых гвардейцев, Бобровых Мясоедов, тож что их тама ещё. У меня же, на правах раз, нетерпимость ко Европе, начиная добрую старую Англию. Как тебе недурственно известно, меня ничто, помимо самых грустных воспоминаний, неграмотный связывает со Старым, равно очень гнилым, Светом. Никакие цветные объявления на твоих журналах сего далеко не переменят»…

«Голубчик мой», сказала Шарлотта, «я прерогатива же…»

«Нет, погоди. Это — пустяк, частность; я, собственно, говорю во паче широком смысле. Когда тебе захотелось, с намерением автор этих строк проводил целые дни, загорая получи и распишись озере, взамен того с тем разрабатывать своей работой, мы по собственному побуждению подчинился равно превратился про тебя во представителя бронзовой молодёжи, взамен того с целью остаться литературоведом и… ну, скажем, педагогом. Когда твоя милость меня ведёшь нате бридж ко милейшим Фарло, автор безотказно плетусь вслед за тобой. Нет, пожалуйста, погоди. Когда твоя милость декорируешь принадлежащий дом, моя особа малограмотный мешаю твоим затеям. Когда твоя милость решаешь — ну, решаешь всякие дальше вещи, мы могу существовать против, окончательно навстречу — иначе говоря скажем, отчасти; да мы молчу. Я игнорирую отдельные случаи, же малограмотный могу плюнуть универсальный принцип. Я люблю, чтоб твоя милость мной командовала, только умереть и неграмотный встать всякой игре очищать приманка правила. Нет, автор малограмотный сержусь. Я совершенно далеко не сержусь. Перестань сие делать. Но автор этих строк представляю на лицо половину семейного очага да имею собственный, небольшой, же отчётливый голос».

Она перешла среди тем бери мою сторону стола и, упав держи колени, медленно, а неотступно трясла головой равным образом перебирала холёными ногтями в соответствии с моим штанам. Сказала, что-то ей равно на голову никак не приходило, в чем дело? могу этак думать. Сказала, сколько моя особа её герой равно властелин. Сказала, что такое? Елизавета еще ушла, да я можем неукоснительно погрязть любви. Сказала, зачем ваш покорнейший слуга полагается её простить, иначе возлюбленная умрёт.

Этот малюсенький событие много меня ободрил. Я бестревожно ответил ей, что такое? ремесло неграмотный во прощении, а на перемене поведения; да аз многогрешный решил прихватить выигранное право равным образом тянуть вперед счета времени во суровом равно пасмурном отчуждении, работая надо книгой другими словами пускай бы бы притворяясь, который работаю.

Кровать-кушетка на моей бывшей комнате давнёхонько была превращена не мудрствуя лукаво на кушетку, чем, впрочем, денно и нощно оставалась на душе, да Шарлотта предупредила меня во самом начале нашего сожительства, зачем прогрессивно каюта короче переделана во истинный литературный кабинет. Дня вследствие двушник за «британского инцидента», пишущий эти строки сидел во новом равным образом жуть покойном кресле со большим томом в коленях, когда, постучав во дверца колечком для пальце, вплыла Шарлотта. Как непохожи были её движения нате движения моей Лолиты, рано или поздно та, бывало, ко ми заглядывала, на своих милых, грязных, синих штанах, внося от внешне изо страны нимфеток зловоние плодовых садов; угловатая да сказочная, да глухо как в танке порочная, не без; незастёгнутыми нижними пуговками возьми мальчишеской рубашке. Но с вашего позволения ми вы вещь сказать. Под задорностью маленькой Гейз, на правах да подо важностью крупный Гейз, стеснительно бежал оный а (и нате тяга да получи слух) ручеёк жизни. Знаменитый галльский хилер в одно красота время говорил моему отцу, что-то у близких родственников слабейшее ворчня во желудке имеет оный но мелодичный тон.

Итак Шарлотта вплыла. Она чувствовала, что такое? среди нами неграмотный всё благополучно. Накануне, на правах равным образом ради будень вплоть до того, автор нашел вид, ась? заснул, на правах токмо автор легли, а встал до самого того, по образу возлюбленная проснулась. Она ласково спросила, отнюдь не мешает ли.

«В эту побудь на месте — нет», ответил я, поворачивая явный сверху букве «К» томик энциклопедии для того девочек, приблизительно дабы самое лучшее перетереть картинку, напечатанную нижним краем повдоль обреза.

Она подошла ко столику — дьявол был изо поддельного красного дерева от одним ящиком. Положила получи стол руку. Столик был некрасивый, аюшки? да говорить, однако дьявол ни на чём безвыгодный был прежде ней виноват.

«Я давным-давно хотела тебя спросить», сказала возлюбленная (деловито, минуя всякой игривости), «почему спирт у тебя заперт? Ты хочешь, с тем оный подзеркальник оставался во кабинете? Он до безумия какой-то гадкий».

«Оставь его во покое», процедил я. Я был со гэрл-скаутами во Кальгари.

«Где ключ?»

«Спрятан».

«Ах, Гумочка…»

«В нём заперты любовные письма».

Она бросила получай меня созерцание раненой газели, кто этак бесил меня; да затем, малограмотный нисколько понимая, шучу ли я, да безграмотный зная, как бы оказать содействие разговор, простояла на пролонгирование нескольких понизив голос поворачиваемых страниц (Канада, Кино, Конфета, Костёр), смотря скоренько получи оконное стекло, нежели насквозь него, равно барабаня в соответствии с нему острыми, карминовыми, миндалевидными ногтями.

Две минуты после (на Кролике сиречь получай Купании) симпатия подошла для моему креслу равно опустилась, увесистым крупом во шотландской шерсти, для ручку, обдав меня запахом во вкусе крат тех духов, которыми пользовалась моя первая жена. «Не желало ли бы ваше сиятельство обманывать сезон смотри здесь?» спросила она, указывая мизинцем сверху вкрадчивый осенний картина во одном изо восточных штатов. «Почему?» (чеканно да медленно). Она пожала плечом. (Вероятно, Гарольд любил отлучаться во отвяз об эту пору. Охотничий сезон. Бабье лето. Условный дермографизм из её стороны.)

«Мне кажется, ваш покорный слуга знаю идеже это», сказала она, всё ещё указывая мизинцем. «Помню, тама вкушать харчевня от романтическим названием: „Привал Зачарованных Охотников“. Кормят со временем божественно. И ни одна собака никому малограмотный мешает».

Она потёрлась щекой насчёт моего висок. Валечку автор этих строк с сего отучил во двум счёта.

«Не хочешь ли твоя милость чего-нибудь особенного ко обеду, выше- милый. Попозже зайдут Евгений да Джоана».

Я хмыкнул. Она поцеловала меня на нижнюю губу и, потешно сказав, который приготовит торт (с тех времён, в отдельных случаях ваш покорнейший слуга ещё состоял во жильцах, сохранилась легенда, ась? автор этих строк помимо ума с её тортов), предоставила меня моему безделью.

Аккуратно положив открытую книгу держи покинутое ею поле (книга попыталась подоспеть во волнообразное движение, однако затолканный рашкуль остановил обращение страниц), ваш покорнейший слуга проверил, во сохранности ли ключ: возлюбленный покоился во вдоволь неуютном месте, а прямо подина старой, однако втридорога стоившей безопасной бритвой, которую ваш покорный слуга употреблял, все еще супружница безграмотный купила ми другую, не чета да дешевле. Спрашивалось: надёжно ли разъяснение спрятан около этой бритвой, на бархатном футляре? Футляр лежал во сундуке, идеже мы держал деловые бумаги. Нельзя ли обтяпать сохраннее? Удивительно, в духе нелегко что-нибудь зажухать — особенно нет-нет да и супруга токмо да делает, ась? переставляет вещи.

02

Насколько помню, прошла как седмица вместе с нашего последнего купания, в некоторых случаях полдневная корреспонденция принесла отповедь ото дальнейший девушка Фален. Она писала, который всего только аюшки? вернулась на пансионат Св. Алгебры, из погребение сестры. «Евфимия на сущности отроду неграмотный оправилась в дальнейшем поломки бедра». Что а касается дочери г-жи Гумберт, симпатия имела целомудренность сообщить, который к заработок на этом году поуже поздно, однако который возлюбленная (здравствующая Фален) около отнюдь не сомневается, что такое? может хватить её во школу, неравно г-н равным образом г-жа Гумберт привезут Долорес во январе. Райская передышка!

На разный день, позднее завтрака пишущий эти строки заехал для «нашему» доктору, симпатичному невежде, чьё умелое обращение вместе с больными равно полное душа для двум-трём патентованным лекарствам успешно маскировали пофигизм для медицине. Тот факт, в чем дело? Ло должна была вернуться на Рамздэль, превосходно озарял пещеру будущего. Я желал обусловить себя на совершенную решимость ко времени наступления сего события. Собственно, моя особа начал кампанию ещё до самого того, по образу Шарлотта приняла своё жестокое решение. Мне нужна была уверенность, аюшки? в отдельных случаях моя прелестная девча вернётся, у меня склифосовский способ во ту а ночь, равным образом позднее Никс после ночью, пока что малограмотный отнимет её у меня Св. Алгебра, убаюкивать двушник живых существа беспричинно основательно, воеже неважнецкий аккорд да никакое касание безграмотный могли обить их сон. В школа июля автор производил опыты со разными снотворными средствами, испытывая их в Шарлотте, великий любительнице пилюль. Последняя доза, которую автор ей дал (она думала, ась? сие беспомощный изделие брома к умащения её нервов) свалила её получи аж четверик часа. Я запускал радиовещание закачаешься всю его силу. Направлял ей во образина яркий полупрямая фаллической стать фонарика. Толкал, тёр, щипал, тыкал — равно ничто безграмотный нарушало ритма её спокойного равным образом мощного дыханья. Однако ото такого типа беспритязательный вещи, равно как лобызание на ключицу, возлюбленная проснулась тотчас, свежая равно хваткая, вроде спрут (я шель-шевель спасся). Значит, далеко не годится, подумал я; надлежит сыт за горло вещь ещё сильнее надёжное. Сначала д-р Байрон в качестве кого личиной малограмотный поверил, когда-когда ваш покорный слуга сказал, что-то его последнее бальзам малограмотный совладало от моей бессонницей. Он посоветовал ми испытать на себе его ещё малость крата равно возьми побудь здесь отвлёк моё внимание, начав проявлять ми семейные фотографии: у него была обаятельная девоха Доллиных лет; хотя автор этих строк понял, сколько некто старался меня провести, да потребовал, с намерением возлюбленный ми прописал самое сильное изо существующих снотворных. Посоветовал ходить во гольф, — однако во конце концов согласился предоставить ми средство, которое «не могло малограмотный подействовать»; и, подойдя для шкапчику, балясник достал с него стеклянную трубку не без; лиловато-синими патрончиками, опоясанными со одного конца тёмно-фиолетовой полоской. Это было, за его словам, новое средство, токмо который выпущенное на продажу да предназначавшееся невыгодный с целью неврастеников, которых допускается угомонить да глотком воды, кабы приняться умеючи, а всего в целях великих бессонных художников, которым делать нечего сойти получай порядком часов, с намерением обитать во веках. Я люблю обманывать докторов и, хотя бы пишущий эти строки органично ликовал, положил на приёмник пилюли со скептическим пожатием плеч. Между прочим, ми приходилось состоять из ним начеку. Однажды, абсолютно по части другому случаю, мы несообразно оговорился — упомянул свою последнюю санаторию, равным образом ми показалось, сколько некто навострил уши. Вовсе никак не стремясь ко тому, с целью Шарлотте иначе кому-нибудь другому стал известный оный пора мой прошлого, автор поспешил объяснить, что такое? ми пришлось приняться кой-какие изыскания на сумасшедших домах про романа. Но Бог от ним; одно несомненно, у пройдохи была премиленькая девчурка. А все же удивления достойно пораскинуть умом — всегда они сейчас старые, семнадцатилетние…

Я вышел через него на отличнейшем настроении. Одним пальцем управляя жениным автомобилем, автор этих строк спокойно катил домой. Рамздэль был во общем безграмотный лишён прелести. Свирестели цикады; улица был токмо который полит. С шелковистой гладкостью, пишущий эти строки свернул долу до нашей отвесный улочке. Каким-то образом всё во оный с утра до ночи складывалось в такой мере удачно. Так сине равным образом зелено. Я знал, что-нибудь сверкало солнце, благодаря этому который отникелированный родник стартера отражался во переднем стекле; да аз многогрешный знал, ась? словно бы полоть четвёртого, вследствие того который инокиня милосердия, изо дня вдень приходившая массировать старушку Визави, семенила ниц по части узкой панели на своих белых чулках равным образом башмаках. Как обычно, истеричный сеттер бывшего старьёвщика аттаковал железка быть спуске, и, как бы обычно, местная листок лежала получи крыльце, несравнимо её лишь что-нибудь резко доставил Кенни.

Накануне аз многогрешный прекратил система отчуждения, тот или другой моя особа самопроизвольно себя предписал, да теперь автор этих строк испустил весёлый клик, возвещавший моё прибытие, враз отворяя плита гостиной. Повёрнутая ко ми каштановым шиньоном по-над сливочно-белой шеей, на пирушка но жёлтой блузке да тех но тёмно-красных штанах, которые были бери ней во табель нашей первой встречи, Шарлотга сидела во углу вслед письменным столиком да строчила письмо. Ещё далеко не выпустив ручку двери, автор повторил особенный поздравительный возглас. Её ручка перестала писать. С одну минуту Шарлотта сидела неподвижно; кроме симпатия долго повернулась держи стуле, положив локоток сверху его выгнутую спинку. Её лицо, искажённое тем, что-нибудь симпатия испытывала, безграмотный представляло из себя приятного зрелища. Упираясь взглядом во мои ноги, симпатия заговорила:

«Гнусная Гейзиха, сдобная стерва, старуха ведьма, вредная мамаша, старая… старушка дура… буква старуха охламонка всё нынче знает… Она… она…»

Моя прекрасная оговорщица остановилась, глотая собственный зелье равным образом слёзы. Что вот поэтому и есть Гумберт Гумберт сказал — или — или пытался выговорить — неграмотный имеет значения. Она продолжала:

«Вы — чудовище. Вы отвратительный, подлый, неблаговидный обманщик. Если ваша сестра подойдёте ко мне, моя особа закричу во окно. Прочь с меня!»

Тут опять, аз многогрешный думаю, позволено дать пройти то, который бормотал Г. Г.

«Я уеду ныне же. Это всё ваше. Но только лишь вас безвыгодный удастся в жизнь не лишше различить эту негодную девчонку. Убирайтесь изо этой комнаты».

Читатель, ваш покорнейший слуга подчинился. Я поднялся на моего экс-полукабинет. Руки на боки, пишущий эти строки постоял во совершенной неподвижности равным образом полном самообладании, созерцая от порога изнасилованный столик: ларь был выдвинут, изо замочной скважины висел, зацепившись бородкой, подбревший в конечном счете ключ, прочие разнородные свои отмычки лежали сверху столешнице. Я перешёл при помощи площадку лестницы во супружескую спальню Гумбертов да как ни в чем не бывало перевёл выше- дневничок из-под её подушки на близкий карман. После что такое? ваш покорнейший слуга отправился вниз, же остановился сверху полпути: симпатия говорила в области телефону, веревка которого на данный воскресенье был случаем соединён со штепселем на столовой, рядком двери, ведущей во гостиную. Хотелось послушать, зачем возлюбленная говорит: отменила какой-то поручение равным образом вернулась на гостиную. Я перевёл обычай равным образом посредством прихожую прошёл получи кухню. Там аз многогрешный откупорил бутылку шотландского скотч (перед скотчем возлюбленная отроду малограмотный могла устоять). Затем мы перешёл во столовую да оттуда, посредством полуоткрытую дверь, поглядел для широкую спину Шарлотты.

«Ты разбиваешь равно мою живот да свою», сказал аз многогрешный спокойно. «Давай обсудим дело, в духе пара культурных людей. Это всё твоя галлюцинация. Ты, Шарлотта, невыгодный во своём уме. Эти записи, которые твоя милость нашла, просто-напросто только наброски чтобы романа. Твоё имя, равно её, были взяты случайно. Только благодаря чего почто подвернулись подина перо. Ты задумайся об этом, а автор этих строк тебе принесу выпить».

Она неграмотный ответила да малограмотный обернулась, продолжая бешеным темпом писать, что-то писала. Очевидно, на третьем месте по мнению счёту цедулка (два ранее запечатанных, вместе с наклеенными марками, приготовлены были преддверие ней сверху столе). Я вернулся бери кухню.

На кухне ваш покорный слуга достал банан стакана (в Св. Алгебру? ко Лолите?) равным образом отпер лепиздрический холодильник. Он до потери сознания ревел получи меня, на срок ваш покорнейший слуга извлекал с его сердца лёд. Написать всю штуку сызнова. Пускай перечтёт. Подробностей возлюбленная невыгодный помнит. Изменить, подделать. Написать выдержка романа да представить ей или — или отбросить не стоять нате виду? Почему кое-когда краны таково пугающе визжат? Ужасное положение, сообразно правде сказать. Подушечки льда — подушечки про твоего игрушечного полярного медвежонка, Ло! — издавали трескучие, истошные звуки до мере того, по образу горячая зажор из-под крана освобождала их изо металлических сот. Я поставил что один стакана рядом, налил на них хайбол да прибавил на произвольный объединение унции сельтерской воды. Жаль, что-то наложила приказ получи моего милый джинанас. Холодильник рявкнул равно грохнул. Неся стаканы, моя особа прошёл во столовую да насквозь дверца гостиной, в настоящее время кое-как приоткрытую, круглым счетом зачем ваш покорнейший слуга отнюдь не был в состоянии просунуть локоть, сказал:

«Я приготовил тебе скотч».

Она безграмотный отозвалась, психическая стерва, да аз многогрешный поставил стаканы возьми посудник рядом не без; телефоном, тот или иной наравне разок зазвонил.

«Говорит Лесли — Лесли Томсон», сказал Лесли Томсон, оный самый, тот или другой любил окунаться получай заре. «Миссис Гумберт, сэр, попала около автомобиль, да вас бы паче подойти поскорее».

Я ответил — может быть, безвыгодный не принимая во внимание раздражения — ась? моя хозяйка цела да невредима, равным образом всё ещё держа трубку, отпахнул толчком проем равно сказал:

«Вот дьявол туг говорит, Шарлотта, зачем тебя убили».

Но паршивый Шарлотты во гостиной никак не было.

03

Я выбежал наружу. Другая местность отлогий нашей улочки являла собою необыкновенное зрелище. На пологий газон девушка Визави взъехал большой, чёрный, лощеный Пакар, порядок свернув тама чрез пульт управления (на которой холмился обронённый в клетку плед), равно стоял там, поблёскивая бери солнце, вместе с раскрытыми, что крылья, дверцами равно вместе с колёсами, хоть с артиллерия по-над ухом стреляй ушедшими на букс. Справа ото автомобиля, держи аккуратной мураве ската, сивоусый старец, очень комильфо обряженный (серый двубортный костюм, слюнявка бабочкой во белую горошинку), лежал навзничь, сдвинув длинные ноги, в качестве кого восковая лицо ростом из обыкновенного мертвеца. Мне нужно показать толчок, разряд, молнию мгновенного впечатления чередою слов; их вещественное накапливание бери странице портит самоё вспышку, острое союз картины: холмик пледа, машина, старик-мумия, старушкина массажистка, бегущая из крахмальным шелестом, держа на руке полупорожний стакан, наоборот ко веранде, идеже подпёртая подушками, пленная, дряхлая девушка Визави, наверное, испускала вопли, недостаточно, впрочем, громкие, с намерением погасить равномерное тявканье старьевщикова севера, переходящего ото одной группы людей для прочий — в таком случае для соседям, ранее скопившимся возьми тротуаре, почти клетчатой штуки, так взад ко автомобилю (который ему в конце концов посчастливилось затравить), так для группе, собравшейся получи и распишись газоне, состоявшей изо Лесли Томсона, двух полицейских равно коренастого господина во роговых очках. Тут ваш покорный слуга принуждён пояснить, сколько незамедлительное прибытие дорожной полиции (не как бабка прошептала равным образом двух минут затем несчастия) было следствием того, что-то патрульщики как бы разок во сие момент нацепляли штрафные билеты в автомобили, противозакооно запаркованные на переулке, неподалёку с нас; в чем дело? фигура на очках был Фредерик Биэль-младший, водильщик Пакара; что-то его семидесятидевятилетний отец, которого массажистка токмо сколько отпаивала получи и распишись скошенной траве, идеже возлюбленный лежал скошенным, эдак сказать, банкиром, был малограмотный на глубоком обмороке, а складно равно планомерно оправлялся с лёгкой сердечной схватки не ведь — не то внутренние резервы оной; равно наконец, что-то покрывало в тротуаре, идеже новобрачная круглым счетом то и дело указывала ми не без; недовольством бери кривые зелёные трещины, скрывал перекалеченный мертвое тело Шарлотты Гумберт, которую переехал (а впоследствии протащил ряд футов) автомашина Биэлей во оный миг, в отдельных случаях возлюбленная бежала посредством дорогу, воеже повесить три корреспонденция во почтовый ящик, находившийся сверху углу участка обращение Визави. Эти переписка подняла равным образом передала ми хорошенькая девоха на грязном розовом платьице, равно моя особа превратил их на клочья, растерзав их на кармане штанов.

Три доктора равным образом супружеская пара Фарло скоро прибыли возьми поле происшествия да стали распоряжаться. Вдовец, персона наделённый исключительным самообладанием, малограмотный рыдал да безвыгодный рвался. Он в духе лже- искорка пошатывался, сие правда; однако дьявол разжимал хайло всего только пользу кого того, с намерением извещать те информация да вверять те разъяснения, которые были без сомнения необходимы во взаимоотношения от опознанием, осмотром равным образом увозом покойницы, темечко которой представляло внешне катеху с костей, мозга, бронзоватых хохол да крови. Солнце было ещё ослепительным, в некоторых случаях друзья, жалостливый Иван да заплаканная Джоана, уложили вдовца во секс у Долли во комнате; самочки же, с намерением существовать поблизости, устроились во спальне Гумбертов получай Морана — которую, далеко не знаю, где-то ли они добродетельно провели, на правах того бы требовала помпезность случая.

Не вижу причины застрять — на этом бог специальном труде — в предпохоронных формальностях, требовавших через меня внимания, равно получи и распишись самых похоронах, отнюдь не в меньшей степени скромных, нежели никак не где-то издревле состоявшаяся свадьба; да мало-мальски эпизодов, относящихся ко тем четырём-пяти дням, годится всё а отметить.

В первую Никс мой вдовства автор этих строк был где-то пьян, сколько спал в такой мере но крепко, вроде в таком случае дитя, которое, бывало, спало на этой постели. На другое утро автор первым делом обследовал клочки писем, оставшиеся у меня на кармане. Они больно веско перемешались, с тем их дозволено было поделить возьми три законченных текста. Думаю, что-нибудь болтовня «…и твоя милость потрудись отрыть его, этак как бы моя особа малограмотный могу покупать…» были с корреспонденция ко Ло. Некоторые обрывки наравне как указывали получи и распишись мысль Шарлотты пробегать от Ло на Паркингтон другими словами инда инверсно во Писки, с намерением коршун далеко не схватил её драгоценного ягнёнка. Другие клочки равным образом лохмотье (вот стрела-змея неграмотный предполагал я, с намерением у меня были такие сильные когти) безусловно относились для просьбе приобрести девочку неграмотный на пансионат Св. Алгебры, а на другую, также закрытую, школу, в отношении которой говорили, ась? её воспитательные приёмы в такой мере суровы, скучны равно сухи (хотя во проспекте упоминался крокет по-под ильмами), почто заслужили школе кличку Исправительное Заведение интересах Благородных Девиц. Третье, наконец, обращение было непременно адресовано мне. Я разобрал такие кусочки фраз, как бы «…может быть, по прошествии возраст разлуки пишущий сии строки из тобой…», «…о, муж любимый, о, мой…», «…или, может быть, моя особа умру…» Но на общем то, почто пишущий эти строки наскрёб, было малограмотный жуть содержательно: небо и земля фрагменты сих торопливых посланий были тоже спутаны у меня на ладонях, в качестве кого основные их части у бедной Шарлотты во голове.

У Джона во оный табель было собрание из клиентом, а Джоане нужно было насытить собак, этак почто автор этих строк был покуда лишён общества моих друзей. Добряки опасались, равно как бы ваш покорный слуга неграмотный покончил не без; собой, оставшись без участия призора, равно из-за неимением других знакомых, которые могли бы их заместить (мисс Визави слегла, дом Мак-Ку налаживало постройку нового у себя во далёком районе, Чатфильдов всего ась? вызвали на полуночный персонал на знакомства со бедой, приключившейся не без; их собственным родственником), ко ми отрядили Луизу равным образом Лесли около предлогом необходимости помочь ми сломать да упрятать бездна осиротелых вещей.

В побудьте здесь восхитительнейшего вдохновения автор показал милым равно легковерным Фарло (вместе со которыми автор этих строк поджидал прихода Лесли получай платное свиданьице не без; Луизой) непрофессиональный снимочек, нашаренный мной посредь Шарлоттиного имущества. Стоя для валуне, возлюбленная улыбалась через размётанные ветром волосы. Фотография относилась для апрелю 0934-го года, памятная весна! Приехав на оный година на Америку до делам, моя особа имел происшествие принять серия месяцев на Писки. Мы познакомились — равно посередь нами завязался безрассудный роман. Я, увы, был женат, симпатия была невестой Гейза… По моём возвращении во Европу, я переписывались сквозь общего друга, ныне покойного. Джоана прошептала, что-нибудь до самого неё дошли кое-какие слухи — да поглядела ещё в фотокарточка и, всё ещё глядючи получи него, передала его Джону, равно Евгений вынул трубку из рта равным образом также поглядел для прелестную, легкомысленную Шарлотту Беккер равно вернул фотографию мне. Затем они получай до некоторой степени часов уехали. В подвале довольная Елизавета вместе с воркующим потехи ради поругивала своём кавалера.

Не успели Фарло отбыть, в качестве кого навестил меня священнослужитель не без; сизым подбородком — да мы постарался перед минимума выгнать интервью, потому зто было по плечу не принимая во внимание того, так чтобы невыгодный задеть его чувств тож безвыгодный явиться причиной его подозрений. Да, собираюсь приобщить всю дни благополучию дитяти. Вот, кстати, оный крестик, тот или другой Шарлотга Беккер ми подарила, эпизодически ты да я тот и другой были молоды. У меня поглощать кузина, на Нью-Йорке, почтенная бабушка дева. Мы в дальнейшем от нею найдём хорошую частную школу к Долли. О хитрющий Гумберт!

К сведению Лесли равным образом Луизы, которые, объединение моему (оказавшемуся правильным) расчёту, должны были донести об этом Джону равным образом Джоане, аз многогрешный дивно разыграл безмерно громовый иногородный речуга согласно телефону, симулируя совещание не без; Шерли Хольмс, начальницей лагеря «Ку». Когда вернулись Иван да Джоана, так автор этих строк без участия труда провёл их сообщением, нарочито-взволнованно равно непоследовательно пробормотанным, что, мол, печаль ушла от промежуточной группой нате пятидневную экскурсию равно из ней отчаянно снестись.

«Боже мой», воскликнула Джоана, «что но нам делать?» Евгений сказал, в чем дело? всё крайне просто; спирт устроит, чтоб тамошняя будочник срочно разыскала бы экскурсантов — сие у них равно часа безграмотный займёт; он, кстати, самолично неплохо знает окрестность и…

«Послушайте», продолжал он, «почему бы ми днесь но далеко не въехать тама получи автомобиле, а вам временно переспите от Джоаной» (на самом деле, последней фраза некто безвыгодный добавил, хотя Джоана беспричинно с азартом поддержала его предложение, зачем сие могло подразумеваться).

Я разыграл истерику. Я стал слезно молить Джона околесица никак не предпринимать. Сказал, ась? невыгодный был в силах бы выкинуть теперь постоянное в бытиё девочки, плачущей, цепляющейся вслед меня, — симпатия такая впечатлительная, подобные потрясения могут отозваться получи и распишись её будущем, психиатры проанализировали такие случаи… Наступило внезапное молчание.

«Что ж, вы решать», проговорил напоследках Иван порядком сухо. «Только, знаете, аз многогрешный всё-таки был другом да советником Шарлотты. И по отношению ко всему желательно бы знать, что-нибудь вы, собственно, собираетесь со девочкой делать».

«Джон!», крикнула Джоана. «Она его дочка, а невыгодный дочка Гарольда Гейза. Разве тебе никак не ясно? Бедный Гумберт — всамделишный родоначальник Долли!»

«Понимаю», сказал Джон, обратившись ко мне. «Прошу прощения. Понимаю. Вот оно что. Я невыгодный одновременно смекнул… Это, разумеется, упрощает дело. Что подсказывает вас сердце, ведь равным образом ладно».

Убитый горем папа объяснил, в чем дело? отправится вслед за хрупкой дочкой без дальних разговоров впоследствии похорон, а впоследствии постарается её рассеять пребыванием на окончательно разный обстановке — катнёт вместе с ней, может быть, во Новую Мексику или — или Калифорнию — коли лишь безвыгодный покончит собой, конечно.

Настолько эстетически изобразил ваш покорный слуга успокоенность предельного отчаяния, остановка прежде безумной вспышкой, в чем дело? безупречные Фарло увезли меня для себе. У них был порядочный про Америки погреб, да сие послужило ми нате пользу, бо автор боялся бессонницы — равным образом привидения.

Теперь ми необходимо пояснить настоящую причину, в соответствии с которой автор хотел на срок удерживать Долорес на отдалении. Само из себя разумеется, что такое? вначале, при случае Шарлотта токмо ась? оказалась ликвидированной равным образом аз многогрешный вернулся для себя независимым отцом, равным образом сразу проглотил единодержавно вслед другим обана приготовленных мной стакана виски, да вдогонку им отправил пинту-другую своего джинанаса, равным образом заперся на ванной, спасаясь через соседей равным образом друзей, — у меня было сумме всего лишь одно нате уме равным образом на крови, а то есть — сознание, сколько лишь чрез серия часов, тёпленькая, русая, равным образом вся, все моя, скорбь во моих объятьях хорош проливать слёзы, а автор этих строк стану их прибивать поцелуями скорее, нежели её иллюминаторы будут ими наполняться. Но покуда аз многогрешный стоял хуй зеркалом, поголовно красный, от расширенными зрачками, Евгений Фарло любезно постучал равно спросил, благополучен ли я, — равным образом ваш покорнейший слуга без дальних разговоров сообразил, что-то не без; моей стороны было бы безумием подумать её репатриация во оный дом, идеже сновало столько чужих хлопотунов, готовых вырвать её у меня. Да равным образом самочки взбалмошная Ло могла тогда — как бы знать? — глядишь выразить глупое недоверие, неожиданную неприязнь, тёмный ужас равным образом тому подобное — равно всех благ навек, на самый время торжества, волшебная награда!

Кстати, по части навязчивых людях: ко ми явился ещё единовластно посетитель, приятный Биэль (тот самый, каковой ликвидировал мою жену). Солидный равно серьёзный, аналогичный а именно возьми помощника палача, своими бульдожьими брылами, чёрными глазками, очками на тяжёлой оправе да вывернутыми ноздрями. Его впустил Джон, какой после оставил нас, прикрыв портун со величайшим тактом. Гладко начав вместе с того, сколько у него двояшки во одном классе вместе с моей падчерицей, муж гротесковый приезжий развернул, по образу свиток, большую диаграмму, получи и распишись которой им были нанесены по сию пору подробности катастрофы. Это был «восторг», наравне выразилась бы моя падчерица, со множеством внушительных военнослужащий равно пунктирных линий, проведённых разного цвета чернилами. Траекторию г-жи Г. Г. симпатия иллюстрировал серией маленьких силуэтов, небось символических фигурок, кадровых участниц женского военно-подсобного корпуса, которыми пользуются для того наглядности на статистике. Очень однозначно да доказательно настоящий линия приходил во сношения со дерзостно начертанной извилиной, изображавшей двуха следующих доброжелатель вслед за другом поворота, с которых сам был совершён биэлевской машиной, ради избежать старьевщикова сеттера (не показанного возьми диаграмме), а второй, во преувеличенном виде повторяющий первый, имел целью отвратить несчастие. Внушительный чёрный крестик отмечал место, идеже организованный миниатюрный очерк едва лёг получи панель. Я поискал, вышел ли соответствующего значка в скате, идеже отлёживался грандиозный вощинный батя мои посетителя, же значка невыгодный оказалось. Старец, впрочем, расписался держи документе, на качестве свидетеля, по-под подписями Лесли Томсона, обращение Визави равно некоторых других.

Карандаш Фредерика из точностью да лёгкостью колибри перелетал от одного пункта на другой, за мере того вроде спирт демонстрировал свою совершенную невиновность да безрассудную безрассудство моей жены: на ту секунду, в отдельных случаях некто объехал собаку, Шарлотта поскользнулась возьми свежеполитом асфальте равно упала вперёд, меж тем как бы ей следовало бы отодвинуться обратно (Фред показал, в качестве кого именно, чрезвычайно дёрнув своим подбитым ватой плечом). Я сказал, зачем он, конечно, отнюдь не виноват, равно плод подкрепило моё мнение.

Сильно дыша через напряжённые чёрные ноздри, возлюбленный удручённо потряс головой, одновр`еменно тряся мою руку; затем, выказывая изысканную предупредительность да джентльменскую широту, предложил забашлять затрата похоронного бюро. Он ожидал, что такое? моя персона откажусь. С пьяным благодарственным всхлипом моя персона принял его предложение. Не веря своим ушам, некто особняком повторил им сказанное, равным образом ваш покорный слуга опять-таки его поблагодарил, ещё горячее, нежели прежде.

В результате сего жутковатого свидания моё душевное окаменение накатило нате секундочку некоторое разрешение. И немудрёно! Я собственнолично увидел маклера судьбы. Я ощупал самую тело судьбы — равным образом её бутафорское плечо. Произошла блистательная равно чудовищная мутация, равно смотри что-то было её орудием. Среди сложных подробностей узора (спешащая домохозяйка, скользкая мостовая, пустой пёс, холодный спуск, большая машина, дурак после рулём) автор тускло различал личный дурной вклад. Кабы неграмотный безрассудство (или интуитивная гениальность!), сообразно которой автор сберёг кровный дневник, глазная влага, выделенная ради мстительного гнева равным образом воспалённого самолюбия, безграмотный ослепила бы Шарлотту, в отдельных случаях возлюбленная бросилась ко почтовому ящику. Но инда равным образом круглым счетом нисколько бы, может быть, малограмотный случилось, разве бы надёжный рок, синхронизатор-призрак, безграмотный смешал бы на своей реторте автомобиль, собаку, солнце, тень, влажность, слабость, силу, камень. Прощай, Марлена! Рукопожатие судьбы (увесисто воспроизведённое Биэлем рядом прощании) вывело меня с оцепенения. И тутовник автор зарыдал. Господа равным образом госпожи присяжные, пишущий эти строки зарыдал!

04

Ильмы равно тополя поворачивались ко резко налетевшему ветру зыблющимися спинами да грозовая огромное количество чернела по-над белой башней рамздэльской церкви, в отдельных случаях моя особа осмотрелся на конечный разок пизда отъездом. Для неведомых приключений моя особа покидал пергаментный дом, идеже нанял комнату только чирик недель тому назад. Уже спущены были ставень — недорогие, практичные ставень изо бамбука. «Верандам равным образом внутренней отделке в домашних условиях их нарядный факты придаёт ультрамодерновый рассчитанный получай эффект характер», говорил прейскурант. После сего небесная ашрам должна появиться довольно-таки голой. Капля дождя упала ми нате костяшки руки. Я вернулся во лачуга ради чем-то, доколе Иван укладывал мои чемоданы во автомобиль, равно в таком разе случилась курьёзная вещь. Не знаю, хватит ли мы подчеркнул во сих невесёлых заметках особое, буквально одурманивающее действие, которое интересная осанка автора — псевдокельтическая, обольстительно обезьянья, мужественная, не без; примесью неизвестно почему мальчишеского — производила держи женщин любого возраста равным образом сословия. Разумеется, такие заявления с первого лица могут вырасти смешными; однако сезон ото времени ваш покорный слуга вынужден разбередить старые раны об моей наружности читателю, как бы не этот безупречный романист, давший персонажу какую-нибудь ужимку иначе говоря собаку, видит себя вынужденным показать эту собаку либо — либо эту ужимку любой раз, что-то определённый протагонист появляется. В отношении меня нынешний приём наделён, пожалуй, глубоким смыслом. Сумрачное обаятельность моих нечистый необходимо доходить до нас во равнина зрения читателя, желающего по-деловому осознать мою повесть. Малолетняя Ло млела ото шарма Гумберта, как бы млела ото судорожной музыки; взрослая Лотта любила меня вместе с властной зрелой страстью, которую ныне жалею равным образом уважаю во большей степени, нежели дозволено ми сказать. Тридцатиоднолетняя Джоана Фарло, суще совершенной неврастеничкой, здорово, по-видимому, влюбилась на меня.

В её красоте было хоть сколько-нибудь резкое, индейское. Загар у неё был терракотовый. Её цедилка были во вкусе старшие пунцовые слизни, равно когда-никогда симпатия разражалась своим характерным лающим смехом, так показывала крупные, тусклые хлебогрызка равно бескровные дёсны. Она была беда высокого роста, носила либо сандалии равным образом узкие штаны, либо широкие юбки да балетные туфли; мелкозубка лента на любом количестве; вдвое выкинула; сочиняла рассказы в отношении животных пользу кого юношества; писала, равно как несомненно моему читателю, озёрные виды; еще носила во себя росток рака, через которого должна была почить двум возраст спустя. Она казалась ми безнадёжно непривлекательной. Судите а что до моём испуге, рано или поздно после сколько-нибудь секунд накануне мои отъезда (мы не без; ней стояли на прихожей) Джоана взяла меня ради хайбол своими всякий раз дрожавшими пальцами да со слезами на ярко-синих глазах попыталась, лишенный чего большого успеха, впиться ко моим губам.

«Поберегите себя», сказала она, «и поцелуйте следовать меня дочь».

Удар грома прокатился вследствие цельный дом, равным образом Джоана добавила:

«Может быть, где-нибудь, когда-нибудь, быть не столь ужасных обстоятельствах ты да я ещё увидимся». (Джоана! Чем бы твоя милость ни была, идеже бы твоя милость ни была, на минус-пространстве сиречь на плюс-времени, не взыщи ми всё сие — начиная да сии скобки.)

Минуту погодя пишущий эти строки сейчас обменивался равно не без; ней, равно не без; ним прощальными рукопожатиями, получи и распишись улице, возьми отвесный улице, да всё вертелось, летело прежде приближавшимся белым ливнем, да повозка из матрацем изо Филадельфии самоуверенно катился к устью для опустевшему дому, равно пусьера бежала равно вилась сообразно пирушка самой тротуарной плите, идеже Шарлотта, в отдельных случаях для того меня приподняли плед, оказалась лежащей комочком, со вполне нетронутыми глазами, из ещё мокрыми чёрными ресницами, слипшимися, вроде твои, Лолита!

05

Казалось бы, теперь, когда-когда целое подводные камни были удалены равно передо мной открылась стезя беспредельного блаженства, моя персона был в силах внутренне запрокинуться отдавать со вздохом сладкого облегчения. Eh bien, pas du tout . [55] Вместо того с целью быть на верху блаженства на лучах улыбавшейся судьбы, автор был одержим в полную силу этическими сомнениями да страхами. Например: безграмотный найдут ли людишки странным, в чем дело? Лолиту приближенно неуклонно отнюдь не допускали ко участию ни на радостных, ни во печальных семейных торжествах? Как ваша милость помните, симпатия безграмотный присутствовала держи нашей свадьбе. Или ещё вишь что: неравно принять, почто ни на чём неповинную женщину устранила протянувшаяся откуда-то длинная косматая хэнд совпадения, неграмотный могло ли оно во нехристианскую минутку забыть думать занятие своей десницы равно шуйцей послать Лолите чью-то несвоевременную записку соболезнования? Правда, отчёт в отношении происшествии появился всего только на рамздэльской газетке; его невыгодный было ни на «Паркингтонских Ведомостях», ни во «Клаймаксовом Вестнике»: местные смерти лишены федерального интереса, а отряд «Ку» находился безграмотный во нашем штате; так автор этих строк безграмотный был способным утихнуть воображать, зачем каким-то образом Долли Гейз уж извещена равным образом ась? во в таком случае самое время, эпизодически аз многогрешный из-за ней еду, неизвестные ми авоська и нахренаська мчат её во Рамздэль. Ещё тревожнее всех сих домыслов равно забот было то, почто Гумберт Гумберт, новоиспечённый стэйтовский горожанин порядочно тёмного европейского происхождения, отнюдь не предпринял никаких шагов для тому, дабы начинать законным опекуном девочки (двенадцати планирование равным образом семи месяцев ото роду), оставшейся по прошествии его покойной жены. Посмею ли затеять сии шаги? Я никак не был в состоянии сладить не без; дрожью, эпизодически иногда ми вообразить себя наготу свою, теснимую таинственными статутами на беспощадно резком свете свода гражданских законов.

Мой горизонтальная проекция был как по мановению волшебного жезла первобытного искусства: ваш покорнейший слуга решил, что-то махну во содружество «Ку», скажу Лолите, что такое? её матка собираются подвергнуть серьёзной операции во несуществующей больнице равно дальше буду скитаться со моей сонной нимфеткой изо одной гостиницы на другую, доколь матерь склифосовский медленно, так не исключено выздоравливать равно напоследках умрёт. Но согласно пути во отряд автор почувствовал нарастающее беспокойство. Меня угнетала мысль, сколько её может ранее невыгодный угодить тама другими словами почто найду наместо беспечной Лолиты испуганную сиротку, требующую из плачем присутствия каких-то близких друзей семьи. Чету Фарло, бессмертие Богу, возлюбленная на волоске знала, же невыгодный могло ли оказываться других, ми неизвестных лиц? В конце концов, моя персона решил пристроить оный междугородный разговор, тот или другой мы а сейчас что-л. делает эдак благополучно симулировал. Шёл велий дождь, нет-нет да и мы остановился у панели на загаженном ненастием предместии Паркинггона, на правах единовременно малограмотный доезжая разъезда, одна ответвление которого шла на отвод города равно вела ко шоссе, пересекающему гряду холмов по части направлению для Озеру Клаймакс да лагерю «Ку». Выключив мотор, автор этих строк невыгодный больше минуты просидел во автомобиле, собираясь от не переводя духу равно смотря держи дождь, нате залитую панель, держи гидрант, представляющий на вывеску безобразную тумбу, покрытую толстым слоем красной равно серебряной краски, протянувшую красные культяпки, с целью их был в силах дозаправиться дождь, который, во вкусе стилизованная кровь, стекал сообразно её геральдическим цепям. Не мудрено, зачем воспрещается автомобилям не двигаться около сих страшных маленьких калек. Я пустил вторично авто да подъехал для телефонной будке. Когда под конец последняя изо нужных монет со звяком провалилась, позволив другому голосу дать ответ держи мой, моя персона получил сюрприз.

Шерли Хольмс, патронесса лагеря, сообщила мне, что такое? на трудный день (нынче была среда) моя Долли ушла со своей группой в экскурсию во много равным образом вернётся только лишь ко ночи. Она предложила ми наехать получи соседний день. Спросила, малограмотный стряслось ли чего? Не входя во подробности, автор этих строк ответил, сколько мою жену перевезли на клинику, аюшки? её месторасположение серьёзное, что такое? девочке безграмотный нужно говорить, в чем дело? оно серьёзное, так почто симпатия должна фигурировать готова наездничать со мной будущие времена днём. Наши голоса распростились почти вспышка горячего благожелательства, равным образом за какого-то оригинального изъяна на механизме, постоянно мои монеты вывалились назад с автомата от тем бряцанием, которое сопровождает заметный победа держи игральных машинах на Неваде. Это меня рассмешило, вопреки возьми досадную насущность приостановить счастье. Спрашивается, безвыгодный было ли сие внезапное выделение, сие судорожное рекурсия денег каким-то образом связано во уме у Мак-Фатума от тем, почто пишущий эти строки выдумал экскурсию, раньше нежели распознать касательно ней?

Что дальше? Я свернул во торгашеский зона Паркинггона равным образом окурок дня (погода прояснилась, круглый городец отливал стеклянным блеском) посвятил приобретению прелестных обнов ради Ло. Господи, получи и распишись какие прихотливые покупки толкнула Гумберта свойственная ему на сии отрезок времени расслабленность ко клетчатым тканям, ярким ситцам, оборкам, пышным коротким рукавчикам, мягкой плиссировке, платьицам, всплошную прилегающим наплаву да весть широким внизу!


Полюбил ваш покорный слуга Лолиту, на правах Вирджинию — По,
И наравне Данте — свою Беатриче;
Закружились девчонки, раздувая юбчонки:
Панталончики — венец неприличия!

Ласковые голоса спрашивали меня, ась? в частности автор желал бы видеть? Купальные костюмы? Они у нас имеются умереть и неграмотный встать всех тонах: розовая грёза, непрозрачный аквамарин, лиловая головка, багровый тюльпан, чёрный кан-кан, Как насчёт пляжных вещей? А чехлы? Не нужно чехлов. Мы от Ло постоянно их промолчать отнюдь не могли.

Одним изо руководств на этом деле послужила ми антропометрическая запись, сделанная её матерью на день, в некоторых случаях исполнилось Л. 02 полет (читатель помнит, автор думаю, книгу «Знай своего ребёнка»). У меня было впечатление, что, движимая смутными побуждениями зависти да антипатией, Шарлотта прибавила идеже излишний дюйм, идеже прибавочный фунт; хотя приближенно как бы нимфетка, несомненно, подросла из-за последние семь месяцев, автор этих строк считал, в чем дело? во общем могу положиться в сии последние январские измерения: во бёдрах — двадцать девять дюймов; объём бедра (под самым началом ягодицы) — семнадцать; объём икры да местность шеи — одинадцать; объём маркоташки — двадцать семь; объём щипанцы за пределами локтя — восемь; талийка — двадцать три; умножение — полтинник семь; тяга — семьдесят восемь американских фунтов; устройство — удлинённое; КУР (коэффициент умственного развития) — сто двадцать один; червовидный сучок — отнюдь не вырезан (слава Богу).

Помимо сих измерений, я, конечно, видел хуй с лица Лолиту из близкой ко галлюцинации ясностью; равно эдак на правах у меня неграмотный переставало мерцать лелеемое пространство у глубокий кости, там, идеже её шелковистая тонзура раза двушник дошла по уровня мои сердца, равным образом где-то в духе пишущий эти строки невыгодный расставался со ощущением её тёплой тяжести для моих коленях (вследствие что-что аз многогрешный всякий раз «носил» Лолиту, что дамочка «носит» ребёнка), моя персона безвыгодный удивился, если во дальнейшем выяснилось, который мои выкладки сильнее иначе говоря больше правильны. К тому же, автор новобрачный изучил кадастр летних нарядов, ась? позволило ми выделять из видом знатока неодинаковые миленькие вещи: спортивную обувь, тапочки, туфельки с мятой лайки пользу кого мятых девочек равным образом прочее. Накрашенная продатчица во чёрном, которая помогала ми насытить всё-таки сии острые потребности, превращала родительскую науку равно точное обрисовка размера во бизнесменский евфемизм «меньше среднего». Другая, постарше, во белом платье, от театральным гримом, казалась порядочно потрясённой моими широкими познаниями на области мод к младшего поколения; думала, может быть, что-нибудь сожительствую со цирковой карлицей; посему, если ми показали юбочку со двумя «пикантными» карманчиками спереди, моя особа сознательно поставил откровенный сильный дело да был вознаграждён улыбками да демонстрацией того, на правах кзади действовала застёжка-молния. Мне в свою очередь доставили бог не обидел удовольствия всякие трусы да плавки, во которых призраки миниатюрных Лолит егозили, плюхались, ездили держи задочках по части всему прилавку. Мы закончили сделку получай двух скромных бумажных пижамах со круглым воротом фасона «ученик мясника». Мясника Гумберта.

Есть хоть сколько-нибудь мифическое, колдовское во сих больших магазинах, где, разве надеяться объявлениям, конторская женщина может прифрантиться держи совершенно случаи дня — с утреннего прихода бери службу поперед вечернего выхода со кавалером — да идеже её сестрёнка может налюбоваться шерстяным свитером, мечтая в отношении книжка дне, рано или поздно она, надев его на школу, заставит хлопотать сердца отсталых гимназистов. Пластиковые манекены во истинный рост, изображавшие курносых детей от бежевыми, оливковыми, буро-веснущатыми личиками фавнят, наплывали получи меня со всех сторон. Я внезапно заметил, ась? моя особа одинарный заказчик на этом баста таинственном месте, идеже автор передвигался, в духе рыбища во зеленоватом аквариуме. Я чуял, зачем странные мысли возникают на уме у томных барышень, сопровождающих меня ото прилавка ко прилавку, с подводной скалы по стланик морских растений, равно отбираемые мной кушачки равно браслетики падали, казалось, с русалочьих рук на прозрачную воду. Наконец моя особа купил изысканный чемодан, велел извинять на него мои покупки равным образом отправился на ближайшую харчевню, до смерти обильный проведённым днём.

Каким-то образом во знакомства из сим тихим поэтическим артельно изысканных товаров ми вспомнился пансионат вместе с соблазнительным названием: «Привал Зачарованных Охотников», какой-никакой упомянула Шарлотта вскоре предварительно мой раскрепощения. Из путеводителя ваш покорнейший слуга выяснил, ась? дьявол находится на Брайсланде — уединённом городке на четырёх часах езды с Лолитиного лагеря. Я был в состоянии бы позвонить, хотя боясь, почто потеряю держава надо голосом равно разражусь жеманным кваканием получай ломаном английском языке, ваш покорнейший слуга решил воспретить в будущую нокаут до телеграфу комнату вместе с двумя постелями. Каким пишущий эти строки был неловким, неуверенным, смешным сказочным принцем! Как посмеются требуется мной отдельный с моих читателей, узнав по части моих затруднениях во составлении телеграммы! Что сказать: Гумберт равно дочь? Гумбург со маленькой дочкой? Гомберг равно малолетняя девочка? Гомбург равно его дитя? Смешная ошибка, во конце концов оказавшаяся во телеграмме — сия письмена «г» во конце имени — осталась в качестве кого бы телепатическим отголоском моих колебаний.

А затем, на бархатном мраке летней ночи, мои мечтания надо припасённым мной приворотным зельем. О, прижимистый Гамбург! Не был ли некто сущим «зачарованным охотником» во сии минуты раздумья надо своей коробочкой от волшебной амуницией? Мог ли спирт дать добро себе, с намерением рассеять демонов бессонницы, самому откушать одну изо сих аметистовых капсюль? Их было лишь сороковничек — сороковушка ночей во обществе хрупкого создания, спящего вблизи не без; моим тугостучащим сердцем… Мог ли ваш покорный слуга во поисках сна отнять самого себя одной эдакий ночи? Разумеется, как бы не так! Слишком была драгоценна каждая с сих лилипутовых слив, первый попавшийся мелкий окно во вселенную не без; его энергичный россыпью звёзд. О, если позволите ми взять хоть разок посентиментальничать! Я приблизительно устал составлять циником!

06

Меня никак не отпускает головная нефралгия во тусклом воздухе этой склепоподобной темницы, а ваш покорнейший слуга неграмотный сдамся. Написал сейчас от бога ста страниц, а ни поперед почему ещё малограмотный договорился. Мой адрес-календарь начинает путаться. Я поехал после ней подобным образом во середине августа 0947-го года. Нет, кажется, более далеко не могу. Сердце, руководитель — словом, всё плохо. Лолита, Лолита, Лолита, Лолита, Лолита, Лолита, Лолита, Лолита… Повторяй сие имя, наборщик, ноне далеко не кончится страница.

07

Всё ещё во Паркинггоне. С трудом посчастливилось сонный получи и распишись часок. Проснулся с бессмысленного равным образом до чрезвычайности изнурительного соития от маленьким мохнатым, всецело ми незнакомым гермафродитом. К тому времени было полдюжины часов утра, равным образом ми внезапно пришло бери ум, что, пожалуй, неплохо примчаться во объединение раньше, нежели условлено. Мне оставалось ещё близ ста миль езды, а впоследствии предстояло задавать жару вплоть до Туманных Гор да Брайсланда. Если пишущий эти строки сказал, зачем приеду из-за Долли во середине дня, ведь едва потому, сколько моё нетерпеливое творческая фантазия требовало скорейшего наступления милосердной ночи; хотя сейчас ми стали мниться всякие осложнения равным образом мы огульно трясся через мысли, аюшки? ради миг отсрочки симпатия может неожиданно схватить истинно равно звякнуть на Рамздэль. Однако, нет-нет да и во девять тридцатка утра аз многогрешный попытался затеять мотор, оказалось, который арсенал приказала целую вечность жить, да был полдень, если в конечном счете ваш покорнейший слуга покинул Паркинггон.

Я домчался давно места своего назначения во половине третьего; оставил колесо во сосновой роще, идеже хулиганского вида игреневый мальчишка во зелёной рубашке занимался на мрачном одиночестве старинной игрой — набрасыванием издалека подков бери растолкованный во землю кол. Он в молчании указал ми для штукатурчатый домик, идеже находилась канцелярия лагеря; ми пришлось, замирая ото волнения, прослушивать во пролонгация нескольких минут пронырливые соболезнования лагерной начальницы, неряшливой, жизнью потрёпанной слабый пол не без; ржавого цвета волосами. Она сказала, в чем дело? Долли уложилась равным образом готова ехать; почто д`евонька знает об болезни матери, хотя никак не знает, елико сие серьёзно. Не хочет ли г-н Гейз, т. е. г-н Гумберт, ознакомиться от лагерными наставниками? Или окинуть глазами получи домики, идеже помещаются девочки? Каждый изо них носит прозвище одного изо зверьков Вальтера Диснея. Или обглядеть Главный дом? А малограмотный в таком случае отправить Чарли незамедлительно после ней? Девочки наравне раз в год по обещанию кончают красить столовую для того вечеринки (может быть, далее Шерли Хольмс расскажет кому-нибудь: сверху бедняге легко лица безграмотный было).

Хочу сверху один момент растянуть эту сцену со всеми её мелочами равно роковыми подробностями. Карга, выписывающая расписку, скребущая голову, выдвигающая шкатулка стола, сыплющая сдачу во мою нетерпеливую ладонь, впоследствии скрупулезно раскладывающая поверху монет порядочно ассигнаций вместе с бодрым возгласом: «и во ещё десять!»; фотографии девчоночек; ещё живая цветисты бабочка, надёжно приколотая для стенке (отдел природоведения); обрамлённый удостоверение лагерной диэтистки; мои дрожащие руки; отзыв, затворенный усердной начальницей в рассуждении поведении Долли Гейз из-за июль («весьма удовлетворительно; интересуется плаванием да греблей»); говор деревьев равным образом рулада птиц, равно моё колотящееся сердце…

Я стоял задом для открытой двери равным образом глядишь почувствовал подъем регулы ко голове, услышав ради на вывеску её респирация равным образом голос. Она явилась, таща родной подскакивавший тяжёлый чемодан. «Здрасте, здрасте», равно тихо стала, глядючи получай меня лукавыми, радостными глазами да приоткрыв нежные губы, нате которых играла крохотку глуповатая, же эк обаятельная улыбка. Была возлюбленная тощее равным образом выше, равным образом получи и распишись минута ми почудилось, почто физиомордия у неё подурнело соответственно сравнению вместе с мысленным снимком, тот или иной ваш покорнейший слуга хранил сильнее месяца: щёки казались впавшими, да жирно будет частые веснушки вроде бы размазывали розовую деревенскую красоту её черт. Это бульон эффект (узенький людской зазор посредь двумя ударами хищного сердца) однозначно предуказывало одно: всё, в чем дело? овдовелому Гумберту следовало сделать, всё, что-то дьявол хотел равным образом собирался сделать, — было вручить этой осунувшейся, так например да окрашенной солнцем сиротке aux yeux battus [56] (и хоть сии свинцовые тени почти глазами были во веснушках) порядочное образование, здоровое, счастливое детство, незагрязненный дом, милых подружек, промеж которых (если Парки соблаговолят несчастного вознаградить) он, может быть, найдёт хорошенькую отроковицу, предназначенную до невероятности к герра доктора Гумберта. Впрочем, умереть и невыгодный встать момент ока, по образу считается немцы, каста небесно-добродетельная строй поведения была стёрта, равно ваш покорнейший слуга догнал добычу (время движется быстрее наших фантазий!), да возлюбленная опять была моей Лолитой — равно даже если была ею больше, нежели когда-либо. Я опустил руку держи её тёплую русую головку равным образом подхватил её чемодан. Она состояла весь изо роз равно мёда; сверху ней было её самое яркое ситцевое убор вместе с узором с красных яблочек; растопырки равным образом лапти покрывал насыщенный бронзовый загар; царапинки получай них походили сверху линия изо крошечных запёкшихся рубинов, а рубчатые отвороты белых шерстяных носков кончались бери памятном ми уровне; да так ли по причине детской её походки, в таком случае ли оттого, в чем дело? моя персона помнил её постоянно возьми плоских подошвах, а казалось, что такое? её коричнево-белые полуботинки ей чрезмерно велики равным образом который у них больно высокие каблуки. Прощай, братство «Ку», весёлый «Ку-ку», прощай, безыскусный вредоносный стол, прощай, побратим Чарли! В жарком автомобиле симпатия уселась неподалёку со мной, пришлёпнула проворную муху в своей прелестной коленке, потом, в самой резкой форме обрабатывая изумительный рту резиновую жвачку равным образом бегло вертя рукоятку, опустила отверстие для своей стороне равно вновь откинулась. Мы неслись насквозь полосатый, макулезный лес.

«Как мама?», спросила возлюбленная вежливенько, да аз многогрешный сказал, аюшки? доктора далеко не абсолютно ещё установили, во чём дело. Во всяком случае как бы от желудком.

«Что-то жуткое?»

«Нет, от желудком».

Я объяснил, зачем нам придётся сохраниться некоторое эпоха поблизости; лечебница находилась на деревне подле весёлого городка Лепингвиля, идеже во начале девятнадцатого века жил мировой баян равным образом идеже автор пересмотрим весь кинопрограммы. Она нашла, что-нибудь чтение — главнейший разряд равным образом спросила, достигнем ли Лепингвиля прежде девяти вечера.

«Мы будем во Брайсланде для обеду», ответил я. «А будущее посетим Лепингвиль. Какова была вчерашняя экскурсия? Тебе было куда озорно на лагере?»

«У-гу»

«Жаль уезжать?»

«Унг-унг».

«Говори, Ло, а невыгодный хрюкай. Расскажи ми что-нибудь».

«Что именно, па-па-ша?» (последнее выражение симпатия произнесла весть разъединенно равным образом никак не кроме иронии).

«Всё в равной степени что».

«Можно вам именовать бери твоя милость да папа?» (при этом прищурилась, глядючи возьми дорогу).

«Можно».

«Вот умора! Когда сие ваш брат на маму успели втюриться?»

«Придёт день, милая Ло, эпизодически твоя милость поймёшь многие чувства да положения, как, например, гармонию равно красоту совсем как духовных отношений».

«Как же!», произнесла грубая нимфетка.

В диалоге наступила неопределённая пауза, заполненная живописной окрестностью.

«Посмотри-ка, Ло, как долго немного погодя коров бери томик склоне!»

«Мне кажется, меня вырвет, когда посмотрю в ещё одну корову».

«Знаешь, Ло, ваш покорнейший слуга пугающе скучал соответственно тебе».

«А чисто автор этих строк по мнению тебе отнюдь не скучала. Мало того — паскудно изменяла, да сие словно бы ничто невыгодный значит, в такой мере в качестве кого твоя милость всё одинаково перестал мной интересоваться. Вы хорошо лупите, господин. Гораздо скорее, нежели мама».

Я перешёл со безотчетный скорости на семьдесят миль на часочек возьми полуслепую во пятьдесят.

«Почему твоя милость думаешь, ась? аз многогрешный перестал тобой интересоваться?»

«Ну, во-первых, твоя милость меня ещё малограмотный поцеловал».

Внутренне обмирая, внутренно изнывая, пишущий эти строки тревожно увидел впереди по сравнению широкую обочину равно вместе с подскоками да покачиванием съехал держи траву. Помни, сколько сие ребёнок, помни аюшки? это…

Не успел машина остановиться, по образу скорбь этак равно вплыла во мои объятия. Не смея, малограмотный смея наделить себя волю — неграмотный смея дать позволение себя понять, что такое? собственно сие (сладкая влажность, трясинный огонь) да глотать зародыш праздник несказанной жизни, которую усилием воли около умелой поддержке судьбы мы напоследок заставил удаться — отнюдь не смея со всей серьезностью её целовать, аз многогрешный прикасался для её горячим раскрывающимся губам вместе с величайшим благоговением, впивал её мелкими глотками — о, всё безгрешно! Но она, с нетерпением ёрзнув, прижала собственный зевало для моему в такой мере крепко, который аз многогрешный почувствовал её крупные передние щебенка равно разделил не без; ней мятный сласть её слюны. Я, конечно, знал, в чем дело? не без; её стороны сие только лишь невинная игра, озорство подростка. Подражание подделке во фальшивом романе. Всякий душеврачитель, в качестве кого равным образом какой есть растлитель, подтвердит вам, зачем границы равным образом взгляды сих детских игр расплывчаты или, нет слов всяком случае, чрезвычайно наивно субтильны, ради их был в силах замечать совершеннолетний партнёр, а в силу того что мы до чрезвычайности боялся заглянуть ультра- в отдалении да вынудить её шарахнуть от испуганным отвращением, равно приближенно во вкусе ми лишше всего, равно мучительнее всего, желательно побыстрее пронести её по-под полой во герметическое запечье «Зачарованных Охотников», куда было ещё восемьдесять миль, благословенное вдохновение разомкнуло наше объятие — ради квадрант секунды предварительно того, как бы чемодан дорожной полиции затормозил неподалёку нас.

Его краснолицый равным образом бровастый левак уставился нате меня:

«Скажите, вам далеко не обогнал у перекрёстка сапфировый седан, праздник но фирмы, в духе ваш? Не заметили?»

«Мы малограмотный видели», сказала Ло, услужливо-поспешно перегнувшись после меня да положив невинные шуршики ко ми для колени; «только вас совершенно уверены, что-нибудь некто был синий, вследствие этого что…»

Патрульщик (за какой-никакой нашей тенью гнался он?) наградил красоточку лучшей своей улыбкой да произвёл невозмутимый поворот.

Мы поехали дальше.

«Экий балда!» воскликнула Ло. «Он повинен был тебя сцапать».

«Помилуй, вследствие этого а — меня?»

«Потому почто предельная натиск на этом дурацком штате лишь полустолетие миль на час, а автор сих строк — Нет, нет, отнюдь не замедляй, твоя милость равно как глуп наравне пуп. Он днесь далеко».

«Нам ещё предстоит длинный-предлинный перегон», сказал я, «и ми желательно бы состоять с годами поперед темноты. Так аюшки? сегодня веди себя на правах хорошая девочка».

«Скверная, скверная девочка», уютно проговорила Ло. «Малолетняя деликвенточка, невзирая получай прямоту равно симпатичность. А знать был красный. Я отроду никак не видала подобный езды».

Мы без единого звука прокатили вследствие безгласный городишко.

«Вот бы родимая взбесилась, буде бы узнала, в чем дело? я со тобой любовники!»

«Господи, Лолита, на правах дозволительно базарить такие вещи?»

«Но автор сих строк фактически любовники, правда?»

«Никак нет. Погода отчего-то ещё раз портится. Не желаешь ли твоя милость ми растрезвонить оборона сии твои маленькие проказы на лагере».

«Ты вещь архи абстрактно выражаешься, дорогой папаша».

«А тебя совсем нечего делать ошарашить?»

«Нет. Говори».

«Настойчиво прошу ответить».

«Давай остановимся держи тихой махало дорожке, да мы тебе расскажу».

«Ло, моя персона серьёзно прошу тебя безвыгодный дурачиться. Ну?»

«Ну — аз многогрешный принимала деятельное забота на лагерной жизни».

«Ensuite?» [57]

«Ансуит, меня учили обитать коллективный жизнью, счастливой да полной жизнью, равно рядом этом упражнять собственную гармоничную личность. Словом, присутствовать паинькой».

«Да, моя персона видел хоть сколько-нибудь во этом роде во вашей брошюрке».

«Мы любили выводить голосом хоровые песни у большого камина иначе перед паршивым звёздным небом, равно фонация собственного счастья на каждой изо нас сливалось из голосом группы».

«У тебя чудная мнемозина получи и распишись цитаты, Ло, так мы бы тебя попросил отказаться ото бранных словечек».

«Гёрл-скаутский девиз», продолжала печаль восторженно, «это равным образом да мои девиз. Я наполняю век достойными делами, как, как-то — нет, выгодно отличается кроме примеров. Мой должок бытовать полезной. Я доброжелатель всех животных мужского пола. Я исполняю их прихоти. Я вечно во хорошем настроении. Вот проехала ещё полицейская машина. Я экономна да издревле грешу мыслью, словом сказать равно делом».

«Теперь надо надеяться что-нибудь сие всё, моя остроумная детка».

«Да, всё. Впрочем, погоди-ка. Вот ещё что: автор сих строк пекли пироги бери солнечной плите из рефлектором. Как интересно, правда?»

«Конечно, интересно».

«За сие сезон автор сих строк вымыли разбильон тарелок. „Разбильон“ — сие итак „много — бог не обидел — много“ возьми сюсюкающем учительском диалекте. Ах да, чуточку невыгодный забыла главнейшее, в качестве кого выражается мама. Мы делали рентгеновские снимки. Это считалось мороз по спине продирает забавным».

«C"est bien tout?» [58]

« C"est . Не считая малюсенькой вещи, об которой далеко не могу растрезвонить без участия того, с целью никак не залиться краской сплошь».

«Расскажешь после?»

«Да — ежели будем мотать срок на темноте да дозволяется хорэ апострофировать кого шёпотом. Ты что-нибудь — спишь на комнате прежде иначе говоря во одной куче со мамой?»

«У себя по-старому. Твоя родительница подвергнется, может быть, бог серьёзной операции, Ло».

«Остановись-ка смотри немного погодя у молочного бара», сказала Ло.

Сидя получи высоком табурете, из полосой солнца, пересекающей её голую коричневую руку, печаль получила башню разнородного мороженого, политого каким-то синтетическим сиропом. Оно было воздвигнуто равно подано ей ядрёным, прыщавым парнем на засаленном галстучке бабочкой, который-нибудь глазел возьми мою хрупкую, мелочёвка одетую девочку от плотоядным бесстыдством. Нетерпение распатронить вплоть до Брайсланда равно «Зачарованного Привала» становилось невыносимым. К счастью, симпатия справилась из мороженым во неудовлетворительно счёта, вроде всегда.

Я спросил: «Сколько у тебя снедать мелочи?»

«Ни одного гроша», ответила она, несмешно поднимая брови равным образом показывая ми пустую внутренняя часть кошелька.

«Это хорош исправлено, так всё во своё время», фразисто проговорил я. «Ну что-нибудь а — пошли?»

«Слушай, идеже у них после этого уборная?»

«Я тама тебя никак не пущу. Это наверное грязнющая дыра. Ну, пойдём же».

Была она, во сущности, послушной девчоночкой, равным образом ваш покорный слуга неграмотный удержался да поцеловал её во шею, рано или поздно автор снова сели на автомобиль.

«Не сломать этого!» сказала она, глядючи для меня со непритворным удивлением. «Я невыгодный люблю, чтоб меня лизали. Противный развратник!»

Приподняв плечико, возлюбленная потёрлась об него шеей.

«Виноват», пробормотал я. «Я для тебе адски привязан, вишь равным образом всё».

Мы продолжали конец подо хмурым небом в высоту сообразно извилистой дороге, а в дальнейшем вдругорядь вниз.

«Что же, равно пишущий эти строки для тебе слыхать в духе бы привязана», сказала печаль замедленно-нежным тоном и, что-то равно как бы вздохнув, словно на правах бы подвинулась ближе ко мне.

(О, печаль моя, ты да я ввек далеко не доедем!)

Сумерки ранее начинали импрегнировать чарующий миниатюрный Брайсланд, его архитектуру во ложноколониальном стиле, сувенирные лавки да европейские липы, если наш брат поехали сообразно его слабоосвещенным улицам во поисках «Зачарованного Привала». Воздух, огулом убористый ото ровной мороси, оставался тёпл равным образом зелен, равно длинная очередь, состоявшая главным образом изо детей равно стариков, ранее образовалась на пороге кассой кинематографа, струящегося огнистыми самоцветами.

«Ах, данный микрофильм ваш покорнейший слуга жуть хочу посмотреть! Пойдём за единый вздох впоследствии обеда. Пожалуйста, пойдём!»

«Что же, можно», протянул Гумберт, и так он-то, хитрый, распалённый чорт, пять знал, аюшки? ко девяти часам вечера, в некоторых случаях начнётся его собственное представление, возлюбленная короче заснуть мёртвым сном у него во объятиях.

«Полегче!» вскрикнула Ло, которую бросило вперёд, если бесовский трехоска до нами, от запульсировавшими карбункулами получи и распишись заду, остановился у перекрёстка.

Я подумал, что, разве пишущий сии строки никак не доедем перед гостиницы, — мигом, чудом, получай ближайшем углу — моя персона утрачу всякую престол по-над Гейзовским рыдваном из его беспомощными «дворниками» да сумасбродными тормозами. Увы, прохожие, для которым моя особа обращался после указаниями, либо самочки никак не знали города, либо переспрашивали, морщась: «Зачарованных?..» — определённо моя персона был сумасшедший; а малограмотный в таком случае пускались во такие замысловатые объяснения, не без; геометрическими жестами, географическими рассуждениями равным образом подобно как местными приметами (…затем поверните получай юг… невыгодный доезжая здания суда…), почто автор неграмотный был в состоянии никак не спутаться от пути на лабиринте их доброжелательного вздора. Лолита, чьи прелестные разноцветные требуха еще переварили съеденное лакомство, предвкушала коренастый сисситий равным образом начинала егозить. Для меня же, взять автор искони примирился вместе с существованием некой вторичной судьбы (незадачливой секретарши Мак-Фатума, в такой мере сказать), лезущей из пустяками равным образом мешающей грандиозным планам великодушного начальника, сии скрежещущие остановки, сие рефлюкс наугад сообразно бульварам Брайсланда были, пожалуй, самым тяжким испытанием, вплоть до этих пор выпавшим получай мою долю. Впоследствии мы невыгодный однова смеялся, вспоминая свою желторотость — что моя особа из мальчишеским упрямством хотел обнаружить прямо эту гостиницу со прихотливым названием — между тем что по общей сложности нашего пути неоновые знаки бесчисленных мотелей предлагали свободные комнаты, готовые утвердить кого благоугодно — коммивояжёров, беглых каторжников, импотентов, взрослые семьи, а в свою очередь самые блудливые да ненасытные пары. О, мирные автомобилисты, скользящие через черноту летней ночи, какие игры, какие махинация похоти вам могли бы приметить не без; вашего идеально гладкого шоссе, коли бы сии комфортабельные шалаши, снег сверху голову лишившись всякой пигментации, стали прозрачны, как бы ларчики изо стекла!

Чудо, которого моя персона жаждал, всё-таки свершилось. Мужчина равным образом девица, сильнее иначе не в ёбаный степени сопряжённые во темноте автомобиля, стоявшего по-под древесной капелью, сообщили нам, что-то автор находимся во самом середыш городского парка, однако что, достаточно только лишь одолжить о шую у следующего светофора, равно автор будем у цели. Никакого светофора ты да я отнюдь не нашли — склад был чёрен равно как грех, которому симпатия служил прикрытием, — да вскоре, подпав подина плавные чародейство ладно планированного поворота, ты да я через облако разглядели алмазное мреяние огней, поэтому — ночной лоск озера, да смотри некто предстал пред нами, превосходно да неотвратимо, подина призрачными деревьями, наверху, идеже кончался усеянный гравием взъезд — смерть здание «Зачарованных Охотников»!

Сначала показалось, аюшки? запаркованные автомобили, устроившиеся рядком, в качестве кого у корыта свиньи, закрывают подступ; так вдруг, в качестве кого до волшебству, внушительных размеров открытая машина, отливавшая вишнёвым лоском почти освещённым огнями дождём, пришла на движение, в самой резкой форме попятилась почти управлением широкоплечего господина — равным образом я благодарно скользнули на образовавшееся пространство. Я после этого а попенял получи и распишись свою поспешность, заметив, почто моего последователь сегодня воспользовался чем-то чаятельно гаражика, подо навесом которого было полно места равным образом пользу кого второго автомобиля; так моё невтерпеж никак не позволило ми произойти его примеру.

«Ну да шик!» заметила моя вульгарная красотка, щурясь бери лепной фасад. Она вылезла с автомобиля во шелест моросящего дождя да срыву детской ручки оправила платье, застрявшее в лоне щёчками персика — перефразирую Роберта Браунинга. При свете, обливающем фронтон, шарахались равно качались бери белых колоннах увеличенные силуэты каштановых листьев. Я отпер багажник. Седой горбистый арап во вдоволь приблизительной ливрее положил сверху тачку наши чемоданы равно неспешно покатил их на холл. Холл был полный старых дам равным образом священников. скорбь опустилась получи и распишись корточки, воеже наделить ласками бледномордого, на синих веснушках, вместе с чёрными висячими ушами кокер-спаньеля, каковой бери флоре ковра просто-напросто таял по-под её ладонью — так точно да кто именно бы далеко не таял, относительно моё бедное сердце…

Я а тем временем прочищал хайло и, через толпу, себя стезя ко отельной конторе. Там лысый, поросячьего вида, хрен — постоянно были стары во этой старой гостинице — осмотрел меня, подозрительного брюнета, из учтивой улыбкой, после того как сонная муха достал мою (исковерканную) телеграмму, безграмотный поборол тёмных сомнений, обернулся, с тем окинуть глазами получи и распишись стенные часы, равным образом напоследях сказал, ась? «очень извиняется» — держал комнату не без; двумя постелями вплоть до половины седьмого вечера, а в эту пору возлюбленная сдана: духовный съезд, видите ли, совпал от выставкой цветов на Брайсланде.

«Моё имя», дубак перебил я, «не Гумберг, да безграмотный Гамбургер, а Герберт, т. е., простите, Гумберт, равным образом ми всё равно, чтобы короче один номер, токмо прибавьте койку к моей маленькой дочери, ей чирик лет, равно симпатия архи устала».

Розовый отец незлобиво поглядел получай Лолиту, которая всё ещё стояла получай корточках, полуоткрыв губы, слушая во профиль, что-то говорила ей с глубин кретонового кресла распорядительница собаки, древняя старуха, обвитая фиолетовыми вуалями.

Какие бы сомнения ни мучили подлеца, они рассеялись ото вида моей арийской розы. Он сказал, что, пожалуй, найдётся кое-что, согласен — комната от двучленный постелью. Что а касается кроватки —

«Мистер Ваткинс, в духе насчёт лишней кроватки?..» Кроваткинс, равно как светлый да лысый, со белыми волосками, растущими изо ушных равным образом других дыр, подошёл равно заговорил, а моя персона сделано развинчивал вечное перо. Нетерпеливый Гумберт!

«Наши двойные постели — во сущности тройные», уютно говорил он, укладывая уснуть отца да дочку. «Помнится, был у нас когда-то особенно крупный наплыв, равным образом наш брат положили во одну шлямка трёх дам да смотри такую девочку, в качестве кого вашу. Мне инда кажется, аюшки? одна изо дам была переоблаченный старец (моя отсебятина). Впрочем, отсутствует ли лишней койки на номере сороковник девятом, мистер Швайн?»

«Боюсь, её дали семейству Свун», сказал Швайн, узловой с двух шутов.

«Мы ужак наскоро справимся», сказал я. «Попозже ко нам, может быть, присоединится моя баба — так даже если так, пишущий эти строки думаю, пишущий сии строки справимся».

К этому времени обе розовых свиньи еще забыли своё гумбергофобство. Медленным равно ясным почерком злоумышленника пишущий эти строки написал: Доктор страж города Г. Гумберт от дочерью, 042, Лоун Стрит, Рамздэль. Ключ (номер 042!) был ми мимоходом показан (так гусь лапчатый показывает монету, которую возлюбленный собирается спальмировать) равно шелковица а передан Дяде Тому. Лолита, оставив собаку (так да меня симпатия оставит), поднялась не без; корточек; дождевая не ахти сколько упала получи могилу Шарлотты; спустившаяся не без; небес миловидная негритоска отворила внутри калитка лифта, равно обречённое дети вошло во него, а вслед ней последовали её хмыкающий батюшка равным образом Том из чемоданами, наравне раскрытый краб.

Пародия нате мотельный коридор. Пародия в тишину равно в смерть.

«Смотри, во всяком случае сие стриптиз нашего дома», оптимистично воскликнула Лолита.

Двуспальная кровать, зеркало, двуспальная траходром во зеркале, зеркальная янус стенного шкафа, такая а дверца во ванную, чернильно-синее окно, отражённая во нём кровать, та но шконцы на шкафном зеркале, двойка кресла, княжение со стеклянным верхом, неуд ночных столика, двуспальная в кругу ними кровать: точнее, большая траходром полированного дерева из бархатистым покрывалом пурпурного цвета равно попарно ночных ламп подина оборчатыми красными абажурами.

Мне ахти желательно накласть пятидолларовую бумажку в эту бледно-бурую ладонь, так побоялся, что-нибудь такая пожертвование может присутствовать раком истолкована, а отчего положил четвертак. Прибавил ещё один. Он удалился. Щёлк. Enfin seuls. [59]

«Как а таково — пишущий сии строки будем храпеть на одной комнате?» сказала Лолита, подвижно гримасничая, на правах делала, бывало, безо гнева, не принимая во внимание гадливости (хотя в открытую бери границе сих чувств), а то есть динамически, нет-нет да и хотела завалить кровный злоба дня особенно истовой значительностью.

«Я просил у них добавочную койку. Которую, когда хочешь, моя персона возьму себе».

«Ты не без; ума сошёл», сказала Лолита.

«Почему же, моя дорогая?»

«Потому, да-ра-гой, что-то эпизодически да-ра-гая матерь узнает, возлюбленная вместе с тобой разведётся, а меня задушит».

Просто. — динамически; малограмотный принимая всерьёз.

«Послушай меня», сказал ваш покорнейший слуга садясь; возлюбленная а стояла на двух шагах через меня равно не без; удовольствием смотрела держи своё отражение, нравиться удивлённая им, наполняя собственным розовым светом удивлённое да довольное отражение шкафной двери. «Послушай меня, Лолита. Давай установим что-нибудь крат навсегда. В целомудренно практическом смысле, автор этих строк — твой отец. Я для тебе бог хрупко привязан. В заочно твоей матери ваш покорнейший слуга даю голову на отрез следовать твоё благополучие. Мы небогаты, равно потому как автор сих строк путешествуем, нам придётся — нам придётся бытийствовать целый ряд вместе. Когда два живут на одной комнате, неотвратимо отсюда следует — во вкусе бы сие дать название — как видим некоторое…»

«Кровосмешение», подсказала печаль — равным образом вошла во шкаф, вышла с него от молодым золотым гоготком, отворила смежную дверь, и, осторожно заглянув тама своими странными дымчатыми глазами, в надежде безвыгодный сбиться опять, удалилась на ванную.

Я растворил окно, сорвал из себя пропитанную по́том рубашку, переоделся, проверил во кармане пиджака, дальше ли пилюли, равно отпер чемодан.

Она выплыла изо ванной. Я попробовал её прижать — так, невзначай, дождинка сдержанной нежности хуй обедом.

Она сказала: «Предлагаю перечеркнуть игру на целовки да направляться жрать».

Тут-то мы поднёс нестандартный сюрприз.

Ах, бредни мечты моей! Она направилась ко раскрытому чемодану, на правах личиной подстерегая далеко добычу, на правах личиной во замедненном кинематографе, вглядываясь во эту далёкую сокровищницу нате багажных козлах (что у неё со глазами, подумал я, из этими большими серыми глазами, не в таком случае — не то пишущий сии строки обана погружены во безраздельно равно оный но заколдованный туман?). Она подступала для ней, достаточно за облаками поднимая циркули нате вдоволь высоких каблуках да сгибая обворожительно мальчишеские колени таково медленно, на расширившемся пространстве, ровно шла подо вплавь либо во вкусе во тех снах, если вишь себя невесомым; кроме симпатия подняла из-за манжеты красивую, жуть дорогую, медного шёлка, кофточку, всё что-то около а медленно, всё в такой мере а молча, расправив её до собой, что если бы бы была оцепеневшим ловцом, у которого занялось полипноэ ото вида невероятной птицы, растянутой им вслед за и концы в воду пламенистых крыльев. Затем стала выкрадывать (пока ваш покорнейший слуга стоял да ждал её) медленную змею блестящего пояска равным образом попробовала в себе.

Затем симпатия вкралась во ожидавшие её объятия, сияющая, размякшая, ласкающая меня взглядом нежных, таинственных, порочных, равнодушных, сумеречных отверстие — ни передать ни ухватить банальнейшая шлюшка. Ибо во кому подражают нимфетки — временно ты да я стонем да умираем.

«Чем чмок горячность блох?» пробормотал я, дыша ей во грива (власть по-над словами ушла).

«Если полоз хочешь знать», сказала она, «ты делаешь отнюдь не так, как бы надо».

«Накажи, как».

«Всё на своё время», ответила виновница мой косноязычия. Seva ascendes, puIsata, brulans, kitzelans, dementissima. Elevator clatterans, pausa, clatterans, populus in corridoro. Hanc nisi mors mihi adimet niemo! Juncea puellula, jo pensavo fondissime, nobserva nihil quidquam ; хотя разумеется, на следующую одну секунду ваш покорный слуга был в состоянии бы произвести какую-нибудь ужасную оплошность; ко счастью, возлюбленная вернулась для сокровищнице.

Из ванной, идеже ми пришлось баста растянуто перекидываться для того скромной нужды, мы слышал (стоя, попадая мимо, задерживая дыхание) «ахи» равно «охи» девочкиного восхищения.

Руки возлюбленная вымыла всего только потому, который ей понравилось отельное мыльце-образчик.

«Пора идти, милая; пишущий эти строки думаю, твоя милость таково но проголодалась в духе равным образом я».

И вишь наш брат отправились ко лифту, дочка — покачивая своей старой белой сумочкой, родимый — в нарезка впереди ( nota bene : ввек неграмотный выходить по-за неё, опять-таки возлюбленная неграмотный дама). Пока наш брат стояли (теперь сделано рядом), дожидаясь лифта, симпатия закинула голову, буйно раззевалась да тряхнула кудрями.

«В котором часу вы будили во лагере?»

«В половине» — возлюбленная подавила свежеиспеченный оплошность — «седьмого», дозевнула впредь до конца не без; содроганием общей сложности тела. «Седьмого», повторила она, да гайло у неё в который раз следовательно наполняться.

Гостиничный харчевня приветствовал нас запахом жареного жира равным образом стеклянистой улыбкой. Это было обширное равным образом претенциозное втискивание из жеманными фресками в области стенам, изображающими охотников, зачарованных на разнообразных положениях посредь множества неинтересных животных, дриад равно деревьев. Несколько рассыпанных в соответствии с зале старых дам, пара священника равно плечистый патрон на клетчатом пиджаке безмолвно кончали обедать. Ресторан закрывался во девять, равным образом каменнолицые подавальщицы на зелёной форме до чертиков спешили — получи моё везет — с нас отделаться.

«Посмотри, вроде дьявол похож, наравне феноменально похож для Куильти», шепотом проговорила Лолита, острым загорелым локтем неграмотный в таком случае сколько указывая, только под заводкой стремясь определить возьми одинокого господина на спортивном пиджаке, сидящего во дальнем углу залы.

«На кого — бери нашего толстого дантиста?»

скорбь задержала умереть и невыгодный встать рту всего только в чем дело? захваченный глоточек воды равным образом поставила противоположно возьми питание кровный затанцевавший стакан.

«Да глупости», сказала она, поперхнувшись смехом, «я говорю об книга писателе, тот или иной получи и распишись папиросных рекламах».

О, слава! О, женщины!

Когда принесли да бухнули возьми питание третье — ради барышни колоссальный подшипник вишнёвого торта, а с целью её покровителя бомбочку сливочного мороженого (значительную порция которого она, невыгодный задумываясь, прибавила ко своему торту), — моя персона вынул с кармана пузырёк, содержавший ПАПИНЫ Пилюли. Оглядываясь ныне получи бледную немочь сих фресок, нате текущий странный, жестокий миг, могу истолковать своё тогдашнее манера себя держать лишь механическим действием безвоздушного пространства, присущего снам, во котором вращается повреждённый ум; же во оный пора всё ми казалось целиком простым равно неизбежным. Я оглядел зал, убедился, что такое? свежий изо обедавших ушёл, откупорил пузырёк да не без; величайшим хладнокровием наклонил его надо ладонью. Я неграмотный раз в год по обещанию прорепетировал накануне зеркалом таковой жест, которым аллегро подносишь пустую малость ко рту равным образом отправляешь на него несуществующую пилюлю. Как автор этих строк да ожидал, симпатия набросилась нате пузырёк не без; крупными, обольстительно-яркими капсюлями, начинёнными дурманом Спящей Красавицы.

«Синенькие!», воскликнула она, «лилово-синенькие. Из что такое? они сделаны?»

«Из летнего неба», ответил я, «из слив, изо смокв, с виноградной месяцы царей!»

«Нет, серьёзно… Пожалуйста!»

«Ах, сие несложно Фиалкапсюли. Витамин Икс. Делает тебя сильным, во вкусе бык-с другими словами штык-с. Хочешь попробовать?»

печаль протянула руку, неутомимо кивая.

Я надеялся, что-нибудь настой подействует быстро. Оно подействовало молниеносно. Позади был длинненький день, на ране симпатия каталась в лодке вместе с Варварой (сестра которой заведовала водяным спортом, в качестве кого моя упоительно-доступная малолетка основные положения пока что ми выбухать посередине полураздавленных небораспирающих зевков, которые всё увеличивались на объёме) да ещё занималась кой-чем. Кино, расплывчато мечтавшееся ей, было, конечно, забыто для тому времени, в отдельных случаях да мы от тобой покинули ресторан. Стоя со мной во лифте, возлюбленная прислонилась ко мне, полуулыбаясь («Сказать ли, нежели мы занималась?»), полусмежая тёмные веки. «Спать хочется, небось?» спросил Дядя Том, какой-никакой орудовал лифтом, поднимавшим тихого джентльмена франко-ирландского происхождения равным образом его сонную дочку, а опять же двух увядших женщин, экспертов до розам, которые также глядели чутко в мою хрупкую, загорелую, пошатывающуюся, розовую, одурманенную душеньку. Мне крохотку ли далеко не для руках пришлось ввезти её на номер. Она села получай закраина постели, несильно качаясь, равно заговорила каким-то воркотливо-тусклым растянутым тоном.

«Если моя персона тебе скажу… если бы ваш покорный слуга тебе скажу, твоя милость ми обещаешь (такая сонная! Головка валится, тараньки гаснут…), обещаешь неграмотный сетовать держи лагерь?»

«После, Лолита. Теперь ложись. Я тебя оставлю одну, с тем твоя милость легла. Даю тебе червон минут».

«Ах, какая моя персона была гадкая», продолжала она, тряся волосами, снимая из них медленными пальцами чёрную бархатную ленточку. «Дай-ка пишущий эти строки тебе скажу».

«Завтра, Лолита. Ложись, ложись. Ради Бога ложись».

Ключ моя персона сунул на отделение равным образом спустился согласно лестнице.

08

Милостивые госпожи присяжные! Будьте терпеливы со мной! Позвольте ми отторчь частичку вашего драгоценного времени! Итак, наступил le grand moment [60] . Я оставил Лолиту, всё ещё сидящую получай краю бездонной постели, усыпляюще поднимающую ногу, нехотя возящуюся со шнурками равным образом около этом показывающую неполную сторону голой бедра поперед самого шва штанишек во паху — возлюбленная денно и нощно со странной рассеянностью либо — либо бесстыдством, alias со смесью того да другого относилась для подобному оголению. Вот, значит, каков был сокровенный образ-складень её, кто автор этих строк запер во комнате, эскизно удостоверившись, зачем для двери не имеется задвижки снутри. Ключ не без; нумерованным привеском изо резного дерева немедленно а превратился на увесистое «сезам — отворись», во сказочную отмычку, могущую отмыкнуть блаженное да страшное будущее. Он был мой, дьявол был дробь мой горячего, волосистого кулака. Через сколько-нибудь минут — скажем, двадцать, допустим тридцать минут ( sicher ist sicher [61] , на правах говаривал мои дядечка Густав), ваш покорнейший слуга отопру янус подворье 042 равно найду мою нимфетку, мою красу равно невесту, на темнице хрустального сна. Присяжные! Если бы моего упоение был способным звучать, возлюбленный бы наполнил эту буржуазную гостиницу оглушительным рёвом. И единственное, относительно чём жалею сегодня, сие зачем ваш покорный слуга отнюдь не оставил не говоря ни слова у швейцара отпирка 042-ой да безвыгодный покинул на ту но нощь город, страну, материк, гемисфера да круглый здешний шар.

Позвольте объяснить. Меня неграмотный сверх меры смутили её покаянные иносказания. Я всё ещё был твёрдо намерен припрятываться решения миловать её чистоту, работая всего только почти покровом ночи по-над вполне усыплённой наркозом голенькой крошкой. «Сдержанность равным образом благоговение» — видишь был мои обязательный девиз. Я намерен был хранить его, ажно ежели бы эту чистоту (между прочим, резонно развенчанную современной наукой) несколько подпортило какое-нибудь ребячье эротическое душевный порыв (по всей вероятности, гомосексуального порядка) во этом её мерзостном лагере. Конечно, во силу старомодных европейских навыков я, Жан-Жак Гумберт, принял получи веру, в отдельных случаях в ранний раз её увидел, двойка со половиной месяца тому назад, что такое? возлюбленная эдак непорочна, равно как повелось по мнению шаблону составлять «нормальному ребёнку» от самой праздник поры, рано или поздно кончился блаженной памяти классический мироздание от его увлекательными нравами. В нашу просвещённую эру наш брат отнюдь не окружены маленькими рабами, нежными цветочками, которые дозволяется совлечь во предбаннике, что делалось в день Рима; равным образом пишущий сии строки малограмотный следуем примеру величавого Востока на ещё сильнее изнеженные век равным образом безвыгодный ласкаем спереду равно с тыла услужливых детей, среди бараниной да розовым шербетом. Всё мастерство во том, в чем дело? прежнее звено, соединявшее старший круг от сообща детским, пока что оказалось разъятым новыми обычаями равно законами. Хоть автор равно интересовался одно срок психиатрией равным образом общественным призрением, аз многогрешный во сущности едва ни ложки безвыгодный знал по части детях. Ведь всё-таки Лолите было всего дюжина лет, да какие бы мы поправки ни делал для среду равным образом эпоху (даже принимая кайфовый чуткость разболтанность американских детей школьного возраста), ми казалось, почто развратные зрелище в обществе этими резвыми подростками происходят всё-таки позже, истинно равным образом на второй обстановке. Посему (подбираю снова фибра мои рассуждения) нравоучитель нет слов ми обходил вопрос, цепляясь ради условные понятки об том, что-то из себя представляют двенадцатилетние девочки. Детский психарь нет слов ми (шарлатан, на правах подавляющая с них, так сие неотложно неважно) пережёвывал новофрейдистский гуляш да воображал мечтательную равно экзальтированную Лолиту на «латентной» фазе девичества. Наконец, сексолог кайфовый ми (огромное равно безумное чудовище) ни плошки бы безграмотный имел навстречу наличия некоторой порочности во своей жертве. Но эдак сообразно ту сторону беснующегося счастья совещались растерянные тени — равным образом равно как моя персона жалею, зачем им никак не внял! Человеческие существа, слушайте. Я обязан был понять, что-то скорбь сейчас оказалась чем-то окончательно отличным ото невинной Аннабеллы да почто нимфическое зло, дышащее путем каждую пору заворожённой девочки, которую моя персона готовил на тайного услаждения, сделает тайну несбыточной равным образом тешение — смертельным. Я долженствует был уметь (по знакам, которые ми подавало как бы в середине Лолиты, — настоящая детская печаль либо — либо неведомый измождённый ангелок после её спиной), ась? ничего, помимо терзания да ужаса, неграмотный принесёт ожидаемое блаженство. О, крылатые господа присяжные!

Она моя, моя, контролька на кулаке, кровопийца во кармане, возлюбленная моя. Путём заклинаний равным образом вычислений, которым ваш покорный слуга посвятил столько бессонниц, ваш покорнейший слуга последовательно убрал всю лишнюю марево и, накладывая пласт из-за слоем прозрачные краски, довёл их предварительно законченной картины. На этой картине симпатия являлась ми обнажённой — околесица сверху ней никак не было, исключая одного носочка согласен браслета вместе с брелоками; возлюбленная лежала, раскинувшись, там, идеже её свалило моё волшебное снадобье; во одной ручке была ещё зажата бархатная ленточка, снятая вместе с волос; её прянично-коричневое тело, со белым негативом коротенького купального трико, отпечатанным бери загаре, показывало ми приманка бледные молодожены сосцы; во розовом свете лампы бархатисто блестел ранний волос держи толстеньком холмике. Огромный клавиша со смуглым ореховым привеском был у меня во кармане.

Я бродил сообразно различным залам, озарённый снутри, неулыбчивый снаружи: чай мурло вожделения век сумрачно; мечта вовеки безвыгодный случается окончательно уверенным — хоть равным образом тогда, в отдельных случаях нежная жертвоприношение заперта у тебя во крепости — который который дьявол-конкурент иначе заслуживающий доверия божок отнюдь не норовит признать недействительным обустроенный ради тебя праздник. Выражаясь вседневным языком, требуется было выпить, же бара никак не оказалось во этой старой почтенной гостинице, полной запревших филистеров равно стилизованных вещей.

Меня отнесло во мужскую уборную. Покидавший её экскурсант на клерикально-чёрном костюме, со душой, comme on dit [62] , нараспашку, проверяя клапан (жест, кто венский философ объясняет желанием посмотреть, всё ли взято), спросил меня, на правах ми понравилась занятие пастора Пара, равно посмотрел со недоумением, нет-нет да и мы (Сигизмунд Второй) сказал, зачем Пар — мужчина в ять, за почему мы смял на комочек бумажную салфеточку, которой вытирал кончики пальцев — они у меня зверски чувствительные — и, хватко метнув его во уготовленный пользу кого сего ресептакль, выплыл на холл. Удобно опершись обоими локтями сверху обрез конторки, автор спросил у мистера Ваткинса, окончательно ли симпатия уверен, сколько моя жинка неграмотный телефонировала; равно во вкусе насчёт койки? Койкинс отвечал, зачем нет, неграмотный звонила (покойница, разумеется, телефонировать неграмотный могла) равно что-нибудь буде автор сих строк останемся, покойку поставят завтра. Из большого многолюдного помещения из надписью по-над дверью «Охотничий Зал» доносился гам многих голосов, обсуждавших малограмотный так садоводство, малограмотный ведь бессмертие души. Другая комната, около названием «Малиновая», весь облитая светом, со сверкающими столиками равным образом одним длинным столом вместе с морсом равным образом бисквитами, была ещё пуста, если только отнюдь не счислять отессы (увядшей нежный пол со характерной пользу кого отесс стеклянистой улыбкой равным образом Шарлоттиной манерой говорить), которая, весь струясь, подошла ко ми да осведомилась, невыгодный владелец Браток ли я, благодаря этому что, если бы так, девушка Борода меня что однова искала. «Вот олигодон фамилия чтобы женщины», заметил пишущий эти строки равным образом далеко не второпях вышел.

Приливала да отливала моя радужная кровь. Я решил дожидаться впредь до половины десятого. Вернувшись во холл, пишущий эти строки застал затем перемену: некоторое наличность лиц, на цветистом шёлку не в таком случае — не то чёрном сукне, образовало отдельные небольшие группы, равным образом нокке случая потешил моего представление прелестным ребёнком Лолитиных лет, на гардероб Лолитиного фасона, а белом, да из белой ленточкой, придерживавшей её чёрные волосы. Она безграмотный была особенно хорошенькая, же возлюбленная была нимфетка, равно её голые, бледно-фарфоровые шлепанцы да лилейная шеища образовали в одно незабвенное минутка оченно приятную антифонию (если не грех сформулировать музыкальным термином чувствование во спинном мозгу) для моей жажде Лолиты, румяной равно загорелой, возбуждённой да осквернённой. Бледненькая девчуга почувствовала моего воззрение (который был, впрочем, полностью небрежным равно благодушным) и, суще впредь до смешного застенчивой, до безумия смутилась, закатывая глаза, да прижимая страна щипанцы для щеке, равно одёргивая платьице, равным образом в конечном счете повернулась ко ми худыми подвижными лопатками, деланно разговаривая со своей коровистой мамашей.

Я покинул грохочущий передняя равным образом вышел наружу; некоторое период моя персона стоял получи белых ступенях, глядючи в неразбериха белёсых ночных мотыльков, вертевшихся окрест фонаря во набухшей сыростью черноте зыбкой беспокойной ночи, равно думал: всё, что-нибудь сделаю, всё, зачем посмею сделать, будет, во сущности, такая малость… Вдруг моя особа почуял на сумраке, два шага через меня, чьё-то присутствие: один человек сидел на одном изо кресел посередь колоннами перрона. Я, собственно, безвыгодный был в силах его увидеть во темноте, да его выдал спиральный скрежетание открываемой фляжки, следовать которым последовало скромное булькание, завершившееся звуком мирного завинчивания. Я ранее собирался отойти, рано или поздно ко ми обратился безызвестный голос:

«Как но твоя милость её достал?»

«Простите?»

«Говорю: припустил перестал».

«Да, кажется».

«Я что-то около видал эту девочку».

«Она моя дочь».

«Врёшь — неграмотный дочь».

«Простите?»

«Я говорю: роскошная ночь. Где её мать?»

«Умерла».

«Вот оно что. Жаль. Скажите, вследствие этого бы нам далеко не покушать грядущее втроём? К тому времени весь каста гнида разъедется».

«Я из ней равно как уеду. Спокойной ночи».

«Жаль. Я хорошо пьян. Спокойной ночи. Этой вашей девочке нужно бесчисленно сна. Сон — роза, во вкусе считается во Персии. Хотите папиросу?»

«Спасибо, не откладывая безграмотный хочу».

Он чиркнул спичкой, только оттого, в чем дело? симпатия был пьян, сиречь оттого, что такое? пьян был ветер, страсть осветило неграмотный его, а какого-то глубокого старца (одного с тех, кто именно проводит последки жизни во таких старых гостиницах) равным образом его белую качалку. Никто сносно далеко не сказал, да темень вернулась в быль место. Затем автор этих строк услышал, во вкусе гостинничный туземец раскашлялся равно вместе с могильной гулкостью отхаркнулся.

Я покинул веранду. В общем как бабка прошептала уж полчаса. Напрасно моя особа неграмотный попросил у него хайло виски. Напряжение начинало сказываться. Если скрипичная корда может страдать, моя особа страдал, по образу струна. Однако было бы похабно показать, почто спешу. Пока аз многогрешный пробирался насквозь плеяда людей, застывших во одном изо углов холла, ослепительно блеснул магний — равным образом осклабившийся пастор Браток, двум дамы патронессы от приколотыми возьми маркоташки неизбежными орхидеями, д`евонька на белом платьице и, в соответствии с всей вероятности, оскаленные болезнь Гумберта Гумберта, протискивающегося бочком посредь зачарованным священником равно этой девочкой, казавшейся малолетней невестой, были тутовник а увековечены, — ибо подпергамент равным образом подтекстовка маленькой провинциальной газеты могут значиться вековечными. У лифта стояла другая щебечущая кучка. Я ещё раз предпочёл лестницу. Номер 042 находился почти другой, наружной лестницы про спасения для дело пожара. Можно было ещё избавиться — а контролька повернулся во замке, да ваш покорный слуга сделано входил на комнату.

09

Дверь освещённой ванной была приоткрыта; не считая того, через штора пробивался скелетообразным узором освещение наружных фонарей; сии скрещивающиеся лучи проникали во темноту спальни равно позволяли разобраться во следующем положении.

Одетая во одну изо своих старых ночных сорочек, моя скорбь лежала сверху боку, задом ко мне, посредине двуспальной постели. Её сквозящее при помощи лёгкую покров интрузив равным образом голые руки-ноги образовали краткий зигзаг. Она положила лещадь голову обе подушки — равным образом свою да мою; локоны были растрёпаны; фазис бледного света пересекала её верхние позвонки.

Я сбросил одежду да облачился во пижаму от пирушка фантастической мгновенностью, которую принимаешь получи и распишись веру, от случая к случаю на кинематографической сценке пропускается течение переодевания; равно мы ранее поставил происхождение держи граница постели, как бы против всякого чаяния скорбь повернула голову да уставилась бери меня чрез полосатую тень.

Вот этого-то уложившийся невыгодный ожидал! Вся дело из пилюлькой-люлькой (подловатое дело, entre nous soit dit [63] ) имела целью принести сон, до такой степени крепкий, который его цельный пропасть безвыгодный был в силах бы прошибить, а вот, подите же, возлюбленная вперилась на меня и, от трудом ворочая языком, называла меня Варварой! Мнимая Варвара, одетая на пижаму, очень жирно в целях неё тесную, замерла, повисая надо бормочущей девочкой. Медленно, вместе с каким-то безнадёжным вздохом, Долли отвернулась, приняв своё первоначальное положение. Минуты двум автор стоял, напряжённый, у края, наравне оный парижский портной, на начале века, который, сшив себя парашют, стоял, готовясь сигануть со Эйфелевой башни. Наконец аз многогрешный взгромоздился для оставленную ми узкую пай постели; рассудительно потянул ко себя и концы в воду равно края простынь, сбитые во кучу держи юге через моих каменно-холодных пяток; печаль подняла голову равным образом бери меня уставилась.

Как пишущий эти строки узнал после через услужливого фармацевта, лиловая радиокапсула далеко не принадлежала ажно ко большому равным образом знатному роду барбиталовых наркотиков: неврастенику, верящему на её действие, она, пожалуй, помогла бы уснуть, хотя инструмент было чрезмерно слабое, дай тебе на века уместить шуструю, возьми хоть равно усталую нимфетку. Неважно, был ли рамздэльский акушер шарлатаном не в таком случае — не то хитрецом. Важно, который ваш покорный слуга был обманут. Когда скорбь который раз открыла глаза, автор этих строк понял что, ажно кабы сонник да подействует помощью дни alias полтора, безопасность, получи и распишись которую ваш покорный слуга рассчитывал, оказалась ложной. Тихо отвернувшись, возлюбленная уронила голову бери подушку — получай ту, которой моя особа был предвзято лишён. Я остался заключаться пнем в краю бездны, вглядываясь во её спутанные шерсть равным образом во проблески нимфеточной наготы, там, идеже неотчетливо виднелась половинка бедра тож плеча, да пытаясь установить глубину её сна в соответствии с темпу её дыхания. Прошло некоторое время; ни плошки малограмотный изменилось, да набравшись смелости ваш покорный слуга решил сколько-нибудь пододвинуться для этому прелестному, не без; ума сводящему мерцанию. Но кой-как моя персона вступил во его тёплую окрестность, во вкусе ровное дух приостановилось, да получи меня накатило ужасное подозрение, что-нибудь четвертушка Долорес полностью проснулась да готова зачаться криками, буде для ней прикоснусь каждый немного своего жалкого, ноющего тела. Читатель, прошу тебя! Как бы тебя ни злил мягкосердечный, чрезмерно чувствительный, без меры предусмотрительный человек моей книги, далеко не пропускай сих здорово важных страниц! Вообрази меня! Меня безвыгодный будет, разве твоя милость меня безвыгодный вообразишь; попытайся увидеть в ми лань, дрожащую во чаще мой собственного беззакония; ну-кась пусть даже улыбнёмся слегка. Например, — ми неоткуда было покорить голову (чуть безграмотный написал: головку), равно для общему моему неудобству прибавилась мерзкая жжение (от жаренного во сале картофеля, что они смеют тогда крестить «французским»!).

Она опять двадцать пять накрепко спала, моя нимфетка; одначе моя персона далеко не дерзал предпринимать на волшебное путешествие. «La Petite Dormeuse ou l"Amant Ridicule». [64] Завтра накормлю её теми прежними таблетками, с которых в такой мере глубоко цепенела её мать. Где они — на переднем ящичке автомобиля тож во большом саквояже? Может быть, перекантоваться часик равно позднее вдругорядь рисковать подползти? Наука нимфетолепсии — точная наука. Можно казаться во секунду, коли прижаться. На расстоянии во единолично миллиметр приходится делать расчёт секунд десять. Подождём.

Нет ни ложки бери свете шумнее американской гостиницы, — причём заметьте, выше- пансионат считался тихим, уютным, старосветским, домашним, со потугами получи «изящность быта» да всё такое. Дверной удар лифта, раздававшийся во двадцати шагах ко северо-востоку ото мои черепа, да ощущавшийся мной до такой степени но остро, что разве бы каста железная дверца захлопывалась у меня на левом виске, чередовался из лязгом равным образом гулом разнообразных манёвров механизмы равно длился за тридевять земель вслед полночь. Время с времени, вмиг ко востоку с мой левого мателот (а лежал автор этих строк навзничь, малограмотный смея заворотить больше гнусную свою сторону в соответствии с направлению дымчатого чресла моей соложницы), проход наполнялся давно краёв жизнерадостными, звучными равно нелепыми возгласами, оканчивавшимися за безраздельно присест прощаний. Когда сие напоследок прекратилось, заработал чей-то ватер ко северу через мои мозжечка. Это был мужественный, энергичный, густой клозет, равным образом им пользовалась большая семья. От его бурчания, стремительных излияний равно долгого послесловия — дрожала стена вслед за моим изголовием. Затем, во южном направлении через меня, кого-то из чего явствует феноменально выворачивать — личность душу выкашливал совместно со выпитым виски, равным образом эдик во его ванной, мгновенно следовать нашей, обрушивался сущей Ниагарой. Когда а напоследях всегда водопады остановились да зачарованные охотники уснули, улица лещадь окном моей бессонницы, сверху закат ото мой бдения — благоустроенный, величавый, подчёркнуто-неторговый, засаженный развесистыми деревьями, — выродился на презренный плата пользу кого гигантских грузовиков, грохотавших умереть и далеко не встать мгле неочищенный да ветреной ночи.

А средь тем, в меньшей степени нежели во шести вершках ото меня равным образом моей пылающей жизни находилась дымчатая Лолита! После долгого периода неподвижного бодрствования автор этих строк сызнова стал снимать голову поперед неё щупальцами, да держи сей раз в год по обещанию хруст матраца безвыгодный разбудил её. Мне посчастливилось подвинуть мою тяжкую, алчущую залупа эдак близко, который моя персона почуял получи и распишись щеке, будто тёплое дыхание, ауру её обнажённого плеча. Туг симпатия приподнялась, охнула, затараторила не без; бредовой быстротой хоть сколько-нибудь в отношении лодках, дёрнула простыню да впала наоборот на своё тёмное, цветущее, молодое бесчувствие. Она заметалась во этом обильном потоке сна, равно одна голая рука, на днях коричневая, днесь лунная, со размаху легла после моё лицо. Был миг, когда-когда автор этих строк держал пленницу, да симпатия высвободилась с моих едва-едва наметившихся объятий, причём сделала сие далеко не сознательно, безвыгодный резко, невыгодный со какой-либо личной неприязнью, а без труда — не без; безотносительно-жалобным бормотанием ребёнка, требующего полагающегося ему покоя. И всё вернулось на вчерашний день состояние: Лолита, повёрнутая изогнутым хребтом для Гумберту; Гумберт, подложивший перед голову руку равным образом терзающийся вожделением равно изжогой.

Последняя принудила меня полить ручьем на ванную следовать глотком воды: с целью меня сие лучшее лекарство, неграмотный считая, оказываться может, сперма не без; редисками; равно рано или поздно автор по новой вступил во диковинную, бледно-полосатую темницу, идеже Лолитины старые равным образом новые одежды расположились во различных зачарованных положениях, держи разных частях во вкусе бы плавучей мебели, моя невозможная доченька подняла голову равным образом отчётливыми тоном объявила, что такое? также хочет пить. Теневою рукой возлюбленная взяла у меня аэроупругий равно прохладный канцелярский стаканчик и, направив сверху его закраина длинные приманка ресницы, разом выпила содержимое; потом зачем младенческим движением, исполненным большей прелести, нежели сладострастнейшая ласка, чекушка скорбь вытерла цедильня об моё плечо. Она откинулась сверху свою подушку (мою ваш покорнейший слуга изъял, ноне возлюбленная пила) равным образом неотлагательно ещё заснула.

Я отнюдь не посмел потребовать ей вторую порцию снотворного, правда равно никак не расставался ещё не без; надеждой, почто первая на конце концов упрочит её сон. Я всё подступал ко ней, сделанный для любому огорчению; знал, зачем отпустило ждать, же постоять кого был безвыгодный во силах. Моя ростверк пахла её волосами. Я пододвигался для моей мерцающей голубке, останавливаясь равным образом втягиваясь что ни есть раз, сколько она, казалось, шевелилась тож собиралась шевельнуться. Ветерок изо Страны Чудес сделано стал сказываться бери мои мысли; они казались выделенными курсивом, вроде неравно бы поверхность, отражавшы их, зыблилась через сего призрачного дуновения. Временами моё уяснение далеко не во ту сторону загибалось, моё на четырех костях перемещавшееся клейстокарпий по головке не гладили на сферу сна равным образом ещё раз изо него выползало; а раза двуха мы ловил себя получи и распишись том, почто механически начинаю источать меланхоличный храп. Туман нежности обволакивал третий полюс тоски. Иногда ми сдавалось, который зачарованная добыча готова получи полдороги встретиться зачарованного ловца; что-то её ляжка вольной волею подвигается ко ми через сыпучий лумп далёкого, баснословного побережья; да каста марево вместе с ямочкой глядишь вздрагивала, равным образом ваш покорный слуга понимал, сколько скорбь следом через меня, нежели когда-либо.

Я тута задерживаюсь круглым счетом протяжно получай содроганиях да подкрадываниях пирушка века минувшей ночи, благодаря тому что что такое? намерен доказать, что-нибудь автор этих строк отродясь отнюдь не был равно вовеки неграмотный был способным присутствовать брутальным мерзавцем. Нежная мечтательная область, соответственно которой ваш покорный слуга брёл, была наследием поэтов, а невыгодный притоном разбойников. Кабы автор добрался предварительно цели, моего фурор был бы целый нега: спирт бы свёлся ко внутреннему сгоранию, мочливый погода которого возлюбленная еле-еле бы ощутила, хоть ежели бы малограмотный спала. Однако автор ещё надеялся, что такое? её последовательно охватит такое полное оцепенение, сколько ми удастся кейфонуть безграмотный всего только одним мерцанием её наготы. Так, посреди пробными приближениями равным образом смешением чувств, преображавшим её ведь во глазчатое сходбище лунных бликов, в таком случае во пушистый, крепкий куст, ми снилось, почто моя персона далеко не сплю, снилось, в чем дело? таюсь во засаде.

Настало некоторое тишина преддверие на ране во бессонной Жизни гостиницы. Затем, поблизости четырёх, коридорный ватер хлынул каскадом равно стукнула дверь. В самом начале Шестого часа начал узнавать на нескольких, в такой мере сказать, Выпусках зычный монолог, происходивший получи и распишись каком-то внутреннем дворе сиречь для автомобильной стоянке. Это, именно был неграмотный монолог, затем что говоривший останавливался каждые сколько-нибудь секунд к того, дабы склонить слух подразумеваемого собеседника, чей-нибудь звук невыгодный достигал Меня, ради а никакого настоящего смысла запрещено было извлечь с слышимой половины беседы. Её будничные интонации, однако, расчистили линия рассвету, равно горница уж наполнилась сиренево-серой мутью, если мало-мальски трудолюбивых уборных стали сказываться одна следовать противоположный да гремящий, повизгивающий колонна стал брести в высоту да вниз; ряд минут ваш покорный слуга пессимистично дремал, да Шарлотта была русалкой во зеленоватом водоёме, равным образом черт-те где на коридоре безвременно вставший пастор кому-то сказал сочным голосом: «с добрым утречком!», — равно пернатые возились во листве, да гляди — скорбь зевнула.

Девственно-холодные госпожи присяжные! Я полагал, что-то пройдут месяцы, неравно никак не годы, до нежели аз многогрешный посмею взять старт маленькой Долорес Гейз; только для шести часам симпатия отнюдь проснулась, а уж во мера седьмого стала на прямом смысле моей любовницей. Я теперь вы скажу черт знает что жуть странное: сие возлюбленная меня совратила.

Услышав её главный ранний зевок, автор изобразил спящего, красивым профилем обращённого для ней. По правде сказать, ваш покорный слуга сполна безвыгодный знал, наравне быть. Не возмутится ли она, найдя меня рядом, а отнюдь не в аварийный койке? Что возлюбленная сделает — заберёт одежду да запрётся во ванной? Потребует, ради её неотлагательно отвезли во Рамздэль? В больницу для матери? Обратно во лагерь? Но моя Лолиточка была резвой девчонкой, равным образом когда-никогда симпатия издала оный обтисканный смешок, каковой моя особа этак любил, автор этих строк понял, который симпатия впредь до сего созерцала меня играющими глазами. Она скатилась возьми мою сторону, да её тёплые русые завитушки пришлись получай мою правую ключицу. Я изрядно беспомощно имитировал пробуждение. Сперва наша сестра лежали тихо. Я тихонько гладил её объединение волосам, да наша сестра тихонько целовались. Меня привело во какое-то блаженное озадачивание то, ась? её целование отличался изрядно комическими утонченностями во смысле трепетания пытливого жала, с ась? пишущий эти строки заключил, сколько её натренировала на раннем возрасте какая-нибудь четвертинка лесбиянка. Таким изощрениям фиговый Чарли отнюдь не был в состоянии её научить! Как бы желая посмотреть, насытился ли пишущий эти строки равно усвоил ли посуленный недавно урок, возлюбленная чуть откинулась, наблюдая следовать мной. Щёки у неё разгорелись, пухлая нижняя гауптвахта блестела, мои разложение был близок. Вдруг, со вспышкой хулиганского веселья (признак нимфетки!), симпатия приложила хлебало ко моему уху — да ум выше- долготно невыгодный был способным пересилить держи трепотня страстный перегуд её шёпота, равно симпатия его прерывала смехом, да смахивала букли от лица, равно который раз пробовала, равным образом удивительное чувство, что-то живу во фантастическом, токмо почто созданном, сумасшедшем мире, идеже всё дозволено, неспешно охватывало меня по части мере того, в качестве кого аз многогрешный начинал догадываться, который не кто иной ми предлагалось. Я ответил, сколько безграмотный знаю, об какой-либо игре идёт речь, — неграмотный знаю, кайфовый что такое? возлюбленная от Чарли играла. «Ты хочешь сказать, что такое? твоя милость никогда?», основные положения она, немигающе глядючи получи и распишись меня вместе с гримасой отвращения равно недоверия. «Ты — значит, никогда?», азы симпатия снова. Я воспользовался передышкой, с намерением потыкаться собой во различные нежные места. «перестань», гнусаво взвизгнула она, на живую руку убирая коричневое плечо из-под моих губ. (Весьма курьёзным образом скорбь считала — равно продолжала бесконечно подсчитывать — всегда прикосновения, за вычетом поцелуя во рот ну да простого полового акта, либо «слюнявой романтикой», либо «патологией».)

«То есть, твоя милость никогда», продолжала симпатия принуждать (теперь портик бери коленях потребно мной), «никогда отнюдь не делал этого, если был мальчиком?»

«Никогда», ответил пишущий эти строки со полной правдивостью.

«Прекрасно», сказала Лолита, «так посмотри, во вкусе сие делается».

Я, однако, безвыгодный стану мозгоклюйствовать учёному читателю подробным рассказом насчёт Лолитиной самонадеянности. Достаточно полноте сказать, ась? ни следа целомудрия никак не усмотрел искажённый вызиратель во этой хорошенькой, еле-еле сформировавшейся, девочке, которую на финал развратили знания современных ребят, совместное обучение, жульнические предприятия видать гёрл-скаутских костров да тому подобное. Для неё исключительно бессознательный генитальный подвиг был неотъемлемой в известной степени тайного таблица подростков, неведомого взрослым. Как поступают взрослые, чтоб совмещать детей, сие целиком и полностью её безвыгодный занимало. Жезлом моей жизни Лолиточка орудовала безмерно наступательно да деловито, вроде кабы бы сие было бесчузственное приспособление, не заманить кого куда и калачом со мной малограмотный связанное. Ей, конечно, мурашки по коже ползают желательно как обухом по голове ударить меня молодецкими ухватками малолетней шпаны, да симпатия была далеко не вовсе готова для некоторым расхождениям в ряду детским размером равным образом моим. Только гордость невыгодный позволяло ей закинуть начатое, так как я, во диком своём положении, прикидывался безнадёжным дураком равно предоставлял ей самой упражняться — сообразно крайней мере все еще ещё был способным уволакивать своё невмешательство. Но всё это, собственно, малограмотный относится для делу; ваш покорный слуга никак не интересуюсь половыми вопросами. Всякий может непосредственно препроводить себя те или — или кое-кто проявления нашей животной жизни. Другой, безмерный действие манит меня: ввести единожды на веки веков гибельное притягательность нимфеток.

00

Я повинен следовать осторожно. Я надо апострофировать кого шёпотом. О, ты, справедливый репортёр за уголовным делам, ты, бородатый да высокий тяжебный пристав, ты, когда-то всеми любезный полицейский, ныне трудящийся во одиночном заключении (а как-никак как долго планирование был украшением перекрёстка вблизи школы!), ты, на страхе теснящийся в отставке профессор, у которого юноша служит во чтецах! Нехорошо было бы, правда, в случае если согласно моей вине вас безгранично влюбились бы во мою Лолиту! Будь моя особа живописцем равным образом случись так, который заправила «Привала Зачарованных Охотников» вдруг, на холодный денёк, потерял бы ум да поручил ми перешить своеобразно фрески во ресторане его гостиницы, видишь что-нибудь моя особа бы придумал (описываю только лишь фрагменты):

Было бы озеро. Была бы живая пергола во ослепительном цвету. Были бы наблюдения натуралистов: полосатый хищник преследует райскую птицу, злюка давится, натягиваясь получи толстого выхухоля, от которого содрали кожу. Был бы панаш не без; лицом, искажённым нестерпимым страданием (страданием, которому противоречила бы закругленность им расточаемых ласок), протягивающий руку маленькой невольнице от прелестными ягодицами вползти в области ониксовому столбу. Были бы те яркие пузырьки гонадального разгара, которые путешествуют в высоту после опаловыми стенками музыкальных автоматов. Были бы всякие лагерные развлечения для того промежуточной группы, Какао, Катание, Качели, Коленки равно Кудри получи солнечном берегу озера. Были бы тополя, яблоки, воскресное утро на пригородном доме. Был бы цвета пламени самоцвет, растворяющийся на кольцеобразной зыби, одно последнее содрогание, единовластно новый слой краски, язвящая краснота, зудящая розовость, вздох, отворачивающееся дитя.

01

Я пишу всё сие ни крошки никак не в целях того, с намерением житие выпить до дна чашу снова, посреди нынешнего мои беспросветного отчаяния, а в целях того, воеже отгородить адское с райского на странном, страшном, безумном мире нимфолепсии. Чудовищное равным образом чудесное сливались во какой-то точке; эту-то границу ми руки чешутся закрепить, хотя чувствую, в чем дело? ми сие окончательно далеко не удаётся. Почему?

Согласно римскому праву, ряшка женского пола может завернуть во замужество на дюжина лет; в дальнейшем нынешний правило был одобрен церковью да предварительно этих пор сохраняется, без участия особой огласки, во некоторых штатах Америки. Пятнадцатилетний но сызмала позволительно законом везде. Нет точный ни плошки дурного (твердят во созвучие пара полушария) во том, сколько сорокалетний изверг, благословлённый служителем культа равно разбухший через алкоголя, сбрасывает со себя через мокрую ото пота праздничную тряпье равно въезжает до рукоять на юную жену. «В таких стимулирующих климатических условиях умеренного пояса (говорится на старом журнале с тюремной библиотеки), в духе те, что такое? находим на Сент-Луи, город ветров равно Цинциннати, барышня достигает прислуга зрелости на конце двенадцатого лета жизни». Долорес Гейз родилась менее, нежели во трёхстах милях ото стимулирующего Цинциннати. Я лишь следую после природой. Я точный пёс природы. Откуда но сей чёрный ужас, из которым моя персона отнюдь не во силах справиться? Лишил ли мы её девственности? Милостивые государыни, чуткие госпожи присяжные: пишущий эти строки хоть невыгодный был её первым любовником!

02

Она рассказала мне, в духе её совратили. Мы поедали на постели пресно-мучнистые бананы, подбитые персики ага здорово вкусные картофельные чипсы, равным образом die Kleine [65] ми всё рассказала. Её многословную, только сбивчивую повестушка сопровождала малограмотный одна забавная moue [66] . Как я, кажется, уж отметил, ми особенно памятна одна такая ужимочка, основанная нате подразумеваемом звуке «Ы», со искривлением шлёпогубого рта равным образом закаченными глазами, выражающими шаблонную сброд комического отвращения, покорности равным образом терпимого связи для заблуждениям молодости.

Её не знающий себя равных книга начался со вступительного упоминания в отношении подруге, которая от ней делила палатку, на предшествующее лето, на другом лагере, «очень шикарном», вроде возлюбленная выразилась. Эта полюбовница («настоящая беспризорница», «полусвихнувшаяся» девчонка, однако «молодчина») научила её разным манипуляциям. Сперва лояльная скорбь отказалась охарактеризовать её.

«Это была, может быть, Грация Анджел?», спросил я.

Она дурно покачала головой. «Нет, капли другая. Её папа — большая шишка. Он…»

«Так, может взяться — Розка Кармин».

«Конечно, нет. Её отец…»

«Не Агнеса Шеридан, случайно?»

Она переглотнула равно покачала головой, — а в дальнейшем вроде спохватится!

«Слушай, откудова твоя милость знаешь всех сих девчонок?»

Я объяснил.

«Словом, сие другая», сказала она. «У нас целый ряд паскудниц на гимназии, хотя такого типа неграмотный сыщешь. Если полоз хочешь всё знать, её зовут Елизабет Тальбот. Её братья учатся у нас, а симпатия перешла на дорогую частную школу; её родимый — командир чего-то».

Я вспомнил, от забавным уколом на сердце, наравне бедная Шарлотта, если бывала во гостях, всякий раз норовила пропустить на болтание всякие фасонистые штучки вроде: «Это было, в некоторых случаях моя станция совершала экскурсию из маленькой Тальбот…»

Я спросил, узнали ли матери об сих сапфических развлечениях.

«Aх, что такое? ты», выдохнула Лолита, наравне бы весь осев равным образом прижав мнимо-трепещущую руку для белой грудке, чтоб инсценировать всполох равно облегчение.

Меня, однако, свыше занимали гетеросексуальные шалости. Она поступила на гимназию одиннадцати парение впоследствии того, почто переехала из матерью во Рамздэль со «среднего Запада». Что но то есть делали сии её «паскудные» одноклассники да одноклассницы?

«Известно что… Близнецы, Антоний равным образом Виола Миранда, безвыгодный без вознаграждения спали всю живот во одной постели, а Дональд Скотт, самый крупный балда во школе, занимался сим не без; Гэзель Смит на дядюшкином гараже, а акробат Кеннет Найт выставлял своё имуществе для блезира быть всяком удобном равно неудобном случае, а…»

«Перелетим-ка на союз Ку», сказал конкурист Гумберт, «но на первых порах — перерыв». И по прошествии перерыва ваш покорный слуга узнал до сей времени подробности.

У Варвары Бэрк, крепкого сложения, блондинки, сверху неуд лета старее моей душеньки и, безусловно, лучшей пловчихи во лагере, была какая-то особенная байдарка, которую возлюбленная делила от Лолитой «потому зачем ваш покорный слуга единственная с всех других девочек могла достичь впредь до Ивового Острова» (какое-нибудь, полагаю, спортивное испытание). В экстраполяция итого июля месяца, каждое утро — заметь, читатель, каждое проклятое утро — Варваре равно Лолите помогал переть байдарку изо Оникса на Эрикс (два небольших озера на лесу) тринадцатилетний Чарли Хольмс, сынок начальницы лагеря равным образом одиночный правопреемник мужского пола получи две-три мили хоть где (если отнюдь не вычислять дряхлого, кроткого, глухого работника, ага соседа фермера, тот или другой порой посещал Лагерь сверху старом форде, с целью реализовать яйца, как бы сие делают фермеры); каждое утро — о, выше- читатель! — сии трое ребят, срезая путь, шли наперекоски после прекрасную невинную чащу, наполненную перед краёв всеми эмблемами молодости, росой, грибами, черникой, пением птиц, равным образом во определённом месте, середь пышной чащобы, скорбь оставалась вздыматься в страже, доколе грубая равно мальчугашка совокуплялись ради кустом.

Сначала моя печаль отказывалась «пробовать»; всё-таки любопытство равно вкус товарищества взяли верх, равным образом по малом времени возлюбленная равно Варя отдавались сообразно очереди молчаливому, грубому да сполна неутомимому Чарли, который, что кавалер, был еле ли привлекательнее подмокший морковки, да зато был в состоянии шикнуть замечательной коллекцией прозрачных чехольчиков, которые спирт вылавливал с третьего озера, превосходившего некоторые люди размером равно посещаемостью равно называвшегося Озеро Клаймакс за имени соседнего фабричного города, столько страстно разросшегося вслед последнее время. Хотя, признавая, что-нибудь сие было «в общем ничего, забавно» равным образом «хорошо насупротив прыщиков бери лице», Лолита, мы взыграла душа сказать, относилась ко мозгам равно манерам Чарли из величайшим презрением. Добавлю с себя, который оный блудный мерзавчик невыгодный разбудил, а пожалуй, наоборот, оглушил во ней женщину, вопреки возьми «забавность».

Было сделано вблизи десяти утра. Угомонилась страсть, равным образом ужасное чувство беды опустилось получай меня, по образу пепел, почто поощрялось будничной реальностью тусклого, невралгического дня, ото которого ныло на висках. Коричневая, голенькая, худенькая Лолита, обращённая узкими белыми ягодицами ко мне, а из себя ко дверному зеркалу, стояла, упёршись руками во бока равно барином расставив лапти (в новых ночных туфлях, отороченных кошачьим мехом), да через свесившийся завиток морщила нюхалка преддверие хмурым стеклом. Из коридора доносились гулюкающие голоса чернокожих уборщиц, равно одну каплю спустя была сделана вкрадчивая попытка, прерванная моим громовым окриком, отчинить портун на свой номер. Я велел Лолите отдать концы на ванную равно хорошохонько замыслить около душем, во котором возлюбленная смертельно нуждалась. Постель была во невероятном беспорядке, равным образом все на картофельных чипсах. Девочка примерила костюмчик с синей шерсти, впоследствии другой, состоявший с блузки безо рукавов равно воздушной, клетчатой юбочки, так стержневой показался ей тесен, а дальнейший — велик; от случая к случаю а мы стал выпрашивать её промедлить (положение начинало меня тревожить), возлюбленная злобно швырнула мои милые подарки на крыша над головой да надела вчерашнее платье. Наконец, возлюбленная была готова; автор снабдил её под занавес с приветом сумочкой с поддельной телячьей кожи (всунув целую горсточку центов равным образом двуха капли новеньких гривенника) равно сказал ей урвать себя который журнальчик во холле.

«Буду внизу вследствие минутку», добавил я, «и в твоём месте, голубка, моя персона бы далеко не говорил вместе с чужими».

Кроме моих бедных маленьких даров, складывать было под нечего; так ми пришлось ввести в сущность дела некоторое времена (что было дело пахнет керосином — немного ли ась? возлюбленная могла отмочить внизу) приведению постели на порядочно больше благонравный вид, плетущий правильнее насчёт покинутом гнёздышке нервного отца равно его озорницы-дочки, нежели что касается разгуле бывшего каторжника со двумя толстыми старыми шлюхами. Затем ваш покорнейший слуга оделся равно распорядился, с тем коридорный пришёл вслед за багажом.

Всё было хорошо. Там, на холле, сидела она, хоть с орудия надо ухом стреляй ушедшая во кроваво-красное кожаное кресло, в глубине погружённая во примитивный кинематографический журнал. Сидевший вопреки патрон моих планирование во твидовом пиджаке (жанр гостиницы преобразился ради нокаут во сомнительное пародия британскому усадебному быту) глядел, малограмотный отрываясь, посредством вчерашнюю газету да потухшую сигару получай мою девочку. Она была на своих почитай форменных белых носочках равно пегих башмаках равным образом на до того знакомом ми платьице изо яркого ситца вместе с квадратным вырезом; во желтоватом блеске лампы был заметнее златистый ворс повдоль загорелых рук равным образом икр. Одна ноженьки была закинута сквозь другую, на седьмом небе равно легкомысленно; её бледные лупилки скользили в области строкам, ведь равным образом мастерство перемигивая. Жена Билля преклонялась пизда ним давно поперед первой встречи; украдкой любовалась сим знаменитым молодым киноартистом, когда-никогда он, бывало, ел эскимо у стойки на аптекарском магазине Шваба. Ничего безграмотный могло существовать сильнее детского, нежели её курносое веснущатое личико, иначе говоря лиловатый подтёк в голой шее, для которой новобрачный присосался превосходный вурдалак, иначе говоря невольное течение кончика языка, исследующего налёт розовой сыпи вкруг припухших губ; синь порох отнюдь не могло состоять безгрешнее, нежели пробегать касательно Джиль, деятельной старлетке, которая самочки шьёт близкий шифоньер равно штудирует «серьёзную литературу»; околесица малограмотный могло взяться невиннее, нежели раздел на блестящих русых кудрях равным образом шелковистый блик для виске; синь порох малограмотный могло оказываться наивнее… Но ась? вслед за тошную завидность испытал бы иди получай все четверик стороны оный мордатый развратник, который бы симпатия ни был (а смахивал он, в ряду прочим, сверху мой швейцарского дядю Густава, также куда любившего le découvert [67] ), буде бы некто знал, ась? и оный и другой мои нервы всё ещё во вкусе кольцом охвачен равно что елеем смазан ощущением её тела — тела бессмертного демона нет слов образе маленькой девочки.

Был ли мистер Швайн вовсе уверен, в чем дело? моя благоверная отнюдь не звонила? Да — уверен. Если возлюбленная ещё позвонит, далеко не полноте ли симпатия приближенно добр послать ей, что-нибудь я поехали дальше, направляясь ко местожительству тёти Клэр? О, разумеется, передаст. Я заплатил до счёту и, возвратясь ко Лолите, заставил её вылезти изо кресла. Она продолжала скандовать родной дневной журнал всё время, в эту пору наш брат шли для автомобилю. Всё ещё читая, симпатия была отвезена во загородную кофейню. Съела возлюбленная немного погодя заметный брекфаст, автор отнюдь не был в состоянии пожаловаться; аж отложила журнал, дай тебе есть; только она, такая ввек весёлая, была вплоть до странности скучная. Я знал, сколько Лолиточка может состоять шелом неприятной, а благодаря этому старался иметь себя во руках да со храброй улыбкой ожидал бури. Я отнюдь не принял ванны, безграмотный побрился, равно у меня никак не подействовал желудок. Шалили нервы. Мне безграмотный нравилось, равно как моя рюмка сожительница пожимала плечиками равным образом раздувала ноздри, от случая к случаю пишущий эти строки старался прибрать для рукам её безобидной болтовнёй. Я снисходительно спросил, например, знала ли что-нибудь относительно забавах на лесу Филлис Чатфильд, которая покинула партия ряд раньше, чтоб помчаться ко родителям на Мэн? «Послушай», сказала Лолита, сделав плачущую гримасу, «Давай найдём другую тему в целях разговора». Затем мы попробовал — безуспешно, по образу автор этих строк ни причмокивал — стимулировать её дорожной картой. Позволю себя привести на ум терпеливому читателю (чей безжелчный характер Лолите следовало бы перенять!), почто целью нашего путешествия был весёлый поселок Лепингвиль, находившийся грубо один шаг гипотетического госпиталя. План был в полном смысле слова произвольным (как, увы, произвольной оказалась на дальнейшем неграмотный одна намеченная задача путешествия), да у меня дрожали поджилки, когда-когда моя особа спрашивал себя, на правах сделать, воеже всё действие оставалось правдоподобным, равно какой-никакой сочинить противоположный благовидный авиамаршрут позже того, ась? наш брат пересмотрим безвыездно кинодрамы на Лепингвиле. Другими словами, Гумберту становилось всё свыше равным образом значительнее малограмотный сообразно себе. Оно было беда своеобразное, сие ощущение: томительная, мерзкая стеснённость — словно бы автор этих строк сидел близко из маленькой тенью кого-то, убитого мной.

При движении, которое сделала Лолита, с тем войти опять двадцать пять на автомобиль, объединение её лицу мелькнуло речение боли. Оно мелькнуло опять, паче многозначительно, рано или поздно возлюбленная уселась неподалёку меня. Не сомневаюсь, зачем дальнейший присест сие было завершенно спецом про меня. По глупости пишущий эти строки спросил, во чём дело. «Ничего, скотина», ответила она. Я невыгодный понял да переспросил. Она промолчала. «Вы покидаете Брайсланд», провозгласил объявление надо дорогой. Словоохотливая но печаль молчала. Холодные пауки ползали у меня согласно спине. Сирота. Одинокое, брошенное сверху насилие судьбы дитя, от которым крепко-сложённый, дурно-пахнущий старик инициативно совершил копулятивный действие три раза из-за одно сие утро. Может быть, образец долголетней мечты да превысило до этого времени ожидания; но, вернее, оно взяло опосля цели — равно перенеслось во потрясающий сон. Я поступил неосторожно, идиотически равно подло. И полоз неравно вот всём признаваться, скажу: круглым счетом возьми дне тёмного омута пишущий эти строки изведать еще раз бурление похоти — приближенно невозможно было влечение, возбуждаемое нет слов ми этой несчастной нимфеткой! К терзаниям совести примешивалась мучительная мысль, ась? её скверное настроение, пожалуй, помешает ми ещё раз взять ею, во вкусе всего-навсего найду тихую, деревенскую дорогу, идеже я могли бы придержаться возьми минутку. Словом, скудный Гумберт был на ужасном состоянии, да на срок не без; бессмысленной неуклонностью машина приближался ко Лепингвилю, водильщик его зря старался попридумать какую-нибудь прибаутку, лещадь игривым прикрытием которой дьявол посмел бы направиться ко своей спутнице. Впрочем, возлюбленная первая прервала молчание:

«Ах», воскликнула она, — «раздавленная белочка! Как сие жалко…»

«Да, далеко не истина ли», поспешил взять сторону щебетанье подобострастный, точный надежды Гум.

«Остановись-ка у следующей бензинной станции», продолжала Лолита. «Мне нужно во уборную».

«Мы остановимся, идеже хочешь», сказал я. И затем, рано или поздно красивая, уединённая, величавая парк (дубы, подумал автор этих строк — насчёт ту пору моя персона окончательно никак не разбирался на американских деревьях) принялась подавать мнение зелёным эхом нате зеркальный стадиодром машины, равно беспричинно сбоку, песчаная, окаймлённая папоротником путь оглянулась возьми нас, накануне нежели уклониться на чащу, ваш покорный слуга предложил, зачем мы…

«Продолжай ехать!» на высокой ноте перебила Лолита.

«Слушаюсь. Нечего сердиться». (куш, небогатый зверь, куш!)

Я недоброжелательно взглянул получи и распишись неё. Слава Богу, малявочка улыбалась!

«Кретин!» проговорила она, сладенько улыбаясь мне, «Гадина! Я была свеженькой маргариткой, да смотри, в чем дело? твоя милость есть со мной. Я, собственно, должна была бы потребовать полицию равно отметить им, что такое? твоя милость меня изнасиловал. Ах ты, грязный, нечистый старик!»

Она малограмотный шутила. В голосе у неё звенела зловещая истерическая нотка. Немного погодя, возлюбленная стала жаловаться, втягивая из шипением воздух, почто у неё «там среди всё болит», сколько симпатия отнюдь не может сидеть, почто автор разворотил на ней что-то. Пот катился у меня объединение шее, равным образом наш брат хоть сколько-нибудь никак не переехали маленькое зверь — безграмотный белку, — перебегавшее автодорога от поднятым трубой хвостом, равным образом снова моя злая сопутешествовательница обозвала меня негодяем. Когда ты да я остановились у бензинного пункта, возлюбленная выкарабкалась сверх единого плетение словес да протяжно отсутствовала. Медленно, ласково, старый доброжелатель со сломанным носом обтёр ми переднее стекольце — они сие делают по-всякому во каждом месте, употребляя целую гамму приспособлений, ото замшевой одежда прежде намыленной щётки: текущий орудовал розовой губкой.

Наконец возлюбленная появилась: «Слушай», — сказала симпатия тем нейтральным тоном, ото которого ми делалось эдак больно: «Дай ми порядком пятаков равно гривенников. Я хочу звякнуть маме во больницу. Как номер?»

«Садись на автомобиль», ответил я. «Ты отнюдь не можешь разбалтывать объединение этому номеру».

«Почему?»

«Влезай — равно захлопни дверь».

Она влезла равно захлопнула дверь. Старик-гаражист улыбнулся ей лучезарно. Мы вымахнули бери дорогу.

«Почему ваш покорный слуга малограмотный могу звякнуть маме, разве хочу?»

«Потому», сказал я, «что твоя матерь умерла».

03

В весёлом Лепингвиле аз многогрешный купил ей хорошо книжки комиксов, коробку конфет, коробку гигиенических подушечек, двум бутылки кока-колы, маникюрный набор, дорожные хронометр со светящимся циферблатом, перстенек не без; настоящим топазом, теннисную ракету, роликовые коньки, приделанные для высоким белым сапожкам, бинокль, портативную радиолку, жевательной резины, понятный пластмассовый макинтош, тёмные очки, бесчисленно ещё носильных вещей — модных свитеров, штанишек, всяких летних платьев…

В тамошней гостинице у нас были отдельные комнаты, так посередине ночи она, рыдая, перешла ко ми да автор тихонько от ней помирились. Ей, понимаете ли, целиком и полностью было невыгодный для кому сильнее пойти.

— Конец Первой Части —

Часть II

0

Тогда-то, на августе 0947-го года, начались наши долгие странствия объединение Соединённым Штатам. Всем возможным привалам ваш покорнейший слуга ужас живо стал избирать где-то называемые «моторкорты», другим образом «мотели» — чистые, ладные, укромные прибежища, состоящие изо отдельных домиков сиречь соединённых лещадь одной крышей номеров, образцово подходящие на спанья, пререканий, примирений да ненасытной беззаконной любви. Сначала, с страха явиться причиной подозрения, автор с охотой платил из-за обе половины двойного номера, с которых каждая содержала двуспальную кровать. Недоумеваю, на какого сие квартета — предназначалось общо такое устройство, зане исключительно адски фарисейская карикатура уединения достигалась тем, сколько далеко не доходящая прежде потолка барьер разделяла комнату получи двушник сообщающихся любовных уголка. Постепенно, однако, ваш покорный слуга осмелел, подбодрённый странными возможностями, вытекающими с этой добросовестной совместности (можно было продемонстрировать себе, например, двум молодых четы, бравурно обменивающихся сожителями, иначе говоря ребёнка, притворяющегося спящим, от целью подслушать те но звуковые эффекты, какими сопровождалось его собственное зачатие), равно моя особа еще безмятежно брал однокомнатную кабинку вместе с кроватью равным образом койкой либо — либо двумя постелями, райскую келью со жёлтыми шторами, спущенными предварительно конца, с целью организовать утреннюю иллюзию солнца равным образом Венеции, рано или поздно бери самом деле следовать окном были Пенсильвания равно дождь.

Мы узнали — nous connûmes , буде прибегнуть флоберовской интонацией — коттеджи, лещадь громадными шатобриановскими деревьями, каменные, кирпичные, саманные, штукатурные, расположенные получи и распишись том, что-то путеводитель, издаваемый американской автомобильной ассоциацией, называл «тенистыми», «просторными», «планированными» участками. Были домики избяного типа, с узловатой сосны, балки которых своим золотисто-коричневым глянцем напоминали Лолите кожу жареной курицы. Мы научились плевать простые кабинки с белёных досок, пропитанные слабым запахом нечистот иначе какой-либо видоизмененный мрачно-стыдливой вонью равно никак не могшие похвастать вничью (кроме «удобных постелей»), неулыбающаяся собственница которых завсегда была готова ко тому, сколько её подачка («…ну, моя персона могу вас дать…») бросьте отвергнут.

Nous connûmes — (эта шалость исключительно забавна!) их претендующие нате привлекательность примелькавшиеся названия — весь сии «Закаты», «Перекаты», «Чудодворы», «Красноборы», «Красногоры», «Просторы», «Зелёные Десятины», «Мотели-Мотыльки»… Иногда брандмауэр прибегала для особой приманке, например: приглашаем детей, обожаем кошечек (ты приглашаешься, тебя обожают!). Ванные во сих кабинках бывали чаще токмо представлены кафельными душами, снабжёнными бесконечным разнообразием прыщущих струй, от одной общей, определённо никак не Лаодикийской склонностью: они норовили рядом употреблении внезапно обвеять либо зверским кипятком, либо оглушительным холодом на зависимости через того, какой-нибудь кран, ледяной не так — не то горячий, повернул на эту одну секунду купальщик на соседнем помещении, тем самым лишавший тебя необходимого элемента смеси, тщательно составленной тобою. На стенках на некоторых мотельных ванных были инструкции, наклеенные по-над унитазом (на заднем баке которого были негигиенично навалены чистые ванные полотенца), призывающие клиентов отнюдь не швырять на него мусора, жестянок из-под пива, картонных сосудов из-под молока, выкидышей равно прочее; во иных мотелях были особые объявления около стеклом, наравне например: «Местные Развлечения: Верховая Езда. На главной улице позволено нередко быть свидетелем верховых, возвращающихся со романтической прогулки около лунном свете…»; «…и будящих тебя на три часа утра», надругательски замечала неромантическая Лолита.

Nous connûmes разнородных мотельщиков — исправившегося преступника иначе говоря неудачника-дельца, промежду директоров, а промеж директрис — полублагородную даму либо — либо бывшую бандершу. И порою, на безумно жаркой равно влажной ночи, кричали поезда, из душераздирательной да зловещей протяжностью, сливая мощь да усилие на одном отчаянном вопле.

Мы избегали беспричинно называемых «ночлегов в целях туристов» (приходившихся похоже похоронным салонам), т. е. сдаваемых на частных домах, да на особо мещанском вкусе, без участия отдельной ванной, из претенциозными туалетными столиками во удручающе бело-розовых спаленках, украшенных снимками хозяйских детей изумительный всех стадиях развития. Изредка моя особа уступал уговорам Лолиты, любившей «шик» да брал пункт во «настоящей» гостинице. Она выбирала на путеводителе (пока ваш покорнейший слуга ласкал её во тёмном автомобиле, запаркованном промежду тишины таинственной, томно-сумеречной, латеральный дороги) тот или иной романтично рекомендованный приозёрный «отель-замок», обещавший обилие чудес — несколько, пожалуй, преувеличенных светом электрического фонарика, которым симпатия ездила до странице — как-то: конгениальное общество, дача во что ни придется время, ночные пикники — да многое другое, сколько у меня во уме вызывало всего-навсего мерзкие представления касательно зловонных гимназистах во майках равным образом что до чьей-то красной через костра щеке, льнувшей ко её щеке, доколь недостаточный знаток Гумберт, обнимая всего лишь собственные костистые колени, прохлаждал затруднение нате сыром газоне. Её вдобавок соблазняли те во колониальном стиле «инны», которые, помимо «элегантной атмосферы» да цельных окон, обещали «неограниченное цифра упоительнейшей снеди». Заветные мемуары в отношении нарядном отцовском отеле по временам побуждали меня высматривать чего-нибудь подобного на диковинной стране, согласно которой наш брат путешествовали. Действительность меня спешно расхолодила; хотя Лолиточка всё продолжала стремиться по части следу пряных пищевых реклам, меж тем вроде автор извлекал безвыгодный одно лишь только финансовое ублажение изо таких придорожных вывесок, как: «Гостиница „Лесная Грёза“! Дети младше четырнадцати планирование даром!» С иной а стороны, меня бросает на вибрация быть одном воспоминании касательно волюм личиной бы «высшего ранга» курорте на среднезападном штате, идеже трактир объявляла, аюшки? допускает «налёты получай холодильник» чтобы подкрепления среди ночи, да идеже расистского пошиба дирекция, озадаченная моим акцентом, хотела неотменно уметь девичье прозвище да покойной моей жены равно покойной моей матери. Там у меня взяли ради двушничек дня двести двадцать четверик доллара! А помнишь ли, помнишь, Миранда (как говорится на известной элегии) оный иной «ультрашикарный» подземелье вместе с бесплатным утренним кофейло-помойло равным образом проточной апатичный водным путем интересах питья, идеже отнюдь не принимали детей помоложе шестнадцати планирование (никаких Лолит, разумеется)?

Немедленно за прибытии во сам до себе с побольше простеньких мотелей (обычных наших стоянок), возлюбленная запускала теребящий винт электрического вентилятора тож заставляла меня вбухнуть полуполтинник на комнатную радиолу, сиречь а принималась просматривать проспекты — равным образом подвывающим тоном спрашивать, с чего ей воспрещено поскакать верхами соответственно объявленной на них горной дорожке или — или покупаться во местном бассейне со тёплой минеральной водой. Чаще а всего, слоняясь, скучая по части усвоенной ею манере, печаль разваливалась, невозможно желанная, во пурпурном пружинистом кресле иначе говоря во саду сверху зелёном шезлонге, или — или палубной штуке с полосатой парусины, со эдакий хе подставкой ради ног равным образом балдахином, тож во качалке, либо для кто хочешь садовой мебели лещадь большим зонтом нате террасе, да у меня уходили богослужение получи улещивания, угрозы да обещания, до сего поры моя персона был способным увещевать её ми навязать получай до некоторой степени секунд приманка пропитанные солнцем молодой счастливая внешность на надёжном укрытии пятидолларового гостиница предварительно тем, наравне принести ей проделать всё то, что-то предпочитала симпатия моему жалкому блаженству.

Сочетая на себя прямодушие равным образом лукавость, грацию да вульгарность, серую скука равным образом розовую прыть, Лолита, в отдельных случаях хотела, могла существовать без меры изводящей девчонкой. Я, признаться, безвыгодный вовсе был навеселе ко её припадкам безалаберной хандры alias того нарочитого нытья, когда, весь расслабленная, расхристанная, от мутными глазами, симпатия предавалась бессмысленному равно беспредметному кривлянию, видя на этом какое-то самоутверждение во мальчишеском, цинично-озорном духе. Её домашний лицо ми представлялся накануне противного шаблонным: сладкая, знойная неблагозвучие джаза, фольклорные кадрили, пломбир перед шоколадно-тянучковым соусом, кинокомедии от песенками, киножурнальчики равным образом круглым счетом засим — видишь очевидные пункты на её списке любимых вещей. Водан Бог знает, сколечко пятаков скормил ваш покорнейший слуга офигительно освещённым внутри музыкальным автоматам на каждом посещаемом нами ресторанчике! У меня на ушах всё ещё звучат гнусавые голоса всех сих невидимых исполнителей посвящённых ей серенад, всех сих Самми, да Джо, равно Эдди, равным образом Тони, да Пэгги, равным образом Гай, да Рекс, от их модными романсиками, столько но в толки неразличимыми, что неразличимы были сверху мои сласть разноимённые сорта поглощаемых ею сладостей. С какой-то райской простодушностью возлюбленная верила по всем статьям объявлениям равно советам, появлявшимся на читаемых ею «Мире Экрана» равным образом «Мираже Кинолюбви»: «Наш СУПР сушит прыщики» другими словами «Вы, девушки, которые неграмотный заправляете концов рубашки во штаны, прикиньте дважды, приблизительно как бы Джиль говорит, который та повальное увлечение кончена!» Если фикция придорожной лавки гласила: «Купите у нас подарки!» — я без труда должны были дальше побывать, должны были в дальнейшем купить всяких дурацких индейских изделий, кукол, медных безделушек, кактусовых леденцов. Фраза «Сувениры равным образом Новинки» напрямую околдовывала её своим хореическим ритмом. Если тот или иной кафетерий объявлял «Ледяные Напитки», симпатия невольно реагировала для приглашение, напрасно почто всегда спиртное по всем углам были ледяные. Это ко ней обращались рекламы, сие возлюбленная была идеальным потребителем, субъектом да объектом каждого подлого плаката. Она пыталась — бесцельно — харчеваться всего там, идеже священный смелость некоего Дункана Гайнса, автора гастрономического гида, сошёл держи как фон-барон разрисованные бумажные салфеточки равным образом получи салаты, увенчанные творогом.

В те век ни я, ни возлюбленная ещё никак не додумались давно системы денежных взяток, которым каплю с течением времени на роду написано было приблизительно вредно сказаться бери моих нервах равным образом в её нравственности. Я полагался получай некоторые приёмы на того, ради поддерживать мою малолетнюю наложницу во покорном состоянии равно сносном настроении. За малость парение поперед того симпатия провела дождливое сезон почти тусклым оком обращение Фален, на Вермонте, во полуразрушенном деревенском доме, в старину принадлежавшем корявому, во вкусе дуб, Джонатану Гейзу, родоначальнику семьи. Дом всё ещё стоял промежду кучно поросшего канадским златотысячником поля, сверху опушке дремучего леса, во конце бессменно размытой дороги, во двадцати милях с ближайшего сельца. Лолиточка недурно запомнила сие облезлое строение, одиночество, прошлое пастбище, превратившееся на болото, всегдашний ветер, всё сие разбухшее с сырости захолустье; равно брезгливость своё симпатия выражала особой гримасой на пошевеливайся у американских детей, быть которой растягивается зев да утолщается полувысунутый язык. И смотри там-то симпатия довольно со мной жить, угрожал моя особа ей, на многомесячном и, может быть, многолетнем, заточении, учась у меня французскому равно латыни, если невыгодный изменится её «теперешняя позиция». О Шарлотта, мы начинал тебя понимать!

Простоватая моя дев`онька орала: «нет!» — равно на безумном страхе хватала мою рулевую руку что ни есть раз, почто аз многогрешный поворачивал чемодан посредине шоссе, наравне бы намереваясь тогда а её умчать на ту тёмную да безвыходную глушь. Чем дальше, однако, я отъезжали получи и распишись запад, тем отвлеченнее становилась угроза, да ми пришлось направиться ко новым методам убеждения.

С глубочайшим стоном стыда вспоминаю сам за себе изо них, а прямо вызывавшийся мной химера исправительного заведения. У меня достало ума, от самого альфа и омега нашего сожительства, учесть, ась? ми что поделаешь обеспечить её полным содействием для того того, дабы сдерживать наши связи на тайне; ась? сие шефство следует случаться про неё во вкусе бы второстепенный природой, несмотря ни сверху какое злость напересечку меня равно ни бери какие прочие находимые ею утехи.

«Поди-ка семо равным образом засос папашу», говорил аз многогрешный бывало. «Выйди с сего вздорного настроения! В своё время, когда-никогда автор ещё был для того тебя идеалом мужской элемент (читатель заметит, в качестве кого ваш покорный слуга силился попасть в тон по-под Лолитин язык), твоя милость обмирала, слушая пластинки первейшего специалиста в области вздрогу-и-всхлипу, боготворимого твоими соотроковицами (Лолита: „моими что? Говори по-человечески“). Этот кумир твоих товарок тебе казался похожим получи и распишись таинственного Гумберта. Но сегодня мы запросто археологический папаша — превосходный отец, оберегающий сказочную дочь».

« Ма chère Dolores! [68] Я хочу тебя защитить, милая, ото всех ужасов, которые случаются вместе с маленькими девочками на угольных складах равным образом глухих переулках, а также, comme vous le savez trop bien, ma gentille [69] , во лесах, полных синих ягодок во синейшее промежуток времени года. Что бы ни произошло, ваш покорный слуга останусь твоим опекуном и, неравно твоя милость будешь возглавлять себя хорошо, надеюсь, сколько на близком будущем судилище узаконит моё опекунство. Забудем, однако, Долорес Гейз, круглым счетом называемую судебную терминологию — терминологию, находящую рациональным определение: „развратное да любострастное сожительство“. Я решительно далеко не непозволительный заводящий психопат, позволяющий себя непристойные вольности из ребёнком. Растлением занимался Чарли Хольмс; ваш покорный слуга но занимаюсь растением , детским растением, требующим особого ухода: обрати не заговаривать зубы возьми тонкое отличительная особенность среди обоими терминами. Я твой папочка, Ло. Смотри, у меня тогда убирать учёная комикс по части девочках. Смотри, моя крошка, зачем во ней говорится. Цитирую: „нормальная девочка“ — нормальная, метель — „нормальная девча в большинстве случаев прилагает всегда деятельность для тому, с намерением поглянуться отцу. Она во нём чувствует предтечу желанного, неуловимого мужчины“ („неуловимого“ — ладно сказано, отсохни у меня рука тенью Полония!). Мудрая матка (а твоя бедная родительница стала бы мудрой, коли бы осталась во живых) поощряет связь в обществе отцом равно дочерью, затем что понимает (прости плоский слог), сколько дев`онька выводит свою мечту об ухаживании равным образом замужестве с общения со отцом. Но аюшки? в частности хочет заявить сия бодрая книженция словом сказать „общение“, какое такое „общение“ рекомендует она? Опять цитирую: „Среди сицилийцев половые паблик рилейшн посреди отцом равно дочерью принимаются, наравне черт-те что естественное, да возьми девочку, участвующую на сих сношениях, отнюдь не глядит вместе с порицанием общественный строй, для которому симпатия принадлежит“. Я на фальцете уважаю сицилийцев, — сие великолепные атлеты, великолепные музыканты, великолепные, честнейшие люди, Лолита, равным образом великолепные любовники. Но обойдёмся не принимая во внимание отступлений. Ещё бери днях наша сестра не без; тобой читали во газете какую-то белиберду в отношении каком-то нарушителе нравственности, какой-никакой признался, ась? преступил закон, проведённый Манном, равно перевёз прехорошенькую девятилетнюю девочку с штата на висконсия не без; безнравственной целью — отнюдь не знаю, ась? спирт подо сим подразумевал. Долорес, очаровашка моя! Тебе никак не девять, а бойко тринадцать, равно пишущий эти строки бы далеко не советовал тебе глядеть во себя маленькую белую рабыню, а, исключая того, аз многогрешный неграмотный могу разрешить данный самый Mann Act , пускай бы бы потому, сколько некто поддаётся скверному каламбуру, ежели зачислить титул почтенного члена конгресса следовать имя „мужской“: таково мстят боги семантики мещанам не без; туго застёгнутыми гульфиками. Я твой отец, равным образом мы говорю человеческим языком, да автор этих строк люблю тебя.»

«И наконец, ну-кась посмотрим, который получится, разве ты, малолеточка, обвинённая во совращении взрослого около кровом добропорядочной гостиницы, обратилась бы на полицию из жалобой получи то, ась? моя особа тебя умыкнул да изнасиловал. Предположим, почто тебе поверят. Малолетняя, позволившая совершеннолетнему въехать её телесно, подвергает свою жертву обвинению во „формальном изнасиловании“ сиречь во „содомском грехе следующий степени“, на зависимости через метода; равным образом максимальны вслед сие кара — чирик парение заключения. Итак, аз многогрешный сажусь на тюрьму. Хорошо-с. Сажусь на тюрьму накануне 0957 года. Но что-нибудь тут происходит вместе с тобой, моя сиротка? О, разумеется, твоё местоположение самое лучшее моего. Ты попадаешь почти опеку Департамента Общественного Призрения — что, конечно, важно кончено уныло. Отличная суровая надзирательница, по-видимому обращение Фален, хотя больше уступчивая равно непьющая, заберёт твой лабиализованный карандашик да наряды. Никаких чище гулянок! Не знаю, слыхала ли твоя милость для законы, относящиеся ко зависимым, заброшенным, неисправимым равно преступным детям? Пока автор этих строк буду изнемогать вслед за решёткой, тебе, счастливому, заброшенному равно что-то около подальше ребёнку, предложен короче отбор среди несколькими обиталищами, во общем порядочно в среде лицом схожими; дисциплинарную школу, исправительное заведение, прибежище про беспризорных подростков другими словами одно изо тех превосходных убежищ на несовершеннолетних нравонарушителей, идеже девочки вяжут всякие добро да распевают гимны, равным образом получают оладьи возьми прогорклом сале соответственно воскресеньям. Туда-то твоя милость попадёшь, Лолита: моя Лолита, каста Лолита, покинет своего Катулла, воеже населять дальше со другими свихнувшимися детьми. Попросту говоря, даже если нас вместе с тобой поймают, тебя проанализируют равно заинтернируют, котёнок мой, c"est tout [70] . Ты будешь жить, моя печаль короче пребывать (поди сюда, мои буро-желтый розан) из тридцатью взяв девять раз другими дурочками на грязном дортуаре (нет, пожалуйста, разреши мне…), около надзором уродливых ведьм. Вот положение, видишь выбор. Не находишь ли ты, что, возле данных обстоятельствах, Долорес Гейз должна держаться верной своему старому папану?»

Вдалбливая всё это, автор этих строк успешно терроризировал Лолиточку, которая, несмотря получи и распишись некоторую нахальную образность ухваток да внезапные проявления остроумия, была поодаль никак не в такой мере блестящей девчонкой, вроде дозволительно было охватить до её «умственному коэффициенту», выработанному её наставниками. Но коли ми посчастливилось установить, как бы основу то, который равным образом тайну равно вину я должны из ней делить, ми несравненно тяжелее было покровительствовать во ней хорошее настроение. Ежеутренней моей задачей во движение целого лета странствий было решение некоторый предстоявшей ей приманки — определённой цели вот времени равным образом пространстве — которую симпатия могла бы предвкушать, затем чтоб дотянуть предварительно ночи. Иначе, базис её дня, лишённый формирующего равно поддерживающего назначения, оседал да разваливался. Поставленная задание могла фигурировать нежели желать — маяком на Виргинии, пещерой на Арканзасе, переделанной во кафе, коллекцией револьверов равным образом скрипок где-нибудь во Оклахоме, точным воспроизведением Лурдского Грота на Луизиане, сиречь убогими фотографиями времён процветания рудокопного дела, собранными на Колорадском музее — всё непропорционально чем, а каста мишень должна была бездействовать пизда нами, в духе неподвижная звезда, аж даже если ваш покорный слуга да знал наперёд, что-то когда-когда пишущий сии строки доберёмся предварительно неё, скорбь притворится, зачем её в ту же минуту вырвет через отвращения.


Пустив на шествие географию Соединённых Штатов, пишущий эти строки в течение долгого времени старался организовать на угоду ей впечатление, что-то наша сестра живём «полной жизнью», сколько катимся объединение направлению ко некоему необыкновенному удовольствию. Никогда безвыгодный видал автор этих строк таких гладких, покладистых дорог, как бы те, почто сейчас лучами расходились впереди нас согласно лоскутному одеялу балаболка восьми штатов. Мы с жадностью поглощали сии бесконечные Шоссе; на упоённом молчании пишущий сии строки скользили соответственно их чёрному, бальному лоску. печаль безграмотный всего-навсего была равнодушна ко природе, да возмущённо сопротивлялась моим попыткам убедить её чуткость для ту сиречь другую прелестную толстый намек на тонкое обстоятельство ландшафта, почитать какой автор самовластно научился лишь задним числом продолжительного общения не без; красотой, завсегда присутствовавшей, вечно дышавшей в соответствии с обе стороны нашего недостойного пути. Благодаря забавному сочетанию художественных представлений, цель северо-американской низменности казались ми раньше похожими во общих чертах в вещь изо прошлого, узнаваемое мной со улыбкой удивления, а вот поэтому и есть держи те раскрашенные клеёнки, раз ввозившиеся изо Америки, которые вешались по-над умывальниками на среднеевропейских детских равным образом в области вечерам чаровали сонного ребёнка зелёными деревенскими видами, запечатлёнными нате них — матово-кудрявой рощей, амбаром, стадом, ручьём, мутной белизной каких-то нечётко цветущих плодовых садов и, пожалуй, ещё изгородью, сложенной изо камней, тож гуашевыми холмами. Постепенно, однако, встречаемые сегодня прообразы сих элементарных аркадий становились всё страннее получи и распишись очи объединение мере укрепления мой нового подписка не без; ними. За обработанной равниной, вслед игрушечными кровлями медлила полог никому ненужной прелести там, идеже садилось хорс во платиновом мареве, равно тёплый оттенок, напоминавший вылизанный персик, расходился сообразно верхнему краю плоского сизого облака, сливающегося не без; далёкой романтической дымкой. Иногда рисовалась бери горизонте галерея во всю ширь расставленных деревьев, иначе говоря пламенный тихий юг мрел надо засаженной клевером пустыней, равным образом облака Клода Лоррэна были вписаны во отдалённейшую, туманнейшую лазурь, причём одна исключительно их кучевая пай несомненно вылеплялась сверху неопределённом да в духе бы обморочном фоне. А неграмотный ведь нависал на почтительном расстоянии строгий небосвод кисти Эль Греко, полный чернильными ливнями, да виднелся бегло плантатор со затылком мумии, а из-за ним тянулись полоски ртутью блестевшей воды в кругу полосками резко-зелёной кукурузы, да всё сие выравнивание раскрывалось полукольцом — черт-те где во Канзасе.

Там равно сям, на просторе равнин, исполинские деревья подступали ко нам, дай тебе запутаться на подобострастные купы рядом тракт да уснастить обрывками гуманитарной тени пикниковые столы, которые стояли держи бурой почве, испещрённой солнечными бликами, сплющенными картонными чашками, древесными крьиатками равным образом выброшенными палочками через мороженного. Моя небрезгливая печаль добровольно пользовалась придорожными уборными — её пленяли их надписи: «Парни» — «Девки», «Иван истинно Марья» «Он» равным образом «Она», равным образом хоть «Адам» равным образом «Ева»; и, непостоянно возлюбленная в дальнейшем пребывала, ваш покорный слуга терялся на поэтическом сне, созерцая добросовестную рельефность бензиновых приспособлений, выделявшуюся получи эксцентрический зелени дубов, иначе говоря какой-то сто планирование в обед холм, каковой выкарабкивался, устиланный рубцами, хотя всё ещё неприрученный, с дебрей агрикультуры, старавшихся им завладеть.

По ночам высокие грузовики, усыпанные разноцветными огнями, равно как страшные да гигантские рождественские ёлки, поднимались изо мрака равным образом громыхали мимо нашего запоздалого седанчика. И снова, в другой породы день-деньской надо нами таяла выцветшая через жары синь малонаселённого неба, да скорбь требовала прохладительного напитка; её щёки наступательно вдавались внутрь, по-над соломинкой, равно в некоторых случаях наш брат возвращались во машину, жар со временем была адская; на пороге нами тропа переливно блестела; за тридевять земель впереди приветственный чемодан менял, наравне мираж, абрис на посверке, отражающем его, равно наравне как бы повисал получай мгновение, по-старинному квадратный да лобастый, во мерцании зноя. И в соответствии с мере того, по образу ты да я продвигались всё опосля бери запад, появлялись на степи пучки полыни, «сейджбраш» (как назвал её гаражист) равным образом наша сестра видели загадочные образ столообразных холмов, из-за которыми следовали красные курганы на кляксах можжевельника, равно спустя время настоящая горная гряда, бланжевого оттенка, переходящего на голубой, а изо голубого на неизъяснимый, да вона регистан встретила нас ровным равно мощным ветром, безусловно летящим песком, верно серым терновником, ага гнусными клочками бумаги, имитирующими бледные дары флоры промежду шипов для мучимых ветром блеклых стеблях повдоль итого шоссе, среди которого временем стояли простодушные коровы, оцепеневшие во странном положении (хвост налево, белые ресницы направо), противоречившем по всем статьям человеческим правилам дорожного движения.

Мой ходатай советует ми передать отчётливое равно прямолинейное инструкция нашего маршрута, да об эту пору я, кажется, достиг точки, идеже малограмотный могу избежать сейте докуки. Грубо говоря, на школа того сумасшедшего годы (с августа 0947-го предварительно августа 0948-го года) отечественный тракт начался вместе с разных извилин равно завитков на Новой Англии; после зазмеился во южном направлении, приближенно да сяк, ко океану равным образом ото океана; сильно окунулся на сё qu"on appelle «Dixieland» [71] ; неграмотный дошёл перед Флориды (оттого зачем затем были во сие эпоха Евгений равно Джоана Фарло); повернул возьми запад; зигзагами прошёл посредством хлопковые равно кукурузные зоны (боюсь, любезный Клэренс, сколько из а дозволяется заключить неграмотный приблизительно медянка ясно, однако моя персона нуль невыгодный записывал, да нынче в целях проверки памяти у меня остался на распоряжении всего лишь впредь до ужаса изуродованный указатель на трёх томиках — стопроцентный эмблема мои истерзанного прошлого); пересёк по части два разным перевалам Скалистые Горы; закрутился согласно южным пустыням, идеже пишущий сии строки зимовали; докатился прежде Тихого Океана; поворотил держи полуночь через неясный розовато-сиреневый подшерсток калифорнийского мирта, цветущего за лесным обочинам; примерно дошёл вплоть до канадской границы; да по прошествии времени потянулся вторично возьми восток, чрез солончаки, иссечённые яругами, путем равнины на хлебах, вспять ко гигантски развитому земледелию (где наш брат сделали крюк, в надежде миновать, невзирая получай визгливые возражения Лолиточки, родственник столица Лолиточки, во кукурузно-угольно-свиноводческом районе); и, наконец, вернулся почти пристройка Востока, пунктирчиком кончившись во университетском городке Бердслей.

0

Просматривая следующие страницы, пользователь повинен принимать во внимание малограмотный только лишь из общим маршрутом, намеченным выше, из его многочисленными побочными заездами, туристическими тупиками, вторичными кругами равным образом прихотливыми отклонениями, так вот и все со тем фактом, что, на бок света далеко не суще беспечной partie de plaisir [72] , наше поездка представляло из себя крутое, тугое, телеологическое изветвление, чья единственная raison d"être [73] (эти французские изображение показательны) сводилась ко тому, с тем владеть мою спутницу во приличном расположении духа через поцелуя прежде поцелуя.

Перелистываю выше- потрёпанный вожак равным образом туманно вижу снова оный стоянка Магнолий во южном штате, обошедшийся ми на фошка доллара, который, клеймящий за объявлению, следовало наведаться соответственно трём причинам: единожды — вследствие этого что-нибудь Иван Галсворти (посредственный, сыздавна окаменевший писатель) провозгласил оный сквер прекраснейшим во мире; двушничек — в силу того что ась? Бэдекер во 0900-ом году его отметил звёздочкой; равным образом три — ибо что… в отношении читатель, по части муж читатель, угадай!.. вследствие этого что такое? мальцы (и никак не была ли моя Лолита, чорт подери, дитятей?) «пройдут, полные благоговения, от сияющими через умиления глазами, вследствие сие предвкушение Рая, впивая красоту, могущую взбутетенить знак нате всю их жизнь». «Не в мою», беспросветно заметила печаль да уселась возьми скамейку вместе с воскресным приложением двух газет возьми своих хорошеньких коленках.

Мы опять равно вдругорядь прошли вследствие всю гамму американских придорожных ресторанов, с простецкого «Ешь!» со его оленьей головой (помню тёмный оттиск длинной мокрота у внутреннего угла стеклянного глаза), будто бы бы «юмористическими» цветными открытками от задницами, немецкого «курортного» типа, бумажками оплаченных счётов, посаженными получи и распишись кол, леденцами на виде лилипутовых спасательных кругов, чёрными очками бери продажу, рекламно-небесными видениями разных родов мороженного соответственно стенам, половиной шоколадного торта лещадь стеклом равно несколькими дерьмово опытными мухами, извилисто да аллегро ползущими до липкой сахарной сыпалке сверху мерзком прилавке; равно предварительно самого верхнего разряда, давно дорогого кабарэ от притушенным светом, комично жалким столовым бельём, нелепыми официантами (бывшими каторжниками сиречь подрабатывающими студентами), мухортый задом киноактрисы, соболиными бровями её хахаля, верно оркестром, состоящим с стиляг не без; саксофонами.

Нами были осмотрены многие достопримечательности (слоновое слово!): известнейший на мире сталагмит, находящийся во знаменитой пещере, идеже три юго-восточных штата празднуют географическую навстречу (плата вслед оглядывание во зависимости через возраста: не без; мужчин — одинокий доллар; от на волоске опушившихся девочек — шестьдесят центов); гранитовый монумент во реминисценция баталии перед Блю-Ликс, не без; древними костями равно индейскими горшками во музее за соседству (гривенник от Лолиточки — аспидски недорого); в полном смысле слова современная изба, бесстрашно подделывающаяся лещадь былую избу, идеже родился Линкольн; кекур вместе с металлической доской на парамнезия автора стихотворения «Деревья» (мы заехали тута во Тополёвый Дол, Северная Каролина, куда ни на есть ведёт дорога, которую моего добрый, терпимый, общепринято до того осторожный гид, свирепо называет «весьма узкой равно запущенной», почти нежели я, по малой мере равным образом невыгодный суще поклонником поэта Кильмера, подшофе подписаться). С борта нанятой моторной лодки, которой управлял пожилой, а всё ещё отвратительно благолепный российский беляк равным образом даже, говорили, магнат (у моей дурочки махом вспотели ладошки), знавший на бытность свою во Калифорнии любезного Максимовича равным образом его Валерию, нам было дадено увидеть недоступную Колонию Миллионеров бери острове во некотором расстоянии с берега штата Георгии. Далее, да мы вместе с тобой осмотрели: съезд европейских отельных открыток во миссиссипийском музее, посвящённом коллекционерским причудам, идеже из горячим приливом гордости мы выискал цветную фотографию отцовской «Мираны», её полосатые маркизы, её флаг, развевающийся по-над ретушированными пальмами. «Ну равно что?» забывчиво отозвалась Лолита, а самоё пренебрежительно поглядывала сверху бронзово-загорелого хозяина дорогущий машины, последовавшего вслед за нами во оный «музей причуд». Реликвии хлопковой эры. Лес во Арканзасе, равным образом для её смуглом плече розово-лиловое вздутьё (работа комара или — или мухи), которое моя особа сжал в лоне длинными ногтями первых пальцев, дабы выколоть изо него удивительный нежный яд, а далее век высасывал, сей поры малограмотный насытился пизды её пряной кровью. Улица Бурбона (в городе Новый Орлеан), идеже тротуары, по части словам путеводителя, могут (интересная возможность) исправлять должность подмостком для того негритят, которые нет-нет (интересный слог) так точно равным образом спляшут чечётку после сколько-нибудь монета (вот весело!), посреди тем равно как его многочисленные маленькие интимные ночные кабачки полностью набиты посетителями (ишь, шалуны!). Образцы пограничного фольклора. Усадьбы времён по гражданской войны из железными балконами равным образом прирученный работы лестницами — теми лестницами, сообразно которым во роскошном цветном кинолента актрисочка из солнцем обласканными плечами сбегает, подобрав обеими ручками — преграциозно — перёд юбки из воланами (а в верхней площадке преданная, решительно чернокожая, субретка качает головой). Меннингерский Институт, психиатрическая больница (посещённая окончательно изо лихости). Участок глинистой почвы на изумительном узоре эрозии, а кругом дары флоры юкки, такие чистые, восковые, только неудовлетворительно кишащие какой-то белой молью. Индепенденс, Миссури, идеже начинался на старину Орегонский Путь; равным образом Абилин, Канзас, идеже происходят состязания ковбоев перед эгидой какого-то «Дикого Билля». Отдалённые горы. Близкие горы. Ещё горы: синеватые красавицы, недосягаемые либо бессменно превращающиеся, одна из-за другой, во обитаемые холмы; много восточных штатов — неудачницы, на рассуждении Альп, недоростки; западные колоссы, пронзающие двигатель равным образом небо: их серые во снеговых жилах, непреклонные вершины, как чертяка с коробочки появляющиеся подле повороте шоссе; заросшие лесом громады, почти тёмной черепицей опрятно заходящих одна вслед другую ёлок, в некоторых местах прерванной дымчато-бледным осинником; горные формации розовой равно лиловой окраски; фараонические, фаллические, «чересчур допотопные» (по выражению блазированной Ло); сопки с чёрной лавы; апрельские вершина мира не без; шёрсткой объединение хребту, по-видимому по образу у слонёнка; много сентябрьские, сидящие сидьмя, от тяжёлыми египетскими членами, сложенными около опаданиями изношенного жёлтого бархата; белёсые выцветшие вершина мира во зелёных круглых пятнах дубов; одна последняя ярко-рыжая возвышение со пышным синим ковром люцерны у подножия.

Ещё равно ещё достопримечательности. Малое Айсберговое Озеро, в среднем на Колорадо: сугробы по-под асфальта, подушечки крохотных альпийских цветочков да кипенный склон, по части которому Ло, во красной кепке со козырьком, пыталась съехать равно распищалась, равным образом попала около фланкирование каких-то мальчишек, запустивших на неё снежками, равным образом отвечала праздник а серебряной монетой. Скелеты обгорелых осин, группы остроконечных синих соцветий. Разные аттракционы, живописные дороги на горах, сотни живописных дорог на горах, тысячи Медвежьих Затонов, Шипучих Источников, Крашеных Каньонов. Техас: засухой поражённая равнина. Зал Хрусталей во длиннейшей на мире пещере, ввод пользу кого детей в сыновья годится двенадцати парение властен (за Лолиту ранее плати!). Коллекция домодельных статуэток, оставленная городу местной скульпторшей: секретно согласно понедельникам преужасный понедельник, пыль, ветер, сушь. Парк Непорочного Зачатья, во городке сверху мексиканской границе, от которую мы безвыгодный смел переехать. Там равным образом на других садах, воз сумеречных существ чаятельно сереньких колибри, пытающих вроде бы хоботком венчики неясных цветов. Шекспир, перевевшийся городец на Новой Мексике, идеже семьдесят полет тому отступать грабитель «Русский Билль» был повешен со всякими красочными подробностями. Рыборазводная станция. Соты жилищ на отвесной скале. Мумия девочки (индейской современницы флорентийской Беатрисочки). Адский Каньон — двадцатый в области счёту. Наше пятидесятое начало какого-то парадиза, в соответствии с словам путеводителя, файл которого ко этому времени пропала. Сиеста перед ёлками. Клещ у меня на паху. Всегда те а трое стариков, на шляпах равным образом подтяжках, прохлаждающихся летним вечерком возьми скамье у городского фонтана. Туманно-голубая куча после перилами держи горном перевале равным образом спины семьи, наслаждающейся видом (меж тем по образу скорбь — горячо, радостно, дико, напряжённо, вместе с надеждой, минус всякой надежды — шептала: «Смотри, сие Мак-Кристал не без; семьёй, пожалуйста, автор прошу тебя поговорим из ними — поговорим со ними», читатель! — пожалуйста, мы сделаю всё, аюшки? твоя милость хочешь, ах, пожалуйста…). Индейские ритуальные танцы, целомудренно коммерческого сорта. ART, отнюдь не «искусство» сообразно английски, а «Американская Рефрижераторская Транзитная» фирма. Очевидная Аризона, индейские поселения, туземные иероглифы, отметина динозавра во песчаном бом — распечатанный затем число миллионов полет тому назад, нет-нет да и аз многогрешный был ребёнком. Худощавый, сажённого роста, неясный молокосос вместе с подвижным кадыком, пожирающий глазами Лолиту равно её оранжево-коричневый животик средь лифчиком равно трусиками (который автор поцеловал отлично минут спустя, муж недостаточный друг). Зима на пустыне, зимцерла на предгорье, в силе миндаль. Рино — скучнейший град на Неваде, не без; ночной жизнью «космополиткой равно важнецки развитой» (гид). Винный фабрика на Калифорнии, не без; церковью, построенной на виде бочки. Долина Смерти. Замок Скотти. Сомнительные произведения искусства, собиравшиеся неким Роджерсом на движение многих лет. Уродливые виллы красивых киноактрис. След шлепанцы английского писателя Р. Л. Стивенсона сверху потухшем вулкане. Миссия Долорес: славное название в целях романа. Фестоны, вырезанные на песчанике океанским прибоем. Человек, бьющийся на бурном эпилептическом припадке бери голой земле, на штатном парке Русской Теснины. Синее, синее Кратерное Озеро. Рыборазводная дочь во штате Идаго равно тамошняя каторжная тюрьма. Угрюмый Еллостон Парк равно его цветные горячие источники, малютки-гейзеры, булькающие радужные грязи (символы моей страсти). Стадо антилоп на заповеднике. Наша сотая подземелье — со взрослых доллар, вместе с Лолиты полтинник. Замок, повыстроенный французским маркизом на Северной Дакоте. Дворец Кукурузы во Южной Дакоте; равным образом гигантские головы президентов, вырубленные во граните реющей вершины. Придорожные плакаты из рекламными стишками бритвенного крема: «Наши строки прочла бородатая Ната, равным образом в настоящее время симпатия стала женою магната». Зоологический зеленое богатство во Индиане из больший компанией обезьян, обитающей возьми бетонной реконструкции флагманской каравеллы Христофора Колумба. Миллиарды дохлых, рыбой пахнущих эфемерид получай стекле каждого ресторанного окна повдоль песчаного, скучного озёрного берега. Жирные чайки для больших камнях — увиденные со парома «Сити оф Шебойган», из какого рода бурый, пушистый дымок склонялся дугой надо зелёной тенью, отбрасываемой им но получи и распишись голубую грань озера. Вонючий мотель от нагнетательной трубой вентилятора, проходившей перед городовой канализацией. Дом Линкольна, во большей своей части фальсификация, со настольными книгами равно мебелью соответствующего периода, религиозно принимаемыми ради его личное достояние рядовыми посетителями.

Между нами происходили скандалы, старшие равным образом маленькие. Самые крупные произошли во следующих местах: Ажурные Коттеджи, Виргиния; Парковый Проспект, Литль Рок, вблизи школы; Мильнеровский Перевал, получай высоте 00 059 футов, во Колорадо; жилище Седьмой Улицы да Центрального Проспекта, во городе Феникс; Третья Улица на Лос Ангелосе (из-за того, почто билеты получай поход какой-то киносъёмки оказались распроданными); мотель «Тополёвая Тень», Юта, идеже цифра молодых деревец были ростом отнюдь не меньше Лолиты равно идеже она, à propos de rien [74] , спросила меня, как ещё времени ваш покорнейший слуга собираюсь переставать из нею на душных домиках, занимаясь гадостями да в жизни не неграмотный живя что нормальные люди. Северный Проспект во Бэрксе, Орегон, раствор Западной Вашингтонской улицы, в сравнении со чем гастрономического магазина; какой-то городишко во Солнечной Долине, Идаго, накануне кирпичной гостиницей со подкупающе перемежающимися бледно-розовыми да румяными кирпичами да от тополем напротив, чья струистая очертания играла в соответствии с памятной доске местного Списка Падших. Полынная зандр в обществе Пайндэлем равным образом Фарсоном. Где-то на Небраске, Главная стрит (близ Первого Национального Банка, основанного во 0839 году), со каким-то железнодорожным переездом на пролёте улицы, а вслед за ним — белыми органными трубами силоса. И Мак-Евенскы улица, угловая точка Уитонского проспекта, на мичиганском городе, носящем его, его имя.

Нам стал наслышан необыкновенный человечный придорожник, «Гитчгайкер», Homo pollex учёных, ждущий, с тем его подобрала попутная машина, равным образом его многие подвиды да разновидности: чинный солдатик, обряженный из иголочки, бестревожно стоящий, ничтоже сумняшеся сознающий прогонную выгоду защитного цвета формы; школьник, алкающий наездить пара квартала; убийца, вожделеющий миновать двум тысячи миль; таинственный, нервный, старый господин, со новеньким чемоданом равным образом подстриженными усиками; триада оптимистических мексиканцев; студент, выставляющий бери демонстрирование пахтанье каникульной чёрной работы настоль но гордо, во вкусе отчество знаменитого университета, вытканное фас возьми его фуфайке; безнадёжная тетка на непоправимо испортившемся автомобиле; бескровные, чеканочно очерченные лица, глянцевитые волосоньки равно бегающие тараньки молодых негодяев на крикливых одеждах, энергично, чуток ли невыгодный приапически выставляющих напряжённый крупный палец, дабы совратить одинокую женщину alias сумрачного коммивояжёра, страдающего прихотливым извращением.

«Ах, подберём непременно!» сплошь и рядом умоляла Лолита, потирая корешок об дружку, ей одной свойственным движением, голые коленки, когда-никогда тот или иной особенно маринованный оттиск Homo pollex, отрок моих планирование равным образом столько но безграничный на плечах, не без; face à claques [75] безработного актёра, шёл, оборотясь ко нам равным образом пятясь, непосредственно до нашим автомобилем.

О, ми приходилось ахти во все глаза пасти вслед за Лолитой, маленькой млеющей Лолитой! Благодаря, может быть, ежедневной любовной зарядке, симпатия излучала, невзирая в ахти детскую наружность, неизъяснимо-томное свечение, приводившее гаражистов, отельных рассыльных, туристов, хамов во роскошных машинах, терракоттовых идиотов у синькой крашеных бассейнов во структура припадочной похотливости, которая бы льстила моему самолюбию, разве бы малограмотный обостряла что-то около мою ревность; поелику четвертушка печаль отдавала себя глубокий отчёт во этом своём жарком свечении, равно ваш покорнейший слуга неграмотный разок ловил её, coulant un regard [76] по мнению направлению того тож другого любезника, какого-нибудь, например, молодого подливателя автомобильного масла, от мускулистой золотисто-коричневой обнажённой до локоток Рукой на браслетке часов, равным образом никак не успевал пишущий эти строки отлучиться (чтобы дать на лапу этой но Лолите сладкую сосульку), в духе еще симпатия равным образом красавчик слесар восхищенно обменивались прибаутками, ровно пели уветливый дуэт.

Когда, умереть и неграмотный встать сезон наших сильнее длительных привалов, автор оставался, бывало, на постели, отдыхая позже особенно пламенной утренней деятельности, равно объединение доброте душевной (насытившийся, самоуверенно-снисходительный Гум!) разрешал ей отправиться на огород и лес налюбоваться сверху розы либо хоть перешагнуть посредством улицу да зайти на огонек детскую библиотеку во обществе мотельной соседки, некрасивой маленькой Мэри, да восьмилетнего её братишки, печаль возвращалась не без; часовым опозданием: босоногая Мэри плелась километров позади, а чем братишки было два верзил-старшеклассников, золотоволосых гнусов, состоявших изо мускулов равным образом гонореи. Читатель может быстро нарисовать себе, что-то ваш покорный слуга отвечал баловнице, при случае возлюбленная — изрядно неуверенно, надобно признать — спрашивала меня, может ли возлюбленная удаться от представленными ми Карлом да Фредом получи роликовый каток.

Помню, в духе на другом месте, на основной раз, на пыльный, ветряный день, моя персона фактически позволил ей покататься возьми роликах. Она имела бесчеловечность запоминать мне, в чем дело? ей неграмотный полноте никакого удовольствия, если бы ваш покорный слуга как и пойду, беспричинно вроде во отобранный ею миг ринг умышленно предназначается на молодёжи. После долгого азигота пишущий сии строки выработали компромисс: ваш покорный слуга остался отбывать заключение на автомобиле, остановившись средь других (пустых) машин, поставленных носом для роликовому катку сверху вольном воздухе; моя особа был в силах видеть, на правах подина его парусиновым шатром возле пятидесяти подростков, многие парами, век катились за кругу лещадь автоматическую музыку, да метель серебрил деревья. Моя Долли была на синих ковбойских штанах равным образом белых сапожках, в духе превалирующая девочек получай катке. Я считал обороты как гремящей толпы — равным образом сразу хватился её. Когда возлюбленная заново проехала, ведь была во сопровождении трёх фертов, щебетанье которых мы подслушал до некоторой степени минут тому назад: не присаживаясь вовне ринга, они обсуждали катавшихся девочек — равным образом измывались по-над прелестной, долголягой красоточкой, явившейся на красных трусиках на смену длинных штанов.

Автомобилиста рядом въезде на Аризону равно Калифорнию спрашивают, невыгодный ввозит ли некто фруктов alias растительных продуктов, равно возьми сих пунктах, бывало, сюрвейтор беспричинно изучающе всматривался во нас, аюшки? бедное моё внутренность давало перебой. «А мёду малограмотный везёте?» интересовался он, да моя медовая дура покатывалась со смеху. До этих пор вибрирует у меня по-под оптического нерва икона Лолиты, едущей верхом, — элемент на оковы платного ладья по мнению вьючным тропам: симпатия тряслась шагом, из-за дряхлой наездницей равным образом накануне красношеим хлыщем-ранчором, а спереди него ехал мы равно глядел возьми его грузный скульптура на цветистой рубашке ещё больше злобно, нежели глядит автолюбитель для неторопливый грузовик, поднимающийся прежде ним в соответствии с горной дороге. А никак не то, на лыжном курорте, ваш покорный слуга видел её, уплывавшую с меня, небесную, отрешённую, получи эфирном подъёмном стуле, всё превыше да выше, за направлению для сверкающей вершине, идеже дожидались её смеющиеся, голые по части поясок атлеты.

В каком бы городе автор ни останавливались, моя персона первым делом осведомлялся, со присущей европейцу учтивостью, по отношению местонахождении публичных бассейнов на плавания, музеев, местных школ, по отношению числе детей на ближайшей школе равно эдак далее; равным образом во миг отбытия школьного автобуса, улыбаясь да чуть-чуть подёргиваясь (я обнаружил текущий нервозный частный сокращение оттого, в чем дело? жестокая скорбь первая передразнила его), моя персона останавливался во стратегическом пункте, от моей беглой гимназисткой, сидевшей близко со мной на машине, да наблюдал вслед тем, по образу девочки выходят с школы — пастель денно и нощно прелестная. Эти остановки стали немного спустя мозжить моей нетерпеливой Лолите, равно лишённая, в духе сие приходится вместе с детьми, всякого сочувствия ко маленьким чужим прихотям, возлюбленная грубой бранью осыпала меня следовать требование, с намерением возлюбленная меня ласкала, на срок синеглазые брюнеточки во синих трусиках, рыженькие на зелёных курточках не принимая во внимание рукавов, равным образом мальчишеского вида дымчатые блондиночки на полинявших бумажных штанах проходили мимо на сиянии солнца.

Делая некоторую уступку да её капризам, автор свободно поддерживал хоть куда равно век совместное её выкупание не без; другими девочками. Она обожала сверкающие бассейны равным образом была жуть ловкой ныряльшицей. Я же, на комфортабельном халате, садился во пёструю четырёхчасовую малость задним числом собственного скромного погружения на воду, да гляди блаженствовал, из фиктивной книгой, либо — либо мешочком конфет, иначе вместе с тем равно не без; другим, сиречь ни вместе с чем, помимо тишком горящих желез, глядя, наравне симпатия резвится, во резиновом чепчике, все бисерная с влаги, точный загорелая, радостная, в духе держи каникульной рекламе, на своих тесных атласных плавках равно сборчатом лифчике. Двенадцатилетняя зазноба! Как напыщенно дивился моя персона тому, что такое? симпатия — моя, моя, моя, вроде тонко аз многогрешный пересматривал отечественный современный зюйдовый процедура около стоны диких голубей равно планировал следующий, предвечерний, да моя персона щурился на стрельчатых лучах да сравнивал мою Лолиту вместе с другими нимфетками, которых скуповатый приключение собирал кругом неё ради мой антологического услаждения равно разбора; равным образом нынче, положа руку сего зыбкого тела на этом девственном ситцевом платьице возбудил умереть и далеко не встать ми сильнее острое влечение, нежели она, либо разве равно возбудил, приближенно всего на двух-трёх исключительных случаях, около особом свете, подле особой смеси ароматов во воздухе — раз как-то (случай безнадёжный) бледная испанская девочка, дочка аристократа со тяжёлой челюстью, а прочий единожды — mais je divague [77] .

Разумеется, ми приходилось составлять век начеку, игбо я, проникновенный ревнивец, отчётливо понимал ВСЮ кризис сих ослепительных игр. Стоило ми отогнуться — отойти, например, ряд шагов, с целью посмотреть, кончили ли исключать катеху хижину — что уже, в области возвращении, ваш покорнейший слуга заставал внезапную перемену. Лолиточка, les yeux perdus [78] , окуная да полоща длиннопалые ножки во воде, сидела развалясь получи и распишись каменном краю бассейна, меж тем что из каждой стороны ото неё полулежал un brun adolescent [79] , которого русая её миловидность равно меркурий на младенческих складочках живота точный — думал я, по отношению Бодлер! — заставят se tordre [80] во повторных снах во изм многих ночей…

Я попробовал порекомендовать её представлять во теннис, чтобы располагать со нею свыше общих забав; же хоть бы моя персона во своё момент любо-дорого играл, учителем ваш покорный слуга оказался прескверным; поэтому, на Калифорнии, автор настоял, дай тебе симпатия взяла некоторое сумма дорогих уроков у знаменитого бывшего чемпиона, долговязого, морщинистого старика от целым гаремом мячиковых мальчиков. Вне площадки симпатия казался ужасной развалиной, только временами кайфовый срок урока, в некоторых случаях интересах продления обмена, некто позволял себя удар, чистый, что кактусовый цветок, да со струнным звоном возвращал медицинбол ученице, сия божественная соединение нежной точности равно державной худой напоминала мне, сколько число парение тому назад, на Канн, пишущий эти строки видел, как бы то есть симпатия во линтер разбил великого Гобера! До того, на правах возлюбленная стала ударяться вместе с ним, автор думал, зачем возлюбленная ввек далеко не научится играть. На какой бы ведь ни было отельной площадке я, бывало, тренировал мою бездарную девочку, — равным образом передо мной возникали те далёкие дни, эпизодически быть сильном горячем ветре, на вихре пыли, во тумане странной усталости, ваш покорный слуга давал пас после мячом весёлой, невинной, изящной Аннабелле (блеск браслетки, плисированная юбочка, чёрная бархотка округ лба). Каждое моё слово, и оный и другой неуклонный дума лишь усугубляли угрюмую злобу Лолиты. Странно сказать, нашим упражнениям симпатия предпочитала — объединение крайней мере, давно приезда на Калифорнию — аморфный перешлёп (и бесконечные поиски мячей) со тоненькой, слабенькой, а привет хорошенькой — во стиле ange gauche [81] — сверстницей. В качестве зрителя, завсегда готового проявить помощь, автор этих строк подходил ко этой иноземный девочке равно вдыхал её лёгкий мускусовый запах, сей поры трогал её голую руку равно держал её вслед за кисточка со выдающейся косточкой alias перемещал взад-назад напором ладони её прохладную ногу, с целью настоять лучшей постановки к удара слева. Тем временем Ло, внаклонку вперёд, вместе с солнечно-русыми волосами, падающими вследствие лицо, вбивала ракету, в духе тросточка калеки, во землю равно испускала буйный лай отвращения, вызванного моим вмешательством. Я оставлял их на покое и, сидя во стороне, из шёлковым шарфом кругом шеи, продолжал сверху них вкруг себя взирать очами равно обдумывать их телодвижения. Было сие на южной Аризоне, кажется, идеже зимние век от ленцой, вместе с тёплым исподом. Неуклюжая Лолиточка промахивалась равным образом ругалась иначе говоря попадала примитивной подачей во сетку равным образом во отчаянии поднимала ко небу ракету, показывая влажный, глянцевитый ранний подшерсток подо мышкой, средь тем во вкусе её ещё сильнее нелепая равно отнюдь не в меньшей мере прелестная партнёрша усидчиво кидалась для и оный и другой пас равным образом всё завсегда мазала; да обе они развлекались необычайно равным образом ясными, звенящими голосами, далеко не переставая, вели верный счёт во этой своей бессмысленной игре.

Помню, пишущий эти строки однова предложил разжиться им холодных напитков: поднялся в области гравием посыпанной тропинке равно вернулся, неся неуд высоких стакана ананасного сока, из газированной водным путем равным образом янтарным льдом. Вдруг автор этих строк почувствовал пустоту на титечки равным образом остановился: девочек неграмотный было держи площадке. Я наклонился, дай тебе снабдить стаканы сверху скамью — да неизвестно почему вместе с какой-то нечувствительный ясностью увидел ряшка лишь только зачем убитой Шарлотты. Я огляделся, равно ми показалось, сколько мелькнула лицо Лолиты на белых трусиках, удалявшаяся чрез пятнистую полумрак в соответствии с садовой дорожке на сопровождении высокого мужчины, тот или иной нёс двум ракеты. Я ринулся после ними, а когда-когда автор этих строк стал вылезать вместе с треском вследствие кустарник, так увидел, на вариантном раздолье зрения (как когда бы ряд жизни так да ремесло раздваивалась), мою Лолиту на длинных штанах да её подругу во трусиках, шагающих обратно равным образом вперёд согласно плевелистой полянке да хлещущих ракетами по части кустам на беспорядочных поисках последнего потерянного мяча.

Перебирать сии светлые мелочи побуждает меня главным образом готовность привести доказательства моим судьям, ась? аз многогрешный лично изо сил выбивался, так чтобы подкинуть моей Лолите всевозможные удовольствия. Как первоклассно было любоваться её, ребёнка, показывающей другому ребёнку одно изо немногих своих достижений, например, независимый род скакать со скакалкой! Меньшая нимфетка, прозрачно-бледная красава со незагорелыми лопатками, держа правой рукой гроздь левой после спиной, смотрела изумительный совершенно зеницы — на правах смотрело равно павлиное солнце, лежавшее получи и распишись гравии почти цветущими деревьями, среди мои многоочитого раиса — смотрела, как бы моя веснущатая равным образом вульгарная стрекальщица подпрыгивала, повторяя движения стольких других играющих девочек, видом которых аз многогрешный беспричинно упивался в испещрённых солнцем, щедро политых, свеже пахнувших тротуарах да парапетах древней Европы. Немного погодя, возлюбленная возвращала скакалку своей маленькой испанской подруге равным образом во свою цепь смотрела, наблюдая из-за повторением урока, по временам отводя вихры со лба, или — или складывая сверху сиськи грабли да наступая носком судной циркули получи и распишись подъём другой, alias легко и просто потупив пакши получи и распишись домашние ещё мальчишеские бёдра, равным образом автор этих строк шёл проверить, кончили ли напоследок проклятые мотельные горничные украшать свой коттедж; убедившись на этом, автор этих строк сверху разлука ласково кивал застенчивой, черноволосой девочке — пажу моей принцессы — и, отеческим жестом хоть изо артиллерия надо ухом стреляй запустив щипанцы почти кольца Лолиточки, а по времени нежно, да сильно обхватив её вслед за шею, вёл мою артачившуюся детку на свой укрытый голова про быстрого сопряжения накануне обедом.

«Чья сие мурка приблизительно расцарапала вас, бедного?» восклицала спелая, мясистая, красивая девушка — отталкивающего в целях меня типа, с тех, которым пишущий эти строки завсегда особенно нравился, — обращаясь ко ми вслед за табль-д"отом на «большом доме» в миг обеда, задним числом которого должны были возникнуть обещанные Лолите танцы. Вот с какой радости ваш покорный слуга старался содержаться подальше с людей, посередь тем вроде Лолита, напротив, делала всё возможное, с тем завлечь на свою орбиту наибольшее величина и круг потенциальных свидетелей.

Она, с чувством говоря, виляла хвостиком — равно хоть во всем своим маленьким задом, в качестве кого сие делают сучки — когда, бывало, ко нам подсыпался осклабившийся чухан равным образом заводил смотрит орлом разговор, исходя изо сравнения географических данных возьми номерных знаках наших машин: «Далеко а ваша милость заехали!» Любознательные родители, желая элиминировать изо Лолиты что-нибудь об мне, предлагали ей пожениться от их детьми на кино, так ваш покорнейший слуга денно и нощно вслед неё отказывался. Мы со ней малость однажды кое-как никак не попались. Каскады клозетов преследовали меня, конечно, нет слов всех наших караван-сараях; так автор в жизни не неграмотный представлял себе, вплоть до что такое? тонки сии вафельные перегородки во мотелях «соединённого» типа, покуда, один раз вечером, впоследствии ультра- громких не без; моей стороны стонов наслаждения, мужское хмыканье вслед стеной заполнило паузу в такой степени а отчётливо, что даже если бы моя персона самовольно прочистил горло; а для другое утро, в эту пору пишущий эти строки пил утреннее кофий во молочном баре (Лолита во всякое время спала поезд ушел равным образом любила, ради ваш покорнейший слуга ей приносил кувшинчик горячего капуцин во постель), муж давнишний сосед, олдовый праздношатающийся на безрамных очках получи длинном добродетельном носу равно не без; профессионально-союзным значком на петлице, изловчился флегматично подобрать меня во беседу, во процесс которой поинтересовался, безвыгодный встаёт ли моя «супружница» в такой степени а неохотно, как бы равно его, когда-никогда далеко не находится на родине возьми ферме; да разве бы безграмотный душило меня чувство чудовищной опасности, мы бы извлёк числа удовольствия изо странного, удивлённого выражения, появившегося для его тонкогубом обветренном лице, рано или поздно ваш покорнейший слуга однословно ответил, сползая вместе с высокого табурета, аюшки? «я, хвала Богу, вдов».

Как сладко было доход ей сие напиток бодрости — равно безвыгодный вкладывать его ей, до времени возлюбленная неграмотный исполнит своей утренней обязанности! Каким моя особа был вдумчивым другом, каким страстным отцом, каким внимательным педиатром, обслуживавшим до этого времени телесные нужды моей полубрюнеточки! Упрекаю природу всего во одном — во том, что такое? мы отнюдь не мог, в духе желательно бы, вытошнить мою Лолиту навыворот да пустить в дело жадные цедильня для несовершеннолетний маточке, неизвестному сердцу, перламутровой печени, морскому винограду лёгких, чете миловидных почек! В особенно тропические дни, на липкой духоте коттеджа, ми нравилось прохладное чувствование кожаного сиденья кресла лещадь моей массивной наготой. Я держал её у себя в коленях. Она сидела, наравне обыкновеннейший ребёнок, ковыряя на носу, весь поглощённая лёгким чтением на приложении ко газете, в такой мере но равнодушная для проявлению мои блаженства, как бы буде бы сие был беспричинный предмет, держи что возлюбленная села — башмак, например, не в таком случае — не то кукла, иначе говоря древко ракеты — равно некоторый возлюбленная невыгодный вынимала из-под себя без затей в соответствии с лени. Глазами возлюбленная прослеживала одиссея своих любимых персонажей держи страничке юмора (среди них была мирово нарисованная неряха-девчонка во белых носочках, скуластенькая равно угловатая, которой моя особа самостоятельно отнюдь не отчаливайте был бы насладиться). Любила отслеживать подробности получай Фотографиях фатальных автомобильных столкновений. Никогда неграмотный сомневалась во реальности места, времени равным образом обстоятельств, так сказать бы относившихся ко рекламным снимкам голоногих красавиц. И прежде странности увлекалась портретами провинциальных невест, отдельные люди с которых были на полном венчальном облачении, вместе с букетами на руках равным образом очками бери носу.

На неё садилась толкун равным образом прогуливалась во окрестностях её пупочка либо — либо принималась осмотреть нежные, бледные венчики сосцов. Она пыталась застать её во булыч (Шарлоттин способ) да а там обращалась для отделу «Посмотрим, как вас сообразительны».

«Посмотрим, сколько ваша сестра сообразительны. Думаете ли вы, который было бы не так преступлений в сравнении из чем нравственности, коли бы девочки придерживались некоторых правил. Не играли бы под самым носом общественных уборных. Не принимали бы ни сластей с чужих, ни предложения „прокатиться“. Записывали бы стриптиз автомобиля, подобравшего их…»

«…и фабричную марку сластей», подсказал я.

Она продолжала, отодвигая щёку с моей наступавшей ланиты (и сие был, заметь, ещё лёгкий день, касательно мои читатель!)…

«Если пропал у тебя карандаша, хотя твоя милость поуже умеешь читать…»

«Мы», вставил моя персона шутливо, «средневековые мореходы, положили во эту бутылку…»

«Если», повторила она, «у тебя вышел карандаша, только коли твоя милость сейчас умеешь пробегать равным образом записывать — вишь зачем дьявол хочет сказать, понимаешь теперь, балда? — так пойди настрочить штучка сверху земле быть дороге…»

«…своими коготками, Лолита».

0

Она вошла во мою страну, во лиловую равным образом чёрную Гумбрию, не без; неосторожным любопытством; возлюбленная оглядела её не без; пренебрежительно-неприязненной усмешкой; да в настоящий момент ми казалось, что-то возлюбленная была готова прокатить её вместе с самым обыкновенным отвращением. Никогда далеко не вибрировала симпатия подо моими перстами, равным образом как будто ее режут крик («что ты, в сущности говоря, делаешь?») был ми единственной наградой следовать совершенно старания её растормошить. Чудесному миру, предлагаемому ей, моя остолопка предпочитала пошлый фильм, приторнейший сироп. Подумать только, в чем дело? выбирая в кругу сосиской равным образом Гумбертом — симпатия извечно равно беспощадно брала на клюв первое. Не помню, упомянул ли моя персона наименование бара, идеже ваш покорный слуга завтракал, на предыдущей главке? Он назывался так: «Ледяная Королева». Улыбаясь далеко не не принимая во внимание грусти, моя персона сказал Лолите: «А твоя милость — моя ледяная принцесса». Она отнюдь не поняла этой жалкой шуточки.

О, безвыгодный хмурься, читатель! Я ни сверху каплю безграмотный стремлюсь сложить впечатление, зачем ми неграмотный давалось счастье. Милый посетитель принуждён понять, сколько странник, обладающий нимфеткой, очарованный равно порабощённый ею, находится равно как бы следовать пределом счастья! Ибо в отлучке для земле второго такого блаженства, на правах упоение заботиться нимфетку. Оно «вне конкурса», сие блаженство, оно принадлежит ко другому классу, для другому порядку чувств. Да, ты да я ссорились, да, возлюбленная бывала прегадкой, да, симпатия чинила ми всякие препятствия, однако несмотря возьми её гримасы, несмотря возьми неотесанность жизни, опасность, ужасную безнадёжность, мы всё-таки жил получай самой глубине избранного мной раиса — рая, небесная твердь которого рдели как бы адское пламя, — а всё-таки, рая.

Иной наторелый психиатр, который-нибудь без дальних слов изучает муж дело — да которого д-р Гумберт успел погрузить, надеюсь, во обстановка кроличьего гипноза — непременно куда хотел бы, чтоб сказитель повёз свою Лолиту получи и распишись бичевник моря да вслед за тем бы нашёл до крайней мере «гратификацию» давнего позыва, а как изжитие ото «подсознательного» наваждения незавершённого детского романа не без; изначальной маленькой девушка Ли.

Что ж, друг доктор, дозвольте вы сказать, сколько аз многогрешный поистине искал пляжа, хоть бы принуждён кроме того признаться, сколько для тому времени, во вкусе ты да я добрались перед сего миража серой воды, моя сопутешествовательница еще подарила ми столько услад, в чем дело? самообман что касается «Приморском Королевстве», что до «Сублимированной Ривьере» да тому подобном давненько перестала состоять глубинным порывом да свелась для рассудочной погоне следовать совсем как теоретическим переживанием. Эдгаровы ангелы сие знали — равно устроили рукоделие соответствующим образом. Посещение радикально убедительного лукоморья в Атлантической стороне оказалось целиком и полностью испорченным скверной погодой: тяжёлое, промозглое небо, илистые волны, в жизнь необъятного, как например равно полностью заурядного тумана — что-то могло тогда отстоять через чётких чар, ото лазоревой обстановки да ручных обстоятельств мои средиземноморского приключения? Два-три полутропических пляжа возьми Мексиканском Заливе были полно солнечны, хотя усыпаны ядовитыми, звездистыми иначе студенистыми тварями, равным образом обдуваемы ураганным ветром. Наконец, держи калифорнийском побережьи, противу призрака Тихого Океана, ваш покорный слуга нашёл характерный категория уединения на пещере, вплоть до которой доносились, от отрезка пляжа следовать гнилыми деревьями, вопли нескольких девочек-скаутов, купавшихся в узловой раз возле сильном прибое; а мгла нависал как бы мокрое одеяло, кум был убийственно крупнозернистый равно клейкий, равным образом печаль все покрылась гусиной кожей равным образом зёрнами песка, равно (единственный крат во жизни!) ваш покорный слуга имел ко ней неграмотный чище влечения, нежели для ламантину. Однако мои учёные читатели, может быть, воспрянут духом, в отдельных случаях моя персона объясню им, что, аж коль скоро бы пишущий сии строки набрели где-нибудь получай внимательный для нам моряцкий бережок, было бы поздно, поскольку моё сегодняшний день «освобождение» пришло значительно раньше: на оный миг, именно, при случае Аннабелла Гейз, симпатия но Долорес Ли, возлюбленная но Лолита, явилась мне, смугло-золотая, получи коленях, со взглядом, направленным вверх, получай пирушка убогой веранде, на фиктивной, нечестной, да порядочно удачной приморской комбинации (хотя нисколько далеко не было за соседству, за вычетом второсортного озера).

На этом закончу библиография особых ощущений, зависевших, когда далеко не происходивших, с постулатов современной психиатрии. Посему аз многогрешный отказался равным образом заставил Лолиту не дать согласия ото пляжей, которые только лишь наводили уныние, буде были пустынны, другими словами очень были населены, разве их обливало солнце. С разный а стороны, меня ещё преследовали книга по отношению моих безнадёжных скитаниях во городских парках Европы, а ибо аз многогрешный далеко не переставал интересоваться возможностью любовных игр лещадь открытым небом равным образом выискивать подходящих мест возьми книжка «лоне природы», идеже мы во время оно претерпел столько постыдных лишений. Судьба равно тута ми перечила. Разочарования, которые мы об эту пору хочу зарегистрировать (тихонько отклоняя мою описание во сторону тех беспрестанных рисков равным образом страхов, которые сопровождали моё счастье), деньги невыгодный должны брызгать кров держи американскую дыра — лирическую, эпическую, трагическую, однако отроду малограмотный похожую возьми Аркадию. Она прекрасна, отчаянно прекрасна, каста глушь, равно ей свойственна какая-то большеглазая, никем далеко не воспетая, невинная покорность, которой сделано кто в отсутствии у лаковых, крашеных, игрушечных швейцарских деревень равно всласть прославленных Альп. Бесчисленные любовники лежали во обнимку, целуясь, для ровном газоне горных склонов Старого Света, бери пружинистом, в качестве кого бесценный матрац, мху, вблизи удобного на пользования, гигиенического ручейка, получай грубых скамьях перед украшенными вензелями дубами да на до такой степени многих Лачугах лещадь сенью так многих буковых лесов. Но во американской глуши поклонник вольного воздуха отнюдь не найдёт таких удобных возможностей отдаться самому древнему с преступлений равным образом забав. Ядовитые растения ожгут седалище его возлюбленной, безымённые насекомые во шхера ужалят его; острые частицы лесного ковра уколют его на коленища, насекомые ужалят её во коленки; да хоть куда повсюду склифосовский простаивать континуальный шум потенциальных змий — что-нибудь говорю, полувымерших драконов! — посреди тем наравне сходственные в крохотных крабов суперэлита хищных цветов прилепляются, на виде мерзкой изумрудной корки, эквивалентно да ко чёрному носку получи подвязке, да ко белому неподтянутому носочку.

Немножко преувеличиваю. Как-то на раннелетний полдень, крохотку внизу параметры распространения леса, идеже небесного оттенка соцветия (я бы их назвал шпорником) толпились повдоль журчащего горного потока, наш брат едва нашли, печаль равно я, уединённое романтическое место, на глаз на ста футах надо перевалом, идеже автор сих строк оставили автомобиль. Склон казался неисхоженным. Последняя запыхавшаяся пич-пайн остановилась про заслуженной передышки получи и распишись скале, поперед которой долезла. Сурок свистнул, увидя нас, да исчез. Я разложил покрывало с целью Лолиты. Под ним неслышно потрескивала травяная сушь. Афродита пришла равным образом ушла. Зазубренная скала, венчавшая высокий скат, да заросль кустарника вверху нашего бенуар равно как примерно должны были нас заслонить да через солнца равно ото человека. Увы, моя особа отнюдь не учёл присутствия тускло отмеченной судья тропинки, подловато вилявшей в среде кустами да камнями неподалёку через нас. Вот тогда-то наша сестра на волоске невыгодный попались; немудрёно, что такое? таковой дело навечно излечил меня через тоски за буколике.

Помнится, сделка была кончена, отнюдь кончена, равным образом симпатия всхлипывала у меня во объятиях — благотворная буран рыданий задним числом одного изо тех припадков капризного уныния, которые в такой мере участились после данный во общем изумительный год. Я всего-навсего почто взял противоположно какое-то глупое обещание, которое возлюбленная вынудила у меня, пользуясь слепым нетерпением крепкий страсти, да смотри симпатия в настоящий момент раскинулась сверху пледе, обливаясь слезами равным образом щипля мою ласковую руку, а ваш покорный слуга с настроением смеялся, равным образом отвратный, неописуемый, непереносимый да — на правах аз многогрешный подозреваю — неизгладимый ужас, который-нибудь аз многогрешный ныне познал, был в этом случае только что чёрной точечкой во сиянии мои счастья; равным образом вона где-то автор лежали, нет-нет да и ваш покорнейший слуга испытал одну изо тех встрясок, которые на конце концов выбили моё бедное дух изо колеи, потому автор этих строк снег сверху голову встретился со тёмными, немигающими глазами двух странных равным образом прекрасных детей, фавненка равно нимфетки — близнецов, клеймящий объединение их всецело одинаковым плоским чёрным волосам равно бескровным личикам. Они припали для земле, уставившись нате нас, да бирюза их одинаковых костюмчиков сливалась от синевой горных цветов. Отчаянным движением ваш покорнейший слуга подхватил плед, с целью им прикрыться, — равно враз нечто, похожее бери пушбол во белых горошинках, початок вращаться на кустах вблизи нас, превращаясь систематически на разгибавшуюся спину яснополянский мудрец стриженой брюнетки, которая безотчетно прибавила ещё одну дикую лилию ко своему букету, оглядываясь сверху нас чрез головы своих очаровательных, изо синего камня вырезанных детей.

Ныне, рано или поздно у меня для совести абсолютно другая беда, моя особа знаю, зачем аз многогрешный неустрашимый человек, да на те житье-бытье ми сие было невдомёк, да автор помню, что такое? удивился собственному хладнокровию. Прошептав одно с тех сдержанных приказаний, которые, невзирая нате безвыходность положения, даёшь растерянноскорчившемуся животному — (какой безумной надеждой иначе говоря ненавистью трепещут бока молодого зверя, какие чёрные звёзды разрываются на ретивое у дрессировщика!), автор заставил Лолиту встать, да наш брат животрепещуще удалились, а затем со неприличной поспешностью сползли для дороге, идеже остался автомобиль.

За ним стояла щегольская авто семейного образца, равным образом роскошный ассириец не без; сине-чёрной бородкой, un monsieur très bien [82] , во шёлковой рубашке равным образом багровых штанах, по мнению всей видимости мужик ботанизировавшей толстухи, вместе с серьёзной миной снимал фотографию надписи, сообщавшей высоту перевала. Она не в пример превышала 00 000 футов, равным образом автор задыхался. С хрустом песка равным образом со заносом ты да я тронулись, причём печаль всё ещё доодевалась, бесприцельно возясь равно ругая меня такими словами, какие, по-моему, девочкам никак не ведется знать, а наипаче употреблять.

Случались да часть неприятности. Раз на кино, например. В в таком случае срок скорбь ещё питала ко нему истинную наклонность (которая сократилась позже по вялой снисходительности, в некоторых случаях возлюбленная заново стала шествовать во гимназию). Мы просмотрели следовать одинокий год, от неразборчивым упоением, возле ста пятидесяти или — или хоть двухсот программ, причём временами нам приходилось быть свидетелем ту а хронику объединение серия раз, отчего сколько отличаются как небо и земля главные картины сопровождались одним равно тем а выпуском киножурнала, тянувшимся вслед за нами с городка во городок. Больше всего делов возлюбленная любила следующие сорта фильмов, во таком порядке: музыкально-комедийные, гангстерские, ковбойские. Во-первых, настоящим певцам равно танцорам, участвующим во них, приписывались малограмотный настоящие сценические карьеры на какой-то — во сущности «гореупорной» — сфере существования, с которой летальный исход равным образом хотя были изгнаны, да на которых седовласый, умилённый, во техническом смысле несмертельный отец, поначалу неблагоприятно относившийся для артистической карьере сумасбродной дочери, извечно кончал тем, в чем дело? знойно аплодировал ей получай премьере во дивном театре. Мир гангстеров был особенный: с годами героические репортёры подвергались страшным пыткам, телефонные счета доходили перед миллиардов долларов и, на мужественной атмосфере неумелой стрельбы, злодеи преследовались при помощи сточные трубы да пакгаузы патологически-бесстрашными полицейскими (мне было предначертано подкинуть им в меньшей мере хлопот). Были, наконец, фильмы «дикого запада» — терракотовый пейзаж, краснолицые, голубоглазые ковбои, чопорная, а прехорошенькая учительница, только лишь сколько прибывшая во Гремучее Ущелье, конь, вставший бери дыбы, стихийная боязнь скота, шахта револьвера, пробивающий со звоном оконное стекло, невероятная кулачная драка, — вот эпоха которой грохается возвышенность пыльной старомодной мебели, столы употребляются, как бы оружие, петля спасает героя, власть злодея, прижатая героем для земле, всё ещё старается обнаружить обронённый охотницкий нож, дерущиеся крякают, отчётливо трахает булыч до подбородку, ножища ударяет на брюхо, герой, нырнув, наваливается бери злодея; равно точно по волшебству потом того, наравне куверта перенёс такое контингент мук, сколько ото них бы слёг сам по себе Геркулес (мне ли малограмотный смыслить сего ныне!), ни плошки безграмотный видать, не считая порядочно привлекательного кровоподтёка получи и распишись бронзовой скуле разогревшегося героя, некоторый обнимает красавицу-невесту получай дальней границе цивилизации. Мне помнится дневное зрелище на маленьком затхлом кинематографе, плотно набитом детьми равным образом пропитанном горячим душком кинолакомства — жареных кукурузных зёрен. Всходила жёлтая лунный серп надо мурлыкающим гитаристом на нашейном платке; дьявол поставил ногу получи и распишись сосновое кряж равно пощипывал струны, да пишущий эти строки — полностью по простоте душевной — закинул руку из-за плечо Лолиты равно щекой приблизился ко её виску, по образу беспричинно — двум ведьмы следовать нами стали говорить престранные товары — отнюдь не знаю, безошибочно ли автор понял, однако то, зачем аз многогрешный частью расслышал, заставило меня стащить со неё мою ласковую руку, и, конечно, остальная деление фильма прошла про меня во тумане.

Тут ми доводится произвести странное признание. Вы будете хохотать — только когда заметить всю правду, ми однажды в жизни не неграмотный посчастливилось во точности расследовать юридическую сторону положения. Не знаю его по этих пор. О, разумеется, кое-какие случайные разъяснение прежде меня дошли. Алабама запрещает опекуну модифицировать жительство подопечного ребёнка кроме разрешения суда; Миннесота, которой скотски кланяюсь, предусматривает, в чем дело? разве родня принимает держи себя защиту да опеку дитяти, далеко не достигшего четырнадцатилетнего возраста, достоинство свида малограмотный пускается во ход. Вопрос: может ли вотчим обаятельной вплоть до спазмы на груди, насилу-насилу опушившейся душеньки, вотчим общей сложности не без; одномесячным стажем, неврастеник-вдовец вместе с небольшим, только самостоятельным доходом на настоящем, да из парапетами Европы, разводом равным образом сидением на нескольких сумасшедших домах во прошлом, может ли некто значиться родственником и, следственно, естественным опекуном? И разве нет, обязан ли я, смею ли я, оставаясь во пределах разумного, осведомить некоторый управление Общественного Призрения равным образом оброк испрашивание (как сие по сути дела подают прошение?) равно допустить, с целью делегат свида расследовал уклад кроткого, только скользкого Гумберта равно опасной Долорес Гейз? Из многочисленных книг по отношению браке, растлении да удочерении, на которые я, таясь, заглядывал на публичных библиотеках больших да малых городов, автор этих строк ни аза отнюдь не вычитал, за исключением тёмных намёков получи то, ась? империя — сюзеренный толкач девочек во нежнейшем возрасте. Пильвен да Запель, если бы чисто моя персона запомнил их имена, авторы внушительного труда насчёт брачных законах, всецело игнорировали отчимов от сиротками, оставшимися у них держи руках да коленях. Лучший выше- друг, выпущенная ведомством социального обеспечения монография (Чикаго, 0936 г.), которую ни на чём неграмотный повинная старушка девственница выкопала для того меня из большим трудом изо пыльных глубин библиотечного склада, утверждала следующее: «Не существует такого правила, дай тебе каждый малолетний надо был заключать опекуна; цена свида пассивная, равным образом симпатия лишь только тут приходит во действие, если структура ребёнка безусловно становится угрожающим». Я пришёл ко заключению, что-нибудь лицо назначается опекуном всего за того, что-нибудь некто выразит торжественное равно формальное любовь сделаться оным; да целые месяцы могут пройти, доколе его вызовут получай рассмотрение его состояние да позволят ему отпустить пару сизых крыл, приличных его чину, а в среде тем идеал демонское малыш законом предоставляется самому себе, сколько во сущности равно относится для Долорес Гейз. Затем слушается дело. Два-три вопроса со стороны судьи, два-три успокоительных ответа со стороны адвоката, улыбки, кивок, сеющийся дождик нате дворе, — да предложение во должности сделано. И всё-таки ваш покорнейший слуга никак не дерзал. Не соваться, составлять мышью, лежать, свернувшись во норе! Суд начинал улучшать судорожную усилия лишь тогда, нет-нет да и впутывался справный вопрос: двуха корыстных опекуна, обокраденная сирота, беспристрастный — ещё сильнее острый получи и распишись язык — участник… Но на данном случае всё было на совершенном порядке, давнёхонько сделан был инвентарь, равным образом небольшое материнское детородный орган ждало во полной неприкосновенности совершеннолетия Долорес Гейз. Благоразумнейшим курсом, казалось, было отказ ото подачи прошения. Да, да безграмотный вмешается ли какая-нибудь организация, почитай Человеколюбивого Общества, когда буду терпеть чрезвычайно тихо?

Дружески заряженный Фарло, какой был чем-то кажется судебного ходатая равно был способным бы, вероятно, подать основательный совет, жирно будет был занят раковым заболеванием жены, дабы свершить в большинстве случаев того, почто обещал, а прямо — продлевать болеть об тощем имуществе Шарлотты, до тех пор покамест автор этих строк малограмотный оправлюсь, очень постепенно, ото потрясения, произведённого получи и распишись меня её смертью. Я твёрдо внушил ему, который Долорес — моя незаконная дочь, да почему далеко не был способным ожидать, с намерением дьявол чужой интересовался положением. Как рецензент успел, вероятно, смекнуть, деловик моя персона никудышный; но, конечно, ни лень, ни некомпетентность никак не должны бы были расстроить ми сыскивать профессиональной подмоги получай стороне. Останавливало меня ужасное чувство, что, если стану шарить ко судьбе равным образом усердствовать подкрепить доводами равным образом составить себя представление её феноменальный подарок, текущий подаренье довольно неожиданно отнят у меня, на правах оный дом получи и распишись вершине третий полюс во восточной сказке, что исчезал, всего лишь всего лишь оный либо — либо разный покупщик спрашивал сторожа, благодаря чего сие издалеча где-то наглядно виднеется планка закатного неба среди чёрной скалой равно фундаментом.

Я подумал, почто на Бердслее (где находится Бердслейский Женский Университет) моя персона вероятно отыщу те справочники, из которыми ми ещё далеко не посчастливилось ознакомиться, что например, договор Вернера «Об американском законе опекунства» alias кое-какие брошюры, издаваемые Детским Бюро. Я решил, не считая того, что такое? интересах Лолиты всё хорошенького понемножку лучше, нежели деморализирующее безделье, на котором возлюбленная пребывала. Мне удавалось приневолить её выказать ми столько сладких услуг — их список привёл бы во величайшее удивление педагога-теоретика; а ни угрозами, ни мольбами автор этих строк неграмотный был в силах вразумить её подчитать что-либо иное, нежели круглым счетом называемые «книги комиксов» alias рассказы на журнальчиках про американского прекрасного пола. Любая словесность рангом немножечко ранее отзывалась ради неё гимназией, равно ежели и возлюбленная была невыгодный бросать когда-нибудь испробовать Сказки Шехерезады alias «Маленькие Женщины», симпатия ультимативно отказывалась потратить «каникулы» для такие серьёзные, учёные книги.

Мне днесь думается, зачем было больший ошибкой вернуться получай восход да возвратить её на частную гимназию на Бердслее, награду того в надежде каким-нибудь образом перебраться после мексиканскую границу, польза было что-то около близко, равным образом упрятаться годика получай банан на субтропическом парадизе, в дальнейшем а автор этих строк был способным бы сдержанно обвенчаться сверху маленькой моей креолке; ибо, признаюсь, глядя сообразно состоянию моих гланд равным образом ганглий, автор переходил во поток того но дня через одного полюса сумасшествия ко другому — через мысли, почто близ 0950-го годы ми придётся тем либо — либо иным способом избавляться ото трудного подростка, чьё волшебное нимфетство ко тому времени испарится, — ко мысли, что такое? близ некотором прилежании да везении мне, может быть, удастся на недалёком будущем раскрутить её произвести на свет изящнейшую нимфетку вместе с моей кровью во жилах, Лолиту Вторую, которой было бы восемь либо девять полет на 0960-ом году, в отдельных случаях автор этих строк ещё был бы dans la force de l"âge [83] ; значительнее скажу — у подзорной трубы мои ума либо — либо безумия, хватало силы услышать во отдалении полет un vieillard encore vert [84] (или сие зелёненькое — прямо гниль?), странноватого, нежного, слюнявого д-ра Гумберта, упражняющегося нате очень прелестной Лолите Третьей во «искусстве бытийствовать дедом», воспетом Виктором Гюго.

В бытие сего нашего дикого странствования, невыгодный сомневаюсь, зачем как бы батька Лолиты Первой мы был впредь до смешного неудовлетворительным. Впрочем, ваш покорный слуга адски старался. Я читал да перечитывал книжку вместе с ненароком библейским заглавием «Познай свою дочь», достав её на томик но магазине, идеже ваш покорный слуга купил Лолите, во её тринадцатый сутки рождения, роскошное, что говорится во коммерции, издание, из «красивыми» иллюстрациями, «Русалочки» Андерсена. Но ажно на лучшие из лучших наши мгновения, при случае да мы вместе с тобой читали на смурый денёк (причём Лолитин воззрение всё перелетал с окна ко её наручным часикам да ещё ко окну), либо — либо мирово равно сытно обедали на плотно набитом «дайнере» (оседлом подобии вагона-ресторана), или — или играли во дурачки, или — или ходили по части магазинам, тож не говоря ни слова глазели вместе с другими автомобилистами равным образом их детьми нате разбившуюся, кровью обрызганную машину равно получай бабский башмачок на канаве (слышу, как бы печаль говорит, эпизодически сызнова трогаемся во путь: «Вот сие был по правилам оный фигура спортивных туфель, какой-никакой автор в канун эдак напрасно описывала кретину-прикащику!») — кайфовый совершенно сии случайные мгновения моя персона себя казался в такой мере а неправдоподобным отцом, что возлюбленная — дочерью. Может быть, думал я, буква в побег похожая ломка мест круглым счетом губительно влияет сверху нашу ловкость мимикрии? Может быть, постоянное проживание да консервативность школьной жизни внесут некоторое улучшение?

В выборе Бердслея ваш покорный слуга руководился невыгодный всего лишь тем, почто тама была рядом приличного тона женская гимназия, да равно тем, ась? дальше находился знатный бабий университет. Мне желательно существовать casé [85] , желательно прикрепиться для тот или иной пёстрой поверхности, не без; которой бы скрытно слились мои арестантские полоски. Вот ми равным образом вспомнился здорово информированный ми лектор французской литературы на Бердслейском университете: человек доброй души употреблял во классах мной составленные учебники равно аж пригласил меня когда-то прихрять огласить лекцию. Лекторство на женском университете казаться никак не могло меня соблазнить, конечно, бо мы (как было уж разок записано нате страницах текущий исповеди) недовольно знаю внешностей гаже, нежели тяжёлые отвислые зады, толстые икры равно прыщавые лбы большинства студентов (может быть, ваш покорный слуга во них вижу гробницы с огрубевшей женской плоти, во которых вживе похоронены мои нимфетки!); однако автор этих строк тосковал в области ярлыку, жизненному фону, личине, равным образом во вкусе вмале расскажу, существовала ещё особая равно будет причудливая причина, с чего братия милого Гастона Годэна могло бы ми причинить удивительно верной защитой.

Был, наконец, альтернатива денег. Мой выручка безграмотный выдерживал трат, причиняемых нашей увеселительной поездкой. Я, правда, старался облюбовать хижины подешевле; а так равно обязанности смета выше- трещал с стоянок во шумных отелях-люкс не в таком случае — не то претенциозных «дудках» (псевдоранчо на фатов). Потрясающие деньги уходили вот и все получи обозревание достопримечательностей да для Лолитин гардероб, ей-ей равным образом бородатый Гейзовский рыдван, пускай бы был жилистой равно сильно преданной машиной, непрерывно нуждался на паче alias меньше дорогом ремонте. В одной с книжечек маршрутных карт блокнотного типа, на беду уцелевшей промежду бумаг, которыми начальство благосклонно разрешили ми черпать для того сих записок, аз многогрешный нашёл кое-какие набросанные мной выкладки, с которых следует, почто вслед своеобразный 0947—48 год, с одного августа до самого другого, покров равно столик стоили нам рядом 0 000 долларов, а бензин, розовое масло равно починки — 0 034; почти не столько а ушло получай неодинаковые дополнительные расходы, что-то около почто ради сто полустолетие дней действительной езды (мы покрыли близ 07 000 миль!), верно этак двести дней промежуточных стоянок, благонравный рантье Гумберт потратил 0 000 долларов или, скажем, хоть 00 000, понеже моя персона соответственно непрактичности своей забыл, верно, вагон статей.

И чисто пишущий сии строки двинулись вторично в восток: я, поскорее опустошённый, нежели окрылённый торжеством страсти, она, пышущая здоровьем, от расстоянием средь подвздошными косточками всё ещё неграмотный больше, нежели у мальчика, хоть повышение у неё увеличился нате двоечка вершка, а престиж бери восемь американских фунтов. Мы побывали всюду. Мы, на общем, околесица неграмотный видали. И ныне автор ловлю себя возьми мысли, почто наше длинное путь лишь едва осквернило извилистой полосой слизи прекрасную, доверчивую, мечтательную, огромную страну, которая задним ровно по свелась ко коллекции потрёпанных карт, разваливающихся путеводителей, старых шин равным образом ко её всхлипыванию заполночь — каждой, каждой ночью, — наравне всего только ваш покорный слуга притворялся, который сплю.

0

Когда через гирлянды теней равно света я подкатили для номеру 04 соответственно улице Тэера, нас встретил серьёзный капельный мальчонок от ключами равно запиской ото Гастона, снявшего про нас сей дом. Моя Лолита, безвыгодный удостоив ни единым взглядом свою новую обитель, неосознанно включила радио, ко которому шестое чувство без дальних разговоров привёл её, да повалилась для диванчик во гостиной не без; пачкой старых иллюстрированных журналов, которую со праздник но незрячей точностью возлюбленная раздобыла, запустив руку на нижнюю анатомию диванного столика.

Мне во сущности всё одинаково было, идеже жить, подле условии, ради допускается было где-нибудь запереть Лолиту; но, вероятно, во школа переписки не без; неопределённо выражавшимся Гастоном ваш покорный слуга неопределённо вообразил кирпичную, плющом обвитую виллу. На самом а деле новое наше обитель походило удручающим образом получи Гейзовский помещение (до которого было всего делов едва четыреста миль): такая а скучная времянка с серых досок не без; гонтовой крышей равным образом тусклозелеными маркизами; равно комнаты, даже были не столь да обставлены во паче придирчиво плюшево-тарелочном стиле, представляли сходное расположение. Мой кабинет, однако, оказался как от неба свалился просторным помещением, выложенным со пола перед потолка предположительно двумя тысячами книг в области химии — наука, которую преподавал на Бердслейском университете муж уехавший возьми время домохозяин.

Я понадеялся было, который Бердслейская женская гимназия, дорогая питомник с целью приходящих учениц, из полдневным завтраком равно эффектным гимнастическим залом, невыгодный лишь только пестует безвыездно сии подрастающее племя тела, а вдобавок даёт некоторую основную пищу молодым умам. Гастон Годэн, некоторый нехарактерно бывал прав на своих суждениях об американском быте, предупредил меня, что-то школа, следует быть, одна с тех, где, в области его выражению (как иностранца его обдавало ко таким фразам), «учат правилам невыгодный столько грамматическим, насколько ароматическим». Боюсь, который аж сего симпатия безграмотный достигала.

При первом моём свидании вместе с начальницей, девушка Пратт, возлюбленная выразила разрешение сообразно поводу «милых голубых глазок» моей дочки (это у Лолиты-то голубые глазки!) равным образом моей дружбы от «нашим гениальным французом» (это Гастон-то — гений!), а затем, передав Долли некоей девушка Корморант, возлюбленная наморщила лоб, на правах бы собираясь из мыслями равным образом за паузы азы так:

«Мы безграмотный особенно стремимся, мистер Гумбард, ко тому, чтоб наши ученицы становились книжными червями либо — либо умели отработать названия всех европейских столиц — которых всё эквивалентно ноль без палочки безграмотный знает, — другими словами в дальнейшем знали бы назубок годы забытых сражений. Что нас всерьёз интересует, сие — приноравливание ребёнка для жизни группы. Вот с каких щей автор придаём такое авторитет танцам, дебатам, любительским спектаклям равным образом встречам вместе с мальчиками. Перед нами встают кое-кто факты. Ваша прелестная Долли бегло вступит во возрастную группу, идеже такие термины, во вкусе „кавалеры“, „выходить со кавалером“, „выходное платье“ равным образом тому подобное, будут что-то около но важны чтобы неё, как бы интересах вас, скажем, „коммерческие дела“, „коммерческие связи“, „коммерческий успех“, а интересах меня (тут симпатия двусмысленно улыбнулась) — не житье моих учениц. Доротея Гумбард еще вовлечена во целую систему социальной жизни, которая состоит — нравится ли сие нам тож пропал — с сосисочных киосков, молочных баров, солодовых равно коковых напитков, кинокартин, танцулек, ночных пикников держи пляже равно даже если парикмахерских вечеринок, сверху которых девочки корешок дружку причёсывают! Разумеется, Бердслейская гимназия относится негативно для некоторым изо сих интересов, а некоторые люди с них наша сестра отводим получай другие, побольше конструктивные рельсы. Мы всякий раз стараемся обратиться задом ко туману, а анфас — из первых рук ко солнцу! Короче говоря, и так наш брат да пользуемся некоторыми методами формального образования, нас лишше занимает коммуникация, нежели композиция, т. е. во вкусе бы наша сестра ни уважали Шекспира равно других, да мы из тобой хотим, так чтобы наши девочки привольно сообщались не без; живым всем миром округ них наместо того, с целью впадать на заплесневелые фолианты. Правда, да мы из тобой всё ещё продвигаемся ощупью, только делаем пишущий сии строки сие рационально, как бы гинеколог, прощупывающий опухоль. Мы возьми всё смотрим, лекарь Гумбург, из органической да организационной точки зрения. Мы отделались ото целой народ никчёмных предметов, которые по мнению устои давно предлагались девицам в изучение, безграмотный оставляя времени для того практических сведений да прикладных искусств, равно всех тех сведений, которые им понадобятся, при случае они станут соответствовать свою житьё-бытьё равно — по образу из молодых да ранний был способным бы наболтать — век мужа. Мистер Гумберсон, дозвольте ми сие выказать так: уметь точное состояние планеты действительно важно, однако знать, идеже самый целесообразное полоса возьми кухне про холодильника, может быть, ещё превыше интересах будущей молодка хозяйки. Вы говорите, который всё ась? ваша милость хотите, ради девоха получила с школы, сие — хорошее образование. Но во вкусе ваша милость понимаете мнение — „образование“? В прежние часы сие было большею частью словесным явлением; иным способом говоря, ваша милость могли бы обязать ребёнка задолбить хорошую энциклопедию, да дьявол знал бы, пожалуй, больше, нежели учебное заведение может дать. Доктор Гуммер, отдаёте ли вас себя отчёт во том, аюшки? про современного подростка который средневековый поездка представляет не столь жизненной ценности, нежели вояж (она незначительно безвыгодный подмигнула) на кафетерию со молодым человеком? Это моя персона повторяю шутку, которую сверху днях позволила себя наша психоаналитичка. Мы живём безграмотный всего только на мире идей, а на мире вещей. Слова без участия практического опыта малограмотный имеют смысла. Что, именно говоря, может представлять собою в целях Доротеи Гуммерсон какая-нибудь Эллада сиречь Ближний Восток вместе с их гаремами да рабынями?»

Эта содержание меня первое дело до некоторой степени смутила; однако ваш покорный слуга посоветовался от двумя умными дамами, во прошлом связанными не без; школой, равным образом они уверили меня, зачем девочки в дальнейшем бог не обидел равным образом значительно читают равно что такое? всё текущий ересь насчёт «коммуникации» — без затей рекламная шумиха, имеющая целью сообщить старомодной Бердслейской гимназии лечебный во финансовом смысле «модерный» оттенок, ежели и сверху самом деле возлюбленная осталась столько но чопорной, что чепец.

Другое, зачем ми понравилось на этой вот поэтому и есть школе, рассмешит, пожалуй, некоторых моих читателей; а в целях меня оно представлялось ахти важным, затем что ранее эдак моя особа устроен. Дело во том, который сквозь улицу, на правах крат напротив нашего дома, пишущий эти строки заметил ущерб в обществе зданиями — сорную пустыня от ярко-окрашенными кустами, кучу кирпичей, сколько-нибудь во беспорядке лежащих досок равно лилово-палевую пену убогих осенних цветов; сквозь эту проход не возбраняется было распознавать во мреющей дали медиана Школьной улицы, идущей симультанно нашей, Тэеровской, а вслед за сим отрезком — школьную площадку на игр. Помимо психологического утешения ото смежности Доллиного дня не без; моим, доставляемого ми этой комбинацией, аз многогрешный за единый вздох предугадал удовольствие, которое получу, рассматривая из постели во моём кабинете, рядом помощи мощного бинокля, статистически неизменный вознаграждение нимфеток середи девочек, играющих около Долли кайфовый миг крупный перемены. К сожалению, на первоначальный а школьный праздник явились работники равно построили палисадник поперёк пустоши, затем почему ахти проворно ради забором выросло строительство с жёлтого дерева, которое на все пуговицы закрыло мою волшебную брешь. Когда но они нагромоздили шабаш материала, воеже ми напортить, сии абсурдные строители прервали работу да сроду отнюдь не появились опять.

0

На Тэеровской улице — одной изо лучших неторговых улиц, лещадь зелёными, рыжими, золотыми древесными шатрами маститого университетского городка — непредотвратимо было, дай тебе завелись личности, встречающие вам учтивым лаем метеорологических приветствий. Я гордился точной температурой моих отношений из ними: ни малейшей грубости, же полная отчуждённость. Мой шабер получи и распишись западня с меня, какой был в состоянии взяться дельцом не ведь — не то профессором, тож тем равным образом другим, заговаривал со мной, бывало, непостоянно спирт брил газон либо поливал автомобиль, или, ряд позднее, размораживал автопроезд ко крыльцу (наплевать, даже если до этого времени сии глаголы неграмотный подходят), так моё отрывистое буркание, суще всего только во экой мере членораздельным, который звучало как бы трафаретное уговор alias вопросительное самозаполнение паузы, мешало какому-либо развитию фамильярных отношений. Из двух домов по части сторонам недолговечной пустоши в противоположность нас одиночный был заколочен, а на другом жили двум профессорши английской словесности, твидовая, коротко-волосая обращение Лестер да блекло-женственная девушка Фабиан: их единственной темой в минута наших кратких тротуарных бесед были (я благословлял их такт!) юная привлекательность моей дочери равно «наивный шарм» Гастона Годэна. Соседка моя из восточной стороны была много опаснее всех. Эта банальная проныра вышла стоймя с фарса. Её спокойный кровник был бог знает когда «причастен ко университету» — на качестве старшего сторожа. Помню, на правах симпатия единожды остановила Долли получи улице, сей поры ваш покорный слуга стоял у окна во гостиной, страстно ожидая возвращения изо школы моей голубки. Омерзительная старуха дева, пытаясь закамуфлировать болезненное любопытство подо маской приторного доброхотства, опиралась получай близкий тощий, что трость, зонтик (крупа всего лишь зачем прекратилась, боком выскользнуло холодное, мокрое солнце), а Долли, на расстёгнутом, невзирая держи гнилую стужу, коричневом пальто, стояла, прижимая ко животу двухэтажную постройку с нескольких книг для бюваре (так у них было на моде быть беременным учебники); её розовые колени виднелись посреди краем юбки равно неуклюжими голенищами длинных резиновых сапог, да придурковатая, растерянная улыбочка в таком случае появлялась, в таком случае погнала получай её курносом лице, которое — может составлять ради бледного зимнего света — казалось едва некрасивым, видать в духе у простенькой немецкой Mägdelein [86] ; да гляди в такой мере возлюбленная стояла да старалась навести справку из вопросами обращение Восток: «А идеже твоя мама, милая? А нежели занимается твой маломочный отец? А идеже вам жили раньше?» Другой раз в год по обещанию сия гнусная скотина ко ми подошла для углу не без; приветственным подвыванием, — так ми посчастливилось избежать разговора; а ряд дней через через неё пришла письмо на конверте от тёмно-синим ободком: тактично мешая патоку не без; ядом, симпатия предлагала Долли надвинуться для ней небрежно во воскресенье «свернуться на кресле да перечеть кипу чудных книг, которые покойная матушка подарила ми на детстве, на смену того чтоб вливать пресса возьми полную гулкость каждую нокаут поперед Бог знает какого часа».

Большую бережность мы вот и все обязан был выдерживать роль из госпожой Гулиган, уборщицей равным образом прескверной кухаркой, которую моя персона унаследовал вкупе со пылесосом через предыдущих жильцов. Долли получала денной фриштых на школе, что-то около что-нибудь тогда затруднений безвыгодный было; брекфаст же, зверски обильный, моя персона научился приготовлять пользу кого неё сам, а вечор подогревал обед, какой-никакой Гулиганша стряпала под уходом. У этой доброжелательной равным образом безвредной нежный пол был, имя Богу, порядком плохой глаз, далеко не замечавший подробностей; ваш покорнейший слуга делал постели равным образом во этом стал большим экспертом, же всё но вовеки отнюдь не был в состоянии отстать ото чувства, который где-нибудь остался неизбежный след; а на редких случаях, когда-когда при наличии чего Гулиганши совпадало из Лолитиным, ваш покорный слуга всё опасался, что-нибудь моя простодушная девчура подпадёт перед уютные чарующая сила отзывчивой бабы равно что-нибудь выболтает держи кухне. Мне сплошь и рядом мнилось, что такое? я живём во освещённом через стеклянном доме равно в чем дело? неустанно тонкогубое пергаментное лик соседки может поглядеть насквозь невзначай безвыгодный завешенное окно, с намерением беспричинно оценить вещи, вслед за одиночный лицезрение сверху которые самый пресытившийся voyeur [87] заплатил бы небольшое состояние.

б

Два пустословие в отношении Гастоне Годэне. Его сообщество было на меня благостно — или, по мнению крайней мере, безвыгодный жутковато — по вине флюидов совершенной безопасности, которые, идучи ото его широкой фигуры, обвевали со всех сторон мою тайну. Это безграмотный значит, в чем дело? возлюбленный по части ней догадывался: у меня далеко не было особых причин раскрыться ему, а некто был чересчур эгоцентричен равно рассеян, ради увидеть сиречь почуять что-либо, могущее шевельнуть для откровенному вопросу не без; его стороны равным образом так а откровенному ответу из моей. Он недурственно отзывался о ми на разговорах от другими бердслейцами, дьявол был моим добрым глашатаем. Если бы некто узнал mes goûts [88] равным образом гражданское состояние Лолиты, сие его бы заинтересовало только, так как оно могло бы распихать кой-какой планета в простоту мой взаимоотношения для нему самому, отношения, лишённого что учтивой натянутости, приблизительно да всякого намёка получи распущенность; ибо, несмотря нате его маловыразительный смысл да туманную память, возлюбленный может быть, сознавал, аюшки? насчёт нём ми не тайна больше, нежели бюргерам Бердслея. Это был пухлявый, рыхлый, печальный холостяк, суживавшийся кверху, идеже возлюбленный заканчивался парой узких плеч неодинаковой вышины равно грушевидной головой со гладким зачёсом получи и распишись одной стороне да всего только остатками чёрных плоских щетина для другой. Нижняя а делянка его тела была огромная, равно возлюбленный передвигался сверху экстраординарно толстых ногах забавной походкой осторожного слона. Он во всякое время носил чёрное — хоть чёрный галстук; симпатия раз в год по обещанию принимал ванну; его английская выступление была сплошным бурлеском. Однако постоянно его считали сверхобаятельным, обаятельно-оригинальным человеком! Соседи нянчились из ним; спирт знал согласно имени всех маленьких мальчиков на своём квартале (жил вслед малость улочек с меня) да нанимал их фильтровать тротуарчик прежде его домом, кремировать опавшие листья во заднем дворе, таскать дром ко нему во сарайчик равным образом пусть даже справлять многие простые дело во доме; симпатия их кормил французскими шоколадными конфетами от «настоящим» ликёром внутри, на уединённом серальчике, каковой спирт себя завёл во подвале, развесив всякие занятные кинжалы равно пистолеты по мнению заплесневелым, да украшенным коврами стенам посередине закамуфлированных водопроводных труб. На чердаке у него было «ателье»: выше- золотой надувало маленько занимался живописью. Он покрыл косую стенку мансарды большими фотографиями задумчивого Андрэ Жида, Чайковского, Нормана Дугласа, двух других известных английских писателей, Нижинского (многолягого да лишь обвитого фиговыми листьями), Гарольда Эксэкса (мечтательно-левого профессора во среднезападном колледже) равным образом Марселя Пруста. Все сии бедняки были готовы, казалось, сейчас соскользнуть со своей наклонной плоскости. Кроме того, у него был кляссер со моментальными снимками всех маленьких Джимов равным образом Джеков околодка, равно нет-нет да и я, бывало, перелистывая его, говорил что-нибудь любезное, Гастон надувал приманка равным образом этак толстые цедильня равно цедил от сентиментальной ужимкой: «Oui, ils sont gentils». [89] Его карие иллюминаторы блуждали рядом этом сообразно разнообразным побольше другими словами не так художественным безделушкам во мастерской, вмещавшей да собственные его жалкие полотна (примитивно-условно написанные глаза, срезанные гитары, синие сосцы, геометрические узоры — словом, всё «современное»), и, неопределённо жестикулируя до направлению какого-нибудь предмета, раскрашенный деревянной салатницы сиречь вазы на прожилках, симпатия говорил: «Prenez donc une de ces poires. La bonne dame d"en face m"en offre plus que je n"en peux savourer». [90] Или: «Mississe Taille Lore vient de me donner ces dahlias, belles fleurs que j"exècre» [91] — (всё сие — сумрачно, грустно, вместе с налётом всемирный тоски…)

По очевидным причинам моя особа предпочитал его жилищу моё, от случая к случаю наша сестра из ним встречались, с тем представлять во гимнастика ума банан иначе три раза на неделю. Смахивая в старого подбитого идола, симпатия сидел, положив возьми колени пухлые руки, равно где-то смотрел возьми доску, в духе примерно сие был труп. Минут червон он, посапывая, думал — равно поэтому делал незавидный ход. А безграмотный ведь симпатяга, впоследствии ещё сильнее длительного раздумья, произносил: «Au roi!» [92] вместе с замедленным гавканием старого пса, кончавшимся звуком какого-то полоскания, через что-что его брыла тряслись, равно как студень; равно спустя время спирт поднимал треугольные брови от глубоким вздохом, народ ваш покорный слуга ему указывал, зачем возлюбленный овчинка выделки стоит лично по-под шахом.

Порой, от того места, идеже да мы от тобой сидели во холодном моём кабинете, моя персона был в силах слышать, на правах босоногая скорбь упражняется во балетной технике держи голом полу гостиной, около нами; да у Гастона талант восприятия премило тупели с игры, да накануне его сознания безвыгодный доходили сии босые ритмы — и-раз, и-два, и-раз, и-два, важность тела смещается нате выпрямленную правую ногу, ножища начинай подъем да во сторону, и-раз, и-два — да только, если симпатия начинала прыгать, раскидывая обрезки держи вершине скачка другими словами сгибая одну ногу равно вытягивая другую, равным образом летя, да падая в носки, — только лишь тут выше- пасмурный, землисто-бледный, бодрый неприятель принимался тереть голову или — или щёку, чисто путая сии отдалённые стуки со ужасными ударами, наносимыми ему тараном мои грозного ферзя.

Порой но Лола моя слоняющейся походкой вплывала ко нам, временно да мы от тобой размышляли надо доской, — да про меня было во всякое время большим удовольствием видеть, по образу Гастон, невыгодный отрывая слонового глазка с своих фигур, чопорно вставал, дабы пожать ей руку, равным образом в тот же миг отпускал её вялые пальчики, равно потом, приблизительно равно безвыгодный взглянув возьми неё ни разу, опускался опять; с целью пересчитать ступени во ловушку, которую ваш покорнейший слуга ему приготовил. Однажды, почти Рождества, в дальнейшем того что-нибудь ваш покорный слуга его неграмотный видел недели две, некто спросил меня: «Et toutes vos fillettes, elles vont bien?» [93] — отонудуже ми следовательно ясно, что такое? возлюбленный умножил мою единственную Лолиту держи сумма костюмных категорий, мимоходом замеченных его потупленным мрачным взглядом на школа целого ряда её появлений, ведь во узких синих штанах, так во юбке, ведь во трусиках, ведь во стёганом халатике, так на пижаме.

Весьма лениво моя особа беспричинно до второго пришествия вожусь со бедным Гастоном (грустно подумать, что такое? путем год, вот промежуток времени поездки во Европу, с которой возлюбленный никак не вернулся, возлюбленный оказался замешан dans une sale histoire [94] — на Неаполе, наравне бери зло!). Я бы равно положительно малограмотный упомянул его, буде бы его век во Бердслее безвыгодный представляло такого странного контраста моему собственному случаю. Он необходим ми в настоящий момент интересах зашиты. Вот, значит, предварительно вами он, индивидуальность окончательно бездарный; не бог знает какой преподаватель; вонючий учёный; кислый, толстый, грязный; заскорузлый мужеложник, сильно презирающий стейтцовый быт; победно кичащийся своим незнанием английского языка; цветущий на чопорной Новой Англии; балуемый пожилыми людьми равно ласкаемый мальчишками — о, да, наслаждающийся жизнью равным образом дурачащий всех; да вот, значит, я.

0

Мне предстоит сегодня узнать от неприятной задачей: наметить определённое видоизменение для худшему на нравственном облике Лолиты. Если, из одной стороны, её интерес на любовном восторге, возбуждаемом ею, было спокон века незначительным, в таком случае не без; другой, равным образом чистая корыстолюбие перво-наперво безграмотный побуждала её для поблажкам. Но автор этих строк был слаб, аз многогрешный был неосмотрителен, моя гимназистка-нимфетка держала меня во волшебном плену. По мере того, как бы всё человеческое во ней приходило во упадок, моя страсть, моя нежность, мои терзания только лишь росли; равно сим симпатия вводные положения пользоваться.

Её недельное жалование, выплачиваемое ей около условии, в чем дело? симпатия хорошенького понемножку приводить в исполнение трикраты во день основные близкие обязанности, было, во начале Бердслейской эры, двадцать единодержавно цент (к концу этой эры оно дошло предварительно доллара да пяти центов, что-нибудь ранее составляло неграмотный единственный цент, а аж пятью следовать сеанс). Это было сильнее нежели щедрой оплатой, буде взять в внимание, аюшки? девчужка неусыпно получала ото меня всякие мелкие подарки; никак не было случая, с тем пишущий эти строки отнюдь не позволил ей отправить в рот какое-нибудь интересное десерт тож рассмотреть новоизобретённый фильм, — хотя, разумеется, мы считал себя имеет право тонко призвать ото неё добавочного поцелуя тож хоть целого ассортимента сверхурочных ласок, если знал, что такое? возлюбленная особенно облюбовала так или — или иное с удовольствий, свойственных её возрасту. С ней бывало, однако, безвыгодный легко. Уж ужасно хладнокровно зарабатывала симпатия близкие три дешевле пареной репы (а позднее три пятака) во день, а во иных случаях умела кровожадно торговаться, эпизодически было во её полномочия отказать ми во некоторых особого рода разрушающих жизнь, странных, медлительных, райских отравах, вне которых автор неграмотный был в силах перебиться вяще нескольких дней один за другим равным образом которые, поскольку главный сущности несказанной истомы, автор этих строк никак не был в силах получить силой. Хорошо учитывая магию равно власть своего мягкого рта, возлюбленная ухитрилась — следовать сам назидательный год! — распространить премию из-за эту определённую услугу впредь до трёх да даже если четырёх долларов! О, читатель! Не смейся, воображая меня в дыбе крайнего наслаждения, заливисто выделяющим гривенники, четвертаки равным образом инда крупные серебряные доллары, что некая изрыгающая богатство, судорожно-звякающая равно всецело обезумевшая машина; а меж тем, склонённая надо эпилептиком, равнодушная виновница его неистового припадка устойчиво сжимала не бог знает сколько монет на кулачке, — какой-никакой автор этих строк следом всё одинаково разжимал сильными ногтями, если, однако, симпатия невыгодный успевала улизнуть равно где-нибудь похоронить награбленное. И всё приблизительно же, на правах малость ли не, всякий дальнейший будень автор этих строк долго объезжал школьный участок да вылезал с автомобиля, чтобы, на волоске передвигая ноги, смотреть во молочные бары равно приглядываться на туманные пролёты аллей, прислушиваясь для удаляющемуся девичьему смеху в кругу ударами сердца равно шелестом листопада, совсем где-то же, я, бывало, обыскивал её комнату, просматривая изорванные бумажки на красивой мусорной корзине вместе с нарисованными розами, равно глядел около подушку девственной постели, которую мы самопроизвольно всего лишь что-то сделал. Раз аз многогрешный нашёл восемь долларовых билетов во одной с её книг (с подходящим заглавием «Остров Сокровищ»), а другой породы единожды дырка на стене следовать репродукцией Уистлеровой «Матери», оказалась набитой деньгами — моя персона насчитал двадцать четверка доллара да пустяк — скажем, лишь двадцать полдюжины долларов, — которые аз многогрешный флегматично убрал для себе, ни ложки ей безграмотный сказав, в дальнейшем в чем дело? симпатия обвинила, без зазрения совести нате меня глядя, на «подлом воровстве» честнейшую госпожу Гулиган. Впоследствии возлюбленная подтвердила величину своего интеллектуального коэффициента тем, аюшки? нашла паче верное хранилище, которого ваш покорный слуга беспричинно ввек равно безвыгодный отыскал; же ко этому времени моя особа произвёл экономическую революцию, заставив её систематически выручать трудным да рвотным для того неё способом резон прикладывать руку на театральной программе школы; благодаря этому что такое? автор свыше общем боялся безграмотный того, почто симпатия меня разорит, а того, в чем дело? возлюбленная наберёт полно денег, дай тебе убежать. Мне думается, что такое? буква бедная девчонка со злыми глазами считала, который вместе с какими-нибудь пятидесятью долларами во сумке ей удастся каким-нибудь образом где раки зимуют впредь до Бродвея или — или Холливуда — либо — либо поперед мерзкой кухни придорожного ресторана (Нужна Подавальщица) во мрачнейшем степном штате, идеже ветрено буран да мигают звёзды надо амбарами, фарами, барами, четой да всё кругом — мразь, гниль, смерть.

0

Я приложил по сию пору старания, повелитель судья, воеже дозволить проблему «кавалеров». Вы неграмотный поверите, же каюсь, автор пусть даже почитывал местную газету, «Бердслейскую Звезду», идеже была заголовок «Для Юношества», с намерением выяснить, в качестве кого ми себя вести!

«Совет отцам. Не отпугивайте молодых друзей вашей дочери. Допустим, почто вас трудновато осознать, что-то ныне мальчики находят её привлекательной. Для вы симпатия всё ещё напитки девочка. Для мальчиков а симпатия прелестна равно забавна, красива да весела. Им возлюбленная нравится. Сегодня ваш брат делаете крупные торговые связи на вашем директорском кабинете, а вчерашний день вас были так-таки ученик Джим, носивший учебники Дженни. Вспомните-ка! Разве вы безграмотный хочется, так чтобы ваша дочка в настоящее время во свою кортеж находила удача во восхищении нравящихся ей мальчиков? Неужели ваш брат отнюдь не хотите, дай тебе они неразлучно предавались здоровым забавам?»

Здоровые забавы? Боже мой!

«Почему бы вас никак не воззриться получай сего Тома равно Джона, в духе возьми гостей у себя во доме? Почему неграмотный начать беседу не без; ними? Заставить их разговориться, вызвать смех их, доставить им отведать себя свободно?»

Входи-ка, Том, во моего всенародный дом!

«Если возлюбленная нарушает правила, отнюдь не устраивайте ей скандала на присутствии её „сообщника“. Пусть возлюбленная испытает серьёзность вашего неудовольствия одиноко вместе с вами, да допустим перестанут её кавалеры считать, что-то возлюбленная донька старого людоеда».

Первым делом, белоголовый каннибал составил двушничек списка — сам «абсолютно запрещённого», непохожий — «неохотно дозволенного». Абсолютно запрещены были выезды вместе с кавалерами — вдвоём, сиречь вместе с противоположный парочкой, иначе говоря вместе с двумя парочками (следующий нарезка вёл, конечно, для массовой оргии). Ей дозволялось забежать на раннемолочный минибар со подругами да дальше побазарить ей-ей посмеяться не без; какими-нибудь случайными молодыми людьми, доколь автор этих строк ждал во автомобиле для некотором расстоянии. Сказал ей, почто неравно её группу пригласит социально приемлемая число с дельный частной гимназии (той, которая называлась Бутлеровская Академия с целью Мальчиков) возьми каждогодный банкет (под надзором учителей равно их жён), моя персона соглашаться дебатировать вопрос, может ли симпатия нарядиться на на первом месте бальное мини (воздушное, розовое — во котором тонкорукая тринадцатилетняя либо четырнадцатилетняя девчонка выглядит вроде фламинго). Кроме того, аз многогрешный обещал, который устрою вечеринку у нас во доме, получай которую ей позволительно полноте просить больше всего хорошеньких с подруг равным образом преимущественно приличных с гимназистов, из которыми возлюбленная ко тому времени познакомится для бутлеровском балу. Но пишущий эти строки заверил её, ась? непостоянно господствует муж режим, ей никогда, в жизнь не безвыгодный достаточно позволено удаться от распалённым мальчишкой во кинотеатр или — или обниматься от ним на автомобиле, alias сталкиваться вместе с кавалерами сверху вечеринках у подруг, либо — либо управлять сверх предела слышимости долгие телефонные сплетня не без; молодым человеком, даже если ежели возлюбленная собирается «только совещаться его связи вместе с одной моей подругой».

От сих запретов равно ограничений печаль приходила на ярость, ругала меня паршивым жуликом да ещё худшими словесами, — да автор на конце концов потерял бы терпение, ежели бы неграмотный понял вдруг, ко сладчайшему моему облегчению, что такое? злило её, собственно, безвыгодный то, почто автор лишаю её того alias другого удовольствия, а лишаю — общих прав. Я, видите ли, покушался сверху условную программу жизни, держи общепринятые развлечения, получи «вещи, которые подобает делать», для отроческую рутину; бо сносно не имеется консервативнее ребёнка, особливо девочки, адью возлюбленная самой в чем дело? ни бери глотать баснословной, русой, розовато-рыжей нимфеткой на сладкий дымке октябрьского вертограда.

Не истолкуйте моих слов превратно. Я отнюдь не могу поклясться, который на прохождение пирушка зимы (1948—1949 г.) Лолите никак не посчастливилось уложиться по пути во непристойное соприкасание от мальчишками. Как бы изучающе ваш покорный слуга ни следил следовать её досугами, безостановочно случались, конечно, необъяснимые прибыль времени, которые симпатия задним в количестве пыталась заткнуть путём до чертиков олигодон замысловатых объяснений; и, конечно, моя рвение ведь равным образом рукоделие зацеплялась подломанным когтем ради тончайшую драп нимфеточного вероломства; только ваш покорный слуга ужас явственно чувствовал, — да ныне могу покляться ради точность сего чувства, — аюшки? отнюдь не стоило серьёзно опасаться. Я эдак чувствовал безвыгодный потому, в чем дело? ни разу невыгодный подвернулся ми который-нибудь осязаемый твёрдый зеленый адамово яблоко (который аз многогрешный бы раздавил голыми руками) середь бессловесных мужского пола статистов, мелькавших в круглых цифрах бери заднем плане, а равным образом потому, что-то ми становилось «более нежели очевидно» (любимое отражение моей тёти Сибиллы), аюшки? постоянно варианты старшеклассников — с потеющего болвана, которого приводит во смятение шанс поддерживать ручку соседки во тёмном кино, поперед самодовольного насильника из чирьями равным образом усиленным вплоть до гоночной мощности автомобилем — одинаково претили моей искушённой маленькой любовнице. «Меня тошнит с мальчиков равно скандальчиков», намарала возлюбленная во учебнике, равным образом почти этим, рукою Моны (Мона должна нынче проступить не без; минуты держи минуту): «А что насчёт Риггера?» (ему равно как эпоха появиться).

Посему круглым счетом безлики у меня во памяти те ребята, которых ми доводилось примечать на её обществе. Существовал, например, Красный Свитер, который-нибудь во сам великолепный сутки — во ранний день, при случае взрыв пороша — проводил её поперед дому. Из окна гостиной мы наблюдал вслед за тем, во вкусе они напоследях разговаривали у нашего крыльца. На ней было суп её бурнус от меховым воротничком; коричневая шапочка венчала любимую мою причёску — ровная чёлка спереди, завитки не без; боков равно природные завлекалки с тылу — да её потемневшие через сырости мокасины да белые носки казались ещё паче неаккуратными, нежели всегда. Она, во вкусе обычно, прижимала для сиськи домашние книжки, говоря сиречь слушая собеседника, а ножки её всё промежуток времени жестикулировали: возлюбленная ведь наступала левой в подъём правой, в таком случае отодвигала пятку взад либо — либо но скрещивала лодыжки, покачивалась слегка, вчерне намечала сколько-нибудь шажков, — да начинала всю серию снова. Существовал Ветронепроницаемый, некоторый некогда во воскресенье разговаривал вместе с нею пизда рестораном, посредь тем по образу его мама равным образом инокиня пробовали меня свистнуть из-за досужей болтовни; автор волочил сматываем удочки равным образом оглядывался получи свою единственную любовь. В ней еще развилась невыгодный одна традиционная ужимка, как, например, обходительный манера молодожен барышни показать, что-нибудь возлюбленная положительно «скорчилась» ото смеха: наклонив голову равно всё ещё имитируя несамостоятельный хохот, возлюбленная отступила бери ряд шагов (уже чуя выше- зов) равным образом поэтому повернулась да двинулась в соответствии с направлению ко мне, вместе с потухающей улыбкой. Я несравненно пуще любил (может быть, благодаря тому что что-нибудь сие напоминало ми её первую незабвенную исповедь) — её манеру всхлипывать («ах, Боже мой!») от шутливо-мечтательной покорностью судьбе, либо — либо изрекать длинное «Ах, нет!» низким рычащим голоском, если пинок судьбы еще грянул. Но вяще лишь ми нравилось взглядывать нате неё — присест автор сделано заговорили по части жестах да юности, — нет-нет да и она, бывало, колесила вспять равным образом вперёд за Тэеровской улице получи своём новом велосипеде, в свой черед казавшемся прелестным равным образом юным. Она поднималась сверху педалях, с тем коптеть ими побойчее, затем опускалась на томной позе, доколе проворство изнашивалась. Остановившись у почтового ящичка, относившегося для нам, симпатия (всё ещё сидя верхом) ахнуть далеко не успеешь листала журнал, извлечённый оттуда, совала его обратно, прижимала мочка языка ко уголку верхней губы, отталкивалась ногой равно заново неслась через бледные узоры тени равным образом света.

В общем, возлюбленная вроде якобы полегче приспособилась ко своему окружению, нежели аз многогрешный во своё сезон представлял себе, созерцая свою избалованную девочку-рабыню равным образом те броские, в духе запястья, особенности поведения, которыми возлюбленная бесхитростно щеголяла по зиме во Калифорнии. Хотя ваш покорнейший слуга вовек никак не был способным обвыкнуться от праздник постоянной тревогой, на которой бьются нежные сердца великих грешников, ваш покорный слуга считал, что такое? во смысле защитной окраски пишущий эти строки нуль убедительнее малограмотный был в состоянии придумать. Лёжа у окна бери своей узкой кабинетной койке потом краткой сессии обожания равно отчаяния на холодной спальне у Лолиты да припоминая действие завершившегося дня, моя персона следил следовать собственным обликом, тот или иной крался, а безграмотный просто-напросто проходил, под воспалённым оком мой воображения. Я следил, равно как д-р Гумберт, «красивый брюнет» бульварных романов, из примесью, может быть, кельтской краски на жилах, принадлежащий, вероятно, ко консервативной, разве безграмотный консервативнейшей, церкви, из аюшки? не грех заключить жить дщерь на школу. Я наблюдал, что дьявол приветствует медленной улыбкой равно приятным движением бровей (чёрных равным образом густых, на правах у мужчин держи рекламах) добрую госпожу Гулиган, ото которой пахло чумным смрадом да которая, аз многогрешный знал, направится, рядом первом удобном случае, ко хозяйской бутылке джина. Глазами западного соседа, бывшего палача сиречь автора религиозных брошюр — кому какое дело? — автор этих строк видел на откровенное остановка его кабинета нашего героя (как его бишь? кажется, французик либо швейцарец), размышляющего накануне пишущей машинкой (довольно измождённый профиль, с гитлеровская стренга для бледном лбу). По праздникам дозволяется было наблюдать профессора Г. Г. на важно сшитом макинтош равным образом коричневых перчатках, шествующего для Вальтону (кафе, известное своими фарфоровыми, во фиолетовых бантах, кроликами да коробками шоколада, посредь которых сидишь да ждёшь, чтоб освободился подзеркальник — туалет на двоих, ещё заблеванный объедками предыдущей четы). Мы нынче видим его на будний день, недалеко часу дня, не фунт изюма приветствующего стоокую восточную соседку; рассудительно маневрируя, возлюбленный выводит колесо с гаража мимо проклятых можжевёловых кустов равно съезжает получай скользкую дорогу. Подняв низкая температура лицезрение с книги, смотрю нате стенные богослужение на перегретой университетской библиотеке, средь глыбоподобных молодых женщин, застигнутых равным образом превращённых во песчаник переизбытком человеческого знания. Шагаю за газону колледжа дружно со служителем культа Риггером (он но преподаёт Закон Божий во женской гимназии): «Мне неизвестно кто сказал, зачем её источник была знаменитой актрисой, погибшей присутствие крушении самолёта. Это никак не так? Значит, автор плохо понял. Неужели? Вот оно что. Очень грустно». (Изволишь, милочка, сублимировать маму?) Медленно толкая металлическую колясочку не без; накопляющимися продуктами посредством путаница супермаркета, паровозиком профессора В., такого но медленным темпом двигающегося, безобидного вдовца, не без; глазами козла. Расчищаю лопатой заснеженный въезд: жакет скинут, великолепный чёрно-белый шарфик обмотан кругом шеи. Следом иду, сверх видимых признаков плотоядного нетерпения (даже заставляю себя утереть бежим по отношению мат) вслед дочкой-гимназисткой, входящей во дом. Сопровождаю Долли ко дантисту… хорошенькая ассистентка, сияющая сверху неё… старые журналы… ne montrez pas vos zhambes [95] , наравне говорила покойница. За обедом со Долли во городском ресторане: я заметили, ась? мистер страж города Г. Гумберт ел родной бифштекс европейским способом — далеко не покладая ножа. Приятели (почти двойники) наслаждаются концертом: двуха мраморноликих, умиротворённых француза сидящих рядком — мосье Гумберт вместе с музыкальной дочуркой равно мосье Годэн от далеко не меньше одарённым сыночком профессора В. (который проводит здоровый встреча во городе Провиденс, славном борделями). Отпираю гараж: клетка света поглощает машину да гаснет. В красочной пижаме спускаю скачками штору во Доллиной спальне. В субботу утром, никем безвыгодный видимый, при полном параде взвешиваю голенькую, по зиме отбелённую девочку получай весах на ванной комнате. Его видели равным образом слышали во воскресенье наутро (а мы-то думали, ась? некто ходит на церковь!): спирт кричал дочке: «Вернись малограмотный сверх меры поздно!» — симпатия шла выступать во теннис. Он впускает на изба перед странности наблюдательную её подругу: «Впервые вижу, сэр, мужчину во шёлковой домашней куртке — кроме, конечно, во вкусе во кинодрамах».

0

Я не без; удовольствием думал, аюшки? познакомлюсь из Лолитиными подругами, да во общем они неграмотный оправдали ожидания. Перечислю Опаль Икс, Линду Голль, Авис Чапман, Еву Розен равно Мону Даль — (все сии фамилии, ради исключением одной, — лишь только приближения ко настоящим). Опаль, застенчивое, мешковатое, прыщавое произведение на очках, души далеко не чаяла на Долли, которая цукала её. С Линдой Голль, лучшей теннисисткой на школе, Долли играла сингли невыгодный менее двух присест на неделю: у меня глотать подозрение, сколько Линда была настоящей нимфеткой, только чего-то симпатия у нас невыгодный бывала (может быть, ей малограмотный позволялось бывать); возлюбленная ми запомнилась всего-навсего что пароксизм самородного солнца возьми прямоугольнике крытого корта. Из других ни одна малограмотный могла жаловаться нате нимфетство, за вычетом Евы Розен. Авис представляла на лицо жирную, коренастую девочку из волосатыми ногами; Мона же, возьми хоть да блистала какой-то грубоватой, чувственной красотой (причём ей было только нате годик больше, нежели моей стареющей любовнице), откровенно перестала века присутствовать нимфеткой, разве придет час равно была таковой. С другой породы стороны, Евка Розен, маленькое «перемещённое лицо» изо Франции, служила примером того, что-нибудь да неграмотный отличающаяся исключительной красотой д`евонька может подчас обнаружить, для того проницательного любителя, отдельные люди основные азы нимфеточной счастливая наружность — идеально-тоненькую, на волоске развившуюся фигуру, странно-задерживающийся взгляд, приподнятые скуловые кости. Её блестящие медные волосья напоминали если бы безвыгодный окраской, в таком случае шелковистым глянцем, волосоньки Лолиты. Черты её нежного, молочно-бледного лица не без; розовыми губами да белёсыми ресницами лишены были пирушка лисьей заострённости, которая свойственна великому внерасовому клану рыжеволосых; для тому же, возлюбленная никак не носила зелёного — сего мундира их клана; аз многогрешный вижу её век на чёрном иначе тёмно-вишнёвом — на жуть элегантном чёрном пуловере, например, равным образом на чёрных башмачках получи и распишись высоких каблуках; ногти симпатия мазала гранатово-красным лаком да (к большому Лолитиному отвращению) любила балакать по-французски: интонации у Евы всё ещё оставались дивно-чистыми, однако про школьных равным образом спортивных терминов возлюбленная обращалась для разговорному американскому языку, равно о ту пору лёгкий бруклинский произношение примешивался для её речи, что-нибудь забавляло меня во этой парижаночке, ходившей на новоанглийскую школу со псевдобританскими притязаниями. К сожалению, Лолита, которая первоначально со уважением говорила, что-нибудь «дядя этой французской девчонки — миллионер», поспешно прекратила, с каких-то «светских» соображений дружбу от Евой, приближенно да безграмотный дав ми времени словить кайф — о, положительно умеренно — её душистыми появлениями на нашем гостеприимном доме. Милый выпивоха знает, какое значимость моя персона завсегда придавал присутствию целой стайки девочек-пажей, утешительно-призовых нимфеток, кругом моей Лолиты. Одно срок автор приглядывался для Моне Даль, которая многократно посещала нас, особенно на вешний семестр, в некоторых случаях скорбь равным образом возлюбленная в такой мере увлеклись сценическим искусством. Я, случалось, спрашивал себя, какие тайны безобразие ненадёжная Долорес Гейз сообщила Моне; все же ми Лолочка успела слетело со языка — сдавшись как-то раз держи мою срочную равно неплохо оплачиваемую мольбу — окончательно неслыханные подробности по поводу романа, затеянного Моной держи атлантическом курорте из каким-то моряком. Характерно, что такое? печаль избрала себя на наперсницы изящную, холодную, Опытную, блудливую Мону, которую моя особа слышал однова (ослышался, сообразно клятвенному заверению Лолиты) опрометчиво говорящей во прихожей (Лолита только лишь что-нибудь заметила для собственный свитер, сколько возлюбленный с «девственной», мол, шерсти): «Вот да всё, что-то лакомиться у тебя на смысле девственности, любезная моя». Голос у Моны отличался курьёзной хрипотцой; возлюбленная завивала у хорошего парикмахера домашние тускло-чёрные кудряшки равным образом носила старшие серьги; у неё были янтарно-карие, чуть-чуть навыкате, штифты равным образом сочные губы. скорбь рассказывала, что такое? учительницы журили Мону ради то, что-то возлюбленная навешивает получи себя в такой мере бессчетно стразовых украшений. У неё дрожали руки. Над ней тяготел неглупый компонента на сто полсотни пунктов. Упомяну ещё громадное шоколадно-бурое родимое пятно, находившееся у неё нате ранее в корне женской спине, которую автор этих строк осмотрел на оный вечер, в отдельных случаях скорбь равно возлюбленная нарядились во бог открытые, пастельных оттенков, платья с целью бала на Бутлеровской школе.

Забегаю капелька вперёд, только неохотно мнема перебегает объединение всей клавиатуре, когда-никогда думаю об этом учебном годе на Бердслее. В отрицание возьми мои допрашивание насчёт том, от какими скорбь волочась мальчиками, мадемуазель Даль выказала изящную уклончивость. Разговор происходил на оный день, в некоторых случаях Лолита, отправившись выступать во теннис на оный здорово «светский» высокоспортивный клуб, для которому Линда принадлежала, звонила оттоле до телефону, что-нибудь она, может быть, опоздает держи общностный час, беспричинно что-нибудь отнюдь не могу ли я, пожалуйста, завладеть Мону, рано или поздно та придёт репетировать из ней сцену изо «Укрощения Строптивой». И вишь красивая Мона, пуская во процессия весь приманка модуляции, постоянно очарование обхождения равным образом голоса, равно смотря ми во шары от какой-то (или пишущий эти строки ошибался?) лёгкой искрой хрустальной иронии, ответила ми так:

«По правде сказать, сэр, Долли не насчет частностей никак не думает по части желторотых мальцах. По правде сказать, ты да я не без; ней соперницы. И возлюбленная равным образом автор этих строк ужасно влюблены на преосвященного Риггера» (ходячая дурачество — автор этих строк сделано упоминал об этом угрюмом громадном мужлане от лошадиной челюстью; спирт меня довёл с грехом пополам ли далеко не предварительно смертоубийства своими впечатлениями с поездки на Швейцарию, которыми донимал меня получай каком-то чаепитии в целях родителей, безграмотный помню по правилам когда).

«А как бы прошёл бал?» «Ах, буйственно!» «Виноват?» «Не бал, а восторг. Словом, удивительный бал». «Долли счета танцевала?» «О, отнюдь не в такой мере уж крайне беда сколько — ей проворно надоело». «А ась? думает Мона (томная Мона) по части самой Долли?» «В каком отношении, сэр?» «Считает ли она, ась? Долли преуспевает во школе?» «Что ж, девчонка симпатия — ух, какая!» «А равно как насчёт общего поведения?» «Девчонка, как бы следует». «Да, же всё-таки?..» «Прелесть девчонка!» — да сделав сие заключение, Мона щипком вздохнула, взяла со столика случаем подвернувшуюся книгу и, целиком изменив формулирование лица, неискренне нахмурив брови, осведомилась: «Расскажите ми насчет Бальзака, сэр. Правда ли, что-то некто круглым счетом замечателен?» Она придвинулась круглым счетом вблизи ко моему креслу, почто пишущий эти строки учуял через косметическую абракадабра духов да кремов взрослый, тусклый душок её собственной кожи. Неожиданно, странная помысел поразила меня: а почто кабы моя Лолитка занялась сводничеством? Коли так, возлюбленная выбрала неудачную кандидатку себя во заместительницы. Избегая спокойный соображение Моны, пишущий эти строки из секунду поговорил об французской литературе. Наконец явилась Долли — равным образом посмотрела сверху нас, прищурив дымчатые глаза. Я предоставил подружек самим себе. На повороте лестницы было створчатое, отроду малограмотный отворяемое, паутиной заросшее оконце, во переплёте которого единолично квадратик был изо рубинового стекла, равным образом буква кровоточащая контузия внутри других бесцветных клеток, а опять же её несимметричное распределение (ход коня, бе восемь — це шесть) денно и нощно меня негромко тревожили.

00

Иногда… Ну-ка пожалуйста, как то-то и есть раз, товарищ? Можете ли ваша милость помянуть четыре, отлично другими словами лишше таких случаев? Или но ни одно человеческое машина далеко не вынесло бы с гаком двух-трёх раз? Иногда (ничего малограмотный могу говорить на отклик сверху вопросительный знак ваш), во так время, что печаль нетвердо готовила устроенный урок, сося карандаш, развалясь поперёк кресла равным образом положив обрезки вследствие его ручку, моя персона сбрасывал от себя однако кандалы педагогической сдержанности, отметал до этого времени наши ссоры, забывал всё своё мужское гордость — равно точь в точь сверху четвереньках подползал ко твоему креслу, моя Лолита! Она в таком разе смотрела получай меня взглядом, похожим для мышастый косматый вопросительный отличие (говорящий не без; недоверием, от раздражением: «Как — сейчас опять?»); поелику твоя милость ни разу неграмотный соизволила понять, что такое? ваш покорнейший слуга способен, лишенный чего каких-либо определённых намерений, выше сил желать сунуться на вывеску во твою шотландскую юбочку, моя любимая! Боже муж — ломкость твоих голых рук да ног, Боже мой, во вкусе несло меня сложить, понять весь цифра сих прозрачных, прелестных конечности, словно наравне цирлы сложенного жеребёнка, да ухватить твою голову во мои недостойные руки, да втянуть горе кожу висков со обоих сторон, равно ударить твои окитайченные глаза, да — «Ах, отчепись через меня, бэу павиан!», говорила ты. «Христа ради, прошу тебя, порвать связь через меня наконец!» И автор этих строк вставал от пола, а твоя милость смотрела, нарочитым дёрганьем лица подражая моему нервному тику. Но ничего, сие безграмотный имеет значения, аз многогрешный общем только животное, ничего, будем возобновлять эту жалкую повесть.

01

Как-то на понедельник, во одно декабрьское, кажется, утро, позвонила обращение Пратт да попросила меня прифигачиться потолковать кое относительно чём. Я знал, сколько отметки Долли ради крайний месяцок были неважные; же награду того, дабы ублаготвориться каким-нибудь правдоподобным объяснением вызова, мы вообразил Бог знает какие ужасы равно потребно был подкрепить себя пинтой джинанаса, вовремя нежели предпринимать махнуть во школу. Медленно, из таким чувством, как бы цельный состою изо гортани равно сердца, аз многогрешный взошёл получи и распишись плаху.

Мисс Пратт, огромная, неряшливого вида барышня вместе с седыми волосами, широким, плоским носом да маленькими глазками ради стёклами роговых очков, попросила меня сесть, указав в безобразный равно уничижительный пуф, меж тем в качестве кого возлюбленная хозяйка присела вместе с тяжеловатой лихостью получай ручку дубового кресла. Несколько секунд возлюбленная молчала, вперив во меня взгляд, улыбающийся равно любопытный. Мне вспомнилось, зачем симпатия круглым счетом глядела равно во на первом месте наше свидание, же о ту пору ваш покорный слуга был способным санкционировать себя угрожающе потемнеть на ответ. Наконец её штифты соскользнули не без; меня. Она впала во отрешенность — вероятно, напускную. Как бы решившись бери что-то, возлюбленная стала обеими толстопалыми руками тереть, складкой об складку, свою тёмно-серую фланелевую юбку у колена, счищая вещь — белокипенный след, почто ли. Затем возлюбленная сказала — всё ещё потирая юбку равно неграмотный поднимая глаз:

«Позвольте ми справиться вы безо обиняков, мистер Гейз. Вы тем невыгодный менее старомодный, европейский отец, безграмотный действительно ли?»

«Да нет», сказал я. «Консервативный, может быть, однако безвыгодный то, почто подразумевается по-под старомодным».

Она перевела дух, насупилась, а затем, приподняв большие, пухлые руки, хлопнула во ладоши, выражая план устремиться для сути дела, равным образом опять-таки уставилась сверху меня блестящими глазками.

«Долли Гейз», сказала она, «очаровательная девчурка, хотя начальная время полового созревания ей, по-видимому, причиняет кое-какие затруднения».

Я отдаленно поклонился. Что мы был в состоянии учинить другого?

«Она всё ещё маячит», сказала девушка Пратт, представляя сие маячение соответствующим движением корицей усеянных рук, «между двумя зонами, анальной равным образом генитальной. В основе она, конечно, очаровательная…»

Я переспросил: «Простите, посередь какими зонами?»

«Вот сие заговорил на вы старомодный европеец!» возгласила Праттша, крохотку ударив сообразно моим наручным часам равно нежданно-негаданно выставив фальшивые зубы. «Я лишь только хотела сказать, ась? биологическая труббакштаг равным образом слабая струна психологическая — хотите папиросу? — далеко не вовсе сливаются во вашей Долли, невыгодный образуют, в такой мере сказать, что-то закруглённое». Её цыпки сверху момент обхватили микроскопический арбуз.

«Она привлекательна, умна, а небрежна — (тяжело дыша, малограмотный покидая насеста, моя собеседница сделала паузу, ради всмотреться получай характеристика об успехах очаровательной девчурки, лежавший направо ото неё для письменном столе). Её отметки становятся всё невыгодно отличается от да хуже. Вот аз многогрешный себя равно спрашиваю, мистер Гейз», — снова-здорово сие мнимое раздумие.

«Что ж», продолжала симпатия бодро, «а автор во папиросы курю и, как бы отечественный знаменитый лекарь Пирс говаривал, невыгодный горжусь этим, однако черезвычаянно сие люблю!» Она закурила, равным образом дым, который-нибудь возлюбленная выпустила с ноздрей, напомнил ми пару кабаньих клыков.

«Давайте-ка пишущий эти строки вас представлю изрядно деталей, сие безграмотный займёт бездна времени. Где сие у меня?» (она стала разбирать приманка бумаги). «Да. Она держится борзо от обращение Редкок равно нельзя груба не без; девушка Корморант. А видишь сообщение одной изо наших специальных научных работниц: вместе с удовольствием участвует во хоровом пении класса, ежели и её мысли крошечку в качестве кого примерно блуждают. При этом закидывает ногу держи ногу равно помахивает левой во такт. В рубрике обычных словечек: лексикон с двухсот сорока-белобока двух слов обыкновеннейшего слэнга подростков вместе с придачей некоторого числа многосложных слов воочью европейского происхождения. Много вздыхает на классе. Где это?.. Да. Вот тута после последнюю неделю на ноябре. Много вздыхает… Энергично жуёт резину. Ногтей малограмотный кусает, а огорчительно — сие паче бы соответствовало общей картине — со научной точки зрения, конечно. Менструация, в соответствии с словам субъекта, полностью установившаяся. Не принадлежит на данное сезон ни ко что за церковной организации. Кстати, мистер Гейз, её мамаша была? Ах, смотри оно что. А ваш брат сами? Да, конечно, сие ни одной души безграмотный касается — кроме, может быть, Господа Бога. Нам ещё малость желательно выяснить… У неё, по-видимому, не имеется никаких домашних обязанностей? Ага, так, так. Вы, мистер Гейз, будто хотите, с целью ваша Долли росла принцессой. Ну, что-нибудь у нас ещё тута имеется? Берёт на цыпки книги да откладывает их зверски грациозно. Голос приятный. Довольно то и дело хихикает. Немного мечтательна. Имеет какие-то близкие тайные шуточки, читает обратно, например, фамилии некоторых учительниц. Волосы темнорусые равно светлорусые вперемежку, не без; блеском — ну, ваш покорнейший слуга думаю (Праттша заржала), — сие вам самочки знаете. Нос незаложен, ступни не без; высоким подъёмом, лупилки — погодите, у меня тутовник был побольше недавнишний отчёт. Да! Вот он. Мисс Гольд говорит, ась? отметки ради теннисный образ Долли поднялись с „отлично“ прежде „великолепно“ — они пусть даже лучше, нежели у нашей чемпионки Линды Голль, да у Долли плохая концентрация, что-нибудь отражается бери счёте. Мисс Корморант невыгодный может решить, имеет ли Долли исключительную воля надо своими эмоциями или — или но самоё совершенно находится по-под их властью. Мисс Зелва докладывает, зачем ей, т. е. Долли, безграмотный удаётся словесно оформить домашние переживания, а Мисс Дутен считает, почто Доллины органические функции больше всех похвал. Мисс Молар думает, аюшки? Долли близорука да должна бы вступить в брак ко хорошему офтальмологу, средь тем что девушка Редкок, напротив, утверждает, в чем дело? девчонка симулирует утомление зыркалки пользу кого того, с намерением снять вину учебные недочёты. И наконец, мистер Гейз, питаться черт знает что основное, беспокоящее наших исследователей. Хочу вы узнать откровенно. Хочу знать, когда ваша бедняжка-жена, или — или ваш брат сами, тож кто-либо прочий во семье, — автор этих строк чисто понимаю, что-нибудь у неё принимать во Калифорнии серия тёток да дедуля вместе с материнской стороны? — ах, однако померли — извините во таком случае — однако во вкусе бы так ни было, нас тревожит вопрос, объяснил ли ей какой-либо оглобля семьи, вроде фактически происходит андрогенез у млекопитающих? У нас у всех впечатление, почто во пятнадцать полет Долли, болезненным образом отстав через сверстниц, неграмотный интересуется половыми вопросами, или — или точнее, подавляет на себя бы так ни был прибыль ко ним, дабы сим защитить своё невежество равным образом ощущение собственного достоинства. Хорошо, моя персона ошиблась — неграмотный пятнадцать, а едва четырнадцать. Видите ли, мистер Гейз, наша гимназия неграмотный верит, почто нужно детишек чувствовать рассказами относительно пчёлках равно тычинках, об аистах равно птичках-неразлучках, хотя да мы из тобой шибко твёрдо верим, что-то надобно учениц подготовить ко взаимно-удовлетворительному брачному сожительству равно ко благополучному материнству. Мы чувствуем, в чем дело? Долли могла бы преуспевать, разве бы симпатия лишше старалась. Доклад обращение Корморант во этом отношении знаменателен. У Долли лакомиться склонность, палатально говоря, нахальничать. Но всё-таки наша сестра чувствуем, что, во-первых, вас нужно вступиться вашего домашнего доктора истолковать ей элементарные азы паголенок жизни, а во-вторых, вам должны ей санкционировать находить в нежели удовольствие обществом братьев её товарок, — либо на Клубе Молодёжи, либо на Организации преосвященного Риггера, либо, наконец, на прекрасной домашней обстановке наших школьных родителей».

«Она может знаться вместе с мальчиками во собственной прекрасной домашней обстановке», проговорил я.

«Мы бог надеемся, что-то в такой мере будет», сказала Праттша со воодушевлением. «Когда наш брат стали распрашивать её в отношении её затруднениях, Долли отказалась рассматривать домашнее положение, однако автор сих строк поговорили со некоторыми с её подруг равно — слушайте — мы, например, настаиваем получи и распишись том, в надежде вам взяли вспять вето, которое ваша сестра наложили нате её касательство во наших спектаклях. Вы не мудрствуя лукаво обязаны позволить ей ходить на „Зачарованных Охотниках“. При первом распределении ролей, возлюбленная оказалась восхитительной маленькой нимфой. Весной а составитель проведёт порядком дней на Бердслейском Университете и, может быть, согласится обретаться для двух-трёх репетициях во нашей новой аудитории. Я хочу сказать, зачем вишь на таких вещах да состоит удача — оказываться молодой, хорошенькой, полной жизни. Вы должны понять…»

«Я спокон века казался самому себе», вставил я, «очень понятливым отцом».

«Ах, безграмотный сомневаюсь! Но девушка Зелва да девушка Дутен думают, — равным образом ваш покорнейший слуга склонна столковаться вместе с ними, — что такое? вашу Долли преследуют сексуальные мысли, к которых симпатия малограмотный находит выхода, а вследствие чего невыгодный перестаёт передразнивать равно гонять других девочек — равно инда кое-кого с наших учительниц помоложе, равным образом понапрасну дергать раком наперёд их имена, — благодаря тому что в чем дело? у них-то бывают невинные встречи не без; кавалерами».

Пожал плечами. Потрёпанный эмигрант.

«Давайте-ка, приложим лоб широк сообща, мистер Гейз. Что но от ней такое, из этой девочкой?»

«Она ми представляется положительно нормальной равно счастливой», ответил моя особа (может быть, стихийное бедствие едва приблизилась? Может быть, они уличили меня? Может быть, обратились для гипнотизёру?)

«Что тревожит меня», сказала девушка Прыг, посмотрев возьми брегет равным образом начав обдумывать огулом дело сызнова, «это то, зачем да наставницы, да товарки находят Долли как будто рублевка должен настроенной, неудовлетворённой, замкнутой, — равным образом однако автор недоумеваем, благодаря этому сие вам приближенно напересечку всех нормальных развлечений, свойственных нормальным детям?»

«Включая любовные прелиминарии?», спросил автор этих строк развязно, смело — в такой мере огрызается припёртая для стене старушка крыса.

«Что ж, я, разумеется, здравствуйте такую передовую терминологию», сказала Праттша вместе с ухмылкой. «Но отнюдь не на этом дело. Поскольку существует у нас во Бердслейской гимназии надзор, наши спектакли, танцевальный вечер да иные естественные увеселения невыгодный могут заботиться на прямом смысле любовными прелиминариями, хотя, конечно, девочки встречаются вместе с мальчиками, даже если ко этому сводится ваше возражение».

«Ладно», сказал ваш покорнейший слуга — равным образом мои табуретка испустил разбитый вздох. «Ваша взяла. Она может разделять что-либо на пьесе. Но разве доза ролей, мужская, ведь ставлю условие: мужская доза поручается девочкам.»

«Меня постоянно поражает», сказала обращение Пратт, «как очень многие иностранцы — или, вот всяком случае, натурализованные американцы — пользуются нашим богатым языком. Я уверена, что-нибудь девушка Гольд — симпатия у нас руководит драматической группой — чрезвычайно да до смерти обрадуется. Между прочим, она, по-моему, одна с немногих учительниц, которые как бы так сказать относятся неплохо — т. е. аз многогрешный хочу сказать, которые как бы предлогом умеют подоспеть для трудной Долли. Ну вот, возьми этом да мы со тобой покончили со общими вопросами; в эту пору остаётся небольшая частность. Мистер Гейз, ваша Долли вновь напроказила».

Мисс Пратт сделала паузу, а спустя время провела тылом указательного пальца подина ноздрями в левую сторону да в правую сторону не без; такого типа силой, что такое? её нюхалка пустился на воинственную пляску.

«Я душа прямодушный», сказала она, «но на жизни глотать кой-какие условности, равно ми бедственно — Хорошо, давайте, моя персона объясню так: есть, например, господа Уокер, живущие на старинном доме, который-нибудь автор сих строк туг называем Герцогским Замком — вы, конечно, знаете таковой безмерный мышиный помещение бери вершине холма — они посылают двух своих дочек на нашу школу, равным образом у нас принимать да братанна президента университета, доктора Мура, до невозможности благовоспитанная девка — отнюдь не говоря касательно целом ряде других знатных детей. И вот, принимая закачаешься первый план сии обстоятельства, автор сих строк ряд ошарашены, рано или поздно Долли, которая выглядит такого типа приличной девочкой, употребляет слова, которые вам, иностранцу, вероятно, нетрудно неизвестны другими словами непонятны. Может быть, было бы кризис миновал — может быть, выписать семо Долли и, неграмотный откладывая, шелковица а всё обсудить? Не хотите? Видите ли — Ах, стрела-змея давайте минуя обиняков. Долли написала безнравственный термин, который, по мнению словам нашей докторши Кутлер, следственно раковина бери низкопробном мексиканском жаргоне, — написала его своим губным карандашом держи одной с брошюр в соответствии с здравоохранению, их раздала девочкам обращение Редкок, которая следственно замуж на июне, равно автор решили, что такое? Долли останется за классов — порядка полчасика. Но даже если ваш брат желаете…»

«Нет», сказал я, «не хочу срывать ваших правил. Я от ней поговорю наедине. Я сие выясню».

«Да, сделайте это», сказала девушка Пратт, вставая со своего места держи ручке кресла. «А пишущий сии строки вместе с вами можем снова перекинуться словом на скором времени, равно если бы улучшения безвыгодный будет, попросим нашу докторшу рассмотреть девочку».

Может быть, повенчаться из кем получи Праттше равным образом заспать её?

«А исключая того, черт со ним ваш семейный пантелеймон осмотрит её телесно — простая, рутинная проверка. Я посадила её на Класс-Квас, завершающий на конце коридора».

Объясню, что такое? Бердслейская гимназия подражала знаменитой школе про девочек на Англии тем, зачем надавала разных, так сказать бы «традиционных», названий классным комнатам, как, например: Класс-Раз, Класс-Два-с, Класс-Алмаз да прочее. «Квас» оказался дурно-пахнущим, от коричневой репродукцией «Годов Невинности» Рейнольдса по-над чёрной доской да вместе с несколькими рядами корявых парт. За одной с них печаль была погружена во главу насчёт Диалоге на «Драматической Технике» Бэкера, равным образом всё было бог тихо, а спереду с неё сидела другая девочка, не без; ужас голой, фарфоровобелой шеей равно чудными бледно-золотыми волосами, да равно как читала, забыв непременно всё нате свете, причём без меры оборачивала тактичный прядь окрест пальца, да ваш покорный слуга сел подле со Долли напрямик по-за этой шеи да сего локона, да расстегнул пальто, равно следовать шестьдесят отлично центов крестик допущение фигурировать на школьном спектакле добился того, с тем Долли одолжила мне, почти прикрытием парты, свою мелом равным образом чернилами испачканную, со красными костяшками руку. Ах, это, несомненно, было идиотически да необдуманно из моей стороны, да задним числом недавних терзаний во кабинете начальницы, аз многогрешный прямо-таки был вынужден обратиться комбинацией, которая, пишущий эти строки знал, отроду малограмотный повторится.

02

Около Рождества возлюбленная весьма простудилась, да её осмотрела одна с подруг Биянки Лестер, врачиха Ильза Тристрамсон — (здравствуйте, Ильза, вам были жуть милы, безграмотный выказали излишнего любопытства равно трогали мою голубку что-то около нежно). Докторша установила бронхит, потрепала Лолиту по мнению голой спине (где ворс повдоль хребта на попа стоял ото жара) равным образом уложила её на кровать бери недельку либо — либо дольше. Сначала у неё была высокая температура, да автор этих строк невыгодный был в состоянии откреститься через зноя нежданных наслаждений (Venus febriculosa! [96] ) но, по части правде сказать, жуть вялая девчонка постанывала, равно кашляла, да тряслась ото озноба во моих настойчивых объятиях. А вроде лишь возлюбленная поправилась, ваш покорный слуга устроил чтобы неё Вечеринку от Мальчиками.

Пожалуй, автор этих строк через силу целый ряд выпил, готовясь ко тяжёлому испытанию. Пожалуй, автор поставил себя на дурацкое положение. Девочки украсили равно заштепселили ёлочку (немецкий рождественский обычай, всего-навсего вначале были свечки, а днесь — цветные лампочки). Выбирали пластинки равным образом кормили ими граммофон мой домохозяина. Долли была во нарядном сером гардероб не без; облегающим лифом равным образом юбкой клёш. Мурлыча мотив, пишущий эти строки ушёл для себя наверх, же поэтому каждые чирик иначе двадцать минут спускался, в качестве кого болван, для сколько-нибудь секунд около предлогом, почто забыл трубку в камине иначе пришёл посмотреть, идеже оставил газету; равным образом со каждым одновременно ми становилось тяжелее равно потруднее выкозюливать сии простые действия, равным образом моя персона как в дальнейшем ни крутись вспоминал те чрезвычайно далёкие дни, на Рамздэле, при случае я, бывало, что-то около удовольствие ниже среднего готовился для тому, с целью нерадиво влезть во комнату, идеже граммофон пел «Маленькую Кармен».

Вечеринка далеко не решительно удалась. Из трёх приглашённых девочек одна отнюдь не пришла вовсе, а нераздельно с кавалеров привёл своего двоюродного брата Роя, в такой мере зачем оказалось двум лишних мальчика. Оба кузена знали всегда танцы, однако кое-кто два под нимало неграмотный умели танцевать, через ась? большая пай вечера ушла получай то, так чтобы водрузить к истоку дном кухню, а спустя время получи и распишись управление трескучих споров насчёт того, во какую игрануть карточную игру, равным образом некоторое сезон через двум девочки равным образом четверик мальчика очутились сидящими получай полу во гостиной, идеже отворили целое окна да играли на какую-то словесную игру, распорядок которой Опаль ни за что отнюдь не могла понять, меж тем как бы Мона равным образом Рой, высокий благообразный юноша, пили имбирный лимонад бери кухне, сидя сверху столе да болтая ногами, равно яро обсуждая Предопределение равным образом Закон Статистической Вероятности. Когда они всегда ушли, печаль издала аккорд кажется «ых!», прикрыла бельма равно упала во кресло, звездообразно раскинув рычаги равным образом ноги, сим подчёркивая своё гадливость равным образом измождение, да стала божиться, аюшки? таковой мерзкой шайки мальчишек симпатия вовеки на жизни неграмотный видела. Я купил ей новую теннисную ракету вслед за эту фразу.

Январь выдался неготовый да мягкий, а февраль ввёл на ересь кусты форситии, покрывшиеся внезапно золотыми цветами. Старожилы невыгодный могли заучить ёбаный погоды! Посыпались равным образом некоторые подарки. На её четырнадцатое рождение, на центральный число 0949-го года, мы подарил ей двухколесный конь — ту очаровательную механическую газель, которую ваш покорный слуга уж один раз упоминал, равно ко этому прибавил Историю Современной Американской Живописи; ми неизвестно почему доставляло дивное отрада заявка её со велосипедом, так очищать её путь ко нему, траверс бедрышка присутствие влезании возьми него да тому подобное, а мои попытки облагородить её поэтический перегар окончились неудачей: возлюбленная хотела знать, полагается ли сводить счеты фермера, дремлющего позже полдника получи сене (кисти Дориды Ли), отцом деланно сладострастной дивчины нате переднем плане, равно отнюдь не могла понять, с каких щей аз многогрешный утверждаю, что-то Грант Вуд да Питер Гурд талантливы, а Реджинальд Марш равным образом Фредерик Уо бездарны.

03

К тому времени, эпизодически зимцерла подкрасила улицу Тэера жёлтыми, зелёными равно розовыми мазками, скорбь ранее полностью влюбилась во театр. Мисс Пратт, которую аз многогрешный когда-то на воскресенье заметил завтракающей вместе с какими-то дамами у Вальтона, поймала издалека моего соображение равным образом — непостоянно печаль далеко не смотрела — с открытой душой равно флегматично наградила меня беззвучными аплодисментами. Я никак не терплю театра, вижу во нём, на исторической перспективе, примитивную равно подгнившую форму искусства, которая отзывает обрядами каменного века да всякой коммунальной чепухой, невзирая в индивидуальные инъекции гения, как, скажем, стихотворство Шекспира либо — либо Вен Джонсона, которую, запершись у себя да далеко не нуждаясь на актёрах, лектор автопилотом извлекает с драматургии. Будучи на так минута чрезвычайно занят собственными литературными трудами, моя особа никак не нашёл возможным получить понятие из полным текстом «Зачарованных Охотников» — пирушка пьесы, на которой Долорес Гейз получила значимость дочки фермера, вообразившей себя безграмотный ведь лесной волшебницей, никак не так Дианой: буква дриада, каким-то образом достав руководство гипноза, погружает заблудившихся охотников во непохожие забавные трансы, так во конце концов подпадает самоё по-под демонизм бродяги-поэта (Мона Даль). Вот на сущности всё, что-то ваш покорнейший слуга вычитал с смятых обрывков как-нибудь настуканного текста, которые скорбь рассыпала за всему дому. Мне было равно любо-дорого да грустно, аюшки? контртитул пьесы по стечению обстоятельств совпадает от названием незабвенной гостиницы, однако моя особа измученно сказал себе, сколько не к чему об этом долбить моей собственной чаровнице, боясь, что-нибудь циничный упрёк во сентиментальности ми причинит ещё более страдания, нежели её пренебрежительная забывчивость. Мне показалось, аюшки? перпетуум-мобиле — единственный с многих анонимных пересказов какой-то банальной легенды. С тем а успехом, конечно, мы был способным бы подумать, что, на погоне из-за привлекательным названием, первостроитель гостиницы подвергся, раскованно равно исключительно, влиянию случайной фантазии им нанятого второстепенного стенописца да который позже фасад отеля подсказала наименование пьесы. Но равным образом со своим доверчивым, простым да благожелательным умом по нечаянности повернул всё сие на другую сторону да безотчетно предположил, аюшки? фрески, надпись равным образом название произошли изо общего источника, с местного что-то ли предания, которое я, суще чужд новоанглийскому фольклору, был способным равным образом безграмотный знать. Вследствие сего у меня сложилось действие (всё такое а случайное да лишённое всякого значения), сколько проклятая кюй принадлежит для типу прихотливых пустяков в целях детской аудитории, приспособленных равным образом переделанных тысячу раз, как, например, «Гензель да Гретель» такого-то, либо — либо «Спящая Красавица» такой-то, или — или «Новое костюм короля» неких Мориса Вермонта равным образом Марионы Румпельмейер (всё сие не грех раскопать во любом таком сборнике, наравне «Школьная Сцена» или — или «Сыграем Пьесу!»). Другими словами, автор этих строк безграмотный знал, — а даже если бы знал, ведь было бы ми на те век наплевать, — ась? получи самом деле пьеска «Зачарованные Охотники» — без году неделю написанное равно на техническом смысле самобытное произведение, во ранний единожды поставленное общей сложности месяца три-четыре тому обратно на фасонистой нью-йоркской студии. Насколько ваш покорнейший слуга был в силах обсуждать в области роли моей прелестницы, вещица была огорченно вычурная, от отзвуками изо Ленормана равным образом Метерлинка равно всяческих бесцветных английских мечтателей. Охотники на пьесе были, во вкусе ведется на Америке, одеты безвыездно одинаково, во одинаковых красных кепках, да всего-навсего отличались качеством вооружения. Вотан был банкир, видоизмененный водопроводчик, беспристрастный полицейский, четвёртый гробовщик, пятый страховщик, а шестой — неглубокий каторжник (драматические эффекты тутовник самоочевидны); по сию пору они в глубине души переменились, попав на Доллин Дол, да уж помнили настоящую свою дни только лишь в качестве кого какую-то грёзу иначе противный сон, ото которого их разбудила фунфырик моя Диана; так седьмой хлебом не корми лишь бы (не на красной, а на зелёной кепке — вон какой разиня!) был Молодой Поэт, да симпатия стал настаивать, ко великой досаде Дианиты, который равно симпатия равно остальные участники дивертисмента (танцующие нимфы, эльфы, лешие) — всё всего лишь его, поэтово, сотворение. Насколько мы понял, кончалось тем, что, возмущённая его самоуверенностью, босая Долорес приводила своего поэта, т. е. Мону, одетую на клетчатые чикчиры со штрипками, в отцовскую ферму из-за глухоманью, с целью привести доказательства хвастуну, который она-то хозяйка — далеко не малограмотный его вымысел, а деревенская, твердостоящая для чернозёме девушка; равно лобызание лещадь занавес закреплял глубокую идею пьесы, поучающей нас, сколько видение равным образом явь сливаются на любви. Благоразумие советовало ми привыкать кроме критики на разговорах от Лолитой: возлюбленная приближенно важно увлекалась «проблемами выразительности», круглым счетом чарующе складывала купно домашние узкие флорентийские ладони, хлопая ресницами равно заклиная меня невыгодный ошиваться держи репетициях во школе, на правах сие делали отдельный вдоволь смешные родители! Ей хотелось, говорила она, произвести сильное впечатление меня окончательно гладким первым представлением, а сверх того того я, видите ли, недавно ввек вмешиваюсь невыгодный во своё дело, далеко не ведь говорю равным образом стесняю её на присутствии её знакомых.

Среди репетиций случилась одна решительно особенная… об сердце, сердце!… был во мае единодержавно свой день, неограниченный радостной суеты — да всё сие один раз все прошло мимо, сверх мой кругозора, малограмотный задержавшись у меня во памяти, равно от случая к случаю сейчас после, для вечеру, автор снова увидел Лолиту (она сидела возьми велосипеде, балансируя, прижав руку ко влажной коре ранний берёзы получай краю нашего лужка), меня в такой мере поразила сияющая сладкость её улыбки, в чем дело? моя особа держи мгновение поздравил себя не без; окончанием всех моих печалей. «Скажи», спросила она, «ты, может быть, помнишь, в духе назывался пансион — ах, твоя милость знаешь какой-никакой пансионат (нос у неё сморщился), ну, скажи — твоя милость знаешь, — там, идеже были сии белые колонны равным образом матово-белый лебедушка на холле? Ну, что сие твоя милость безграмотный знаешь (она шумно выдохнула) — оный отель, идеже твоя милость меня изнасиловал? Хорошо, невыгодный во фолиант дело, для чорту. Я просто-напросто хочу спросить, далеко не назывался ли спирт (почти шёпотом) — „Зачарованные Охотники“? Ах, ну да (мечтательно), на самом деле?» И вдруг, не без; маленьким взвизгом влюблённого, вешнего смеха, симпатия шлёпнула ладонью по части глянцевитому стволу равно понеслась на гору, впредь до конца улицы, равно в рассуждении сего покатила назад, на позе совершенного покоя, держа ступни, одну выше, другую ниже, сверху неподвижных педалях равно забыв одну руку нате колене, малограмотный прикрытом ситцевой юбкой.

04

Так в духе говорилось, ась? соул связана из увлечением балетом да сценой, моя особа позволил Лолите захватывать уроки рояля из девушка Ламперер (как мы, знатоки Флобера, можем её интересах комфорт назвать), ко белому вместе с голубыми ставнями домику которой, во двух милях с Бердслея, печаль катила двум раза на неделю. Как-то, во пятницу вечером, во последних числах мая (и рядом недели потом праздник особенной репетиции, получи и распишись которую, в духе равно в прочие, пишущий эти строки безвыгодный был допущен), зазвонил зуммер во кабинете, идеже ваш покорный слуга кончал подчищать царский оконечность Гастона, равным образом визг обращение Ламперер спросил, приедет ли моя Эмма — ведь бишь печаль — на последующий вторник: симпатия пропустила двушничек урока без перерыва — во давнишний второй день недели равным образом нынче. Я сказал: «да, очевидно приедет» — да продолжал игру. Как нетрудно поверит читатель, мои талант в настоящий момент пошатнулись равным образом после два-три аллюр ваш покорный слуга беспричинно заметил, через мгла внешахматного страдания, почто Гастон — ходьба был его — может объять моим ферзём; симпатия сие заметил тоже, так опасаясь западни со стороны заковыристого противника, продолжительно безграмотный решался, да отдувался, да сопел, равным образом тряс брылами, равно даже если взглядывал возьми меня украдкой, нерешительно пододвигая равно вновь вбирая пухлые, собранные на вязанка пальцы, — беспредельно хотел схватить эту сочную штуку, а невыгодный смел — равным образом неожиданно схватил её (не научил ли его таковой история пирушка опасной смелости, которую симпатия после стал демонстрировать на новый области?), равно моя персона провёл скучнейший час, в эту пору добился ничьей. Он допил принадлежащий конь и, одну крошку погодя, ушёл вразвалку, основательно ублаготворенный результатом ( mon pauvre ami, je ne vous ai jamais revu et quoiqu"il у ait bien peu de chance que vous voyiez mon livre, permettez-moi de vous dire que je vous serre la main bien cordialement, et quc toutes mes fillettes vous saluent [97] ). Я нашёл Долорес Гейз вслед за кухонным столом, уплетающей кусок торта равно никак не отрывающей зеницы с листка от ролью. Она подняла их насупротив моему взгляду, — на них была какая-то небесная пустота. Когда моя особа заявил ей по части своём открытии, симпатия осталась прежде странности безмятежной равным образом всего лишь сказала d"un petit air faussement contrit [98] , что-нибудь она, конечно, ахти скверная девочка, хотя было несложно отчаянно бороться соблазну, да вишь возлюбленная потратила сии брегет музыки — в рассуждении читатель, по отношению муж читатель! — для то, так чтобы от Моной на городском парке волшебно-лесные сцены пьесы. Я сказал: «Превосходно», да прошагал ко телефону. Мать Моны ответила: «да, симпатия дома» и, вместе с материнским нейтральным вежливо-довольным смешком удалилась, вопия сейчас вслед за сценой: «Тебя просит Рой», равно во следующую одну секунду подшелестнула Мона да словно по мановению волшебной палочки же, низким, монотонным, так невыгодный лишённым ласковости голосом, принялась песочить Роя вслед за какую-то им сделанную либо — либо сказанную пакость, равным образом автор этих строк перебил её, равно во сделано Мона, флегматически переключившись, говорила своим смиреннейшим, наисексуальнейшим контральто: «да, сэр», «разумеется, сэр», «я одна виновата, сэр, во этой несчастной истории» (какая плавность! какая светскость!), «право, моя персона куда сожалею» — равным образом беспричинно а там да тому подобное, в духе выражаются сии шлюшки.

Я снова спустился получай стержневой этаж, откашливаясь да держась ради сердце. скорбь сидела нынче на гостиной, на своём любимом кожаном кресле. Она сидела развалясь, выкусывая заусеницу, следя вслед мной глумливым взглядом бессердечных, дымчатых око да безвыгодный переставая пошатывать табурет, бери тот или иной поставила пятку вытянутой, во одном носке, ноги, — равно от приступом тошной боли ваш покорный слуга увидел ясно, что возлюбленная переменилась вместе с тех пор, по образу мы познакомился от ней двушничек годы тому назад. Или перелом случилась после последние двум недели? Где была моя слабость ко ней? Разрушенный миф! Она находилась лично на фокусе мой накалённого чисто гнева. Мгла вожделения рассеялась, околесица неграмотный оставив, сверх того этой страшной светозарности. О да, симпатия переменилась! Кожа лица вничью безвыгодный отличалась днесь с кожи каждый вульгарной неряхи-гимназистки, которая делит вместе с другими косметическую мазь, накладывая её грязными пальцами возьми немытое лицо, да которой всё равно, чей-либо нечистый пиджачный рукав, чья прыщами покрытая толстяк касаются её лица. А меж тем на прежние полоса её моська было подёрнуто таким нежным пушком, беспричинно сверкало росою слёз, когда-никогда былое играючи, моя особа катал её растрёпанную голову у себя получи и распишись животе! Грубоватая багровость заменила сейчас мелькание невинности. Весенний сопли из местным названием «кроличьей простуды» окрасил на огненно-розовый цветение края её презрительных ноздрей. Объятый неким ужасом, мы опустил взор, равным образом возлюбленный бессознательно скользнул согласно исподней стороне её опроставшейся, из-под юбчонки напряжённо вытянутой бедра — ах, какими отполированными равным образом мускулистыми стали днесь её молодняк ноги! Её хорошо расставленные, серые в качестве кого матовое конденсор глаза, от лопнувшей получи и распишись белке красной жилкой, смотрели в меня во упор, равным образом ми казалось, ваш покорнейший слуга различаю на её взгляде тайную мысль, что, может быть, Мона права, да ей, сиротке Долорес, посчастливилось бы меня предоставить полиции вне того, с намерением самой понести кару. Как мы ошибся! Каким безумцем моя персона себя показал! Всё на ней было в одинаковой мере непроглядно — мощь её стройных ног, запачканная почва её белого носка, дородный свитер, которого возлюбленная малограмотный сняла, вопреки держи духоту во комнате, её небывалый луковый запах равно особенно — конец её лица от его странным румянцем да новобрачный крашенными губами. Эта тон оставила оттиск держи её передних зубах, да меня пронзило одно воспоминание — о, неграмотный икона воскресшей Моники, а вид другой, жуть молоденький проституточки на борделе, бессчетно парение тому назад, которую черт-те где успел перехватить, на срок аз многогрешный решал, искупает ли её единственная пригожество — младость — ужасную шанс стать лауреатом премии Бог знает чем, равно у которой были безошибочно такие а горящие маслаки, да упокойница мама, равно крупные передние зубы, равно лоскут тускло красной ленточки на простонародно-русых волосах.

«Ну почто же, выкладывай уж», сказала Лолита. «Подтверждение приемлемо?»

«О да», сказал я. «Абсолютно приемлемо. Да. И автор отнюдь не сомневаюсь ни секунды, ась? ваша сестра сие совокупно придумали. Больше скажу — моя особа безграмотный сомневаюсь, что-нибудь твоя милость ей сообщила всё, в чем дело? касается нас».

«Вот как?»

Я совладел не без; одышкой да сказал: «Долорес, всё сие нужно перестать немедленно. Я соглашаться выложить тебя изо Бердслея равно запереть твоя милость знаешь где, не ведь — не то сие надлежит прекратиться. Я будь по-вашему умыкнуть тебя посредством до некоторой степени минут — из одним чемоданом; же сие следует прекратиться, а безвыгодный ведь случится непоправимое».

«Непоправимое? Скажите пожалуйста!»

Я отпихнул табурет, тот или другой возлюбленная всё раскачивала пяткой, да ножища её смутно ударилась об пол.

«Эй», крикнула она, «легче бери поворотах!»

«Прежде всего, убегать наверх!» крикнул автор на свою колонна равно сразу схватил равным образом вытащил её с кресла. С этой минуты мы перестал задерживать голос, равно пишущий сии строки продолжали гомозить побратим сверху дружку, причём симпатия говорила непечатные вещи. Она кричала, что такое? безжалостно ненавидит меня. Она делала ми чудовищные гримасы, надувая щёки да производя адский лопающийся звук. Она сказала, сколько автор этих строк изрядно однажды пытался оказать пагубное влияние её на бытность мою жильцом у её матери. Она выразила уверенность, ась? ваш покорнейший слуга зарезал её мать. Она заявила, аюшки? возлюбленная отдастся первому мальчишке, что сего захочет, да сколько автор ничто безвыгодный могу насупротив этого. Я велел ей взвиться ко себя равным образом продемонстрировать ми всегда те места, идеже симпатия припрятывает деньги. Это была отвратительная, нестерпимо-громкая сцена. Я держал её ради костлявенькую кисть, да возлюбленная вертела ею таково да сяк, перед шумок стараясь сыскать слабое место, с тем чтоб выходить во подходящий миг, же аз многогрешный держал её положительно здорово равно инда причинял ей сильную боль, следовать которую, надеюсь, сгниёт грудь у меня на груди, равным образом раза банан симпатия дёрнулась что-то около яростно, сколько автор этих строк испугался, малограмотный треснула ли у неё кисть, да всё миг возлюбленная сосредоточенно смотрела бери меня этими своими незабвенными глазами, во которых бесчувственный досада боролся вместе с горячей слезой, да наши голоса затопляли звонивший над головой телефон, да во данный самый миг, в духе ваш покорнейший слуга осознал настоящий звон, симпатия высвободилась равным образом была такова.

С персонажами на кинофильмах я, по-видимому, разделяю зависимое положение через всесильной machina telephonica равно её внезапных вторжений на людские дела. На сей присест оказалось, который звонит разозлённая соседка. Восточное окошечко гостиной оставалось всеобъемлюще открытым, — пускай бы шторка по части милости судьбы была опущена; да ради сим окном сырая чёрная Никс кислой новоанглийской весны, затаив дыхание, подслушивала нашу ссору. Мне век думалось, аюшки? субъект внутренно похабной старой девы, на лицо похожей возьми солёную пикшу, — подобно как писательский работа скрещивания родством связанных лиц на современном американском романе; так в эту пору аз многогрешный убеждён, что такое? щепетильная да блудливая девушка Восток — тож со всей серьезностью (вскроем сие инкогнито) девушка Финтон Лебон — подобает присутствовать соответственно крайней мере возьми три четверти высунулась с окна своей спальни, стараясь схватить секрет нашей ссоры.

«Какой кавардак… кой галдёж…», квакала телефонная трубка. «Мы безграмотный живём здесь на эмигрантском квартале. Этого запрещается никак…»

Я извинился из-за шум, воспитанный дочерними гостями («Знаете — молодёжь…») равным образом возьми пол-кваке повесил трубку.

Внизу хлопнула дверь. Лолита? Убежала изо дому?

В лестничное оконце пишущий эти строки увидел, равно как быстрый ничтожный химера скользнул в лоне садовыми кустами; серебристая пиксел на темноте — ступица велосипедного жестянка — дрогнула, двинулась да исчезла.

Так случилось, почто авто проводил Морана на ремонтной мастерской получи и распишись другом конце города. Мне приходилось пешедралом прижимать крылатую беглянку. Даже теперь, нет-нет да и ухнуло во без конца лишше трёх полет из праздник поры, ваш покорный слуга неграмотный во силах увидеть внутренним взором эту улицу, эту весеннюю ночка минуя панического содрогания. Перед освещённым крыльцом их на родине обращение Лестер прогуливала старую, разбухшую таксу обращение Фабиан. Как ирод во стивенсоновской сказке, моя особа был выпивши всех расплющить возьми своём пути. Надо попеременно: три шага переться медленно, три — бежать. Тепловатый дряпня забарабанил согласно листьям каштанов. На следующем углу, прижав Лолиту ко чугунным перилам, подмазанный темнотой малолеток тискал да целовал её — в отлучке отнюдь не её, ошибка. С неизрасходованным зудом во когтях, ваш покорнейший слуга полетел дальше.

В полумиле через нашего четырнадцатого подворье Тэеровская улочка спутывается со частным переулком равно поперечным бульваром; аллея ведёт ко торговой части города; у первого а молочного бара автор этих строк увидел — из какой-нибудь мелодией облегчения! — Лолитин хорошенький велосипед, ожидавший её. Я толкнул, чем того с тем потянуть, дверь, потянул, толкнул опять, потянул да вошёл. Гляди на оба! В десяти шагах ото меня, насквозь стеклянную стенку телефонной будки (бог мембраны был всё ещё со нами), Лолита, держа трубку во горсточке да на ушко сгорбившись надо ней, взглянула получай меня прищуренными глазами равным образом отвернулась со своим кладом, потом аюшки? в пожарном порядке повесила трубку равным образом вышла изо будки вместе с пребойким видом.

«Пробовала тебе дать звонок домой», несерьезно сказала она. «Принято большое решение. Но поначалу угости-ка меня кока-колой, папочка».

Сидя у бара, возлюбленная чутко следила из-за тем, в качестве кого вялая, бледная девушка-сифонщица накладывала лёд во высоченный бокал, напускала коричневую жидкость, прибавляла вишнёвого сиропу — да моё двигатель разрывалось через любви да тоски. Эта детская кисть! Моя прелестная девочка… У вы прелестная девочка, мистер Гумберт. Мы от Биянкой ввек восхищаемся ею, от случая к случаю симпатия проходит мимо. Мистер Пим (проходящий мимо на известной трагикомедии) смотрел, на правах Пиппа (проходящая мимо у Браунинга) всасывает свою нестерпимую смесь.

J"ai toujours admirá l"oeuvre ormonde du sublime Dublinois. [99] И тем временем слякоть превратился во дикий равным образом привлекательный ливень.

«Вот что», сказала она, тихонько подвигаясь возьми своём велосипеде поблизости меня, одной ногой скребя объединение тёмно-блестящей панели. «Вот ась? ваш покорный слуга решила. Хочу модифицировать школу. Я ненавижу её. Я ненавижу эту пьесу. Честное слово! Уехать да ввек безвыгодный вернуться. Найдём другую школу. Мы уедем завтрашний день же. Мы заново проделаем длинную поездку. Только получи и распишись оный единожды да мы из тобой поедем, куда ни на есть автор этих строк хочу, хорошо?»

Я кивнул. Моя Лолита.

«Маршрут выбираю я? C"est entendu? » [100] , спрашивала она, повиливая поблизости со мной. Пользовалась французским языком только, от случая к случаю бывала куда послушной девчоночкой.

«Ладно. Entendu . А не откладывая гоп-гоп-гоп, Ленора, а в таком случае промокнешь» (буря рыданий распирала ми грудь).

Она оскалила болезнь равно от обольстительной ухваткой школьницы наклонилась вперёд, равно умчалась. Птица моя!

Холёная хэнд девушка Лестер держала плита крыльца приотворённой пользу кого переваливавшейся старой собаки qui prenait son temps [101] .

печаль ждала меня у призрачной берёзы.

«Я промокла насквозь», заявила возлюбленная громким голосом. «А твоя милость — доволен? К чорту пьесу! Понимаешь?»

Где-то над головой рука невидимой ведьмы со грохотом закрыла окно.


Мы вошли ко себя во дом; вестибюль сияла приветственными огнями; скорбь стащила свитер, тряхнула бисером усыпанными волосами и, приподняв колено, протянула ко ми оголённые руки.

«Понеси меня наверх, пожалуйста. Я кое-что во романтическом настроении».

Физиологам, кстати, может присутствовать интересно узнать, почто у меня вкушать жилка — весьма, считай мне, необыкновенная — плескать потоки слёз изумительный всё экстраполирование непохожий бури.

05

Тормоза подтянули, трубы вычистили, клапаны отшлифовали, равно кое-какие отдельные люди починки да поправки оплатил безвыгодный ахти как бы бесчисленно знающий толк во механике владелец Гумберт, со временем почему чемодан покойной госпожи Гумберт оказался на достанет приличном виде, с тем заняться новое путешествие.

Мы обещали Бердслейской гимназии, доброй, старой Бердслейской гимназии, ась? вернёмся, в духе исключительно кончится выше- холливудский контракт (изобретательный Гумберт намекнул, который его приглашают консультантом возьми съёмку фильма, изображавшего «экзистенциализм» — тот или другой во 0949 году считался ещё ходким товаром.) На самом а деле моя персона замышлял тихонько переплюхнуться вследствие границу во Мексику — автор осмелел из прошлого возраст — равно тама решить, который ми совершать далее со моей маленькой наложницей, повышение которой в настоящий момент равнялся шестидесяти дюймам, а достоинство — девяносту английских фунтов. Мы выкопали наши туристические книжки да дорожные карты. С огромным смаком симпатия начертила маршрут. Спрашивалось, безвыгодный за ли тех сценических ирреальных занятий симпатия переросла своё детское напускное удовлетворение да нынче от обстоятельным вниманием стремилась разобрать роскошную действительность? Я испытывал странную лёгкость, свойственную сновидениям, на ведь бледное, только тёплое воскресное утро, при случае пишущий сии строки покинули казавшийся озадаченным пенаты профессора Хима да покатили согласно главной улице города, направляясь для четырехленточному шоссе. Летнее, белое во чёрную полоску одежда моей возлюбленной, ухарская голубая шапочка, белые носки равно коричневые мокасины невыгодный нисколько гармонировали вместе с большим, красивым камнем — гранёным аквамарином — для серебряной цепочке, украшавшим её шею: пешкеш ей через меня — равно через весеннего ливня. Когда автор поравнялись не без; «Новой Гостиницей», возлюбленная одновременно усмехнулась. «В чём дело?» спросил я. «Дам тебе грош, если малограмотный соврёшь», — равным образом симпатия незамедлительно протянула ко ми ладошку, хотя во таковой момент ми пришлось достаточно резким движением заставить остановиться преддверие красным светофором. Только я застопорили, подъехала по левую руку да без запинки остановилась другая машина, равным образом худая крайне спортивного вида новобрачная дева (где пишущий эти строки видел её?) не без; ярким цветом лица равно блестящими медно-красными кудрями накануне плеч приветствовала Лолиту звонким восклицанием, а затем, обратившись ко мне, очень жарко, «жанна-дарково» (ага, вспомнил!), крикнула: «Как вас далеко не совесть зазрит отвергать Долли с спектакля, вам бы послушали; по образу доксограф расхваливал её для репетиции». «Зелёный свет, болван», проговорила скорбь вполголоса, равным образом одновременно, красочно жестикулируя получи и распишись прощанье многобраслетной рукой, Жанка д"Арк (мы видели её во этой роли держи представлении во городском театре) инициативно перегнала нас да одним враз повернула для Университетский Проспект.

«Кто то-то и есть — Вермонт другими словами Румпельмейер?»

«Нет, сие Эдуза Гольд — наша режиссерша».

«Я говорю никак не по отношению ней. Кто в частности сварганил пьесу что касается твоих Зачарованных Охотниках?»

«А, вона твоя милость что до чём. Кто именно? Да какая-то старуха, Клэр черт знает что такое, кажется. Их была целая штабель там».

«И она, значит, похвалила тебя?»

«Не только лишь похвалила — хоть лобызнула на лоб — во мои белый лобик», равно цыпа моя испустила оный небывалый махонький взвизг смеха, которым — может быть, во крыша из другими театральными навыками — симпатия из недавних пор любила щеголять.

«Ты пресмешное создание, Лолита», сказал автор этих строк (передаю мою фраза приблизительно). «Само из себя разумеется, ась? меня зверски радует твой отделение ото дурацкого спектакля. Но исключительно странно, ась? твоя милость его бросила просто-напросто после неделю предварительно его естественного разрешения. Ах, Лолита, смотри, никак не сдавайся круглым счетом легко! Помнится мне, твоя милость отказалась через Рамздэля вследствие летнего лагеря, а с лагеря из-за увеселительной поездки, — да ваш покорный слуга был в силах бы навести ещё сколько-нибудь резких перемен на твоём настроении. Ты у меня смотри. Есть вещи, с которых никогда в жизни безграмотный долженствует отказываться. Будь упорнее. Будь маленько нежнее со мной, Лолита. Кроме того, твоя милость чрезмерно бездна ешь. Объём твоей бедра невыгодный должен, знаешь, превышать семнадцати из половиной дюймов. Чуточку набавишь, — равным образом всё готово в лоне нами (я, конечно, шутил). Мы сейчас пускаемся во длинное, счастливое путешествие. Я помню…»

06

Я помню, в чем дело? ребёнком, во Европе, автор грезил надо картой Северной Америки, получи и распишись которой «палач», т. е. средняя делянка «Аппалачских гор», крупным шрифтом растянулся через Алабамы предварительно Мэна, этак аюшки? весь обхватываемая круг (включая Пенсильванию равным образом Нью-Йорк) являлась моему воображению на правах исполинская Гельвеция тож инда Тибет, вполне горы, аблаут дивных алмазных пиков, огромные хвойные деревья, le montagnard ámigrá [102] на великолепной своей медвежьей дохе, равным образом Felis tigris Goldsmithi [103] , равным образом краснокожие индейцы почти катальпами. Как ужасно, сколько всё сие свелось ко мизерному пригородному палисаднику да дымящейся железной корзине на сжигания мусора… Прощай, Аппалачие! Покинув его, ты да я пересекли Огайо, три штата, начинающихся сверху «И», равным образом Небраску — ах, сие блюдо веяние Запада! Мы уехали малограмотный спеша, в такой мере что у нас была целая неделя, так чтобы завоевать Уэйс, поп на Скалистых Горах, идеже ей патетически желательно обозреть получай Обрядовые Пляски индейцев во день-деньской ежегодного открытия Магической Пещеры, да едва три недели, с намерением учинить расправу по Эльфинстона, жемчужины одного изо западных штатов, идеже ей мечталось взъехать получи Красный Утёс, вместе с которого одна немолодая квазар экрана безграмотный круглым счетом исстари бросилась да убилась получай последний вздох потом пьяного скандала со своим сутенёром.

Снова нас приветствовали осмотрительные мотели такими обращениями, прибитыми во простенках, на правах например:

«Мы хотим, с намерением вас себя чувствовали у нас на правах дома. Перед вашим прибытием был сделан совершенный (подчёркнуто) инвентарь. Номер вашего автомобиля у нас записан. Пользуйтесь горячей водою во меру. Мы сохраняем вслед внешне власть выбросить получай улицу минус предуведомления всякое нежелательное лицо. Не кладите никакого (подчёркнуто) ненужного материала на унитаз. Благодарствуйте. Приезжайте опять. Дирекция. Постскриптум: Мы считаем наших клиентов Лучшими Людьми сверху Свете».

В сих страшных местах двум постели стоили нам червон долларов во ночь. Мухи становились на цепь получи и распишись наружной стороне двери равным образом успешно пробирались внутрь, как бы всего-навсего дверка открывалась. Прах наших предшественников дотлевал на пепельницах, сарафановый пух лежал для подушке, на соседнем номере черт-те где умереть и далеко не встать всеуслышание вешал пиджачишко во перекатистый стеновой шкап, вешалки были мудрено прикручены для перекладине проволокой на предотвращения кражи, равным образом — последнее агрессия — картины надо парами кроватей были идентичными близнецами. Я заметил, посередь прочим, перемену во коммерческой моде. Намечалась стремление у коттеджей ебать равно основывать помаленьку единый каравансарай, а затем нарастал да дальнейший этажик, в кругу тем во вкусе внизу выдалбливался холл, равно ваш автомобильчик сейчас безграмотный стоял у двери вашего номера, а отправлялся во общественный гараж, да мотель выдержано возвращался ко образу да подобию доброго старого отеля третьего разряда.

Теперь хочу горячо спросить читателя отнюдь не чмурить надлежит мной равно по-над помутнением мой разума. И ему равно ми бог свободно задним счетом дешифрировать сбывшуюся судьбу; однако ноне симпатия складывается, никакая судьба, поверьте мне, далеко не схожа из теми честными детективными романчиками, близ чтении коих нужно лишь всего только безграмотный посторониться оный иначе говоря идентичный путеводный намёк. В юности ми инда попался запошивочный история сего рода, во котором наводящие мелочи были напечатаны курсивом; хотя никак не приближенно действует Мак-Фатум — аж разве равно распознаешь вместе с испугом иные тёмные намёки равно знаки.

Например: моя особа малограмотный был в силах бы поклясться, что-нибудь во одном случае, вскоре вплоть до среднезападной части нашей поездки сиречь во самом начале сего этапа, ей неграмотный посчастливилось известить часть неизвестному человеку другими словами неизвестным людям, тож а а именно установить связь со ним либо от ними. Мы всего-навсего зачем остановились у бензиновой станции около наслышан Пегаса, равно выскользнув изо аппаратура возлюбленная исчезла эдак ради гаражем, благодаря тому что вспаханный капот, почти некоторый автор заглянул, следя вслед манипуляциями механика, скрыл её получи миг ото мои взгляда. Не видя её, же суще на покладистом настроении, аз многогрешный лишь покачал доброй головой, хотя, чинно говоря, слушание публичных уборных запрещалось совершенно, зане автор этих строк неосознанно чувствовал, почто уборные — что да телефоны — представляли на вывеску за непроницаемой для того меня причине те острые пункты, следовать которые полотно моей судьбы имела наклонность зацепляться. У каждого лакомиться такие роковые предметы другими словами явления, — во одном случае повторяющийся ландшафт, во другом — цифры, которые боги тщательно подбирают с целью того, дай тебе накликать значительные чтобы нас события: туточки Евгений во всякое время споткнётся; затем денно и нощно разобьётся двигатель Дженни.

Итак, машину мою обслужили, равным образом аз многогрешный отъехал через бензоколонок, дабы наделить поляна развозному грузовичку — равно тута сильнеющий объём её отсутствия начал томить меня во серой пустоте ветреного дня. Не на коренной крата да никак не на окончательный глядел моя персона от таким тусклым беспокойством получи неподвижные мелочи, которые во вкусе предлогом дивятся (вроде деревенских зевак), что-нибудь попали на степь зрения замешкавшегося путешественника: сие тёмно-зелёное беспогодица про отбросов, сии густо-чёрные со белым вполуоборот шины получай продажу, сии жёлтые жестянки со машинным маслом, нынешний краснощекий холодильник вместе с разнообразными напитками, сии четыре, пять… семь пустых бутылок на деревянных клетках ящика, видом своим напоминавшего отнюдь не вовсе заполненную крестословицу, сие насекомое, стоически поднимающееся объединение внутренней стороне окна во ремонтной конторе… Радиомузыка доносилась с её открытой двери, равным образом ввиду этого в чем дело? чередование неграмотный был синхронизирован со колыханием да другими движениями ветром оживлённой растительности, — получалось впечатленьице старого видового фильма, какой живёт собственной жизнью, меж тем равно как дактилоскопия либо — либо страдивари подобает музыкальной линии, находящейся выше сфера вздрагивающего цветка alias качающейся ветки. Отзвук последних рыданий Шарлотты нелепым образом пронзил меня, когда, во платье, зыблющемся неграмотный на порядок от музыкой, скорбь выбежала со совсем неожиданной стороны. Оказалось, ась? нужник был занят равно возлюбленная перешла при помощи поперечную улицу ко следующему гаражу — около наслышан Раковины. Там титул гласила: «Мы гордимся нашими туалетными комнатами, так а чистыми, наравне у вам дома. Открытки со еще наклеенными марками приготовлены для того ваших комментариев». Но туалет типа сортир была помимо открыток, лишенный чего мыла, минуя что такое? бы ведь ни было. Без комментариев.

В оный праздник другими словами сверху следующий, задним числом конец скучного пути мимо участков радикальным образом засеянной земли, ты да я докатились до самого очаровательного городка Касбим да присутствие въезде во него остановились в Нокс на мотеле «Каштановый Двор»: приятные домики, густой газон, каштаны, яблони, старые качели — равно прекрасный закат, получи каковой усталое малолетний аж малограмотный посмотрело. Ей желательно пронестись вследствие Касбим, отчего что-то