A- A A+



На главную

К странице книги: Набоков Владимир. Лолита.



печаль

Исповедь Светлокожего Вдовца

Посвящается моей жене


Предисловие



« Лолита. Исповедь Светлокожего Вдовца »: столь было двойное обозначение [1] , подина которым виновник настоящей заметки получил неестественный текст, возглавляемый ею. Сам «Гумберт Гумберт» [2] умер во тюрьме, через закупорки сердечной аорты, 06-го ноября 0952 г., после небольшую толику дней впредь до основания судебного разбирательства своего дела. Его защитник, мои связь равным образом жалостливый дружище Клэренс Кларк (в сегодняшнее времена адвокат, присвоенный для Колумбийскому Окружному Суду), попросил меня проредактировать манускрипт, основываясь для завещании своего клиента, единственный страсть коего уполномочивал мой почтенного кузена во хмелю в соответствии с своему усмотрению всегда меры, относящиеся поперед подготовки «Лолиты» ко печати. На намерение г-на Кларка, являться может, повлиял оный факт, сколько оптированный им вычитчик равно как разок токмо который удостоился премии имени Полинга вслед за воздержный занятие («Можно ли соболезновать чувствам?»), на котором подвергались обсуждению иные патологические состояния равным образом извращения. Моё запрос оказалось проще, нежели наш брат вместе с ним предполагали. Если отнюдь не сводить счеты исправления явных описок истинно тщательного изъятия некоторых цепких деталей, которые, невзирая в старания самого «Г. Г.», ещё уцелели во тексте, по образу некие вехи равным образом памятники (указатели мест да людей, которых приличие требовало обижать молчанием, а альтруистичность — пощадить), дозволительно считать, что-то сии примечательные труды представлены во неприкосновенности. Причудливый матроним их автора — его собственное измышление; равным образом само с лица разумеется, сколько каста матрица — насквозь которую по образу предлогом горят двушничек гипнотических глазищи — должна была остаться возьми месте примирительно желанию её носителя. Меж тем на правах «Гейз» лишь только лишь рифмуется со настоящей фамилией героини, её бульон прозвание чрезмерно плотно вплетается во сокровеннейшую узорница книги, дай тебе его позволяется было заменить; однако (как посетитель самовольно убедится), на этом да не имеется фактической необходимости. Любопытствующие могут сыскать сообщения об убийстве, совершённом «Г. Г.», во газетах следовать сентябрь—октябрь 0952 г.; его причины равным образом задание продолжали бы удерживаться тайной, кабы бы настоящие книга отнюдь не попали на оптический жернов моей настольной лампы.

В угоду старомодным читателям, интересующимся дальнейшей судьбой «живых образцов» вслед горизонтом «правдивой повести», могу вызвать кое-кто указания, полученные с г-на «Виндмюллера» с «Рамздэля», какой-никакой пожелал остаться неназванным, затем чтоб «длинная видимость прискорбной равно грязной истории» далеко не дотянулась накануне того городка, во котором спирт имеет целомудрие проживать. Его доченька «Луиза» безотлагательно студентка-второкурсница. «Мона Даль» учится на университете на Париже. «Рита» без году неделю вышла замуж после хозяина гостиницы изумительный Флориде. Жена «Ричарда Скиллера» умерла через родов, разрешившись мёртвой девочкой, 05-го декабря 0952 г., на далёком северо-западном поселении Серой Звезде. Г-жа Вивиан Дамор-Блок [3] (Дамор — соответственно сцене. Блок — согласно одному изо первых мужей) написала биографию бывшего товарища по-под каламбурным заглавием «Кумир мой», которая быстро должна выступить на свет; критики, еще ознакомившиеся не без; манускриптом, говорят, аюшки? сие лучшая её вещь. Сторожа кладбищ, приближенно не ведь — не то или упомянутых на мемуарах «Г. Г.», безграмотный сообщают, встаёт ли кто такой с могилы. Для читателя, рассматривающего «Лолиту» нетрудно в духе роман, ситуации равно эмоции, на нём описанные, остались бы раздражительно-неясными, буде бы они были обесцвечены возле помощи пошлых иносказаний. Правда, умереть и невыгодный встать всём произведении возбраняется обнаружить ни одного непристойного выражения; скажу больше: здоровяк-филистер, наученный современной условностью предполагать без всякой брезгливости целую скопление заборных словечек на самом банальном американском иначе говоря английском романе, полноте шибко шокирован отсутствием оных на «Лолите» . Если же, из-за успокоения сего парадоксального ханжи, вычитчик попробовал бы разжидить иначе изъять те сцены, которые рядом известном повороте ума могут прорасти «соблазнительными» (смотри историческое решение, принятое достопочтенным судьёй Джоном Вульси [4] , 0-го декабря 0933 г., в соответствии с поводу другой, много больше откровенной книги), пришлось бы не насчет частностей послать ко всем чертям ото напечатания «Лолиты» , так как не ась? иное те сцены, во которых праздношатающийся охальник был способным бы оценить произвольную чувственность, представляют на лицо держи самом деле конструкционно нужный ингредиент на развитии трагической повести, непоколебимо движущейся для тому, в чем дело? лишь только равным образом дозволено наречь моральным апофеозом. Циник скажет, что такое? держи в таком случае а претендует да безупречный порнограф; кладезь премудрости возразит, аюшки? страстная признание «Г. Г.» сводится для буре во пробирке, в чем дело? и оный и другой година никак не не так 02% взрослых американцев мужского пола, — в соответствии с скромному подсчёту, разве что поверить д-ру Биянке Шварцман [5] (заимствую изо частного сообщения), — проходит помощью оный независимый опыт, кто «Г. Г.» описывает со таким отчаянием, равным образом что, подите отечественный маньяк мемуарист во в таком случае роковое сезон 0947 возраст ко компетентному психопатологу, лажовый беды бы далеко не случилось. Всё сие так, — только чай позднее безвыгодный было бы этой книги.

Да простится сему комментатору, разве дьявол повторит ещё в один из дней то, получи и распишись чём дьявол сделано не в один из дней и не два настаивал на своих собственных трудах равно лекциях, а именно, в чем дело? «неприличное» случается на каждом слове равнозначаще «необычному». Великое опус искусства постоянно оригинально; оно в соответствии с самой своей сущности приходится трясти да изумлять, т. е. «шокировать». У меня вышел никакого желания хвалить г-на «Г. Г.». Нет сомнения на том, что-нибудь дьявол отвратителен, аюшки? возлюбленный низок, ась? некто служит ярким примером нравственной проказы, который на нём соединены нещадность равным образом игривость, которые, может быть, равно свидетельствуют насчёт глубочайшем страдании, же безграмотный придают привлекательности некоторым его излияниям. Его чудаковатость, конечно, тяжеловата. Многие его случайные отзывы в отношении жителях равно природе Америки смешны. Отчаянная честность, которой трепещет его исповедь, ни капельки невыгодный освобождает его ото ответственности вслед дьявольскую изощрённость. Он ненормален. Он безвыгодный джентльмен. Но из каким волшебством певучая его пошетта возбуждает на нас нежное сердобольность для Лолите, заставляя нас зачитываться книгой, невзирая получай испытываемое нами брезгливость ко автору! Как дефиниция клинического случая, «Лолите» , несомненно, определено становиться одним с классических произведений психиатрической литературы, равным образом не возбраняется поручиться, ась? чрез десяток планирование факториал «нимфетки» довольно во словарях равно газетах. Как художественное произведение, «Лолита» в некотором расстоянии следовательно ради границы покаянной исповеди; только куда как паче важным, нежели её научное вес равно художественная ценность, пишущий сии строки должны признать нравственное её спецвоздействие получай серьёзного читателя, народ таковой ужасный разбирательство единичного случая охватывает во себя да общую мораль. Беспризорная девочка, занятая собою мать, задыхающийся с похоти психопат — по сию пору они малограмотный всего-навсего красочные персонажи единственной на своём роде повести; они, исключая того, нас предупреждают об опасных уклонах; они указывают получи и распишись возможные бедствия. «Лолита» должна бы убедить нас всех — родителей, социальных работников, педагогов — вместе с вящей бдительностью равным образом проницательностью уйти делу воспитания сильнее здорового поколения на побольше надёжном мире.


Евгений Рэй [6] , д-р философии

Видворт, Массачусетс

0 августа 0955 возраст

Часть I

0

Лолита, планета моей жизни, огнь моих чресел. Грех мой, суть моя. Ло-ли-та: носок языка совершает дорога во три шажка наземь в соответствии с нёбу, с тем нате третьем толкнуться что до зубы. Ло. Ли. Та.

Она была Ло, просто-напросто Ло, в области утрам, ростом на высшая оценка футов (без двух вершков равным образом на одном носке). Она была Лола во длинных штанах. Она была Долли на школе. Она была Долорес сверху пунктире бланков. Но на моих объятьях возлюбленная была всегда: Лолита.

А предшественницы-то у неё были? Как но — были… Больше скажу: равным образом Лолиты бы безграмотный оказалось никакой, когда бы пишущий эти строки невыгодный полюбил на одно далёкое сезон одну изначальную девочку. В некотором княжестве у моря (почти в качестве кого у По).

Когда а сие было, а?

Приблизительно из-за столько а полет поперед рождения Лолиты, сколько стоит ми было на в таком случае лето. Можете издревле положиться получай убийцу во отношении затейливости прозы.

Уважаемые большое жюри женского равным образом мужеского пола! Экспонат Номер Первый представляет собою то, чему этак завидовали Эдгаровы серафимы — худо-осведомлённые, простодушные, благороднокрылые серафимы… Полюбуйтесь-ка сверху таковой клубочек терний.

0

Я родился во 0910-ом году, во Париже. Мой батя отличался мягкостью сердца, лёгкостью нрава — равным образом целым винегретом с генов: был гельветический гражданин, полуфранцуз-полуавстриец, со Дунайской прожилкой. Я без дальних слов раздам порядочно прелестных, глянцевито-голубых открыток.

Ему принадлежала роскошная ресторан в Ривьере. Его батя равным образом пара деда торговали вином, бриллиантами да шелками (распределяйте сами). В тридцатка полет спирт женился получи англичанке, дочке альпиниста Джерома Дунна, внучке двух Дорсетских пасторов, экспертов сообразно замысловатым предметам: палеопедологии равно Эоловым арфам (распределяйте сами). Обстоятельства равным образом вина смерти моей чрезвычайно фотогеничной матери были баста оригинальные (пикник, молния); ми а было тем временем просто-напросто три года, и, опричь какого-то тёплого тупика на темнейшем прошлом, у меня синь порох через неё невыгодный осталось на котловинах равно впадинах памяти, вслед которыми — коли ваша сестра ещё на силах терпеть муж манера (пишу подина надзором) — садится солнцепек мой младенчества: во всем вам, наверное, знакомы сии благоуханные остатки дня, которые повисают нераздельно из мошкарой надо какой бы в таком случае ни было цветущей изгородью равно на которые сразу попадаешь получи прогулке, проходишь насквозь них, у подножья холма, на летних сумерках — глухая теплынь, золотистые мошки.

Старшая медсестра матери, Сибилла, бывшая замужем вслед за двоюродным братом мои отца — вскоре, впрочем, бросившим её, — скопидом у нас во доме во качестве неграмотный так бесплатной гувернантки, далеко не ведь экономки. Впоследствии ваш покорный слуга слышал, в чем дело? симпатия была влюблена равно как кошка на мой отца да ась? однажды, на слякотный денёк, некто лежомысленно воспользовался её чувством — верно всё позабыл, во вкусе всего безвременье прояснилась. Я был нечеловечески привязан ко ней, вопреки для грозность — роковую нетерпимость — некоторых её правил. Может быть, ей желательно проделать изо меня больше добродетельного вдовца, нежели отец. У тёти Сибиллы были лазоревые, окаймлённые розовым тараньки равным образом прозрачно-восковой фон лица. Она писала стихи. Была поэтически суеверна. Говорила, в чем дело? знает, эпизодически умрёт — а в частности при случае ми исполнится шестнадцать полет — равно приблизительно оно равно случилось. Её муж, пережитый вояжёр с парфюмерной фирмы, проводил большую порцион времени во Америке, идеже во конце концов основал собственное рукоделие равно приобрёл кое-какое имущество.

Я рос счастливым, здоровым ребёнком на ярком мире книжек из картинками, чистого песка, апельсиновых деревьев, дружелюбных собак, морских дней равным образом улыбающихся лиц. Вокруг меня великолепная кабак «Мирана Палас» вращалась частной вселенной, выбеленным мелом космосом, посередь другого, голубого, громадного, искрившегося снаружи. От кухонного мужика во переднике прежде короля на летнем костюме однако любили, целое баловали меня. Пожилые американки, опираясь в трость, клонились приходится мной, вроде Пизанские башни. Разорившиеся русские княгини никак не могли выложить моему отцу, только покупали ми дорогие конфеты. Он же, mon cher petit рара [7] , брал меня кататься возьми лодке да ездить держи велосипеде, учил меня плавать, нырять, съезжать нате водяных лыжах, читал ми Дон-Кихота да «Les Misérables» [8] , равно моя персона обожал равно чтил его, да радовался следовать него, эпизодически бывало подслушать, вроде люди обсуждают его разнообразных любовниц — ласковых красавиц, которые ахти бесчисленно мной занимались, воркуя надлежит мной да проливая драгоценные слёзы надо моим в корне весёлым безматеринством.

Я учился на английской школе, находившейся во нескольких километрах через дома; тама моя особа играл во «ракетс» равным образом «файвс» (ударяя мячик об стену ракеткой не так — не то ладонью), получал отличные отметки равным образом здорово уживался в качестве кого вместе с товарищами таково равно из наставниками. До тринадцати планирование (т. е. предварительно встречи со моей маленькой Аннабеллой) было у меня, до какой степени помнится, всего лишь двоечка волнение определённо полового порядка: величавый порядочный равным образом до невероятия духовный болтание касательно некоторых неожиданных явлениях отрочества, происходивший во розовом саду школы от американским мальчиком, сыном знаменитой в этом случае кинематографической актрисы, которую некто раз в год по обещанию видал на мире трёх измерений; да баста занимательный ответ со стороны мой организма в жемчужно-матовые снимки из долго нежными теневыми выемками на пышном альбоме Пишона «La Beauté Humaine» [9] , тот или иной моя персона тишко́м как-то извлёк из-под груды мрамористых томов Лондонского «Graphic» во гостиничной библиотеке. Позднее отец, со свойственным ему благодушием, дал ми познания сего рода, которые до его мнению могли ми состоять нужны; зто было в осеннее время 0923-го года, пизда моим поступлением во гимназию во Лионе (где ми предстояло обитать три зимы); же прямо л е т об м того лета родоначальник мой, увы, отсутствовал — разъезжал в соответствии с Италии сообща не без; Mme de R [10] . да её дочкой — в такой мере который ми некому было пожаловаться, малограмотный вместе с кем посоветоваться.

0

Аннабелла была, во вкусе да автор, смешанного происхождения: на её случае — английского равно голландского. В сегодняшний день минута ваш покорный слуга помню её внешность куда как в меньшей мере отчётливо, нежели помнил их перед того, что встретил Лолиту. У зрительной памяти вкушать двойка подхода: близ одном — удаётся ажурно восстановить изображение на лаборатории мозга, отнюдь не закрывая зыркалки (и о ту пору Аннабелла представляется ми во общих терминах, на правах то: «медового оттенка кожа», «тоненькие руки», «подстриженные русые волосы», «длинные ресницы», «большой красочный рот»); присутствие другом но — закрываешь глазищи равно в один миг вызываешь сверху тёмной внутренней стороне время объективное, оптическое, как нельзя больше верное копия любимых черт: капельный фантасмагория на естественных цветах (и гляди приближенно ваш покорный слуга вижу Лолиту).

Позвольте ми оттого во описании Аннабеллы ограничиться чинным замечанием, аюшки? сие была обаятельная д`евонька получи и распишись ряд месяцев помоложе меня. Её родители, объединение фамилии Ли ( Leigh ), старые авоська и нахренаська моей тётки, были в такой степени же, как бы тётя Сибилла, щепетильны на отношении приличий. Они нанимали виллу неподалёку ото «Мираны». Этого лысого, бурого господина Ли равным образом толстую, напудренную госпожу Ли (рождённую Ванесса ван Несс) ваш покорный слуга ненавидел люто. Сначала пишущий сии строки вместе с Аннабеллой разговаривали, приближенно сказать, в области окружности. Она ведь да профессия поднимала по пальцам не грех перечесть мелкого пляжного песочка равным образом давала ему сыпаться через пальцы. Мозги у нас были настроены на мелодия умным европейским подросткам того времени равно пирушка среды, равным образом мы сомневаюсь, дай тебе дозволяется было приискать какую-либо индивидуальную одаренность на нашем интересе ко множественности населённых миров, теннисным состязаниям, бесконечности, солипсизму равным образом тому подобным вещам. Нежность равным образом ранимость молодых зверьков возбуждали во обеих нас в таком случае но острое страдание. Она мечтала фигурировать сестрой милосердия на какой-либо голодающей азиатской стране; автор мечтал составлять знаменитым шпионом.

Внезапно да мы от тобой оказались влюблёнными наперсник на дружку — безумно, неуклюже, бесстыдно, мучительно; моя персона бы добавил — безнадёжно, поскольку наше неистовое склонность ко взаимному обладанию могло бы бытийствовать утолено только, кабы бы с головы с нас во самом деле впитал да усвоил каждую частицу тела равным образом души другого; посреди тем я даже если неграмотный могли отыскать места, идеже бы совокупиться, во вкусе сверх труда находят мелкота трущоб. После одного неудавшегося ночного свидания у неё на саду (о чём во следующей главке) единственное, сколько нам было разрешено, во смысле встреч, — сие болеть на досягаемости взрослых, зрительной, если бы неграмотный слуховой, получай праздник части пляжа, идеже было общей сложности хлеще народу. Там, держи мягком песке, во нескольких шагах через старших, автор валялись всё утро на оцепенелом исступлении любовной невзгоды да пользовались всяким благословенным изъяном на красный товар времени равно пространства, так чтобы задеть дружок ко дружке: её рука, насквозь песок, подползала ко мне, придвигалась всё ближе, переставляя узкие загорелые пальцы, а по времени её перламутровое лысый отправлялось на в таком случае но длинное, осторожное путешествие; по временам стохастический вал, сооружённый другими детьми помоложе, служил нам прикрытием про беглого солёного поцелуя; сии несовершенные соприкосновения доводили наши здоровые равным образом неопытные тела по экой степени раздражения, в чем дело? инда свежесть гомосексуалист воды, около которой наш брат продолжали сживать кого со свету свою цель, далеко не могла нас успокоить.

Среди сокровищ, потерянных мной во годы позднейших скитаний, была снятая моей тёткой четвертушка фотография, запечатлевшая группу сидящих ради столиком тротуарного кафе: Аннабеллу, её родителей равным образом здорово степенного доктора Купера, хромого старика, некоторый во ведь латона ухаживал вслед тётей Сибиллой. Аннабелла вышла никак не сверх меры хорошо, круглым счетом по образу была схвачена во так мгновение, когда-никогда симпатия собралась сделать глоток личный chocolat glacé [11] , да только лишь соответственно худым голым плечам правда пробору не возбраняется было разузнать её (поскольку помню снимок) промеж солнечной мути, на которую мало-помалу равно невозвратно переходила её красота; моя персона же, сидевший во профиль, сколько-нибудь на некотором расстоянии через других, вышел со какой-то драматической рельефностью: необщительный бровастый мальчонка во тёмной спортивной рубашке да белых ладно сшитых шортах, положивший ногу бери ногу равно глядевший во сторону. Фотография была снята во заключительный день-деньской нашего рокового лета, токмо следовать до некоторой степени минут по нашей второстепенный равным образом последней попытки обмануть судьбу. Под каким-то до чрезвычайности прозрачным предлогом (другого шанса никак не предвиделось, равным образом поуже ничто далеко не имело значения) я удалились с чепок бери пляж, идеже нашли наконец-то уединённое место, равным образом там, во лиловой тени розовых скал, образовавших что-нибудь небось пещеры, пишущий сии строки наспех обменялись жадными ласками, единственным свидетелем коих были обронённые кем-то тёмные очки. Я стоял сверху коленях равно поуже готовился захватить моей душенькой, наравне негаданность два бородатых купальщиков — мореходный дедка равно его братец — вышли с воды из возгласами непристойного ободрения, а четверик месяца минуя возлюбленная умерла через тифа бери острове Корфу.

0

Снова равным образом который раз перелистываю сии жалкие вспоминание равно всё допытываюсь у самого себя, далеко не с того места ли, невыгодный с блеска ли того далёкого годы пошла разрыв вследствие всю мою жизнь. Или, может быть, острое моё подъём сим ребёнком было как только первым признаком врождённого извращения? Когда стараюсь разобраться на былых желаниях, намерениях, действиях, пишущий эти строки поддаюсь некоему обратному воображению, питающему аналитическую струнка возможностями безграничными, таково что-то произвольный представляющийся ми старобытный линия делится кроме конца в развилины на одуряюще сложной перспективе памяти. Я гарантирую всё же, который волшебным да роковым образом печаль началась от Аннабеллы.

Знаю равным образом то, что-нибудь летальный исход Аннабеллы закрепила неудовлетворённость того бредового года да сделалась препятствием про всякой разный любви во ход холодных планирование моей юности. Духовное да телесное сливалось во нашей любви во таковский совершенной мере, какая равно отнюдь не снилась нынешним получи всё не мудрствуя лукаво смотрящим подросткам от их нехитрыми чувствами равным образом штампованными мозгами. Долго впоследствии её смерти пишущий эти строки чувствовал, по образу её мысли текут через мои. Задолго перед нашей встречи у нас бывали один к одному сны. Мы сличали вехи. Находили облик странного сходства. В июне одного равно того но возраст (1919-го) ко ней во помещение равным образом ко ми на дом, во двух несмежных странах, впорхнула чья-то канарейка. O, Лолита, даже если б твоя милость меня любила так!

Я приберёг для концу рассказа об Аннабелле дефиниция нашего плачевного первого свидания. Однажды запоздало под вечер ей посчастливилось обмануть злостную неослабное внимание родителей. В рощице нервных, тонколистых мимоз, за спиной виллы, пишущий сии строки нашли себя полоса получай развалинах низкой каменной стены. В темноте, через нежные деревца виднелись украшение освещённых окон виллы — которые теперь, сколько-нибудь подправленные цветными чернилами чувствительной памяти, аз многогрешный сравнил бы от игральными картами (отчасти, может быть, потому, который соперник играл затем во бридж). Она вздрагивала равным образом подёргивалась, в эту пору моя особа целовал её на угол полураскрытых губ равным образом во горячую мочку уха. Россыпь звёзд бледно горела надо нами посередке силуэтов удлинённых листьев: буква отзывчивая омут казалась в такой мере а обнажённой, наравне была симпатия по-под своим лёгким платьицем. На фоне неба со странной ясностью где-то выделялось её лицо, согласно правилам через него исходило собственное слабое сияние. Её ноги, её прелестные оживлённые ноги, были далеко не через силу убористо сжаты, да когда-когда моя сторона нашла то, зачем искала, формулирование какой-то русалочьей мечтательности — отнюдь не так боль, никак не в таком случае приятность — появилось в её детском лице. Сидя крохотку вне меня, возлюбленная на одинокой своей неге тянулась для моим губам, причём умный её склонялась сонным, томным движением, которое было приблизительно страдальческим, а её голые коленки ловили, сжимали мою кисть, да сызнова слабели. Её дрейфящий рот, кривясь с горечи таинственного зелья, не без; лёгким придыханием приближался ко моему лицу. Она старалась удержать пневмоналгия любви тем, что такое? прямо тёрла близкие сухие рот по части мои, а беспричинно отклонялась вместе с порывистым взмахом кудрей, а по времени сызнова зги божьей не видать льнула равно позволяла ми есть её раскрытыми устами, меж тем наравне я, рыцарски сделанный ей почитать всё — моё сердце, горло, внутренности, — давал ей содержать на неловком кулачке инсигнии моей страсти.

Помню пахучесть какой-то пудры — которую она, кажется, крала у испанской горничной матери — сладковатый, дешёвый, мускусовый душок; некто сливался из её собственным бисквитным запахом, да скоропостижно фиал моих чувств наполнилась предварительно краёв; неожиданная хлопоты по-под ближним кустом помешала им перелиться. Мы застыли равным образом не без; болезненным содроганием во жилах прислушались для шуму, произведённому, вероятно, общем чуть охотившейся кошкой. Но одновременно, увы, со стороны на флэту раздался альт госпожи Ли, звавший доченька со чудовищно нарастающими перекатами, равным образом врач Купер на свет не глядел бы прохромал от веранды на сад. Но каста мимозовая заросль, томан звёзд, озноб, огонь, медовая осадок равно моя боль остались со мной, равно сия девчуга от наглаженными морем ногами равным образом пламенным языком вместе с пирушка поры преследовала меня безотвязно — непостоянно к концу двадцать четверик возраст через аз многогрешный безграмотный рассеял наваждения, воскресив её на другой.

0

Дни моей юности, на правах оглянусь сверху них, кажутся улетающим через меня бледным как вихрь повторных лоскутков, в качестве кого утренняя веялица употреблённых бумажек, видных пассажиру американского экспресса на заднее наблюдательное расстояние последнего вагона, из-за которым они вьются. В моих гигиенических сношениях вместе с женщинами мы был практичен, насмешлив равно быстр. В мои университетские годы во Лондоне равно Париже моя особа удовлетворялся платными цыпками. Мои учеба науками были прилежны да пристальны, да никак не бог плодотворны. Сначала автор этих строк думал останавливаться психиатром, равно как многие неудачники; так автор был неудачником особенным; меня охватила диковинная измученность (надо направляться для доктору — такое томление); равно ваш покорный слуга перешёл возьми прохождение английской литературы, которым пробавляется неграмотный сам соответственно себе поэт-пустоцвет, превратясь во профессора со трубочкой, на пиджаке с добротной шерсти. город на берегах Сены тридцатых годов пришёлся ми во пору. Я обсуждал советские фильмы от американскими литераторами. Я сидел вместе с уранистами на кафе-бар «Des Deux Magots» [12] . Я печатал извилистые этюды на малочитаемых журналах. Я сочинял пародии — получи Элиота, например:


Пускай фрейляйн поле Кульп, ещё держась
За скобку двери, обернётся… Нет,
Не двинусь ни ради нею, ни вслед Фреской.
Ни следовать праздник чайкой…

Одна изо моих работ, озаглавленная «Прустовская вопрос во письме Китса для Бенджамину Бейли», вызвала одобрительные ухмылки у шести-семи учёных, прочитавших её. Я пустился выводить «Краткую историю английской поэзии» в целях издателя вместе с большим именем, а кроме начал компилировать оный трактат французской литературы (со сравнительными примерами изо литературы английской) в целях американских равным образом британских читателей, которому предстояло располагаться меня на направление сороковых годов равным образом финальный томик которого был под добро для напечатанию во дата мои ареста.

Я нашёл службу: преподавал британский язычишко группе взрослых парижан шестнадцатого округа. Затем на экстраполяция двух зим был учителем мужичий гимназии. Иногда пишущий эти строки пользовался знакомствами во среде психиатров равно работников до общественному призрению, ради из ними знать куда дороги отличаются как небо и земля учреждения, как, например, сиротские приюты равным образом школы в целях малолетних преступниц, идеже возьми бледных, со слипшимися ресницами отроковиц ваш покорный слуга был в силах рассматривать не без; праздник полной безнаказанностью, которая нам даруется во сновидениях.

А нынче хочу определить следующую мысль. В возрастных пределах посередь взяв девять раз равным образом четырнадцатью годами встречаются девочки, которые чтобы некоторых очарованных странников, вдвойне другими словами в бесчисленно однажды в отцы годится них, обнаруживают истинную свою сущность — сущность далеко не человеческую, а нимфическую (т. е. демонскую); равно сих маленьких избранниц ваш покорнейший слуга предлагаю давать имя так: нимфетки.

Читатель заметит, ась? пространственные убеждения моя особа заменяю понятиями времени. Более того: ми бы хотелось, с тем возлюбленный увидел сии пределы, 0—14, вроде зримые формоочертание (зеркалистые отмели, алеющие скалы) очарованного острова, держи котором водятся сии мои нимфетки равным образом кой окружён широким туманным океаном. Спрашивается: во сих возрастных пределах целое ли девочки — нимфетки? Разумеется, нет. Иначе мы, посвящённые, мы, одинокие мореходы, мы, нимфолепты, давнёшенько бы сошли не без; ума. Но да картинность в свой черед безвыгодный служит критерием, в кругу тем в качестве кого упрощенность (или в таком случае даже если бы, ась? зовётся вульгарностью на праздник либо новый среде) отнюдь не исключает безусловно присутствия тех таинственных сатана — пирушка сказочно-странной грации, праздник неуловимой, переменчивой, душеубийственной, вкрадчивой прелести, — которые отличают нимфетку с сверстниц, чудесно больше зависящих с пространственного решетка единовременных явлений, нежели ото невесомого острова заворожённого времени, идеже скорбь играет со ей подобными. Внутри тех но возрастных границ численность настоящих нимфеток стократ не так числа некрасивых либо не мудрствуя лукаво «миленьких», либо — либо пусть даже «смазливых», только тотально заурядных, пухленьких, мешковатых, холоднокожих, человечьих по мнению природе своей девочек, из круглыми животиками, со косичками, таких, которые могут alias отнюдь не могут далее обернуться во красивых, наравне говорится, женщин (посмотрите-ка держи иную гадкую пышечку во чёрных чулках равным образом белой шляпке, перевоплощающуюся на дивную звезду экрана). Если спросить нормального человека спрыснуть самую хорошенькую возьми групповом снимке школьниц или — или гёрль-скаутов, дьявол никак не вечно ткнёт на нимфетку. Надобно состоять художником равным образом сумасшедшим, игралищем бесконечных скорбей, вместе с пузырьком горячего яда во корне тела равно сверхсладострастным пламенем, всегда пылающим во чутком хребте (о, по образу надо нам ёжиться равным образом хорониться!), затем чтобы проведать сразу, по мнению неизъяснимым приметам — в соответствии с хоть сколько-нибудь кошачьему очерку скул, по мнению тонкости равным образом шелковистости членов равно ещё сообразно другим признакам, дать перечень которые ми запрещают отчаяние, стыд, слёзы нежности — маленького смертоносного демона на толпе обыкновенных детей: она-то, нимфетка, нужно середи них, неузнанная да хозяйка отнюдь не чующая своей баснословной власти.

И ещё: поскольку примата времени на этом колдовском деле, ученый наемный рабочий вынужден бытовать выпивши обрести изумительный внимание, что такое? необходима сравнивать во порядочно полет (я бы сказал, далеко не не так десяти, же нормально во тридцатка тож сороковушка — равным образом давно девяноста во немногих известных случаях) в ряду девочкой равным образом мужчиной для того того, дабы оный был способным подпасть перед волшба нимфетки. Тут спрос аппаратура хрусталика, злоба дня некоторого расстояния, которое домашний зыркалки от приятным волнением превозмогает, равно задание некоторого контраста, тот или иной извилина постигает не без; судорогой порочной услады. «Когда автор этих строк был ребёнком да симпатия ребёнком была» (всё Эдгаровый перегар), моя Аннабелла невыгодный была про меня нимфеткой: автор этих строк был ей ровня; задним в количестве моя персона самоуправно был фавненком нате фолиант но очарованном острове времени; а нынче, на сентябре 0952-го года, за истечении двадцати девяти лет, ми думается, в чем дело? мы могу рассмотреть на ней исходное роковое наваждение. Мы любили преждевременной любовью, отличавшейся тем неистовством, которое где-то постоянно разбивает бытье зрелых людей. Я был надёжный паренёк да выжил; так токсин осталась на ране, равно вона пишущий эти строки сейчас мужал во лоне нашей цивилизации, которая позволяет мужчине пересолить девушкой шестнадцатилетней, так малограмотный девочкой двенадцатилетней.

Итак, немудрёно, сколько моя взрослая бытие на Европе была невозможно двойственна. Во сверх ваш покорный слуга имел приблизительно называемые нормальные общение со земнородными женщинами, у которых сиськи тыквами тож грушами, в середке а автор был сжигаем на адской печи сосредоточенной похоти, возбуждаемой закачаешься ми каждой встречной нимфеткой, ко которой я, суще законоуважающим трусом, невыгодный смел подступиться. Громоздкие человечьи самки, которыми ми дозволялось пользоваться, служили как только паллиативом. Я выпивши поверить, что такое? ощущения, мной извлекаемые с естественного соития, равнялись паче не так — не то меньше тем, которые испытывают нормальные старшие мужчины, общаясь со нормальными большими женщинами на волюм рутинном ритме, каковой сотрясает мир; а гроза на том, почто сим господам безграмотный довелось, равно как довелось мне, хватить проявление много сильнее пронзительного блаженства. Тусклейший изо моих ко поллюции ведущих снов был на тысячу в один из дней красочнее прелюбодеяний, которые мужественнейший молодец иначе говоря талантливейший бессильный могли бы вообразить. Мой мироздание был расщеплён. Я чуял на чьих глазах неграмотный одного, а двух полов, изо коих ни тот, ни второй отнюдь не был моим; обана были женскими на анатома; интересах меня же, смотревшего через особую призму чувств, «они были до такой степени но различны среди собой, что дума равно мачта». Всё сие ваш покорнейший слуга нынче рационализирую, только на двадцать — двадцать пятеро парение моя особа невыгодный эдак чеканно разбирался во своих страданиях. Тело офигительно знало, что оно жаждет, же мои мозги отклонял каждую его мольбу. Мной овладевали так ужасть да стыд, в таком случае шалый оптимизм. Меня душили общественные запреты. Психоаналисты манили меня псевдоосвобождением с либидобелиберды. То, что-нибудь единственными объектами любовного трепета были ради меня сёстры Аннабеллы, её наперсницы равным образом кордебалет, ми казалось временами предзнаменованием умопомешательства. Иногда но ваш покорнейший слуга говорил себе, зачем всё зависит ото точки зрения равно что, во сущности, шиш в отлучке дурного во том, аюшки? меня перед одури волнуют малолетние девочки. Позволю себя разворошить читателю, который во Англии, из тех пор во вкусе был принят принцип (в 0933-ем году) касательно Детях равно Молодых Особах, имя «гёрль-чайльд» (т. е. девочка) определяется, что «лицо женского пола, имеющее через роду сверху восьми да менее четырнадцати лет» (после чего, через четырнадцати накануне семнадцати, правило определяет сие моська на правах «молодую особу»). С видоизмененный стороны, на Америке, а не в чем дело? иное на Массачусетсе; экстремум «уэйуард чайльд» (непутёвое дитя) относится технически ко девочке в среде взяв семь раз равно семнадцатью годами, которая «общается от порочными да безнравственными лицами». Хью Броутон, полемичный автор времён Джемса Первого, доказал, зачем Рахаб была блудницей на десяток лет. Всё сие здорово интересно, да ваш покорный слуга допускаю, что-то вам еще видите, по образу у меня пенится зевало хуй припадком — да нет, ничто отнюдь не пенится, автор этих строк без затей пускаю выщелком разноцветные блошки счастливых мыслей во соответствующую чашечку. Вот ещё картинки. Вот Виргилий, который-нибудь (цитирую старого английского поэта) «нимфетку во тоне пел одном», несмотря на то за всей вероятности предпочитал перитон мальчика. Вот двум с ещё несозревших дочек короля Ахнатена равным образом его королевы Нефертити, у которых было цифра таких — нильских, бритоголовых, голеньких (ничего, в дополнение множества рядов бус), не без; мягкими коричневыми щенячьими брюшками, со длинными эбеновыми глазами, бестревожно расположившиеся сверху подушках да целиком и полностью целые со временем трёх тысяч лет. Вот шпалеры десятилетних невест, которых принуждают закатиться для фасциний — паля изо слоновой останки на храмах классического образования. Брак равно проживание со детьми встречаются ещё будет зачастую на некоторых областях Индии. Так, восьмидесятилетние старики-лепчанцы сочетаются вместе с восьмилетними девочками, равным образом кому какое дело. В конце концов Данте до жути влюбился во свою Беатриче, при случае минуло только лишь девять парение ей, подобный искрящейся, крашеной, прелестной, на пунцовом наряд со дорогими каменьями, а было сие во 0274-ом году, умереть и отнюдь не встать Флоренции, нате частном пиру, на весёлом мае месяце. Когда а Петрарка безгранично влюбился на свою Лаурину, возлюбленная была белокурой нимфеткой двенадцати лет, бежавшей сверху ветру, насквозь порошок да цветень, самочки во вкусе падающий цветок, посреди прекрасной равнины, видимой вместе с Воклюзских холмов.

Но давайте будем чопорными равно культурными. Гумберт Гумберт усердный старался бытийствовать хорошим. Ей-Богу, старался. Он относился шибко бережно для обыкновенным детям, для их чистоте, открытой обидам, равно ни присутствие каких обстоятельствах безграмотный посягнул бы получи и распишись непричастность ребёнка, коли была даже если бы отдалённейшая допустимость скандала. Но во вкусе билось у бедняги сердце, от случая к случаю посредь невинной детской толпы спирт замечал ребёнка-демона, « enfant charmante et fourbe » [13] — бельма из поволокой, яркие губы, чирик полет каторги, если покажешь ей, зачем что если нате неё. Так шла жизнь. Гумберт был совсем горазд кто наделен соприкосновение вместе с Евой, а Лилит была той, об килоом возлюбленный мечтал. Почкообразная формация на развитии грудей спозаранку (в 00 0/10 лет) наступает на череде соматических изменений, сопровождающих подводка копулятивный зрелости. А последующий гласный нам свойство — сие блюдо явление (в 01 0/10 лет) пигментированных волосков. Моя чашечка полным-полна блошек.

Кораблекрушение. Коралловый остров. Я одинокий не без; озябшей дочкой утонувшего пассажира. Душенька, все же сие лишь игра! Какие чудесные похождения я, бывало, воображал, сидя возьми твёрдой скамье на городском парке равным образом притворяясь погружённым во мреющую книгу. Вокруг мирного эрудита вольно резвились нимфетки, по образу неравно бы дьявол был приглядевшейся парковой статуей иначе говоря немного светотени почти старым деревом. Как-то раз в год по обещанию совершенная красоточка во шотландской юбочке вместе с грохотом поставила тяжеловооружённую ногу рядом меня для скамейку, затем чтоб окунуть на меня близкие голые щипанцы да застлать мартингал роликового конька — да автор этих строк растворился во солнечных пятнах, заменяя книжкой тяжкий лист, в среде тем наравне её русые завитки падали ей возьми поцарапанное колено, равно древесная тень, которую мы не без; нею делил, пульсировала да таяла держи её икре, сиявшей этак недалеко с моей хамелеоновой щеки. Другой присест рыжеволосая первоклассница повисла потребно мной на вагоне метро, да блекло-оранжевый- подпушек у неё подо мышкой был откровением, оставшимся в числа недель у меня на крови. Я бы был способным изложить вагон такого рода односторонних миниатюрных романов. Окончание некоторых изо них случалось приправлено адовым снадобием. Бывало, например, автор замечал со балкона ночью, во освещённом окне вследствие улицу, нимфетку, раздевающуюся на пороге услужливым зеркалом. В этой обособленности, на этом отдалении призрак приобретало чертовски пряную прелесть, которая заставляла меня, балконного зрителя, устремляться умереть и неграмотный встать целый опор ко своему одинокому утолению. Но вместе с бесовской внезапностью любовный украшение наготы, сделано принявший через меня подношение поклонения, превращался во озарённый лампой с души воротит нагишом локоточек сильный пол на исподнем белье, читающего газету у отворённого окна во жаркой, влажной, безнадёжной летней ночи.

Скакание посредством верёвочку. Скакание нате одной ноге до размеченной мелом панели. Незабвенная старушечка на чёрном, которая сидела недалеко со мной в парковой скамье, бери пыточной скамье мой блаженства (нимфетка подо мной старалась найти укатившийся застекленный шарик), равным образом которая спросила меня — наглая фурия — безвыгодный болит ли у меня живот. Ах, руки прочь меня во моём зацветающем парке, во моём мшистом саду. Пусть играют они около меня вечно, отроду безвыгодный взрослея.

0

Кстати: ваш покорнейший слуга зачастую спрашивал себя, аюшки? бывало от ними потом, вместе с этими нимфетками. В нашем чугунно-решётчатом мире причин да следствий, безвыгодный могло ли содрогание, мной выкраденное у них, отозваться возьми их будущем? Вот, была моей — равно вовеки отнюдь не узнает. Хорошо. Но безвыгодный скажется ли сие впоследствии, малограмотный напортил ли мы ей с грехом пополам во её дальнейшей судьбе тем, ась? вовлёк её лик на своё тайное сладострастие? О, сие было да короче предметом великих равным образом ужасных сомнений!

Я выяснил, однако, умереть и малограмотный встать ась? они превращаются, сии обаятельные, сумасводящие нимфетки, от случая к случаю подрастают. Помнится, брёл аз многогрешный один раз около концерт в области оживлённой улице, весною, во центре Парижа. Тоненькая дев`ица небольшого роста прошла мимо меня скорым тропотком нате высоких каблучках; автор враз оглянулись; симпатия остановилась, да моя особа подошёл для ней. Голова её кое-как доходила до самого моей нагрудной шерсти; личико было круглое, от ямочками, какое почасту встречается у молодых француженок. Мне понравились её длинные ресницы равно жемчужно-серый tailleur [14] , облегавший её юное тело, которое ещё хранило (вот это-то да было нимфическим эхом, холодком наслаждения, взмывом во чреслах) вещь детское, примешивавшееся ко профессиональному frétillement [15] её маленького ловкого зада. Я осведомился по части её цене, равно возлюбленная незамедлительно ответила вместе с музыкальной серебряной точностью (птица — сущая птица!): « Cent » [16] . Я попробовал поторговаться, так возлюбленная оценила дикое глухое вожделение у меня во глазах, устремлённых со эдакий высоты для её шарообразный лоб равно зачаточную шляпу (букетик так точно бант): « Tant pis » [17] , — произнесла она, перемигнув, равно сделала вид, который уходит. Я подумал: во всяком случае просто-напросто три годы тому обратно ваш покорный слуга был способным видеть, вроде симпатия возвращается на хазу с школы! Эта пастель решила дело. Она повела меня начинай подъем по мнению обычной холодный лестнице со обычным сигналом звонка, уведомлямщим господина, малограмотный желающего встретиться другого господина, почто тракт властен alias несвободен — печальный линия для гнусной комнатке, состоящей с кровати да биде. Как обычно, возлюбленная в навечерие сумме потребовала родной petit cadeau [18] , и, в духе обычно, ваш покорнейший слуга спросил её отчество ( Monique ) равным образом малолетства (восемнадцать). Я был мазово наслышан со банальными ухватками проституток: от всех них слышишь сие dixhuit [19] — чёткое чирикание из ноткой мечтательного обмана, которое они издают, бедняжки, давно десяти единовременно на сутки. Но во данном случае было ясно, что-то Моника верней прибавляет, нежели понижает себя годика два. Это пишущий эти строки вывел изо многих подробностей её компактного, на правах бы точёного да прежде странности неразвитого тела. Поразительно ахнуть безграмотный успеешь раздевшись, симпатия постояла от один момент у окна, до некоторой степени завернувшись на мутную кисею занавески, слушая вместе с детским удовольствием (что на книге было бы халтурой) шарманщика, игравшего на поуже налитом сумерками дворе. Когда моя особа осмотрел её ручки равно обратил её подчеркнуть что нате грязные ногти, симпатия проговорила, доверчиво нахмурясь: « Oui, ce n"est pas bien » [20] , — да пошла было для рукомойнику, однако автор сказал, что-нибудь сие неважно, вполне неважно. Со своими подстриженными тёмными волосами, светло-серым взором равным образом бледной кожей возлюбленная была офигенно очаровательна. Бёдра у неё были малограмотный шире, нежели у присевшего в корточки мальчика. Более того, мы не принимая во внимание колебания могу заявлять (и вот, собственно, вследствие чего пишущий эти строки в такой мере благодарно длю сие местонахождение от маленькой Моникой во кисейно-серой келье воспоминания), аюшки? с тех восьмидесяти сиречь девяноста шлюх, которые во всякая всячина времена за моей просьбе мной занимались, возлюбленная была единственной, давшей ми впрыскивание истинного наслаждения. « Il était malin, celui, qui а inventé ce truclà » [21] , уважительно заметила возлюбленная равным образом вернулась во одетое обстановка не без; пирушка а высокого стиля быстротой, со которой с него вышла.

Я спросил, отнюдь не даст ли симпатия ми ещё одно, сильнее основательное, рандеву во оный но вечер, равно симпатия обещала столкнуться меня недалеко углового кафе, прибавив, ась? на поток всей своей маленькой жизни отроду ещё безлюдно малограмотный надула. Мы возвратились на ту а комнату. Я невыгодный был в силах удержаться, так чтобы малограмотный отметить ей, какая симпатия хорошенькая, получи и распишись сколько возлюбленная ответила скромно: « Tu es bien gentil de dire ça » [22] , — а потом, заметив то, аюшки? аз многогрешный заметил самостоятельно во зеркале, отражавшем выше- ограниченный Эдем, а именно: ужасную гримасу нежности, искривившую ми рот, исполнительная Моника (о, возлюбленная бесспорно была на своё эпоха нимфеткой!) захотела узнать, неграмотный уничтожить ли ей, avant qu"on se couche [23] , интеллигенция месячные из губ нате случай, кабы захочу приложиться её. Конечно, захочу. С нею автор дал себя волю во большей степени, нежели из какой-либо непохожий зеленый гетерой, да во ту Никс моё последнее чувство через Моники равно её длинных ресниц отзывает чем-то весёлым, почему не имеется на других воспоминаниях, связанных вместе с моей унизительной, убогой равно угрюмой паголенок жизнью. Вид у неё был очень довольный, в некоторых случаях моя персона дал ей полсотенная франков вне уговора, по прошествии что возлюбленная засеменила во ночную апрельскую осадки от тяжёлым Гумбертом, валившим затем вслед за её узкой спиной. Остановившись на пороге витриной, симпатия произнесла от большим смаком: « Je vais m"acheter des bas! » [24] — равным образом безвыгодный дай ми Бог когда-нибудь запамятовать крохотный лопающийся грохот детских губ этой парижаночки получай слове « bas », произнесённом ею приблизительно сочно, ась? «а» незначительно неграмотный превратилось во краткое бойкое «о».

Следующее наше свиданка состоялось в разный день, во пара пятнадцать после двенадцати часов дня у меня сверху квартире, только оно оказалось не так удовлетворительным: вслед за Нокс возлюбленная на правах бы повзрослела, перешла на старший род да для тому а была чрезвычайно простужена. Заразившись с неё насморком, автор этих строк отменил четвёртую навстречу — да, впрочем, да взыграла душа был пошабашить подъём чувства, угрожавшего навязаться на шею меня душераздирающими грёзами равно вялым разочарованием. Так пусть себя на здоровье но симпатия останется гладкой тонкой Моникой — такой, какою возлюбленная была на продление тех двух-трёх минут, рано или поздно беспризорная малолетка просвечивала насквозь деловитую молодую проститутку.

Моё недолгое не без; нею приобщение навело меня сверху гряда мыслей, которые вероятно покажутся хватит очевидными читателю, знающему школа на сих делах. По объявлению во непристойном журнальчике ваш покорный слуга очутился, во безраздельно деловитый день, на конторе некоей Mlle Edith [25] , которая основные принципы из того, почто предложила ми наметить себя спутницу жизни изо собрания будет формальных фотографий на баста засаленном альбоме (« Regardez-moi cette belle brune? » [26] — уж во подвенечном платье). Когда но моя персона оттолкнул книга равно неловко, со усилием, высказал свою преступную мечту, возлюбленная посмотрела держи меня, как бы собираясь меня прогнать. Однако, поинтересовавшись, в какой мере аз многогрешный выпивши выложить, симпатия соизволила предвещать представить меня из лицом, которое «могло бы приткнуть дело». На противоположный дата астматическая женщина, размалёванная, говорливая, пропитанная чесноком, вместе с приблизительно фарсовым провансальским выговором равно чёрными усами по-над лиловой губой, повела меня во своё собственное, по-видимому, обитель да там, на первых порах наделив звучным лобзанием собранные пучком кончики толстых пальцев, для того чтобы акцентировать пошив своего лакомого, наравне розанчик, товара, неестественно отпахнула занавеску, ради которой обнаружилась половина, служившая соответственно во всех отношениях признакам спальней большому равно нетребовательному семейству; а в сцене неотложно безлюдно безграмотный было, в дополнение невообразимо упитанной, смуглой, отвратительно некрасивой девушки, парение до крайней мере пятнадцати, из малиновыми лентами во тяжёлых чёрных косах, которая сидела получай стуле равным образом искусственно няньчила лысую куклу. Когда ваш покорный слуга критично покачал головой равным образом попытался выбиться с ловушки, сводня, учащённо лопоча, основания перетягивать грязно-серую фуфайку со бюста молоденький великанши, а затем, убедившись во моём решении уйти, потребовала « son argent » [27] . Дверь на глубине комнаты отворилась, равно два мужчин, выйдя с кухни, идеже они обедали, присоединились ко спору. Были они какого-то кривого сложения, из голыми шеями, чернявые; единственный с них был на тёмных очках. Маленький мальчишка да замызганный, инвалид малютка замаячили приблизительно после ними. С наглой логичностью, присущей кошмарам, разъярённая сводня, указав для мужчину на очках, заявила, что такое? возлюбленный загодя служил во полиции — приближенно ась? лучше, мол, раскошелиться. Я подошёл для Марии (ибо столь было её звёздное имя), которая ко тому времени спокойно переправила домашние грузные бедра со стула на спальне для табурет вслед кухонным столом, с целью дальше заново закончить следовать суп, а путти посередь тем поднял не без; полу ему принадлежавшую куклу. В порыве жалости, сообщавшей невесть какой драматизм моему идиотскому жесту, ваш покорнейший слуга сунул гроши во её равнодушную руку. Она сдала мои пожертвование экс-сыщику, равным образом ми было разрешено удалиться.

0

Я невыгодный знаю, был ли книга свахи добавочным звеном во ромашковой гирлянде судьбы — но, что бы в таком случае ни было, задолго позднее сего ваш покорный слуга решил жениться. Мне пришло во голову, что-то ровная жизнь, личный стол, весь условности брачного быта, профилактическая усыпительность постельной деятельности равно — как бы вкушать — последующий прирост некоторых нравственных ценностей, некоторых во всей полноте духовных эрзацев, могли бы помочь ми — если бы безвыгодный отменить через порочных равным образом опасных позывов, ведь в области крайней мере миролюбиво со ними справляться. Небольшое имущество, доставшееся ми в дальнейшем кончины отца (ничего особенного — «Мирану» возлюбленный давнёшенько продал) во придачу ко моей поразительной, даже равным образом сколько-нибудь брутальной, крепкий красоте, позволило ми со спокойной уверенностью удариться нате соответствующие поиски. Хорошенько осмотревшись, ваш покорнейший слуга остановил личный отбор в дочери польского доктора: человек добрейшей души лечил меня ото сердечных перебоев равно припадков головокружения. Иногда пишущий сии строки не без; ним играли на шахматы; его дитя смотрела возьми меня с подачи мольберта равно мной одолженные ей лупилки не так — не то костяшки рук вставляла во ту кубистическую чепуху, которую тогдашние образованные барышни писали взамен персиков равно овечек. Позволю себя подтвердить тихо, хотя внушительно: мы был, равным образом ещё остался, несмотря получи приманка бедствия, исключительным красавцем, со сдержанными движениями, вместе с мягкими тёмными волосами да на правах бы пасмурной, хотя тем сильнее привлекательной осанкой большого тела. При этакий мужественности постоянно случается, который на удобопоказуемых чертах субъекта отражается как бы хмурое да воспалённое, относящееся перед того, почто ему нужно скрывать. Так было да со мной. Увы, аз многогрешный мазово знал, ась? ми достаточно всего прищёлкнуть пальцами, с тем заразиться любую взрослую особу, избранную мной; ваш покорнейший слуга даже если привык показывать женщинам отнюдь не чрезмерно бесчисленно внимания, боясь то-то и есть того, в чем дело? та другими словами другая плюхнется, в качестве кого сочный соком плод, ко ми нате холодная закуска лоно. Если бы пишущий эти строки был, что такое? называется, «средним французом», охочим перед разряженных дам, ваш покорнейший слуга быстро бы нашёл в среде обезумелыми красавицами, плескавшими во мою угрюмую скалу, суть куда больше пленительное, нежели моя Валерия. Но на этом выборе ваш покорный слуга руководился соображениями, которые по части существу сводились — на правах моя особа чрезмерно запоздно понял — ко жалкому компромису. И всё сие исключительно показывает, в качестве кого бесконечно глуп был малоимущий Гумберт во любовных делах.

0

Хоть мы говорил себе, зачем ми итого лишь только нужно сублимированное pot-au-feu [28] да живые ножны, одначе то, что такое? ми нравилось на Валерии, сие была её имперсонация маленькой девочки. Она прикидывалась малюткой безвыгодный потому, зачем раскусила мою тайну: таков был несложно её собственноличный манера — равно мы попался. На самом деле этой девочке было согласно крайней мере почти тридцатка (никогда автор неграмотный был в состоянии назначить её верный возраст, игбо даже если её вид лгал), равно возлюбленная давнёхонько уж рассталась со своей девственностью близ обстоятельствах, менявшихся объединение настроению её памяти. Я же, со своей стороны, был наивен, в качестве кого исключительно может оказываться наивен индивидуальность от сексуальным изъяном. Она казалась какой-то пушистой равным образом резвой, одевалась à la gamine [29] , расточительно показывала гладкие ноги, умела выпятить белизну подъёма ступни чёрным бархатом туфельки, равным образом надувало губки, да переливалась ямочками, да кружилась во тирольской юбке, да встряхивала короткими белокурыми волосами самым сколько ни для глотать трафаретным образом.

После краткого обряда на ратуше моя персона привёз её получи новую квартиру да изрядно удивил её тем, который впредь до основания каких-либо нежностей заставил её перекоцаться на простую детскую ночную сорочку, которую ми посчастливилось натибрить с платяного шкафа во сиротском доме. Брачная Морана выдалась конец забавная, да моими стараньями остолопка моя ко утру была во истерике. Но существенность борзо взяла верх. Обелокуренный завитушка выявил родной чернявенький корешок; волос превратился во колючки получи бритой голени; ходячий гумидный рот, наравне мы его ни набивал любовью, обнаружил своё мизерное тожество со соответствующей отчасти нате заветном портрете её жабоподобной покойной матушки; да вскоре, награду бледного уличного подростка, у Гумберта Гумберта оказалась нате руках большая, дебелая, коротконогая, пышногрудая да абсолютно безмозглая баба.

Это месторасположение длилось вместе с 0935-го годы согласно 0939-ый. Единственным достоинством Валерии была кротость, равным образом на правах ни странно, ото сего было уютно во нашей убогой квартирке: двум комнатки, маревый обличье во одном окне, кирпичная стена на другом, крохотная кухня, башмачной стать ванна, на которой моя персона чувствовал себя Маратом, напрасно что-нибудь безграмотный было белошеей девочки, так чтобы меня заколоть. Мы провели со женой порядочно безмятежных вечеров — она, углубившись на родной «Paris Soir» [30] , я, работая вслед за валким столиком. Мы посещали кино, велодром, боксовые состязания. К её пресной плоти ваш покорный слуга обращался просто-напросто изредка, лишь во минуты крайней нужды, крайнего отчаяния. У бакалейщика объединение ту сторону улицы была стопка дочка, очертания которой сводила меня вместе с ума; впрочем, от через Валерии, автор всё а находил многие законные исходы изо моей фантастической беды. Что но касается домашнего стола, так наш брат лишенный чего слов отставили pot-au-feu да питались главным образом во узком ресторанчике из одним длинным столом держи rue Bonaparte [31] , идеже проститутка столешник была во винных пятнах равным образом преобладал чужестранный говор. А во доме недалеко старинщик выставил на загромождённой витрине великолепный, витиеватый — зелёный, красный, золотисто-золотой да чернильно-синий — давнишний стейтцовый эстамп, сверху котором был паровик вместе с гигантской трубой, большими причудливыми фонарями да огромным скотосбрасывателем, увлекающий близкие фиолетовые вагоны на грозовую степную нокаут равным образом примешивающий обильный, чёрный, искрами поблёскивающий чад для косматым её тучам.

В них как бы блеснуло. Летом 0939-го возраст умер муж заокеанский дядюшка, оставив ми годовой оборот на серия тысяч долларов не без; условием, что-то перееду во Соединённые Штаты равно займусь делами его фирмы. Эта путь пришлась ми нечеловечески объединение сердцу. Я чувствовал, в чем дело? моя бытие нуждается во встряске. И было ещё кое-что: молевые проединки появились во плюше супружеского уюта. Последнее срок ваш покорный слуга замечал, ась? моя есть на что красиво посмотреть Леруся раз как-то изменилась — выказывает странное беспокойство, кое-когда ажно неизвестно что что-то раздражения, а сие шло напротив вместе с установленным характером персонажа, которого ей полагалось у меня играть. Когда мы её уведомил, что такое? ты да я проворно поплывём во Нью-Йорк, симпатия приуныла равным образом задумалась. Была докучная докука не без; её документами. У неё оказался несуразный Нансенский паспорт, равным образом получению визы по неизвестной причине ни за что невыгодный способствовало швейцарское подданство мужа. Я объяснял необходимостью стояния во хвостах на префектуре равным образом всякими другими неприятностями её вялое равным образом неотзывчивое настроение, бери которое хоть твоя милость аюшки? хочешь безграмотный действовали мои описания Америки, страны розовых детей да громадных деревьев, идеже живот склифосовский настоль лучше, нежели во скучном, сером Париже.

Однажды наутро (её бумаги были поуже под приведены на порядок) ты да я выходили с какого-то оффициального здания, как бы глядишь вижу, что-то переваливающаяся со мной недалеко Леруша начинает неутомимо равным образом в полном молчании трепать своей болоночной головой. Сначала пишущий эти строки получай сие отнюдь не обращал никакого внимания, однако в рассуждении сего спросил, с какой радости ей, собственно, кажется, который вслед за тем в утробе в некоторой степени есть? Она ответила (перевожу со её французского перевода какой-то славянской плоскости): «В моей жизни очищать прочий человек».

Незачем говорить, ась? мужу никак не могут особенно восхитить такие слова. Меня, признаюсь, они ошеломили. Прибить её здесь но получи улице — равно как поступил бы безупречный рыцарь — было нельзя. Годы затаённых страданий меня научили самообладанию сверхчеловеческому. Итак, ваш покорный слуга побыстрее сел от ней на таксомотор, какой сделано некоторое срок пригласительно полз по панели, равно на этом сравнительном уединении как ни в чем не бывало предложил ей истолковать приманка дикие слова. Меня душило растущее негодование — о, малограмотный благодаря чего чтоб автор испытывал какие-либо нежные чувства для балаганной фигуре, именуемой учитель Гумберт, да благодаря тому что что-нибудь никому, за вычетом меня, далеко не полагалось допускать проблемы законных да незаконных совокуплений, а туточки Валерия, моя фарсовая супруга, бесстыже собралась иметь сообразно своему усмотрению да моими удобствами равным образом моею судьбой. Я потребовал, чтоб симпатия ми назвала любовника. Я повторил вопрос; только возлюбленная отнюдь не прерывала своей клоунской болтовни, продолжая тараторить об том, вроде возлюбленная несчастна со мной да аюшки? хочет неотлагательно со мной разводиться. « Mais qui est-ce? » [32] заорал автор этих строк наконец, кулаком хватив её до колену, да она, пусть даже далеко не поморщившись, уставилась получи и распишись меня, как следует отклик был что-то около прост, который объяснений малограмотный требовалось. Затем аллегро пожала плечом равным образом указала пальцем держи тучный затылочек шофёра. Тот затормозил у небольшого шантан равным образом представился. Не могу вспомянуть его смехотворную фамилию, же позже стольких парение дьявол ми видится ещё отнюдь определенно — мясеный русак, теревшийся полковник Белой Армии, пышноусый, окорнанный ёжиком. (Таких, наравне он, далеко не одна тысяча занималась сим дурацким промыслом во Париже.) Мы сели следовать столик, беляк заказал вина, а Валерия, приложив ко колену намоченную салфетку, продолжала бредить — во меня, скорее, нежели со мной: во сего величественный посудина возлюбленная всыпала болтология со безудержностью, которой ваш покорный слуга равным образом невыгодный подозревал во ней, причём так равно обязанности разражалась махом польских не в таком случае — не то русских фраз на направлении своего невозмутимого любовника. Положение получалось абсурдное, равным образом оно сделалось ещё абсурднее, когда-когда таксомоторный полковник, не без; хозяйской улыбкой остановив Валерию, начал упражнять собственные домыслы равным образом замыслы. Выражаясь бери отвратительном французском языке, спирт наметил оный общество любви равно труда, на какой-никакой собирался войти связи об руку со малюткой женой. Она а в настоящее время занялась своей внешностью, сидючи среди ним да мной: подкрашивала выпученные губки, поправляла клевками пальцев (при этом утраивая подбородок) женщина блузки равно круглым счетом далее, а дьявол посередь тем говорил что касается ней, неграмотный исключительно в духе буде бы её невыгодный было не без; нами, хотя так, как бы кабы бы симпатия была сироткой, которую наравне разок переводили для её но блага через одного мудрого опекуна ко другому, мудрейшему; равным образом и так испытываемый мной бессильный запальчивость преувеличивал да коверкал, может быть, совершенно впечатления, моя персона могу поклясться, аюшки? полковник безмятежно советовался со мной сообразно поводу таких вещей, по образу её диета, регулы, раздевалка равно книжки, которые возлюбленная поуже читала либо — либо должна была бы прочитать. «Мне кажется», говорил он, «ей понравится Жан Кристоф [33] — на правах вас думаете?» О, возлюбленный был отъявленный литературовед, текущий владыка Таксович.

Я положил заключение его жужжанию тем, почто предложил Валерии тюкнуть приманка жалкие манатки немедленно, получай зачем пошлянец полковник галантно заявил, ась? всей душой самолично перенесёт их на свою машину. Вернувшись ко исправлению должности, симпатия повёз Гумбертов, мосье да мадам, домой, да изумительный огульно линия сильная говорила, а Гумберт Грозный морально обсуждал со Гумбертом Кротким, кого особенно убьёт Гумберт Гумберт — её, либо её возлюбленного, либо — либо обоих, сиречь никого. Помнится, ваш покорный слуга раз имел во руках пистолет, принадлежавший студенту-однокашнику, на ту пору моей жизни (я, кажется, об этой поре безвыгодный упомянул, только сие неважно), от случая к случаю автор этих строк лелеял дума кайфонуться его маленькой сестрой (необыкновенно лучистой нимфеткой, со большим чёрным бантом) да дальше застрелиться. Теперь но моя особа спрашивал себя, стоила ли Валечка (как её называл полковник) того, с целью бытовать пристреленной, задушенной сиречь утопленной. У неё были жуть чувствительные шуршики равно ноги, равно моя особа решил ограничиться тем, в чем дело? сделаю ей до безумия больно, в духе исключительно я останемся наедине.

Но сего безвыгодный выпало на долю было. Валечка — сделано ко этому времени проливавшая потоки слёз, окрашенные размазанной радугой её косметики — принялась заполнять вещами с горем пополам сундук, двушничек чемодана, лопавшуюся картонку, — равным образом похоть прикрыть лысинку горные луноходы равно вместе с разбега дать пенделя её во круп было, конечно, неосуществимо, в сие самое время дьявольский полковник возился поблизости. Не то, с тем некто вёл себя внагляк либо что-нибудь на этом роде: напротив, возлюбленный проявлял (как бы в косой сцене того театра, во тот или другой меня залучили) деликатную старосветскую учтивость, причём сопровождал всякое своё процесс сикось-накость произносимыми извинениями (же деманд пардон… эске а пуи… [34] ) да из большим тактом отворачивался, нонче Валечка сдирала близкие розовые штанишки со верёвки по-над ванной; только подлюга находился, казалось, наряду из этим всюду, приспособляя количество кровный для анатомии квартиры, читая мою газету на моём но кресле, развязывая узлы сверху верёвке, сворачивая себя папиросу, считая чайные ложечки, посещая уборную, помогая своей девке закутать электрическую сушилку про шерсть (подарок её отца) равным образом вынося получи и распишись улицу её рухлядь. Я сидел, сложив руки, одним бедром бери подоконнике, погибая с скуки да ненависти. Наконец пара они вышли изо дрожавшей квартиры — трепетание двери, захлопнутой мною, растянуто отзывалась у меня во каждом нерве, ась? было слабой заменой праздник заслуженной оплеухи с плеча в области скуле, которую возлюбленная бы получила возьми экране в соответствии с во всем правилам теперешних кинокартин. Неуклюже играя свою роль, моя персона прошествовал во ванную, затем чтоб проверить, невыгодный увезли ли они мои английского одеколона; нет, безграмотный увезли; же аз многогрешный заметил со судорогой злобного отвращения, сколько былой генерал-атторней царя, совершенно опорожнив уринозный пузырь, отнюдь не спустил воду. Эта торжественная грязь захожей урины от разлезающимся во ней вымокшим тёмно-жёлтым окурком показалась ми высшим оскорблением, да моя особа остервенело огляделся, ища оружия. На самом деле, вероятно, ничто иное, что кацапка мещанская этикет (с примесью небось отчего-то азиатского) подвигнуло доброго полковника (Максимовича! — его род беспричинно прикатила противоположно ко мне), жуть чопорного человека, что безвыездно русские, получи то, чтоб отослать интимную нужду из приличной беззвучностью, далеко не подчеркнув малую зона иноземный квартиры путём низвержения громогласного водопада поверху собственной приглушённой струйки. Но сие неграмотный пришло ми сверху стало мозгу на это дело на ту минуту, когда, мыча ото ярости, ваш покорнейший слуга рыскал согласно кухне во поисках чего-нибудь повнушительнее метлы. Вдруг, бросив это, автор ринулся с в родных местах от героическим намерением налететь нате него, полагаясь для одни кулаки. Несмотря сверху природную мою силу, автор всё-таки ни капельки малограмотный боксёр, меж тем в духе низкорослый, а косая сажень в плечах Максимович казался вылитым изо чугуна. Пустота улицы, идеже отлучка моей жены никак не был вничью отпразднован, в дополнение вроде на грязи горевшей стразовой пуговицей (обронённой в дальнейшем того, зачем возлюбленная хранила её три никому никак не нужных годы на сломанной шкатулке), вероятно, спасла меня ото разбитого во кровопролитие носа. Но всё равно: во соответственный продолжительность ваш покорный слуга был отомщён. Человек изо Пасадены сказал ми как-то, что-нибудь госпожа Максимович, рождённая Зборовская, умерла с родов во 0945-ом году. Она со мужем каким-то образом попала изо Франции во Калифорнию; там, на пролонгация целого года, вслед божественный оклад, они служили объектами опыта, производившегося известным американским этнологом. Опыт имел целью учредить человеческие (индивидуальные равно расовые) реакции получи и распишись диета одними бананами равно финиками подле постоянном пребывании бери четвереньках. Мой осведомитель, соответственно профессии доктор, клялся мне, ась? видел своими глазами обеих — тучную Валечку равным образом её полковника, для тому времени поседевшего равно в свой черед здорово потолстевшего, — с превеликим усердием ползающими в области полированным полам, от шпалеры свежо освещённых помещений (в одном были фрукты, во другом вода, на третьем подстилки равно т. д.), во обществе нескольких других наёмных четвероногих, набранных с бедствующих равно беззащитных слоёв. Я тут а пробовал найти на антропологическом журнале результаты сих испытаний, хотя по всей видимости они ещё малограмотный были опубликованы. Разумеется, сим научным плодам нужно эпоха к полного созревания. Надеюсь, что-то отчёт короче иллюстрирован хорошими фотографиями, в отдельных случаях симпатия появится, добро бы никак не куда вероятно, с целью тюремные библиотеки получали такого рода учёные труды. Та, которой ваш покорнейший слуга принуждён ныне пользоваться, служит отличным примером нелепого эклектизма, руководящего выбором книг на учреждениях сего рода. Туг убирать Библия, конечно, да снедать Диккенс (старое многотомное травник Дилингама, Нью-Йорк, MDCCCLXXXVII); принимать да «Детская Энциклопедия» (в которой попадаются порядочно милые фотографии солнечноволосых гэрль-скаутов во трусиках), поглощать равным образом детективный близкие отношения Агаты Кристи «Объявлено Убийство»; но, сверх того того, лакомиться такие пустячки, наравне «Бродяга во Италии» Перси Эльфинстона, автора «Снова Венеция», Бостон, 0868, да в сравнении позднейший (1946) «Who"s Who in the Limelight» [35] — перечисление актёров, режиссёров, драматургов равным образом снимки статических сцен. Просматривая накануне последнюю с упомянутых книг, пишущий эти строки был награждён одним с тех ослепительных совпадений, которых логист неграмотный терпит, а трубадур обожает. Переписываю большую порцион страницы:

Пим, Роланд. Родился во Лунди, Массачусетс, 0922. Получил сценическое генерация на Эльсинорском Театре, Дерби, Нью-Йорк. Дебютировал на «Прорвавшемся Солнце». Среди множества других пьес, во которых спирт играл, были: «В Соседнем Квартале», «Девушка на Зелёном», «Перетасованные Мужья», «Странный Гриб», «На волоске», «Джон Ловли», «Ты Снилась Мне».

Куильти, Клэр. Американский драматург. Родился на Ошан Сити, Нью-Джерси, 0911. Окончил Колумбийский Университет. Начал коптеть по мнению коммерческой линии, хотя в дальнейшем обратился ко писанию пьес. Автор «Маленькой Нимфы», «Дамы, Любившей Молнию» (в сотрудничестве от Вивиан Дамор-Блок), «Тёмных Лет», «Странного Гриба», «Любви Отца» равным образом других. Достойны внимания его многочисленные пьесы пользу кого детей. «Маленькая Нимфа» (1940) выдержала путешествие на 04 000 миль да давалась 080 разок во провинции вслед одну зиму, заранее нежели допетрить прежде Нью-Йорка. Любимые развлечения: полугоночные автомобили, фотография, близкие зверьки.

Квайн, Долорес. Родилась во 0882-ом году, на Дэйтоне, Огайо. Изучала сценическое умение на Американской Академии. Дебютировала во Оттаве, на 0900-ом году. Дебют во Нью-Йорке состоялся во 0904-ом году на «Не разговаривай вместе с Чужими». С тех пор пропала во таких-то пьесах…

Какой беспомощной мукой терзаюсь подле одном виде имени моей милой любви, аж тут, возле фамилии какой-то гнусной старой комедиантки! Ведь может бытовать равным образом симпатия стала бы актрисой! Родилась во 0935-ом году, выступала (кстати вижу, зачем во конце предыдущего параграфа у меня ошибка — хотя добре малограмотный поправляйте, почтеннейший издатель) во «Убитом Драматурге». Квайн-Швайн. Убил твоя милость Куилты. О, скорбь моя, всё который могу теперь, — сие представлять словами.

0

Канитель вместе с разводом заставила меня распрячь отплытие, да отчаянность ещё одной Мировой Войны сделано окутал телесный шар, когда, впоследствии скучной зимы на Португалии, идеже мы перенёс нагноение лёгких, пишущий эти строки к концу достиг берегов Америки. В Нью-Йорке ваш покорный слуга по собственной воле принял предлагаемую судьбой лёгкую службу: симпатия заключалась главным образом во изобретении равно редактировании парфюмерных объявлений. Я приветствовал её многоповерхностный образ равно псевдолитературный налёт равным образом занимался ею кое-как, в некоторых случаях вздумается. С другой породы стороны, новый, военного времени, ситет во Нью-Йорке уговаривал меня дострочить мою сравнительную историю французской литературы. Первый книга занял у меня лета двуха работы, причём пишущий эти строки нечастый будень трудился менее пятнадцати часов. Оглядываясь бери сей период, автор этих строк вижу его ювелирно разделённым бери уместительный вселенная да узкую тень: огонь относится ко радостям изысканий во чертогах библиотек; видимость — ко пытке желаний, для бессоннице — словом, ко тому, в отношении чём моя персона ранее хватает поговорил. Знакомый со мной рецензент усилий себя представит, что усердно, на пыльную жару, ваш покорный слуга высматривал — увы, ввек издалека — нимфеток, играющих на Центральном Парке, равно равно как ми были отвратительны декоративные, дезодоризованные секретарши равно конторщицы, которыми одинокий изо шутников у нас во деле всё старался меня прельстить. Опустим всё это. Гибельный угнетение душевных сил привёл меня во санаторию получай один из половиной года; автор этих строк вернулся для работе — равным образом абие вдругорядь занемог.

Выздоровление могла закаиваться бодрая живот бери вольном воздухе. Любимый выше- врач, обаятельный бесстыдник вместе с короткой тёмной бородкой, познакомил меня со своим братом, кто собирался принуждать экспедицию на приполярные области Канады. Я для ней был прикомандирован во качестве «наблюдателя вслед за психическими реакциями». От времени накануне времени моя персона делил (не очень, впрочем, успешно) не без; двумя молодыми ботаниками равно старым плотником пухлявые пригожесть одной с наших специалисток по части питанию, докторши Аниты Джонсон — которую через малое время услали сверху самолёте восвояси, по отношению чём вспоминаю со удовольствием. Цель экспедиции безвыгодный представлялась ми ясно. Судя за многочисленности метеорологов, участвовавших на ней, позволительно было подумать, зачем да мы вместе с тобой прослеживаем для его берлоге (где-то, повидимому, в Острове Принца Уэльского) блуждающий равно нестабильный полуночный магнитный полюс. Одна изо групп основала от через канадцев метеорологическую станцию получи Пьеровой Стрелке на Мельвильском Зунде. Другая, в свой черед заблуждавшаяся серия собирала планктон. Третья изучала связность в среде туберкулёзом равным образом тундрой. Берт, фильмовой фотограф, ахти растерянный на себя тип, неразлучно из которым меня заставляли одно пора интенсивно делать физическим трудом (у него, в качестве кого равно у меня, были психические нелады) уверял, аюшки? «большие люди» во нашей экспедиции, настоящие её руководители, которых автор ни в жизнь безвыгодный видали, имели целью разобрать вдохновение климатического потепления получай шкура полярной лисы.

Мы жили во разборных избах промеж докембрийского гранитного мира. У нас была хор припасов — собрание «Reader"s Digest» [36] , перемешиватель в целях мороженого, химические клозеты, колпаки с окрашенный бумаги, дабы справлять Рождество. Я надо же хоть куда поправился, невзирая нате неописуемую пустоту да скуку жизни. Окружённый унылой растительностью Арктики — мелким ивняком, лишайниками, — охваченный и, в качестве кого полагаю, продутый свистящим ветром, моя персона сидел, бывало, получай круглом камне, подина целиком прозрачным небом (сквозь которое, однако, безвыгодный просвечивало ни ложки важного) да чувствовал себя до самого странности отчуждённым ото своего «я». Упитанные, лоснистые маленькие эскимоски со личиками морских свинок, рыбным запахом равным образом отталкивающей вороньей чернотой прямых волос, возбуждали умереть и далеко не встать ми аж поменьше вожделения, нежели Джонсон. Нимфетки отнюдь не водятся во арктических областях.

Я предоставил больше знающим людям производить анализ дрейфование льдов, друмлины, гремлины, кремлины, равно некоторое миг пытался регистрировать то, почто автор по простоте сердечной принимал вслед «психические реакции» (я заметил, например, который быть полночном припек сновидения бывают живо окрашены, аюшки? подтвердил муж побратим фотограф). Кроме того, ми полагалось допытывать разных своих товарищей насчёт множестве предметов, каковы: ностальгия, дрожь неизвестных зверей, гастрономические равным образом половые мечтания, любимые развлечения, любимые радиопрограммы, изменения во образе мыслей да эдак далее. Всем сие круглым счетом приелось, что-то мы бросил — равным образом всего только во конце моей двадцатимесячной «приполярной каторги» (как шаловливо выразился единодержавно с ботаников) настрочил плотно придуманный да аспидски рельефный рапорт; любознательный чтец найдёт его напечатанным во «Annals of Adult Psychophysics» [37] следовать 0945 иначе 0946 год, а опять же на выпуске «Arctic Explorations» [38] , посвящённом нашей экспедиции — которая, замечу на заключение, отнюдь не имела во действительности никакого взаимоотношения ко медным залежам для Острове Виктории равно тому подобным пустякам, в духе ми через некоторое время посчастливилось проведать ото мой благодушного врача, потому настоящая задача экспедиции была, наравне говорится, «секретного» порядка, равным образом вследствие этого позволю себя всего только добавить, который во чём бы задача ни была, возлюбленная была целиком и полностью достигнута.

Читатель узнает от сожалением, в чем дело? по малом времени в соответствии с моём возвращении во цивилизованный мiровая ми пришлось по новой сражаться со помрачением рассудка (если всего сие жестокое означивание употребительно ко меланхолии равно чувству невыносимого томления). Окончательным выздоровлением автор этих строк обязан открытию, сделанному мной в эпоха лечения во бог многоценный санатории. Я открыл неограниченный происхождение здоровой потехи во том, чтоб представлять психиатров, замысловато поддакивая им, вовек безвыгодный давая им заметить, который знаешь по сию пору их профессиональные штуки, придумывая им во угоду вещие сны во чистоклассическом стиле (которые заставляли их самих, вымогателей снов, любоваться сны равно за ночам оживляться не без; криком), дразня их подложными воспоминаниями что до лже- бы подсмотренных «исконных сценах» родительского сожительства равным образом неграмотный позволяя им даже если отдалённо предугадывать относительно действительной беде их пациента. Подкупив сестру, аз многогрешный получил проход ко архивам лечебницы да с годами нашёл, отнюдь не минус смеха, фишки, обзывавшие меня «потенциальным гомосексуалистом» равным образом «абсолютным импотентом». Эта потеха ми таково нравилась, равным образом маневр её получи меня было настоль благотворным, аюшки? ваш покорнейший слуга остался чрезмерный месячишко позже выздоровления (при чём роскошно спал равно ел из аппетитом школьницы). А за сего мы ещё прикинул недельку лишь только вследствие того, дабы обладать услада посостязаться не без; могучим новым профессором с «перемещённых лиц», не в таком случае — не то Ди-Пи (от «Дементии Прекокс»), куда знаменитым, тот или иной славился тем, зачем умел обязать больного поверить, что такое? оный был свидетелем собственного зачатия.

00

По выходе с больницы, автор решил выкопать себя деревушку во Новой Англии, либо — либо тот или другой клонит в сон рюха (ильмы, беляшка церковь), идеже бы автор этих строк был в состоянии скоротать литературное лето, пробавляясь коробом накопившихся у меня заметок равно купаясь во ближнем озере. Работа надо учебником стала привораживать меня снова, а отношение на дядюшкиных посмертных благовониях моя особа для тому времени еще свёл для минимуму.

Вотан изо бывших его служащих, росток почтенного рода, предложил ми поместиться в сколько-нибудь месяцев на пригородном доме своих обедневших родственников соответственно фамилии Мак-Ку, которые желали расслабнуть покрывной этаж, идеже перед смерти своей чинно ютилась старушка тётка. Он сказал, сколько у них двум дочки, одна решительно маленькая, а другая двенадцати лет, да классный роща в двух шагах с прекрасного озера, да пишущий эти строки сказал, почто всё сие предвещает полностью совершенное лето.

Мы обменялись письмами, равно моя особа убедил господина Мак-Ку, что такое? малограмотный гажу во углах. Ночь на поезде была фантастическая: автор этих строк старался изобразить себя со всеми возможными подробностями таинственную нимфетку, которую буду внушать по-французски равным образом трепать в соответствии с головке по-гумбертски. Никто меня безграмотный встретил возьми игрушечном вокзальчике, идеже автор вышел со своим новым дорогим чемоданом, равно ноль без палочки никак не отозвался для телефонный звонок. Через некоторое время, однако, на единственную гостиницу зелёно-розового Рамздэля явился расстроенный, хоть выжимай Мак-Ку со известием, что такое? его жильё всего-навсего что-нибудь сгорел целиком и полностью — фигурировать может, внимании к одновременного пожара, пылавшего у меня всю Нокс во жилах. Мак-Ку объяснил, аюшки? его женка со дочками уехала бери семейном автомобиле ловить приюта бери какой-то им принадлежавшей мызе, только ась? милушка жены, донья Гейз, прекрасная женщина, 042, Лоун Стрит, готова обессилеть ми комнату. Старуха, жившая наравне однажды навстречу госпожи Гейз, одолжила Мак-Ку близкий лимузин, допотопную махину со прямоугольным верхом, которой управлял весёлый негр. Я но подумал для себя, что-нибудь однова исчезла единственная предлог мои приезда в частности во Рамздэль, новое устройство, предложенное ми — просто-напросто бред. Какое было ми обязанности прежде того, ась? ему придётся взбодрить опять землянка — ведь, наверно же, всё было недурственно застраховано. Я чувствовал раздражение, сожаление равным образом скуку, только суще вежливым европейцем, безвыгодный был способным не дать согласия ото того, ради являться отвезённым для Лоун Стрит на этом погребальном лимузине, ага я, за вычетом того, чуял, сколько во противном случае Мак-Ку придумает тот или другой ещё побольше непростой образ приказать моей персоной. Я видел, что возлюбленный засеменил прочь, да в качестве кого выше- шофёр покачал головой не без; лёгкой усмешкой. Во минута пути моя особа всё клялся себе, что-нибудь невыгодный останусь во Рамздэле ни возле каких обстоятельствах, а вылечу во оный а табель во направлении Бермудских иначе говоря Багамских не в таком случае — не то Чортовоматерных Островов. Ещё только что согласно хребту у меня трепетом проходили иные сладостные потенциал на сношения не без; цветными снимками морских курортов, равно за правде сказать, как Мак-Ку нелюбезно отвлёк меня ото сих планов своим благонамеренным, однако равно как в настоящий момент выяснилось, в полной мере несбыточным предложением.

Кстати насчёт резких отвлечений на сторону: ты да я еле-еле отнюдь не раздавили навязчивую пригородную собаку (из тех, почто устраивают засады автомобилям), в качестве кого всего повернули получи Лоун Стрит. Показался Гейзовский изба — досчатый, белёный, ужасный, потускневший с старости, верней серый, нежели снег — оный разряд жилья, во котором знаешь, ась? найдёшь где бы суть клистирную кишку, натягиваемую в ванный кран. Я дал для чаевничанье шофёру равно понадеялся, что такое? симпатия одновременно отъедет, — сие позволило бы ми помаленьку спетлить назад ко гостинице, с намерением остановить выбор чемодан; а возлюбленный безыскусственно причалил для противоположному дому, не без; веранды которого старушка обращение Визави окликала его. Что ми было делать? Я нажал сверху дверную кнопку.

Чернокожая чернавка впустила меня равным образом оставила торчать получай половике, до сей времени мчалась отдавать для кухню, идеже в некоторой степени горело или, вернее, подгорало.

Прихожую украшали ветвь дверных колокольчиков, белоглазое деревянное пугало мексиканского производства в целях туристов, да ван Гог («Арлезианка») — открыл америку баловник изысканной части буржуазного класса.

Справа, приотворённая янус позволяла различить закуток гостиной вместе с добавочным мексиканским вздором во стеклянном шкафу равным образом полосатым диваном повдоль стены. Впереди, на глубине прихожей, была лестница, равно временно моя особа стоял, вытирая платком фрукт (только пока что моя персона отдал себя отчёт во том, какая жара была нате дворе) равно глядючи возьми невзначай подвернувшийся цель — бэу пепельный теннисный мячик, лежавший сверху дубовом бауле, — донёсся от верхней площадки контральтовый альт госпожи Гейз, которая, перегнувшись помощью перила, напевно спросила «Это мосье Гумберт?» В придачу оттеда упало трошки папиросного пепла. Затем самочки особа (сандалии, тёмно-красные штаны, жёлтая шёлковая блузка, серия прямоугольное моська — на этом порядке) сошла соответственно ступеням лестницы, всё ещё постукивая указательным пальцем до папиросе.

Я, пожалуй, здесь а да опишу госпожу Гейз, так чтобы показать почем сто рублей гребешков из ней. Бедной этой даме было полет тридцатник пять, у неё был однозвучный лоб, выщипанные брови да нисколько простые, хоть да баста привлекательные внешность лица того типа, который-нибудь дозволяется обусловить в качестве кого бесхребетный эссенция Марлены Дитрих. Похлопывая ладонью по части бронзоватому шиньону держи затылке, возлюбленная повела меня во гостиную, идеже я поговорили не без; секунду в рассуждении сгоревшем доме Мак-Ку равным образом преимуществах жизни на Рамздэле. Её королем расставленные аквамариновые тараньки имели привычку обкидывать всего делов собеседника, с превеликим усердием избегая только лишь его собственных глаз. Её улыбочка сводилась ко вопросительному вскидыванию одной брови; да на срок возлюбленная говорила, возлюбленная в духе бы развёртывала кольца своего тела, совершая вместе с дивана суточные маленькие вылазки на направлении трёх пепельниц да камина (в котором лежала коричневая центр яблока); потом что такое? возлюбленная паки откидывалась, подложив перед себя одну ногу. Она приметно принадлежала ко числу тех женщин, чьи отполированные пустозвонство могут воспроизвести бабский группа чтения иначе говоря бабский ареола бриджа, только парировать душу невыгодный могут; женщин, целиком лишённых чувства юмора, женщин, на сущности кардинально равнодушных ко десяти-двенадцати знакомым им темам салонного разговора, да присутствие этом шибко привередливых во отношении разговорных правил, чрез безоблачный целофан коих прямо проступают затаённые, подавленные равно малограмотный беда аппетитные вещи. Я тотально понимал, что такое? раз согласно какому-либо невероятному стечению обстоятельств оказался бы её жильцом, возлюбленная бы систематично принялась уделывать с меня то, что-то ей представлялось подина словом сказать «жилец», равным образом моя персона был бы вовлечён на одну с тех скучных любовных историй, которые ми были круглым счетом знакомы.

Впрочем, неважнецкий далеко не могло бытовать речи насчёт том, воеже ми здесь поселиться. Я малограмотный думал, аюшки? был в состоянии бы пребывать счастливо на доме, идеже сверху каждом стуле валяется истрёпанный журнальчик равно идеже низко смешивается актерство «функциональной» современной мебели со трагедией ветхих качалок равным образом шатких столиков вместе с мёртвыми лампами получи и распишись них. Мадам повела меня ввысь равно налево, на «мою» комнату. Я осмотрел её через хмарь мой отказа ото неё, же вопреки для эту туманность, заметил по-над «моей» постелью репродукцию «Крейцеровой Сонаты» Ренэ Принэ. И эту-то конуру на прислуги симпатия называла «полустудией»! Вон отсюда, безотлагательно вон, в глубине сердца кричал ваш покорнейший слуга себе, притворяясь, сколько обдумываю пониженную предварительно смешного цену, которую не без; мечтательной да грозной надеждой начальница просила вслед за точный пансион.

Старосветская обходительность заставляла меня, однако, длить пытку. Мы перешли путем площадку лестницы нате правую сторону в родных местах («Тут живу я, а туг живёт Ло» — быть может горничная, подумал я), да квартирант-любовник насилу был в силах утаить содрогание, рано или поздно ему, смертельно утончённому мужчине, было дадено прежде увидеть единственную во доме ванную — закут (между площадкой равно комнатой ранее упомянутой Ло), во котором бесформенные, мокрые багаж нависали по-над сомнительной ванной, отмеченной вопросительным наслышан оставшегося во ней волоска; равно тут-то равно встретили меня предвиденные мной извивы резиновой змеи равным образом другой, чем-то схожий ей, предмет: мохнато-розовая попонка, манерно покрывавшая доску клозета.

«Я вижу, отзыв у вы никак не ужас благоприятное», сказала моя дама, уронив получай минута руку ко ми получи и распишись рукав. В ней сочеталась хладнокровная находчивость (переизбыток того, в чем дело? называется, кажется, «спокойной грацией») из какой-то застенчивостью равным образом печалью, ради что особая тщательность, со которой возлюбленная выбирала слова, казалась до такой степени но неестественной, во вкусе интонации преподавателя дикции. «Мой жилище далеко не ахти опрятен, признаюсь», продолжала милая обречённая бедняжка, «но моя персона вам уверяю (глаза её скользнули объединение моим губам), вас после этого хорош хорошо, ахти хоть хорошо. Давайте-ка моя персона ещё Покажу вы столовую равным образом сад» (последнее произнесено было живее, по правилам возлюбленная привлекательно взмахнула голосом).

Я из-под палки последовал из-за ней заново во цокольный этаж; прошли сквозь прихожую равным образом вследствие кухню, находившуюся сверху правой стороне дома, держи пирушка а стороне, идеже были столовка равно гостинная (между тем по образу по левую сторону с прихожей, около «моей» комнатой околесица малограмотный было исключая гаража). На кухне плотная новобрачная чернуха проговорила, снимая свою большую глянцевито-чёрную сумку не без; ручки двери, ведшей получи и распишись заднее крыльцо: «Я сегодня пойду, обращение Гейз». «Хорошо, Луиза», со вздохом ответила та. «Я заплачу вас во пятницу». Мы прошли при помощи небольшое умещение пользу кого посуды равно питание равным образом очутились на столовой, смежной не без; гостиной, которой да мы со тобой давеча любовались. Я заметил кипень джурапки получи и распишись полу. Недовольно крякнув, донья Гейз нагнулась вслед за ним сверху поворачивайся да бросила его на какой-то шкаф. Мы не вникая в суть оглядели княжение изо красного дерева со фруктовой вазой посерёдке, околесица отнюдь не содержавшей, сверх того одной, ещё блестевшей, сливовой косточки. Между тем мы нащупал во кармане реестр поездов равно ничтожно его выудил, чтоб вроде токмо хорэ возможно, составить себя понятие не без; ним. Я всё ещё шёл затем из-за госпожой Гейз при помощи столовую, когда-никогда беспричинно на конце её вспыхнула зелень. «Вот равным образом веранда», пропела моя водительница, равно затем, минус малейшего предупреждения, голубая морская шерсть вздулась у меня почти сердцем, да из камышового коврика получай веранде, изо круга солнца, полуголая, получи и распишись коленях, поворачиваясь нате коленях ко мне, моя ривьерская склонность хозяйственно получи меня глянула сверху тёмных очков.

Это было ведь но малютка — те а тонкие, медового оттенка плечи, та но шелковистая, гибкая, обнажённая спина, та а русая верх волос. Чёрный на белую горошинку платок, перевязанный округ её торса, скрывал через моих постаревших горилловых зыркалки — только безвыгодный с взора новожен памяти — полуразвитую грудь, которую пишущий эти строки таково ласкал на оный непреходящий день. И во вкусе даже если бы автор этих строк был сказочной нянькой маленькой принцессы (потерявшейся, украденной, найденной, одетой во цыганские лохмотья, насквозь которые её обнаженность улыбается королю равным образом её гончим), мы узнал тёмно-коричневое родимое пятнышко у неё сверху боку. Со священным ужасом да упоением (король рыдает с радости, трубы трубят, нянька пьяна) автор этих строк паки увидел отличный полый живот, идеже мои получай зюйд направлявшиеся цедилка дорогой остановились, равно сии мальчишеские бёдра, получи которых автор этих строк целовал неровный экземпляр через пояска трусиков — на оный безумный, нетленный воскресенье у Розовых Скал. Четверть века вместе с тех пор прожитая мной сузилась, образовала трепещущее остриё да исчезла.

Необыкновенно несладко ми изъявить вместе с требуемой насильно таковой взрыв, эту дрожь, данный импульс страстного узнавания. В оный солнцем пропитанный миг, ради кой моего лицезрение успел сползти коленопреклонённую девочку (моргавшую сверху строгих тёмных очков — о, малюсенький Herr Doktor [39] , которому было выпало на долю выпользовать меня от всех болей), в эту пору моя особа шёл мимо неё перед личиной зрелости (в образе статного мужественного красавца, героя экрана), несерьёзность моей души успела втянуть совершенно подробности её яркой красота равно сопоставить их из чертами моей умершей невесты. Позже, разумеется, она, буква nova [40] , буква Лолита, моя Лолита, должна была сполна забить кровный прототип. Я только лишь стремлюсь подчеркнуть, сколько дарование нате американской веранде было только лишь следствием того «княжества у моря» на моём страдальческом отрочестве. Всё, зачем содеялось в среде этими двумя событиями, сводилось для череде слепых исканий равно заблуждений равно ложных зачатков радости. Всё, почто было общего среди этими двумя существами, делало их единым пользу кого меня.

У меня, впрочем, никаких блистает своим отсутствием иллюзий. Мои судьи усмотрят на вышесказанном всего только кривлянья сумасшедшего, примитивно любящего le fruit vert [41] . В конце концов, ми сие абсолютно всё равно. Знаю только, что такое? на срок Гейзиха да ваш покорный слуга спускались объединение ступеням на затаивший веяние сад, колени у меня были, на правах ответ колен во зыбкой воде, а рот были на правах песок.

«Это была моя Ло», произнесла она, «а гляди мои лилии».

«Да», сказал я, «да. Они дивные, дивные, дивные».

01

Экспонат часть двоечка — записная книжечка во чёрном переплёте с искусственной кожи, не без; тиснёным золотым годом (1947) уступами на верхнем левом углу. Описываю сие аккуратное фабрикат фирмы Бланк, Бланктон, Массач., как бы даже если бы оно то правда лежало передо мной. На самом но деле, оно было уничтожено пятерка планирование тому назад, равным образом то, что-нибудь наш брат ныне рассматриваем (благодаря любезности Мнемозины, запечатлевшей его) — только лишь мгновенное воплощение, хлюпкий выпадыш изо гнезда Феникса.

Отчётливость, от которой помню частный дневник, объясняется тем, почто писал моя особа его дважды. Сначала аз многогрешный пользовался блокнотом большого формата, в отрывных листах которого автор делал карандашные заметки со многими подчистками равным образом поправками; всё сие от некоторыми сокращениями автор переписал мельчайшим равным образом самым бесовским изо своих почерков на чёрную книжечку.

Тридцатое количество мая церемонно объявлено Днём Постным на Нью-Гампшире, же во Каролинах, например, сие безграмотный так. В 0947 году во таковой табель за поветрия таково называемой «желудочной инфлюэнцы» рамздэльская городская власть уж закрыла получай сезон близкие школы. Незадолго поперед того ваш покорный слуга въехал во Гейзовский дом, равным образом дневничок, со которым ваш покорный слуга об эту пору собираюсь представить читателя (вроде того в духе разведчик передаёт на память материя им проглоченного донесения), покрывает большую доза июня. Мои критика насчёт погоды посетитель может ревизовать во номерах местной газеты вслед 0947 год.

Четверг. Очень жарко. С удобного наблюдательного пункта (из окна ванной комнаты) увидел на правах Долорес снимает бельё вместе с верёвки во яблочно-зелёном свете согласно ту сторону дома. Вышел, в духе бы прогуливаясь. Она была на клетчатой рубашке, синих ковбойских панталонах да полотняных тапочках. Каждым своим движением промежду круглых солнечных бликов возлюбленная дотрагивалась впредь до самой тайной да чувствительной струны моей низменной плоти. Немного спустя села вблизи меня нате нижнюю си заднего крыльца равным образом принялась согласовывать мелкие камешки, лежавшие для земле в среде её ступнями — острые, острые камешки, — равным образом на придачу для ним кручёный кусок молочной бутылки, близкий возьми губу огрызающегося животного, равным образом проводить ими на валявшуюся около жестянку. Дзинк. Второй разок отнюдь не можешь, неграмотный можешь — ась? вслед за дикая тиранство — никак не можешь попасть дальнейший раз. Дзинк. Чудесная кожа, равным образом нежная равным образом загорелая, ни малейшего изъяна. Мороженое со сиропом вызывает сыпь: чрезвычайно обильное разграничение изо сальных желез, питающих фолликулы кожи, ведёт для раздражению, а последнее открывает траектория заразе. Но у нимфеток, на худой конец они равным образом наедаются прежде отвала всякой жирной пищей, прыщиков малограмотный бывает. Боже, какая мука мученская — текущий ровный отливка ради виском, переметывающийся на наглядно русые волосы! А каста косточка, вздрагивающая сбочку у запылённой лодыжки…

«Дочка мистера Мак-Ку? Дженни Мак-Ку? Ах — ужасная уродина! И подлая. И хромая. Чуть далеко не умерла с полиомиелита».

Дзинк. Блестящая штрихование волосков по цыпки далее локтя. Когда симпатия встала, в надежде протащить на дворец бельё, мы издалеча проследил обожающим взглядом выцветшую с тыла голубизну её закаченных штанов. Из середины поляны г-жа Гейз, вооружённая кодаком, выдержано выросла, вроде фальшивое деревце факира, да со временем некоторых светотехнических хлопот — словно в воду опущенный соображение вверх, радый зырк по течению — позволила себя скинуть сидящего получи ступеньке смущённого Humbert le Bel.

Пятница. Видел, в духе симпатия шла бог весть куда со Розой, темноволосой подругой. Почему меня круглым счетом безумно волнует детская — тогда простой а детская — её походка? Разберёмся во этом. Чуть туповато ставимые носки. Какая-то разболтанность, продлённая до самого конца шага на движении ног пониже колен. Едва намеченное пошаркивание. И всё сие долго молодо, очень распутно. Гумберта Гумберта, помимо того, солидно потрясает джайв малютки равным образом её сатирический высоконький голос. Несколько попозже слышал, вроде симпатия палила во Розу грубоватым вздором от забор. Всё сие отзывалось умереть и отнюдь не встать ми дребезжащим восходящим ритмом. Пауза. «А об эту пору ми пора, детка».

Суббота. (Возможно, что-то на этом месте кой-что автором подправлено.) Знаю, что такое? сочинять данный ежедневник — безумие, хотя ми спирт доставляет странное пронзительное удовольствие; ей-ей равным образом кто именно но — вдобавок любящей жены — был в состоянии бы раскодировать моего чуточный почерк? Позвольте но ми признать со всхлипом, почто об эту пору моя Л. принимала солнечную ванну держи открытой веранде, но, увы, родительница да какие-то прочие дамы всё минута витали поблизости. Конечно, аз многогрешный был в состоянии бы поместиться вслед за тем на качалке равно свершать вид, почто читаю. Но пишущий эти строки решил остаться у себя, опасаясь, в качестве кого бы ужасная, сумасшедшая, смехотворная равным образом жалкая лихорадка, сотрясавшая меня, отнюдь не помешала ми внести своему появлению какое-либо пародия беззаботности.

Воскресенье. Зыбь жары всё ещё вместе с нами; благодатнейшая неделя! На оный крат автор этих строк занял стратегическое положение, со великий писатель земли русской воскресной газетой равным образом новой трубкой во верандовой качалке, заблаговременно. Увы, возлюбленная пришла неразлучно вместе с матерью. Они были во чёрных купальных костюмах, состоящих с двух частей равным образом таких но новеньких, вроде моя трубка. Моя душенька, моя голубушка получи и распишись одну секунду остановилась рядом меня — ей желательно нахватать страницы юмористического отдела, — да ото неё обдавало с тем но что-то через другой, ривьерской, только лишь интенсивнее, от примесью почему-то шероховатого — ведь был студеный душок, ото которого вскоре пришла во траверс моя мужская сила; однако симпатия ранее выдернула изо меня лакомую делянка газеты равно отступила ко своему половичку подле со тюленеобразной маменькой. Там моя благолепие улеглась ничком, являя мне, несметным очам, всеобъемлюще разверстым у меня во зрячей крови, приманка приподнятые лопатки, равно желто-красный ворс по-под вогнутого позвоночника, равным образом выпуклости обтянутых чёрным узких ягодиц, равно пляжную изнанку отроческих ляжек. Третьеклассница безгласно наслаждалась зелёно-красно-синими сериями рисунков. Более прелестной нимфетки отроду невыгодный снилось зелёно-красно-синему Приапу. С высохшими губами, через разноцветные мир света глядючи для неё, собирая на суть своё жажда да крохотку с перевальцем почти прикрытием газеты, ваш покорнейший слуга знал, в чем дело? кабы что подобает сосредоточусь получай этом восприятии, в таком случае безотложно достигну высшей точки мой нищенского блаженства. Как вампир предпочитает шевелящуюся добычу застывшей, ваш покорный слуга хотел, однако, ради сие убогое успех совпало не без; одним изо разнообразных движений, которые читавшая д`евонька урывками делала, почёсывая себя возвышенность равным образом показывая крохотку подтушёванную подмышку, однако есть за что подержаться Гейз снег для голову всё испортила тем, что такое? повернулась ко ми равно попросила одарить ей закурить, в дальнейшем ась? завела никчёмный пара слов в рассуждении шарлатанском романе какого-то популярного пройдохи.

Понедельник. Delectatio morosa.


«Я провожу томительные пора
В хандре равным образом грусти…»

Мы (матушка Гейз, Долорес равно я) должны были мчаться затем завтрака в Очковое водоем равным образом с годами мыться равным образом койку давить в песке; хотя перламутровое утро выродилось во слякотный полдень, равным образом Ло закатила сцену.

Установлено, ась? не очень чьи года полового созревания у девочек во Нью-Йорке да город ветров — тринадцать парение равно девять месяцев; персонально а нынешний детства колеблется в обществе в десять раз (или меньше) равно семнадцатью. Маленькой Вирджинии ещё далеко не стукнуло четырнадцать, эпизодически ею овладел Эдгар. Он давал ей уроки алгебры. Воображаю. Провели елейный месяцок на Санкт-Петербурге возьми западном берег Флориды. «Мосье По-по», во вкусе безраздельно изо учеников Гумберта Гумберта во парижском лицее называл поэта Поэ.

У меня имеются совершенно те черты, которые, объединение мнению экспертов согласно сексуальным интересам детей, возбуждают встречный трепетание у девочек; чистая контур нижней челюсти, мускулистая мазила руки, основательный голос, широкие плечи. Кроме того, я, говорят, похож получай какого-то невыгодный в таком случае актёра, безграмотный в таком случае гугнивца от гитарой, которым бредит Ло.

Вторник. Дождик. Никаких озёр (одни лужи). Маменька уехала из-за покупками. Я знал, в чем дело? Ло так близко. В результате скрытых манёвров я-набрёл сверху неё во спальне матери. Оттягивала предварительно зеркалом веко, стараясь отменить с соринки, попавшей во революционный глаз. Клетчатое платьице. Хоть моя особа равно обожаю таковой её опьяняющий коричневый запах, всё а ми кажется, почто ей бы следовало когда-когда выстирать волосы. На миг автор сих строк что другой заплавали на тёплой зелени зеркала, идеже отражалась верх тополя совокупно со нами да небом. Подержал её грубовато следовать плечи, по времени ласково вслед напиток равным образом повернул её для свету.

«Оно вона здесь», сказала она, «я чувствую»…

«Швейцарская кокрестьянка кокончиком языка»…

«…Вылизала бы?»

«Имно. Попробать?»

«Конечно, попробуйте».

Нежно моя персона провёл трепещущим жалом сообразно её вращающемуся солёному глазному яблоку.

«Вот здорово», сказала она, мигая, «всё ушло».

«Теперь следующий глаз».

«Глупый ваш брат человек», начатки она, «там ровно…». Но тутовник симпатия заметила мои собранные во фашина приближающиеся цедильня да мягко сказала: «О"кэй».

Наклонившись для её тёплому, приподнятому, рыжевато-розовому лицу, угрюмый Гумберт прижал уста ко её бьющемуся веку. Она усмехнулась и, платьем задев меня, памяти вышла изо комнаты. Я чувствовал, личиной моё двигатель бьётся хоть куда одновременно. Никогда во жизни — ажно в отдельных случаях моя особа ласкал ту девочку в Ривьере — никогда.

Ночь. Никогда автор этих строк отнюдь не испытывал таких терзаний. Мне бы желательно разрисовать её лицо, её движения — а малограмотный могу, вследствие чего что, при случае симпатия вблизи, моя но любовь ко ней ослепляет меня. Чорт побери — аз многогрешный малограмотный привык ко обществу нимфеток! Если но закрываю глаза, вижу общем едва застывшую пакет её образа, хвалебный диапозитив, отблеск прелестной гладкой кожи из исподу ляжки, в некоторых случаях она, сидя равно подняв на фальцете источник около клетчатой юбочкой, завязывает солдат башмака. «Долорес Гейз, нэ муонтрэ батман вуа жямб» (это говорит её мать, думающая, почто знает по-французски).

Будучи à mes heures поэтом, мы посвятил хвала чёрным, как бы сажа, ресницам её бледносерых, лишённых всякого выражения глаз, ей-ей пяти асимметричным веснушкам получай её вздёрнутом носике, безусловно белёсому пушку получай её коричневых членах; только моя особа разорвал его да далеко не могу его на нынешний день припомнить. Только на банальнейших выражениях (возвращаемся тута для дневнику) посчастливилось бы ми живописать внешний облик моей Ло: ваш покорный слуга был в силах бы сказать, например, в чем дело? кудряшки у неё темнорусые, а уста красные, на правах облизанный барбарисный леденец, причём нижняя чарующе припухлая — ах, бытовать бы ми пишущей дамой, до которой симпатия бы позировала голой присутствие голом свете. Но фактически ваш покорный слуга токмо только лишь Гумберт Гумберт, долговязый, костистый, со шерстью возьми груди, вместе с густыми чёрными бровями равно странным акцентом, равно целой помойный ямой, полной гниющих чудовищ, почти прикрытием медленной мальчишеской улыбки. Да да симпатия решительно неграмотный похожа в хрупкую девочку с дамского романа. Меня сводит со ума двойственная сущность моей нимфетки — всякой, фигурировать может, нимфетки: каста смешение во Лолите нежной мечтательной детскости равно какой-то жутковатой вульгарности, свойственной курносой смазливости журнальных картинок равным образом напоминающей ми мутно-розовых несовершеннолетних горничных у нас во Европе (пахнущих крошёной ромашкой да потом), ага тех жуть молоденьких блудниц, которых переодевают детьми во провинциальных домах терпимости. Но на придачу — на придачу для этому ми чуется неизъяснимая, непорочная нежность, проступающая через мускус равно мерзость, насквозь зловоние равным образом смерть. Боже мой, Боже мой… И напоследях — аюшки? сумме удивительнее — она, сия Лолита, моя Лолита, приблизительно обособила древнюю мечту автора, зачем следует во всех отношениях равным образом невзирая ни возьми что такое? существует всего — Лолита.

Среда. «Заставьте-ка маму пошевелить нас (нас!) бери Очковое озерцо завтра». Вот тик-в-тик фраза, которую моя двенадцатилетняя дульцинея проговорила страстным шёпотом, встретившись со мной во сенях — ваш покорнейший слуга выходил, симпатия вбегала. Отражение послеобеденного солнца дрожало ослепительно-белым алмазом во оправе с бесчисленных радужных игл получай круглой спине запаркованного автомобиля. От листвы пышного ильма падали добродушно переливающиеся тени бери досчатую стену дома. Два тополя зыблились равным образом покачивались. Ухо различало бесформенные звуки далёкого уличного движения. Чей-то ребяческий глас звал: «Нанси! Нанси!». В доме печаль поставила свою любимую пластинку «Малютка Кармен», которую ваш покорный слуга издревле называл «Карманная Кармен», ото что симпатия фыркала, лукаво глумясь надо моим притворным остроумием.

Четверг. Вчера в вечернее время да мы не без; тобой сидели бери открытой веранде — Гейзиха, печаль равным образом я. Сгущались тёплые сумерки, переходя во полную неги ночь. Старая дурында только лишь что такое? кончила во всех подробностях выбухать ми сущность кинокартины, которую симпатия да Ло видели полгода назад. Очень уж опустившийся боксёр напоследок знакомится со добрым священником (который самолично когда-то, на крепкой своей юности, был боксёром равно до самого этих пор был способным кулаком свалить грешника). Мы сидели получи подушках, положенных бери пол; Ло была посреди женщина равно мной (сама втиснулась — зверёныш мой). В свою караван мы пустился во забавный передача моих арктических приключений. Музка вымысла протянула ми винтовку, равно ваш покорнейший слуга выстрелил на белого медведя, тот или иной сел равно охнул. Между тем пишущий эти строки пронизывающе ощущал товарищество Ло, равно непостоянно моя особа говорил равно жестикулировал во милосердной темноте, мы пользовался невидимыми этими жестами, с целью тронуть так руку её, в таком случае плечо, ведь куклу-балерину изо шерсти да кисеи, которую симпатия тормошила да всё сажала ко ми получи и распишись колени; да наконец, если пишущий эти строки тотально опутал мою жаром пышущую душеньку этой сетью бесплотных ласок, моя особа посмел заутюжить её сообразно ноге, до крыжовенным волоскам по-под голени, равным образом пишущий эти строки смеялся собственным шуткам, равно трепетал, да таил трепет, равным образом раза двоечка ощутил беглыми губами тепловато её близких кудрей, тыкаясь ко ней со смешными апарте на быстрых скобках да лаская её игрушку. Она равным образом жуть беда сколько ёрзала, в такой мере сколько во конце концов мамка ей метко сказала затихший возиться, а её куклу нечаянно швырнула на темноту, да автор этих строк всё похохатывал равно обращался для Гейзихе посредством уходим Ло, причём моя лапка ползла в высоту за худенькой спине нимфетки, нащупывая её кожу насквозь узорница мальчишеской рубашки.

Но мы знал, что-то всё безнадёжно. Меня мутило через вожделения, аз многогрешный страдал через тесноты одежд, да был пусть даже рад, в отдельных случаях мирный бас матери объявил во темноте: «А в настоящее время я считаем, сколько Ло миг двигаться спать». «А пишущий эти строки считаю, в чем дело? вас свинюги», сказала Ло. «Отлично, чисто будущее неграмотный бросьте пикника», сказала Гейзиха. «Мы живём на свободной стране», сказала Ло. После того который сердитая Ло, испустив что-то около называемое «Бронксовое ура» (толстый тон тошного отвращения), удалилась, моя особа по мнению инерции продолжал присутствовать получи и распишись веранде, средь тем вроде Гейзиха выкуривала десятую вслед за концерт папиросу да жаловалась получай Ло.

Ло, видите ли, еще выказывала злостность, при случае ей был токмо единолично годочек равно она, бывало, изо кровати фартовый проказа путем боковую сетку так, в надежде бедной матери сего подлого ребёнка приходилось их подбирать! Ныне, на дюжина лет, сие напрямик кнут Божий, сообразно словам Гейзихи. Единственное по части чём Ло мечтает — сие дрыгать перед джазовую музыку другими словами галопировать во спортивных шествиях, за облаками поднимая колени равным образом жонглируя палочкой. Отметки возлюбленная получает плохие, а всё но оказалась паче приспособленной для школьному быту бери новом месте, нежели на Писки (Писки был их близкий починок на средней части Соединённых Штатов; рамздэльский а жильё вперед принадлежал покойной свекрови; на Рамздэль они переехали поблизости двух планирование тому назад). «Отчего Ло была несчастна на пирушка первой школе?» «Ах», сказала вдова, «мне ли далеко не знать. Я, бедная, самоё прошла путем сие на детстве: ужасны сии мальчишки, которые выкручивают тебе руку, преднамеренно влетают на тебя со кипой книг, дёргают из-за волосы, жуть до чего щиплют из-за грудь, стараются задрать тебе юбку. Конечно, требовательность является сопутствующим обстоятельством нормального развития, же Ло переходит всякие границы. Она хмурая да изворотливая. Ведёт себя резко равно вызывающе. На днях Виола, итальяночка у неё во классе, жаловалась, зачем скорбь её кольнула на томаты самопишущим пером. Знаете», сказала Гейзиха, «чего бы ми хотелось? Если бы вы, monsieur, неумышленно ещё были после этого осенью, ваш покорнейший слуга бы вам попросила помочь ей делать уроки — ми кажется, вас знаете положительно всё — географию, математику, французский». «Всё, всё», ответил monsieur. «Ага», подхватила Гейзиха, «значит ваша сестра ещё будете здесь?» Я подшофе был крикнуть, сколько мы бы остался навеки, если бы автор был способным бы понадеяться инде понежить обещанную ученицу. Но мы безвыгодный доверял Гейзихе. Поэтому автор всего хмыкнул, потянулся, и, безграмотный желая долее сопровождать её обстоятельности ( le mot juste ) немного спустя ушёл для себя на комнату. Но вдовушка, видимо, далеко не считала, в чем дело? праздник окончился. Я покоился в своём холодном ложе, прижимая ко лицу хваталка от душистой тенью Лолиты, в отдельных случаях услышал, как бы моя неугомонная домовитка крадётся для двери равным образом насквозь неё шепчет: «только хочу знать, кончили ли вас „Взгляд да Вздох“?» (иллюстрированный журнал, получи днях ми одолженный). Из комнаты дочки раздался вскрик Ло: толстяк был у неё. Чорт возьми — далеко не дом, а прокатная библиотека.

Пятница. Интересно, ась? сказал бы импозантный руководитель университетского издательства, на котором итак муж учебник, если бы бы аз многогрешный во нём привёл вид Ронсара насчёт «маленькой аленькой щели» либо — либо строчки Реми Бэлло: «тот холмик небольшой, мхом нежным опушённый, со пунцовой посередь чертою проведённой» — равно эдак далее. Боюсь, ещё раз заболею нервным расстройством, кабы останусь ютиться во этом доме, подо постоянным напором невыносимого соблазна, рядом моей душеньки — моей да Эдгаровой душеньки — «моей жизни, невесты моей». Посвятила ли её ранее мать-природа на Тайну Менархии? Ощущение раздутости. «Проклятие», по образу называют сие ирландки… Иносказательно: «падение вместе с крыши» сиречь «гостит бабушка». «Госпожа Матка (цитирую с журнала с целью девочек) начинает устраивать толстую мягкую перегородку — пригодится, разве в недрах ляжет ребёночек». Крохотный безумец на своей обитой войлоком палате с целью буйных.

Между прочим: неравно когда-нибудь мы совершу всерьёз кровопролитие — отметьте сие «если» — порыв потребовался бы покруче нежели тот, какой автор испытал по мнению отношению ко Валерии. Тщательно отметьте, что-то между тем моя особа действовал вдоволь бестолково. Когда вас захочется — коли захочется — поддавать жару меня возьми электрическом стуле, имейте на виду, пожалуйста, который всего лишь аффект помешательства был в силах оделить меня пирушка примитивной энергией, без участия которой воспрещено преобразоваться во зверя (возможно, что-то всё сие помещение подправлено объединение сравнению вместе с дневничком). Иногда мы кайфовый сне покушаюсь получай убийство. Но знаете, аюшки? случается? Держу, например, пистолет. Целюсь, например, во спокойного врага, проявляющего апатичный беспокойство ко моим действиям. О да, пишущий эти строки ревностно нажимаю получи собачку, так одна известие из-за противоположный прохладно выкатывается получи и распишись настил с придурковатого дула. В сих моих снах у меня едва одно корыстолюбие — прикрыть крах ото врага, который, однако, с расстановкой начинает сердиться.

Сегодня ради обедом старуха ехидна, сыскоса блеснув косым, по-матерински насмешливым взглядом бери Ло (я только лишь сколько кончил представлять во шутливом тоне прелестные усики щёточкой, которые с решил отпустить), сказала: «Лучше безвыгодный нужно, ин`аче у кого-то положительно закружится головка». Ло срочно отодвинула свою тарелку вместе с варёной рыбой, с грехом пополам невыгодный опрокинув возле этом лампада молока, равно метнулась пошел вон отсюда с столовой. «Вам было бы малограмотный больно скучно», проговорила Гейзиха, «завтра полететь вместе с нами для водоем купаться, разве Ло извинится ради свою выходку?»

Некоторое минута минуя ко ми на комнату донеслось гулкое дверное бухание равно прочие звуки, исходившие изо каких-то содрогавшихся недр, идеже у соперниц происходила яростная ссора.

Она безграмотный извинилась. Поездка отменена. А фактически могло бы бытовать забавно.

Суббота. Вот ранее малость дней, равно как оставляю проем приоткрытой, в отдельных случаях у себя работаю; так исключительно настоящее ухищрение удалась. Со многими ужимками, шлёпая равно шаркая туфлями (с целью сокрыть смущение, который гляди посетила меня не принимая во внимание зова), Ло вошла и, повертевшись дальше равно сям, стала анализировать кошмарные завитушки, которыми ваш покорный слуга измарал вайя бумаги. О блистает своим отсутствием — ведь безграмотный было следствием вдохновенной паузы эссеиста в обществе двумя параграфами; так была гнусная криптография (которую уяснить симпатия никак не могла) мои рокового вожделения. Её русые волосы склонились надо столом, у которого моя персона сидел, да Хумберт Хриплый обнял её одной рукой — жалкое имитирование кровному родству. Держа кница равным образом продолжая его отслеживать крошечку близорукими глазами, моя наивная четвертинка гостюшка неспешно полуприсела ко ми для колено. Её обольстительный профиль, приоткрытые губы, тёплые кудряшки были на каких-нибудь трёх вершках ото мой ощеренного резца, равным образом насквозь грубоватую материал мальчишеской одежды мы чувствовал воодушевление её тела. Вдруг ваш покорный слуга однозначно понял, ась? могу задеть её во шею либо во уголочек рта вместе с полной безнаказанностью — понял, что-то возлюбленная ми сие позволит равным образом даже если прикроет быть этом шары соответственно во всем правилам Холливуда. Это этак но просто, наравне двойная часть сливочного мороженого вместе с горячим шоколадным соусом. Не могу разжевать моему учёному читателю (брови которого, вероятно, где-то полезли вверх, сколько поуже доехали поперед затылка сквозь всю плешь), каким образом ваш покорнейший слуга сие понял; может быть, звериным чутьём моя персона уловил легчайшую перемену на ритме её дыхания, народ ныне симпатия сейчас никак не столько разглядывала мою мазню — что до моя прозрачная нимфетка! — в какой мере ждала со тихим любопытством, с намерением содеялось не зачем иное то, почему накануне смерти желательно обаятельному квартиранту. Дитя нашего времени, жадное накануне киножурналов, знающее направление на снятых крупным планом, млеющих, медлящих кадрах, она, наверное, малограмотный нашла бы ничто странного во том, воеже возросший друг, грациозный прелестник — Поздно! Весь помещение внезапно загудел с голоса говорливой Луизы, докладывающей госпоже Гейз, которая всего который вернулась, насчёт каком-то мёртвом зверьке, найденном ею равно Томсоном (соседским шофёром) во подвале — и, конечно, моя Лолиточка далеко не могла дать пройти таковский забавный случай.

Воскресенье. Она переменчива, возлюбленная капризна, возлюбленная угловата, симпатия полна терпкой грации резвого подростка. Она невтерпеж привлекательна со головы предварительно ног (отдаю всю Новую Англию вслед рейсфедер популярной романистки!) — начиная из готового банта равно заколок на волосах равным образом кончая небольшим шрамом получай нижней части стройной икры (куда её лягнул роликовым коньком мальчишка во Писки), в духе разок по-над уровнем белого шерстяного носка. Она только лишь что-то отправилась не без; мамашей для Гамильтонам — празднество дня рождения подруги, который ли. Бумажное одежда на клетку от широкой юбкой. Грудки, кажется, еще ладно оформились. Как твоя милость спешишь, моя прелесть!

Понедельник. Дождливое утро. «Ces matins gris si doux....!» [42]

На ми сорокаградусная пижама не без; лиловым узором для спине. Я похож возьми одного с тех раздутых пауков жемчужного цвета, каких гляди на старых садах. Сидит на центре блестящей паутины равно помаленьку дёргает ту иначе говоря другую нить. Моя а ахан простирается объединение всему дому, а лично ваш покорнейший слуга сижу на кресле, равно как двоедушный кудесник, равно прислушиваюсь. Где Ло? У себя? Тихонько дёргаю шелковинку. Нет, возлюбленная вышла оттуда; моя персона всего-навсего зачем слышал прерывистый треск поворачивающегося туалетного ролика; хотя закинутое мной слуховое волоконце безграмотный проследило шагов с ванной противоположно для ней на комнату. Может быть, симпатия всё ещё чистит щебенка (единственное гигиеническое действие, которое скорбь производит из подлинным рвением). Нет. Дверь ванной токмо что такое? хлопнула; значит, надобно пошарить подалее в соответствии с дому на поисках дивной добычи. Давай-ка пущу шёлковую ворса получи и распишись цокольный этаж. Этим путём убеждаюсь, что такое? её недостает получи и распишись кухне, что такое? она, например, далеко не затворяет не без; грохотом дверцу рефрижератора, отнюдь не шипит сверху ненавистную матушка (которая, полагаю, наслаждается третьим не без; утра воркотливым, сдержанно-весёлым разговором соответственно телефону). Что ж, будем подалее зондировать да уповать. Как луч, проскальзываю на гостиную равным образом устанавливаю, почто радиостанция молчит (между тем по образу мамаша всё ещё говорит со госпожа Чатфильд другими словами обращение Гамильтон, беда приглушённо, улыбаясь, рдея, прикрывая ладонью свободной пакши трубку, отрицая равным образом намекая, ась? далеко не положительно отрицает забавные слухи касательно квартиранте, ах, перестаньте, равным образом всё сие нашёптывая что-то около задушевно, как бы сроду безграмотный делает она, буква отчётливая дама, во обыкновенной беседе). Итак, моей нимфетки несложно отсутствует во доме! Упорхнула! Радужная драпировка обернулась просто-напросто только лишь серой ото ветхости паутиной, землянка пуст, изба мёртв… Вдруг — чрез полуоткрытую дверка хрупкий хохоток Лолиты: «Не говорите маме, хотя автор съела огулом ваш бекон». Но эпизодически мы выскакиваю получай площадку, её сделано нет. Лолита, идеже ты? Поднос не без; моим утренним кофе, хлопотливо припасенный хозяйкой равно ждущий, с тем пишущий эти строки его внёс от порога во постель, глядит получи и распишись меня, беззубо осклабясь. Лола! Лолита!

Вторник. Опять тучи помешали пикнику в — недосягаемом — озере. Или сие кознедействует Рок? Вчера ваш покорный слуга примерял пизда зеркалом новую пару купальных трусиков.

Среда. Сегодня Гейзиха, на беседка ре, во башмаках для низких каблуках объявила, ась? едет на град дать взятку подарки к приятельницы подруги, равно предложила ми присоединиться, благодаря этому что-нибудь я, мол, в такой мере в диковинку понимаю во материях да духах. «Выберите ваше любимое обольщение», промурлыкала она. Как был в состоянии воздержаться Гумберт, суще хозяином парфюмерной фирмы? Она загнала меня на порочный круг — в лоне передним крыльцом равным образом автомобилем. «Поторопитесь!», крикнула она, от случая к случаю пишущий эти строки стал очень жирно будет рьяно объединять своё крупное тело, дай тебе сунуться во машину (всё ещё шибко придумывая, что бы спастись). Она уж завела движок да приличными даме словами принялась предавать анафеме пятившийся равно поворачивавший грузовик, кто только лишь сколько привёз ледащей старухе назло новенькое седалище бери колёсах; так туточки хлесткий голосочек моей Лолиты раздался изо окна гостиной: «Эй, вы! Куда вы? Я в свою очередь еду! Подождите меня!» — «Не слушайте!», взвизгнула Гейзиха (причём негаданно остановила мотор). Между тем, держи беду моей прекрасной автомедонше, Ло поуже теребила ручку двери, так чтобы влезть от моей стороны. «Это возмутительно», вводные положения Гейзиха, а Ло ранее втиснулась, все дрожа с удовольствия. «Подвиньте-ка ваш зад», обратилась симпатия ко мне. «Ло!» воскликнула Гейзиха (покосившись получай меня на надежде, который прогоню грубиянку). «Ло-барахло», сказала Ло (не во главнейший раз), дёрнувшись назад, вроде равным образом мы дёрнулся, благодаря этому что такое? колесо ринулся вперёд. «Совершенно недопустимо», сказала Гейзиха, свирепо переходя нет слов вторую скорость, «чтобы что-то около хамила девчонка. И была бы приближенно навязчива. Ведь симпатия с удовольствием знает, что такое? лишняя. И быть томишко нуждается на ванне».

Суставами пальцев моя изнаночная длань прилегала для синим ковбойским штанам девчонки. Она была босая, ногти возьми ногах хранили объедки вишнёвого лака, да поперёк одного с них, для большом пальце, шла тесьма пластыря. Боже мой, что-что бы автор этих строк безграмотный дал, с намерением тогда же, немедленно, приникнуть губами для сим тонкокостным, длиннопалым, обезьяньим ногам! Вдруг её ручка скользнула на мою, равным образом лишенный чего ведома нашей дуэньи автор этих строк всю отойди давно магазина держал равным образом гладил, равно тискал эту горячую лапку. Крылья носа у нашей марленообразной шоферши блестели, потеряв сиречь спалив свою порцию пудры, равно она, невыгодный переставая, вела тонкий речуга в соответствии с поводу городского движения, равно во вид улыбалась, равным образом на контур обдувала губы, да на вид хлопала крашеными ресницами; автор этих строк но молился — увы, безуспешно, — так чтобы наш брат в жизни не неграмотный доехали.

Мне сильнее нечему сообщить, помимо того, что, во-первых, вознамерившись домой, большая Гейзиха велела маленькой прилуниться сзади, а во-вторых, что-нибудь симпатия решила прекратить выбранные мной благовония интересах мочек своих собственных изящных ушей.

Четверг. Мы расплачиваемся ураганом да дождем вслед тропическое зародыш месяца. В одном с томов «Энциклопедии с целью Юношества» ваш покорнейший слуга нашёл карту Соединённых Штатов равно семядоля тонкой бумаги вместе с начатым детской рукой абрисом этой карты; а получай обратной стороне, наперекор неоконченных очертаний Флориды, оказалась мимеографическая ксерокс классного списка во Рамздэльской гимназии. Это лирическое связка мы сделано знаю наизусть.


Анджель, Грация
Аустин, Флойд
Байрон, Рита
Биэль, Джэк
Биэль, Мэри
Бук, Даниил
Вилльямс, Ральф
Виндмюллер, Елизавета
Гавель, Мабель
Гамильтон, роза
Гейз, Долорес
Грац, Розалина
Грин, Луцинда
Гудэйль, Дональд
Дункан, управляющий людьми
Камель, Аля
Кармин, Розка
Кауан, Евгений
Кауан, Марион
Кларк, Гордон
Мак-Кристал, Вивиан
Мак-Ку, девственная
Мак-Фатум, Обрэй
Миранда, Антоний
Миранда, Виола
Найт, Кеннет
Розато, Эма
Скотт, Дональд
Смит, Гэзель
Тальбот, приносящий победу мечом
Тальбот, страж города
Уэн, Лулл
Фальтер, Тэд
Фантазия, звезда
Флейшман, Моня
Фокс, Джордж
Чатфильд, Филлис
Шерва, Лёша
Шеридан, Агнеса
Шленкер, Лена

Поэма, сущая поэма! Так чудеса равным образом сладковато было разыскать эту «Гейз, Долорес» (её!) на бойкий беседке имён, лещадь почётным караулом роз, стоящую, равно как сказочная царевна, в кругу двух фрейлин! Стараюсь рассчитать щекотку восторга, которую моя персона почувствовал на становом хребте рядом виде того имени середь прочих имён. Что шелковица волнует меня — поперед слёз (горячих, опаловых, густых слёз, проливаемых поэтами равным образом любовниками) — ась? именно? Нежная безымянность перед чёрным кружевом мантильи («Долорес»)? Отвлечённость перестановки на положении имени равно фамилии, чем-то напоминающая пару длинных чёрных перчаток alias маску? Не на этом ли слове «маска» кроется разгадка? Или всякий раз принимать сласть во кружевной тайне, во струящейся вуали, через которую глаза, знакомые лишь только тебе, избраннику, на бегу улыбаются тебе одному? А в дополнение того, автор могу эдак очевидно вообразить себя остальную доза сего красочного класса окрест моей дымчато-розовой, долорозовой голубки. Вижу Грацию Анджель равным образом её спелые прыщики; Джинни Мак-Ку да её отсталую ногу; Кларка, изнурённого онанизмом; Дункана, зловонного шута; Агнесу из её изгрызанными ноггями; Виолу со угреватым фасом да упругим бюстом; хорошенькую Розалину; темноволосую Розу; очаровательную Стеллу, которая даёт себя брать чужим мужчинам; Вилльямса, задиру да вора; Флейшмана, которого жалею, по образу всякого изгоя. А смотри внутри них — она, потерянная во их толпе, сосущая карандаш, ненавидимая наставницами, съедаемая глазами всех мальчишек, направленными для её шерсть да шею, моя Лолита.

Пятница. Мечтаю относительно тот или другой ужасающей катастрофе. О землетрясении. О грандиозном взрыве. Её матушка неопрятно, так в мгновение да в корне изъята совместно со всеми остальными людьми для бессчётно миль вокруг. печаль подвывает у меня на объятиях. Освобождённый, моя персона обладаю ею посредь развалин. Её удивление. Мои объяснения. Наглядные примеры, сопровождаемые животными звуками. Всё сие досужие, дурацкие вымыслы! Не адью Гумберт трусом, некто бы был в силах оборжать ею мерзейшим образом (воспользовавшись её посещениями — вчера, например, в отдельных случаях симпатия опять была у меня, показывала близкие рисунки — образцы школьного искусства). Гумберт Смелый был способным бы вменить в обязанность ей взятку сверх всякого риска. Человек но уймись — да попрактичнее — трезво удовлетворился бы коммерческими эрзацами, а к сего нужно знать, несравнимо обратиться, а ваш покорный слуга безвыгодный знаю. Несмотря получи мужественную мою наружность, ваш покорнейший слуга зверски робок. Моя романтическая руководитель все трясётся через какого-то липкого озноба рядом одной мысли, аюшки? позволено нарваться получи и распишись грязную ужасную историю. Вспоминаются ми похабные морские чудовища, кричавшие « Mais allez-у, allez-у! » [43] , Аннабелла, подпрыгивающая для одной ноге, в надежде натянуть трусики; равно я, во тошной ярости, пытающийся её заслонить.

То но цифра , же позже, куда как позже. Я зажёг земля — желательно внести сон. Происхождение его ми ясно. За обедом Гейзиха изволила объявить, аюшки? ибо метеорологическое состав обещает припек получи и распишись закрытие недели, я поедем получай озерцо на воскресенье затем церкви. Лёжа во постели равным образом прежде сном распаляя себя мечтами, моя особа обдумывал безапелляционный план, по образу бы лучше истощить грядущий пикник. Я весь отдавал себя отчёт на том, ась? мамаша Гейз ненавидит мою голубку ради её пристрастие мной. Я замышлял круглым счетом прочертить табель возьми озере, так чтобы удоволить да мамашу. Решил, что-то буду толковать всего со ней, хотя на благоприятную одну секунду скажу, который оставил часы или — или тёмные рамы пошел вон отсюда после на перелеске — да безотложно углублюсь во чащу не без; моей нимфеткой. Туг реальность стушевалась, равным образом круиз следовать очками бери Очковом озере превратился во тихую маленькую оргию со чудеса опытной, весёленькой да покладистой Лолитой, ведущей себя так, в качестве кого моего мыслительные способности знал, что-нибудь возлюбленная вовсе далеко не могла бы себя управлять во действительности. На заре пишущий эти строки проглотил снотворную пилюлю равно увидел сон, оказавшийся неграмотный столько продолжением, сколь пародией мои мечтания. Я увидел не без; многозначительной ясностью озеро, которого ваш покорнейший слуга ввек ещё безвыгодный посещал: оно было подёрнуто пеленой изумрудного льда, во котором эскимос вместе с выщербленным оспой из себя без толку старался киркой произвести прорубь, даже если за щебёночным его берегам цвели импортные олеандры равным образом мимозы. Не сомневаюсь, что-нибудь акушер Биянка Шварцман вознаградила бы меня целым мешком австрийских шиллингов, если бы моя персона прибавил таковой либидосон ко её либидосье. К сожалению, остальная его делянка была откровенный эклектической. Гейзиха равно Гейзочка ехали верхами кругом озера, равным образом автор как и ехал, старательно вприпрыжку раскорякой, и так посредь ногами чем лошади был общей сложности всего лишь аэроупругий обстановка — небольшое упущение, отродье рассеянности режиссёра сна.

Суббота. Сердце у меня всё ещё колотится. Я всё ещё извиваюсь равным образом тихонько мычу с вспоминаемой неловкости.

Вид со спины. Полоска золотистой кожи средь белой майкой равно белыми трусиками. Перегнувшись вследствие подоконник, возлюбленная обрывает непроизвольно листья со тополя, доходящего предварительно окна, увлечённая стремительной беседой не без; мальчиком, разносящим газеты (кажется, Кеннет Найт), который-нибудь есть смысл внизу, только лишь почто пустив свёрнутый «Рамздэль Джорнал» звучным, в точности рассчитанным грубо бери выступ нашего крыльца. Я начал для ней подходить «искалеченной караморой», в духе выражаются пантомимисты. Мои члены были выгнутыми поверхностями, посредь которыми — скорее, нежели бери которых — моя персона черепашьим ходом подползал, пользуясь каким-то нейтральным средством передвижения: Подбитый живоглот Гумберт. Мне потребовалось Бог знает как долго времени, чтоб где раки зимуют предварительно неё. Я её видел как бы бы от суживающийся заключение подзорной трубы равным образом ко её тугому задку приближался, как бы паралитик вместе с бескостными, вывороченными членами, перемещаемый ужасным напряжением воли. Наконец автор этих строк оказался вроде раз в год по обещанию спереди неё; так тогда ми явилась несчастная тезис — показать мнимое проказа — тряхнуть её ради шиворот, аюшки? ли, — затем чтобы утаить свою настоящую игру, да симпатия коротко да резко сказала: «Отстаньте!» (что было прегрубо), — и, смертельно осклабясь, Гумберт Смиренный отступил, меж тем что дрянная девчонка продолжала верещать, склоняясь по-над улицей.

Но сейчас послушайте, почто содеялось потом. После завтрака аз многогрешный полулежал во низком садовом кресле, пытаясь читать. Вдруг двум ловкие ладошки легли ми получи глаза: сие возлюбленная подкралась сзади, равно как бы повторяя, во порядке балетных сцен, мои ранний манёвр. Её пальцы, старавшиеся оборонить солнце, просвечивали кармином, равно симпатия надрывно хохотала да дёргалась беспричинно равным образом сяк, нонче моя персона закидывал руку ведь на сторону, так назад, далеко не выходя возле этом с лежачего положения. Я проезжал рукой согласно её быстрым да в качестве кого бы похохатывающим ногам, да книга соскользнула от меня, в духе санки, равным образом обращение Гейз, прогуливаясь, подошла да терпимо сказала: «А вам без затей шлёпните её хорошенько, разве возлюбленная вас мешает на ваших размышлениях. Как мы люблю нынешний сад», продолжала симпатия кроме восклицательного знака. «А сие солнце, вы сие малограмотный ханаан (вопросительный помета равно как отсутствует)». И со вздохом притворного блаженства несносная леди опустилась держи траву равно загляделась для небо, опираясь в распяленные вслед за задом руки, да внезапно былой дымчатый теннисный мячик прыгнул вследствие неё, равным образом с на хазе донёсся до некоторой степени горделивый бас Лолиты: «Pardonne, maman. Я безграмотный на тебя метила». Разумеется, нет, моя жаркая, шелковистая прелесть!

02

На этом кончались деловой дневник на дневнике.

Из них следует, что, вопреки нате всю хитрость дьявола, таблица была всякий день та же: спирт начинал из того, в чем дело? соблазнял меня, а в рассуждении сего перечил мне, оставляя меня не без; тупой болью во самом корне мои состава. Я знал точно, в чем дело? ваш покорнейший слуга хотел проделать равным образом в качестве кого сие сделать, неграмотный нарушая чистоты маленькой девочки. В конце концов у меня поуже был определённый проба вслед долгие годы обращения со собственной манией. Мне бывало вприглядку характеризоваться испещрёнными светотенью нимфетками на публичных парках; иногда прокладывать себя дорогу из осмотрительностью гнусного сластолюбца во оный теснейший теплейший истечение городского автобуса, идеже повисала сверху ремнях много школьниц. Но теперь, во развитие едва трёх недель, во всех отношениях моим жалким ухищрениям чинились препятствия. Виновницей сих препон бывала общепринято Гейзиха (которая, ну да отметит читатель, живей опасалась, как бы бы печаль безвыгодный получила удовольствия через общения со мной, нежели того, с тем пишущий эти строки насладился Лолитой). Дикая страсть, которая разрослась кайфовый ми для этой нимфетке — для первой на жизни нимфетке, давно которой я, наконец, был в состоянии дочиститься неуклюжими, ноющими, робкими когтями — меня бы точно загнала снова во санаторию, если бы падший ангел никак не смекнул, почто ему надобно ми подать небольшое удовлетворение, раз симпатия желает, с целью моя особа ему ещё послужил игралищем.

Читатель как и заметил равно другое: интересный фата-моргана озера. Было бы логически со стороны мистера Мак-Фатума (как хочу окрестить мой дьявола) обработать ми низкий подношение бери обетованном бережку, во предусмотренном сосняке. На самом-то деле во затее Гейзихи крылся подвох: возлюбленная далеко не предупредила меня, что-нибудь Розочка Гамильтон (прехорошенькая смуглянка) также поедет возьми пикничок да почто нимфетки будут беседовать во сторонке, равно делать ход во сторонке, да находить в чём удовольствие сполна особо через нас — в среде тем на правах госпожа Гейз да её адонис коечник будут чинно болтать во полураздетом виде вдалеке ото любопытных глаз. Глаза всё но подсматривали равным образом языки болтали.

Что после диковинная коленце — жизнь! Мы норовим создать вновь наперерез кому/чему себя вроде раз в год по обещанию те силы рока, которые наша сестра хотели бы задобрить. Перед моим приездом моя домостроительница предполагала агукнуть старую деву, соответственно имени Фален (её мама в старину служила у Гейзихи во семье кухаркой), в надежде та поселилась не без; Лолитой да мной, в кругу тем вроде хозяйка хозяйка, конторщица соответственно натуре, нашла бы себя службу во большом городе. Она представила себя всё образование бог ясно: въезжает сутулый, на очках, герр Гумберт со своими среднеевропейскими сундуками равным образом принимается образовывать пылью на дебрях дома, заслонившись грудой ветхих книг; никем далеко не милая неказистая дочка находится около строгим присмотром обращение Фален, которая однажды, во 0944 году, сейчас имела Ло подина своим канючим крылом (Ло вспоминала так летига вместе с дрожью возмущения), а обращение Гейз служит на элегантной фирме. Но конец незамысловатое событие помешало выполнению плана: обращение Фален сломала себя ляжка на Саванне (Джоржия) во самый табель мой прибытия на Рамздэль.

03

Воскресный день, затем еще описанной субботы, выдался таково а погожий, вроде предсказывало метеорологическое бюро. Выставив сверху стул, стоявший вслед дверью, шайба не без; остатками мой утреннего завтрака (его полагалось моей доброй квартирохозяйке убрать, в отдельных случаях ей довольно удобно), мы подкрался для балюстраде площадки во своих потрепаных ночных туфлях (единственное, зачем очищать у меня потрёпанного), прислушался равным образом выяснил следующее.

Был снова скандал. Мистрис Гамильтон сообщила в области телефону, почто у её дочки «температура». Мистрис Гейз сообщила своей дочке, что, значит, тучник придётся отложить. Пылкая косушка Гейз сообщила великоватый холодной Гейзихе, в чем дело? кабы так, в таком случае симпатия неграмотный поедет со нею во церковь. Мать сказала: «Отлично» — равно уехала одна.

На площадку автор вышел мгновенно позднее бритья, из мылом во ушах, всё ещё во белой пижаме из васильковым (не лиловым) узором получи спине. Я неукоснительно стёр мыльную пену, надушил шерсть нате голове равным образом перед мышками, гуфа фиалковый шёлковый азиатской и, импульсивно напевая себя около нос, отправился наземь на поисках Лолиты.

Хочу, дабы мои учёные читатели приняли сочувствие на сцене, которую собираюсь который раз разыграть; хочу, дабы они рассмотрели каждую детальность да самочки убедились на том, экий осторожностью, каким целомудрием пропитан целый сей мускатно-сладкий эпизодик — если бы ко нему обратиться не без; «беспристрастной симпатией», наравне выразился на частной беседе со мной моего адвокат. Итак, начнём. Передо мной — нелёгкая задача.

Главное действующее лицо: Гумберт Мурлыка. Время действия: воскресное утро на июне. Место: залиты солнцем гостиная. Реквизит: старуха полосатая тахта, иллюстрированные журналы, граммофон, мексиканские безделки (покойный Гарольд Е. Гейз — царствие небесное добряку! — конец мою душеньку на период сиэсты, на комнате не без; голубыми стенами, вот эпоха свадебного путешествия на Вераха Круц, равным образом соответственно всему дому были сегодня сувениры, включительно Долорес). На ней было на оный будень прелестное ситцевое платьице, которое аз многогрешный еще раз видел, розовое, на тёмно-розовую клетку, вместе с короткими рукавами, не без; широкой юбкой равно тесным лифом, да во постлюдия многокрасочный композиции, возлюбленная с чувством покрасила цедилка равно держала во пригоршне великолепное, банальное, эдемски-румяное яблоко. Только носочки равным образом шлёпанцы были невыходные. Её сорокаградусная воскресная саквояж лежала брошенная близко граммофона.

Сердце у меня забилось барабанным боем, рано или поздно возлюбленная опустилась получи мебель недалеко со мной (юбка воздушно вздулась, опала) да стала представлять глянцевитым плодом. Она аферист его вверх, во солнечную пыль, равно ловила его, производя плещущий, полированный, впалый звук.

Гумберт Гумберт перехватил яблоко.

«Отдайте!», взмолилась она, показывая мрамористую розовость ладоней. Я возвратил «Золотос Семечко». Она его схватила да укусила, равно моё дух было равно как снежура подо тонкой алой кожицей, равным образом со обезьяньей проворностью, в такой степени свойственной этой американской нимфетке, симпатия выхватила у меня журнал, какой-никакой пишущий эти строки безотчетно раскрыл (жаль, что-нибудь шишка на ровном месте безвыгодный запечатлел держи киноплёнке достопримечательный узор, вензелеобразную связность наших одновременных сиречь перекрывающих товарищ друга движений). Держа на одной руке изуродованный плод, ничуть невыгодный служивший ей помехой, печаль стала души да остервенело перевертывать журнал, ища картинку, которую хотела выказать Гумберту. Наконец нашла. Изображая интерес, моя особа круглым счетом близ придвинул ко ней голову, ась? её кудряшки коснулись мой виска равно голая её хэнд мельком задела мою щёку, когда-никогда симпатия запястьем отёрла губы. Из-за мреющей мути, насквозь которую пишущий эти строки смотрел в изображённый на журнале снимок, ваш покорнейший слуга отнюдь не моментально реагировал получи него, равным образом её коленки с нетерпением потёрлись союзник в рассуждении дружку да стукнулись. Снимок проступил через туман: знаменитый художник-сюрреалист лицом вверх получи пляже, а рядышком со ним, также навзничь, гипсовый похожий из Венеры Милосской, вполовину крытый песком. Надпись гласила: Замечательнейшая следовать Неделю Фотография. Я моментом отнял у неё скверный журнал. В последующий миг, делая вид, почто пытается им который раз овладеть, симпатия весь навалилась для меня. Поймал её после худенькую кисть. Журнал спрыгнул возьми пол, на правах спугнутая курица. печаль вывернулась, отпрянула равным образом оказалась во углу дивана одесную ото меня. Затем, абсолютно запросто, продерзкий ребёнок вытянул обрезки чрез мои колени.

К этому времени автор этих строк сделано был на состоянии возбуждения, граничащего из безумием; однако у меня была вдобавок равным образом виляние безумия. По-прежнему сидя получи и распишись диване, аз многогрешный нашёл порядок рядом помощи целой серии осторожнейших движений привести мою замаскированную распутство ко её наивным ногам. Было не подина силу отвлечь интерес девочки, ноне мы пристраивался нужным образом. Быстро говоря, отставая ото собственного дыхания, нагоняя его, выдумывая внезапную зубную боль, чтобы вдолбить антракт во лепете — да ежесекундно фиксируя внутренним оком маниака свою дальнюю огненную цель, — ваш покорнейший слуга исподтишка усилил в таком случае волшебное трение, которое уничтожало на иллюзорном, когда отнюдь не вещественном, смысле плотски неустранимую, так психологически до чертиков непрочную преграду (ткань пижамы, верно полу халата) средь тяжестью двух загорелых ног, покоющихся поперёк нижней части мой тела, равным образом скрытой опухолью неудобосказуемой страсти. Среди мой лепетания ми нехотя попалось черт-те что автоматично поддающееся повторению: аз многогрешный стал декламировать, чуть коверкая их, пустословие с глупой песенки, бывшей во моде во оный бадняк — О Кармен, Карменситочка, вспомни-ка там,… да гитары, равным образом бары, да фары, тратам — машинальный вздор, возобновлением равным образом искажением которого — так поглощать особыми чарами косноязычия — аз многогрешный околдовывал мою Кармен равным образом всё сезон дьявольски боялся, аюшки? какое-нибудь стихийное трагедия ми предисловий помешает, против всякого чаяния удалит не без; меня золотое бремя, на ощущении которого сосредоточилось всё моё существо, равным образом каста беспокойство заставляла меня делать бери первых порах жирно будет поспешно, в чем дело? безграмотный согласовалось со размеренностью сознательного наслаждения. Фанфары равным образом фары, тарабары равным образом бары мало-помалу перенимались ею: её голос подхватывал равно поправлял перевираемый мной мотив. Она была музыкальна, симпатия была налита яблочной сладостью. Её ноги, протянутые чрез моё живое лоно, чуть-чуть ёрзали; ваш покорнейший слуга гладил их. Так полулежала она, развалясь во правом ото меня углу дивана, восьмиклассница во коротких белых носочках, пожирающая родной старопрежний плод, поющая чрез его сок, теряющая туфлю, потирающая пятку на сползающем со щиколки носке в рассуждении кипу старых журналов, нагромождённых по левую сторону через меня получай диване — равным образом каждое её движение, весь круг шарк равным образом раскачивание помогали ми укрывать да воспитывать тайное осязательное отношения — в ряду непостижимым образом да чудовищем, средь моим рвущимся зверем равно красотой, в кругу моим рвущимся зверем да красотой сего зыбкого тела во этом девственном ситцевом платьице.

Под беглыми кончиками пальцев ваш покорнейший слуга ощущал волоски, лёгонько ерошившиеся повдоль её голеней. Я терялся на едком, так здоровом зное, кой в качестве кого летнее марь обвивал Доллиньку Гейз. Ах, пущай останется симпатия так, пусть себя на здоровье на веки вечные останется… Но вот, симпатия потянулась, дабы шибануть сердцевину истреблённого яблока на камин, причём её невеста тяжесть, её бесстыдные невинные бёдра равным образом шаровидный задок крохотку переместились по части отношению для моему напряжённому, полному муки, работающему почти шумок лону, да резко мои чувства подверглись таинственной перемене. Я перешёл на некую пошлость бытия, идеже ничто безграмотный имело значения, за исключением настоя счастья, вскипающего среди мой тела. То что-нибудь началось со сладостного растяжения моих сокровенных корней, из чего можно заключить горячим зудом, кой днесь достиг состояния совершенной надёжности, уверенности равным образом безопасности — состояния безграмотный существующего на каких-либо других областях жизни. Установившееся глубокое, жгучее гедония ранее было держи пути ко предельной судороге, приближенно что-то не запрещается было сдержать ход, с целью продолжить блаженство. Реальность Лолиты была с успехом отменена. Подразумеваемое припек пульсировало во подставных тополях. Мы из ней были одни, что на дивном вымысле. Я смотрел возьми неё розовую, во золотистой пыли, возьми неё, существующую всего-навсего вслед за дымкой подвластного ми счастья, безграмотный чующую его равно чуждую ему, равным образом солнцепек играло у неё получай губах, равно рот её всё ещё, видимо, составляли стихи что до «карманной Кармене», которые поуже малограмотный доходили прежде мой сознания. Теперь всё было готово. Нервы наслаждения были обнажены. Корпускулы Крауза вступали во фазу неистовства. Малейшего нажима полно было бы, так чтобы разразилась райская буря. Я сейчас безвыгодный был Гумберт Густопсовый, грустноглазый дог, охвативший сапог, тот или другой немедленно отпихнёт его. Я был перед этим смехотворных злоключений, аз многогрешный был вовне досягаемости кары. В самодельном моём серале ваш покорнейший слуга был мощным, сияющим турком, умышленно, свободно, вместе с ясным сознанием свободы, откладывающим ведь мгновение, при случае возлюбленный изволит положительно захватить самой молодой, самой хрупкой с своих рабынь. Повисая надо краем этой сладострастной бездны (весьма искусное месторасположение физиологического равновесия, которое не возбраняется соотнести вместе с некоторыми техническими приёмами во литературе равным образом музыке), моя персона всё повторял следовать Лолитой случайные, нелепые болтовня — Кармен, карман, кармин, камин, аминь, — на правах человек, плетущий равно смеющийся в сне, а посреди тем моя счастливая блат кралась к верховью в соответствии с её солнечной ноге по предела, дозволенного тенью приличия. Накануне симпатия от размаху влетела на гигантский ларец, стоявший на передней, равным образом нынче моя персона говорил, задыхаясь: «Смотри, смотри, что-нибудь твоя милость наделала, ахти смотри!» — ибо, клянусь, был желтоватенький светофор в её прелестной нимфетовой ляжке, которую моя волосатая конец массировала равным образом не торопясь обхватывала, — да приближенно по образу панталончики у неё были самого зачаточного рода, ничто, казалось, далеко не могло не допустить моему мускулистому большому пальцу дать за шапке вплоть до горячей впадинки её паха — равно как вот, бывает, щекочешь равным образом ласкаешь похохатывающего ребёнка — видишь где-то равным образом исключительно так, равно на отзыв со резко визгливой ноткой на голосе симпатия воскликнула: «Aх, сие пустяк!» да стала надрываться да извиваться, да запрокинула голову, да прикусила мокро блестевшую нижнюю губу, полуотворотившись ото меня, да мои стонущие уста, господа присяжные, около дотронулись предварительно её голой шеи, покаместь пишущий эти строки раздавливал об её левую ягодицу последнее тряска самого длительного восторга, придет час испытанного существом человеческим либо — либо бесовским.

Тотчас за сего (точно да мы вместе с тобой прежде того боролись, а в эту пору моя хватка разжалась) возлюбленная скатилась со тахты равным образом вскочила для уходим — вернее, для одну ногу, — ради того с целью поймать трубку гулко громкого телефона, который, может быть, ранее эра звонил, доколь у меня был выключен слух. Она стояла равно хлопала ресницами, со пылающими щеками, со растрёпанными кудрями, равным образом зенки её скользили до мне, приближенно но вроде скользили они соответственно мебели, равным образом сей поры симпатия слушала не в таком случае — не то говорила (с матерью, приказывающей ей тут как тут для Чатфильдам, пригласившим обоих ко завтраку — причём ни Ло, ни Гум далеко не знали ещё, что-то несносная ходатайница замышляла), возлюбленная всё постукивала согласно краю телефонного столика туфлей, которую держала во руке. Слава тебе Боже, девчонка нуль невыгодный заметила.

Вынув разноцветный шёлковый платок, возьми котором её блуждающий мнение для минута задержался, моя персона стёр налет со лба и, купаясь на блаженстве избавления с мук, привёл во расписание близкие царственные ризы. Она всё ещё говорила в соответствии с телефону, торгуясь вместе с матерью (Карменситочка хотела, в надежде та после ней заехала), когда, всё погромче распевая, пишущий эти строки взмахнул до лестнице равно стал брать ванну бурливым как из токосъемник изобилия исходившей перевоз воды.

Тут позволю себя гуртом дать повод языкоблудие вышеупомянутой модной песенки или, объединение крайней мере, так с неё, что такое? ми запомнилось — я, кажется, отродясь неграмотный знал её понастоящему. Так вот:


О Кармен, Карменситочка, вспомни-ка после этого
Таратам — таратунные струи фонтана,
И гитары, равно бары, равно фары, тратам,
И твои совершенно измены, гитана!

И со временем городец на огнях, идеже не без; тобой мы бродил,
И последнюю ссору тарам-таратуя,
И ту пулю, которой тебя моя особа убил,
Кольт, который-нибудь — траторы — держу я…

(Выхватил, верно, незначительный кольт да всадил пулю крале на лоб.)

04

Я позавтракал во городе — сыздавна отнюдь не был приближенно голоден. Когда вернулся, землянка был ещё безлолитен. Я провёл воскресенье во мечтах, на замыслах, во блаженном усваивании мой утреннего переживания.

Я был горд собой: моя персона выкрал мёд оргазма, никак не совратив малолетней. Ровно никакого урона. Фокусник налил молока, патоки, пенистого шампанского на новую белую сумочку ранний барышни — раз, два, три равно саквояж осталась неповреждённой. Так, не без; большущий изощрённостью, моя персона вознёс свою гнусную, жгучую мечту; равно всё а печаль уцелела — равным образом самостоятельно аз многогрешный уцелел. То существо, которым мы до такой степени исступлённо насладился, было далеко не ею, а моим созданием, другой, воображаемой Лолитой — оказываться может, паче действительной, нежели настоящая; перекрывающей равно заключающей её; плывущей в среде мной равно ею; лишённый воли да самознания — равно ажно всякой собственной жизни.

Девочка ни аза отнюдь не почуяла. Я ни аза отнюдь не есть ей. И ничто никак не могло ми не допустить подтвердить действие, которое затронуло её приближенно но мало, в духе даже если бы симпатия была фотографическим изображением, мерцающим получи экране, а автор — смиренным горбуном, онанирующим на потёмках. День с расстановкой протекал, безглагольный равным образом спелый, равным образом высокие, налитые соком деревья, казалось, были посвящены на тайну.

Желание вдругорядь приспособиться ко ней начинало ещё сильнее, нежели прежде, истерзывать меня. «Пусть симпатия бойко вернётся» — молился мы для себя, обращаясь ко заёмному Богу — «и пускай, все еще мамаша в кухне, повторится явление тахты — пожалуйста! — аз многогрешный этак видеть не могу обожаю её!»

Нет, «мерзко» далеко не ведь слово. Ликование, которое возбуждало закачаешься ми предвкушение повторных утех, было никак не мерзким, а жалким. Жалким — поелику несмотря в неутолимый пылкость чувственного позыва, автор намерен был, со искреннейшим рвением равно предусмотрительностью, обвести изгородью чистоту сего двенадцатилетнего ребёнка.

А ныне взгляните вознаграждением, полученным мной вслед за страдания. скорбь безграмотный вернулась не без; матерью — пошла от Чатфильдами на кино. Обеденный питание оказался накрытым получи и распишись двоих, из особым изяществом: горели настольные свечи (скажите, пожалуйста). В этой жеманной ауре Гейзиха несильно потрагивала гессит по части обеим сторонам тарелки, равно как бы насчет клавиш, да улыбалась порожний своей тарелке (соблюдала диету), равно спрашивала, нравится ли ми овощ (сделанный по мнению рецепту, вычитанному с дамского журнала). Хотела равным образом знать, сообразно вкусу ли ми острог говядина. Говорила, ась? число провела преприятно. Прекрасный индивидуальность — каста Мистрис Чатфильд. Филлида (дочка) едет будущее во раннелетний союз ради девочек. На три недельки. Решено Лолиту послать тама но на соседний четверг. Вместо того, дай тебе у моря погоды поперед июля, что было намечено сначала. Пробудет дальше длиннее Филлиды. До самого альфа и омега школьных занятий. Хорошенькая перспектива, бедное моё сердце!

Ах, по образу сие меня потрясло! Ведь сие значило, что-то мою душеньку у меня отнимают в качестве кого раз, при случае моя персона тайно есть её своей. Чтобы разъяснить мрачное настроение, овладевшее мной, ми пришлось сослаться получай ту но зубную боль, которую пишущий эти строки сделано симулировал утром. Зуб не исключено был коренной, громадный, не без; нарывом величиной от компотную вишню.

«У нас шелковица во городе», сказала Гейзиха, «есть балдежный дантист. А собственно выше- сосед, уролог Куильти, сродник известного драматурга. Вы думаете, пройдёт? Ну, как бы желаете. Осенью ей полноте посажена в передние щебенка „цепка“, что говаривала моя мать. Может быть, сие обуздает нашу Лолиточку. Боюсь, симпатия вы до безумия мешала всегда сии дни. И ваш покорнейший слуга предвижу два-три порядком бурных денька, вплоть до того в духе возлюбленная отбудет. Она поначалу безапелляционно отказалась ехать, и, признаюсь, автор оставила её у Чатфильдов, оттого, что такое? боюсь из ней уцелеть со глазу получи глаз, на срок возлюбленная на таком настроении. Кино, может быть, её умиротворит. Филлида — чудная девчурка, равным образом несть фиговый причины Лолите недолюбливать, её. Право, мосье, автор всей душой сочувствую вашей зубный боли. Было бы камо умнее допустить ми установить связь не без; Айвором Куильти первым делом будущие времена утром, буде бросьте ещё болеть. И вас знаете, пишущий эти строки считаю, аюшки? раннелетний братство до тех пор полезнее с целью девчонки — до того осмысленнее, на правах мы вечно говорю, нежели скотину баклуши получи пригородном газоне да носить у мамы лабиализованный карандаш, несомненно противодействовать застенчивому джентльмену заниматься, безусловно ещё творить сцену сообразно всякому ничтожнейшему поводу».

«А ваша сестра капли уверены», проговорил ваш покорный слуга напоследок (придумав слабое, печально слабое возражение), «что симпатия после этого никак не склифосовский несчастна?»

«Пускай всего только попробует присутствовать несчастной. Впрочем, житьё после вконец безвыгодный состоит с сплошного развлечения. Лагерем руководит Шерли Хольмс — слыхали, наверное, — написала книгу, называется „Школьницы у костра“. Лагерная проживание поможет Долорес Гейз выковаться умереть и далеко не встать многих смыслах — на смысле здоровья, характера, образования равно особенно во смысле сознания ответственности пред другими. Хотите, возьмём сии свечи равно перейдём держи веранду? Или ваш брат предпочитаете простереться во постельку равным образом провести что-нибудь к облегчения боли?»

Принять что-нибудь ради облегчения боли…

05

На иной число они отправились на починок подмазывать нужные ради лагерного года вещи. Всякая приобретение действовала для Ло волшебно. За обедом она, казалось, вернулась ко своей обычной насмешливой норме. Сразу со временем обеда симпатия пошла для себе, с тем углубиться во книжки-комикс, приобретённые ради дождливых дней во «Кувшинке» — иначе говоря «Ку», в качестве кого сокращённо называли лагерь: возлюбленная эдак совершенно пересмотрела их давно отъезда, в чем дело? после малограмотный взяла их из собой.

Я отправился в свой черед во своё логовище да сел выводить письма. Мой горизонтальная проекция в эту пору был двинуть для морю, а затем, ко началу учебного года, оживить своё местопребывание во Гейзовском доме, затем что ваш покорный слуга еще знал, что-нибудь далеко не могу населять минуя этой девочки.

Во второй день недели они паки ходили вслед покупками, равно ми было поручено наступить для телефону, даже если патронесса лагеря позвонила бы на их отсутствие. Действительно, возлюбленная позвонила, да до некоторой степени недель через у нас из ней был встреча воссоздать нашу приятную беседу. В данный второй день недели Ло обедала у себя на комнате. Повздорив опять двадцать пять от матерью, симпатия от время прорыдала да теперь, по образу некогда равно раньше, отнюдь не хотела предстать передо мной вместе с заплаканными глазами: близ особенно нежном цвете лица, наружность у неё потом бурных слёз расплывались, припухали — да становились больно соблазнительными. Её ошибочное мысль касательно моих эстетических предпочтениях слишком огорчало меня, затем что моя особа без затей обожаю оный оттеночек Боттичеллиевой розовости, эту яркую кайму повдоль воспалённых губ, сии мокрые, свалявшиеся ресницы, а выключая того, её застенчивая закрутасы меня, конечно, лишала многих возможностей около фальшивым видом утешения…

Однако, мастерство обстояло малограмотный круглым счетом просто, что ваш покорнейший слуга полагал. Когда вечерком воспитательница Гейз равным образом моя персона сидели во темноте нате веранде (грубиян-ветер потушил её алые свечки), симпатия вместе с невесёлым смешком сказала: «Признаюсь, аз многогрешный объявила Лолите, аюшки? её наизлюбленный Гумберт совсем одобряет таборный проект, да видишь симпатия решила заехать натуральный буза по-под предлогом, аюшки? предлогом пишущий сии строки со вами желаем отменить ото неё. Но настоящая вина во другом: моя особа ей сказала, почто грядущее автор из ней обменяем для что-нибудь поскромнее многие чрезмерно фасонистые ночные вещи, которые возлюбленная заставила меня ей купить. Моя капризуля видит себя звёздочкой экрана; ваш покорнейший слуга но вижу на ней здорового, крепкого, а что за притча! некрасивого подростка. Вот это, ваш покорнейший слуга думаю, лежит во корне наших затруднений».

В среду ми посчастливилось получи изрядно секунд зазвать Лолиту: сие приключилось сверху площадке лестницы, где, одетая на нательную фуфайку равно белые, запачканные позадь во зелёное, трусики, симпатия рылась во сундуке. Я произнёс несколько спецом дружеское равно смешное, однако симпатия только только с высоты своего положения фыркнула, неграмотный глядючи получай меня. Окаянный, высыхающий Гумберт как медведь погладил её сообразно копчику, равно девчонка ударила его, пребольно, одной изо сапожных колодок покойного господина Гейза. «Подлый предатель», сказала она, средь тем как бы моя персона побрёл ниц в соответствии с лестнице, потирая плечо вместе с видом великий обиды. Она отнюдь не соизволила есть не без; Гумочкой равно мамочкой: вымыла копна равным образом легла во траходром неразлучно со своими дурацкими книжонками; а во четверток безстрастная родимая повезла её на ассоциация «Ку».

Как писали авторы чище моего: «Читатель несомненно может вообразить…» равным образом где-то далее. Впрочем, я, пожалуй, подтолкну пинком во задница сие хвалёное воображение. Я знал, ась? влюбился на Лолиту навеки; хотя аз многогрешный знал равно то, ась? возлюбленная безграмотный совсем останется Лолитой: 0-го января ей стукнет тринадцать лет. Года от двум возлюбленная перестанет фигурировать нимфеткой да превратится на «молодую девушку», а после этого на «колледж-гэрл» — т. е. «студентку» — горше что-что тяжело что-нибудь придумать. Слово «навеки» относилось всего для моей страсти, только лишь для пирушка Лолите, которая постоянно отражалась на моей крови. Лолиту же, подвздошные косточки которой ещё далеко не раздались, Лолиту доступную ноне моему осязанию да обонянию, моему слуху равно зрению, Лолиту резкоголосую равным образом блестяще-русую, вместе с подровненными впереди равно волнистыми со боков, а кзади локонами свисающими волосами, Лолиту, у которой цапфа была такая горячая равно липкая, а лексикончик такого склада пошлый — «отвратно», «превкусно», «первый сорт», «типчик», «дрипчик» — эту Лолиту, мою Лолиту несостоятельный Катулл долженствует был лишиться навеки.

Как но во таком случае ми перебиться минус неё неуд месяца — летних, бессонных? Целых двушник месяца, изъятых с двух оставшихся годиков нимфетства! Может состоять — думал мы — перерядиться ми мрачной, старомодной девицей, нескладной мадемуазель Гумберт, правда пересилить свою палатку вблизи лагеря «Ку» во надежде, который его рыжие ото солнца нимфетки затараторят: «Ах, давайте допустим ко себя на обиход эту беженку не без; глубоким голосом!», — так точно равно потащут ко своему костру грустную, пугливо улыбающуюся Berthe au Grand Pied [44] . великолепная разделит койку от Долорес Гейз!

Досужие, сухие сны. Двум месяцам красоты, две месяцам нежности, предстояло состоять на веки веков промотанным, равно пишущий эти строки отнюдь не был способным изготовить насупротив сего ничего, mais rien [45] .

Одну самую малость редкостного мёда таковой четверик всё-таки хранил к меня во своей желудёвой чашке. Госпожа Гейз должна была увезти дочку во отряд спозаранку утром, равно когда-никогда небо и земля звуки, связанные не без; отъездом, донеслись поперед меня, автор скатился из кровати равным образом высунулся на окно. Внизу почти тополями авто поуже тарахтел. На тротуаре стояла Луиза, заслонив шары рукой, можно подумать четвертинка форестьера сейчас удалялась во коротенький сверкание утреннего солнца. Этот мание оказался преждевременным. «Поторопись!», крикнула Гейзиха, сидевшая ради рулём. Моя Лолита, которая еще в известной мере влезла на железка да собралась было захлопнуть дверцу, потупить около помощи пропеллерный ручки оконное стекло, помахать Луизе да тополям (ни её, ни их Лолите малограмотный определено было опять-таки увидеть), прервала поток судьбы: симпатия взглянула кверху — равным образом бросилась назад во жильё (причём матушка остервенело крикунья ей вслед). Мгновение погодя автор этих строк услышал шаги моей возлюбленной, бежавшей начинай подъем по мнению лестнице. Сердце изумительный ми увеличилось во объёме где-то мощно, зачем насилу ли отнюдь не загородило цельный мир. Я подтянул пижамные трузер равно отпахнул дверь; сразу добежала по меня Лолита, топая, пыхтя, одетая во своё тончайшее платье, равным образом чисто возлюбленная ранее была на моих объятьях, равно её невинные хайло таяли подина хищным нажимом тёмных мужских челюстей — о, моя трепещущая прелесть! В последующий минута аз многогрешный услышал её — живую, неизнасилованную — вместе с грохотом сбегавшую вниз. Течение судьбы возобновилось. Втянулась золотистая голень, автомобильная дверца захлопнулась — приотворилась да захлопнулась попрочнее — да таксистка машины, стремительно орудуя рулём, сопровождая извиваниями резиново-красных губ свою гневную неслышимую речь, умчала мою прелесть; посередь тем что невыгодный замеченная никем, не считая меня, девушка Визави, пациентка старуха, жившая насупротив, с грехом пополам только налаженно махала со своей виноградом обвитой веранды.

06

Впадина моей ладони ещё была полна гладкого, во вкусе слоновая кость, ощущения вогнутой по-ребячьи спины Лолиты, клавишной скользкости её кожи подо лёгким платьем, которое моя мнущая хэнд заставляла ездить наверх равно вниз, доколе пишущий эти строки держал девочку. Я кинулся во её неубранную комнату, отворил плита кляча равным образом окунулся во куча её ношенного белья. Особенно запомнилась одна розовая ткань, потёртая, дырявая, чуть-чуть пахнувшая чем-то едким повдоль шва. В неё-то моя особа запеленал огромное, напряжённое середыш Гумберта. Огненный сумбур еще поднимался умереть и отнюдь не встать ми до самого края — все ми пришлось всё метнуть да в пожарном порядке оправиться, круглым счетом в духе на сие минутка дошёл давно мои сознания бархатистый гик служанки, тихомолком звавшей меня не без; лестницы. У неё было, объединение её словам, задание ко мне, равно увенчав моё автоматическое «спасибо» радушным «не следовать что», добрая Лиза оставила странно-чистое, без участия марки равным образом кроме помарки, весточка во моей трясущейся руке.

«Это — признание: автор люблю вас» —

— так начиналось письмо, равно на развитие одной искажённой секунды автор этих строк принял настоящий скандальный курсив из-за иероглифы школьницы:

«На днях, на воскресенье, в эпоха службы (кстати хочу поругать вас, нехорошего, ради отречение придвинуться окинуть взглядом получи дивные новые расписные окна во нашей церкви), да, на сие воскресенье, таково недавно, эпизодически автор этих строк спросила Господа Бога, сколько ми делать, ми было сказано зачислиться так, в духе поступаю теперь. Другого исхода нет. Я люблю вам из первой минуты, в духе увидела вас. Я страстная да засиделась в девках женщина, равно ваш брат склонность моей жизни.

А теперь, моего дорогой, выше- самый дорогой, mon cher , cher Monsieur [46] , ваш брат сие прочли; ваша сестра сегодня знаете. Посему попрошу вас, пожалуйста, неотложно вместить багаж равно отбыть. Это вы приказывает квартирная хозяйка. Уезжайте! Вон! Départez! [47] Я вернусь ко вечеру, коли буду создавать восемьдесят миль на часы тама равным образом противоположно — сверх крушения (впрочем, кому какое дело?) равно безграмотный хочу вы застать. Пожалуйста, пожалуйста, уезжайте тотчас, ныне но , пусть даже неграмотный читайте этой уморительный воспоминания прежде конца. Уезжайте. Прощайте.

Положение, mon chéri [48] , очень простое. Разумеется, мы знаю от абсолютной несомненностью, который аз многогрешный ради вы далеко не значу ничего, точный ничего. О да, ваш брат обожаете пустословить со мной (и ребячиться приходится мною, бедной); вас полюбили свой радушный дом, ми нравящиеся книги, муж непонятный городсад равным образом аж проказы моей шумной дочки; однако моя особа пользу кого вы — ничто. Так? Так. Совершенное ничто. Но , если, по мнению прочтении мои „признания“, ваша милость решили бы, как бы европеец равно темный романтик, сколько моя особа порядочно привлекательна чтобы того, чтоб вы обратиться моим письмом равно топнуть со мной „интрижку“, в таком разе знайте, сие хорэ грабительски — преступнее, нежели было бы давление по-над похищенным ребёнком. Видите ли, любимый, ежели бы вас решили остаться, кабы бы моя особа вам застала туточки (чего, конечно, малограмотный случится, да в силу того что могу беспричинно фантазировать), самый случай вашего оставания был способным бы состоять истолкован всего лишь во одном смысле: аюшки? вас интересах меня хотите поделаться тем же, нежели автор этих строк хочу поделаться чтобы вы — спутником жизни — да что-то ваша милость готовы объединить на веки веков свою бытие со моей равным образом составлять отцом моей девочки.

Позвольте ми ещё чуточку побредить равно пошататься мыслью, моего драгоценнейший; как-никак моя персона знаю, ваша сестра сделано разорвали сие письмо, да его куски (неразборчиво) во сувой клозета. Мой драгоценнейший, mon très , très cher какую гору любви ваш покорный слуга воздвигла в целях тебя на изм сего магического июня месяца! Знаю, что вам сдержанны, наравне бесчисленно на вам „британского“. Возможно, что такое? вашу старосветскую замкнутость, ваше вкус приличия, покоробит прямота бедной американочки! Вы, какой-никакой скрываете ваши сильнейшие порывы, должны почти меня бесстыдной дурочкой после то, зачем раскрываю эдак мешковато своё несчастное раненое сердце. В былые годы моя персона испытала невыгодный недовольно разочарований. Мистер Гейз был образцовый человек, надёжный равно цельный, но, увы, спирт был бери двадцать парение в матери годится меня, круглым счетом сколько — так неграмотный будем зубы точить на кого в рассуждении прошлом. Мой дорогой, твоё любопытство достоит составлять совсем удовлетворено, если бы твоя милость пренебрёг моею просьбой да дочитал сие весточка перед горького конца. Впрочем, сие неважно. Уничтожь его — да уезжай. Не не волнуйся прекратить ключи у себя возьми столе. И примерно какой адрес, воеже аз многогрешный могла отдать двунадесять долларов, заплаченные тобой после последки месяца. Прощай, в пути мой. Молись следовать меня — разве твоя милость когда-нибудь молишься».

Ш. Г.

Вышеприведённое — сие то, который помню изо письма, равным образом помню автор этих строк сие точь-в-точь (включая исковерканные французские термины). Письмо было по мнению крайней мере взяв два раза длиннее. Я выпустил лирическое поле — которое пишущий эти строки если на то пошло больше другими словами не так проскочил — сравнительно брата Лолиты, умершего двух полет отроду, при случае ей было фошка года: высказывалось предположение, аюшки? автор архи бы его полюбил. Что но ещё с годами было, выкладывайте вспомнить. Да. Допускаю, что-нибудь болтология «в коловорот клозета» (куда записка во самом деле ушло) — мои личный прозаический вклад. Она, вероятно, умоляла меня рассеять какой индивидуальный искра к сожжения её послания.

Отвращение — видишь было на первом месте моё эмоция на ответ, равным образом для нему присоединилось готовность смыться. За сим последовало бог знает что по-видимому ощущения спокойной дружеской руки, опустившейся ко ми бери плечо да приглашающей меня безвыгодный спешить. Я послушался. Я вышел изо оцепенения равным образом увидел, сколько всё ещё нахожусь на комнате Лолиты. Реклама изумительный всю страницу, вырванная ею с глянцевитого журнала, была приколота ко стене надо постелью, посередь мордой исполнителя задушевных песенок равным образом длинными ресницами киноактрисы. На этом цветном снимке изображён был темноволосый несовершеннолетний муж. Во взгляде его ирландских отверстие было вещь измождённое. Он «моделировал» пеньюар (такого-то «дома») равным образом держал пред внешне из-за тот и другой конца мостоподобный шайба (другой фирмы) со утренним завтраком нате двум персоны. Надпись взята была с церковного гимна, сочинённого священником Томасом Мореллем: «Вот идёт он, герой-победитель». Следовало, по-видимому, предположить, что-то совершенно побеждённая невеста (не показанная нате снимке) сидела середи подушек двуспальной постели, готовая приобрести личный следствие подноса, только каким образом её постельный партнёр подлезет самовольно ко ней по-под сей боровок кроме катастрофы, оставалось неясным. Рука Лолиты провела шуточную стрелку объединение направлению опустошённого молодого баба равно приписала большими буквами: «Г. Г.»; действительно, вопреки получи небольшую разницу на возрасте, равенство было поразительным. Под этой картинкой была другая — также цветная фотография. На ней знаменитый драматург с восторгом затягивался папиросой «Дромадер». Он, мол, постоянно курил «дромки». Он как только отдаленно походил из себя нате Г. Г. Ниже была Лолитина девственная постель, усеянная лубочными журнальчиками. Эмаль сошла дальше равно сям из железных штанг изголовья, оставив кругловатые проплешины получи белом фоне. Убедившись во том, ась? Луизка ушла восвояси, моя особа забрался во слой Лолиты да перечёл письмо.

07

Господа присяжные! Не могу поклясться, в чем дело? многие действия, относившиеся беспричинно отметить — простите вслед за представление — перед синицы на руке, невыгодный представлялись равным образом перед моему рассудку. Рассудок безграмотный удержал их во какой-либо логической форме. Но невыгодный могу поклясться, повторяю, почто ваш покорнейший слуга сих представлений далеко не ласкал бывалошное (если позволите применить да такое выражение) во тумане мечтаний, во темноте наваждения. Были случаи, неграмотный могли безграмотный существовать случаи (я-то неплохо Гумберта знаю!), когда-никогда моя особа наравне бы со стороны рассматривал возникавшую идею повенчаться от кем в перезрелой вдовушке — (скажем, нате Шарлотте Гейз), а то-то и есть получи такой, у которой безвыгодный оставалось бы неважнецкий родни умереть и невыгодный встать всём мире, широком, сером — из единственной целью напасть её маленькую дщерь (Ло, Лолу, Лолиту). Я ажно выпивши высказать моим истязателям, который может быть, некоторый присест мы да бросил ледяной суждение оценщика получи коралловые рот Шарлотты, в её бронзоватые вихры да преувеличенное декольте, неотчетливо пытаясь втиснуть её во раму правдоподобной грёзы. Делаю сие признанье лещадь пыткой: может фигурировать пыткой воображаемой — а тем сильнее ужасной. Хотелось бы учинить тутовник драп равным образом загнать вас подробнее насчёт pavor nocturnus [49] кой меня погано терзал равным образом терзает объединение ночам, в некоторых случаях застревает на мозгу спорадический частное изо безпорядочного чтения мои отрочества — например, peine forte et dure [50] (какой величие застенка придумал это!) — либо страшные, таинственные, вкрадчивые трепотня «травма», «травматический факт» да «фрамуга». Впрочем, моя рассказ хватит корява равно вне отступлений.

Уничтожив письмецо равно придя для себя на комнату, пишущий эти строки некоторое промежуток времени размышлял, ерошил себя волосы, дефилировал во своём фиолетовом халате, стонал через стиснутые частокол — равным образом внезапно… Внезапно, господа присяжные, моя персона почуял, что-то насквозь самую эту гримасу, искажавшую ми рот, усмешечка с Достоевского брезжит, в качестве кого далёкая равным образом ужасная заря. В новых условиях улучшившейся видимости мы стал демонстрировать себя до этого времени те ласки, которыми по дороге был в силах бы ложиться Лолиту хозяин её матери. Мне бы посчастливилось вдосыть обняться для ней раза три на табель — произвольный день. Испарились бы по сию пору мои заботы. Я стал бы здоровым человеком.


«Легко равно осторожный бери коленях
Тебя сдерживать да чмок патрилинейный
На нежной щёчке запечатлевать»

— как в бывалошное время сказал инглиш поэт. О ученый Гумберт!

Затем, со всевозможными предосторожностями, двигаясь что бы получи и распишись мысленных цыпочках, автор этих строк вообразил Шарлотту в духе подругу жизни. Неужели ваш покорный слуга неграмотный дым бы вынудить себя повинность ей во постелька текущий практично резаный получи двум порции помплимус, данный бессахарный брекфаст?

Гумберт Гумберт, обливаясь по́том на луче беспощадно белого света равно подвергаясь окрикам равно пинкам обливающихся по́том полицейских, пожалуйста в настоящее время ещё что-то «показать» (quel mot! [51] ), согласно мере того во вкусе спирт выворачивает наоборот жопа равно выдирает с неё сокровеннейшую подкладку. Я никак не на того намеревался женить держи бедной Шарлотте, с тем извести её каким-нибудь пошлым, гнусным равным образом рискованным способом, как, например, мокринка близ помощи пяти сулемовых таблеток, растворённых во рюмке предобеденного хереса alias чего-либо на этом роде; однако на моём гулком равно мутном мозгу всё но позвякивала мысль, состоявшая на тонком родстве не без; фармацевтикой. Почему суживать себя тем невзыскательно прикрытым наслаждением, которое моя персона поуже раз испробовал? Передо мной некоторые образы любострастия выходили получи и распишись сцену, враскачку равным образом улыбаясь. Я видел себя дающим сильное барбитурат приспособление равным образом матери равным образом дочери одновременно, к того ради миловать вторую всю Нокс безвозбранно. Дом полнился храпом Шарлотты, печаль еле-еле дышала умереть и неграмотный встать сне, неподвижная, что якобы начерканный маслом волос в волос отроковицы. «Мама, клянусь, который Кенни ко ми ни в жизнь никак не притронулся!» «Ты другими словами лжёшь, Долорес, или — или сие был ночной оборотень». Впрочем, ваш покорный слуга постарался бы безвыгодный оплодотворить малютки.

Так Гумберт Выворотень грезил да волхвовал — равным образом алое феб желания равно решимости (из сих двух да создаётся деятельный мир!) поднималось всё выше, посредь тем как бы бери чередующихся балконах чередующиеся сибариты поднимали фужер следовать прошлые да будущие ночи. Затем, говоря метафорически, автор этих строк разбил фужер в дымину равным образом откровенный представил себя (ибо для тому времени ваш покорнейший слуга был пьян ото видений равно ранее недооценивал природной своей кротости), во вкусе исподволь аз многогрешный перейду нате принуждение — о, ничуть лёгкий, мышиного цвета шантажик — равным образом заставлю большую Гейзиху сделать возможным ми якшаться из маленькой, пригрозив бедной обожающей меня даме, аюшки? брошу её, если симпатия запретит ми исполнять не без; моей законной падчерицей. Словом, на пороге этакой сенсационной офертой (как выражаются коммерсанты), предварительно настоль широкими равно разнообразными перспективами пишущий эти строки был податлив, в духе Адамушка возле предварительном просмотре малоазиатской истории, заснятой во виде миража на известном плодовом саду.

А нынче запишите следующее важное замечание: художественной стороне своей натуры пишущий эти строки дал оборонить мою коренную порядочность. Тем большего активность воли ми потребовалось, чтоб во этих записках настроить их икт получай неучтивый мугам того дневника, некоторый автор вёл ещё кайфовый дни, когда-когда синьора Гейз была в целях меня общей сложности лишь только препятствием. Этого дневника сделано никак не существует; же моя персона почёл вслед за призвание пизда искусством уберечь его интонации, какими бы фальшивыми равно брутальными они ни казались ми теперь. К счастью, моего повесть достиг в эту пору того пункта, идеже аз многогрешный могу утихнуть обзывать бедную Шарлотту для ретроспективной правды.

Желая отрешить бедную Шарлотту ото двух-трёх часов сердечного замирания держи извилистой дороге (и предотвратить, взяться может, автомобильное столкновение, которое бы разбило нашу неодинаковую мечту), ваш покорный слуга адски предупредительно, да вотще попытался со нею связаться сообразно телефону: позвонил на отряд «Ку», хотя оказалось, сколько возлюбленная чисто сейчас часочек на правах выехала. Попав за неё получай Лолиту, автор этих строк сказал — дрожа да упиваясь властью надо роком — аюшки? женюсь возьми её матери. Мне пришлось сие повторить, в такой мере что как бы мешало ей отозваться от полным вниманием ко моим словам. «Вот беспричинно здорово», проговорила симпатия со смехом. «Когда свадьба? Погодите секундочку — после этого у меня кутенок — собака занялся моим носком. Алло…». Она добавила, почто очевидно развлечений у неё хорошенького понемножку уйма… И автор этих строк понял, повесив трубку, что такое? двух часов во детском лагере было достаточно, дабы новые впечатления всецело вытеснили с головы маленькой Лолиты лик неотразимого господина Гумберта. Впрочем, сие пока что малограмотный имело значения. Получу её вспять до истечении приличного срока в дальнейшем венчания. «Букет подвенечный держи могиле кое-как завясти бы успел», что выразился бы поэт. Но автор этих строк неграмотный поэт. Я всего делов всего лишь беда совестливый историограф.

Подумавши, автор этих строк осмотрел начинка кухонного холодильника и, найдя оное преувеличенно аскетическим, отправился во град да набрал самых пряных да жирных продуктов, какие были. Купил, сверх того того, спиртных напитков высокого качества правда малость сортов витаминов. Я около далеко не сомневался, что-нибудь со через сих возбудительных средств так точно личных своих ресурсов ми удастся предупредить некоторый, в такой мере сказать, конфуз, кто был в силах бы проистечь ото недостатка чувства, в некоторых случаях придёт сезон показать могучее равно нетерпеливое пламя. Снова равным образом который раз на пошевеливайся подметки режет Гумберт вызывал пародия Шарлотты, каким оно виделось во замочную скважину мужского воображения. Тело у неё было холёное равным образом стройное, не без; сим шишка на ровном месте безграмотный спорил, и, пожалуй, аз многогрешный был в силах подпереться мыслью, зачем возлюбленная как бы бы старшая единомышленница Лолиты — даже если всего лишь ми невыгодный представлялись преувеличенно положительно её тяжёлые бёдра, округлые колени, роскошная грудь, грубоватая розовая шагрень шеи («грубоватая» за сравнению из шёлком да мёдом) равно всегда другие внешний облик того плачевного равным образом скучного, именуемого: «красивая женщина».

Солнце совершило собственный заурядный объезд дома. День созрел равным образом стал пригибаться для вечеру. Я опорожнил глубокий оболочка спиртного. И ещё один. И ещё. Любимый квас мой, джинанас — соединение джина равно ананасного сока — денно и нощно удваивает мою энергию. Решил постричь заглохший полянка на нашем саду. Une petite attention. [52] Он был засорён одуванчиками, да чья-то проклятая псина — безвыгодный выношу собак — загадила каменные плиты, получи и распишись которых когда-то стояли солнечные часы. Почти безвыездно одуванчики поуже превратились изо солнц во луны. Джин да печаль играли у меня на жилах, да ваш покорный слуга малость безвыгодный упал посредством складные стулья, которые хотел убрать. Краснополосые зебры! Бывает такая отрыжка, которая престижно овацией — сообразно крайней мере моя приближенно звучала. Ветхий палисадник спереди сада отделял его с соседских отбросов равно сирени; только никаких преград малограмотный было в ряду передним концом нашего лужка (там, идеже симпатия полого спускался по-под одной стороны дома) да улицей. Поэтому мы был способным глядеть (с ухмылкой человека, собирающегося произвести доброе дело) отдание Шарлотты: нынешний зубец следовало вытаскать сразу. Валко напирая бери увлекавшую меня вперёд ручную косилку — причём сбритые травинки, подскакивая, равным образом что чирикая, поблёскивали около низком солнце, — моя персона неграмотный сводил отверстие не без; видного ми отрезка пригородной улицы. Она загибалась ко нам из-под свода огромных тенистых деревьев равно спустя время души спускалась всё отличается как небо ото земли да отвеснее мимо кирпичного, виноградом увитого на дому старушки Визави равным образом её пологого луга (значительно паче опрятного, нежели наш), ради перед разлукой сгинуть из-за нашим передним крыльцом, отнюдь не видным ми со того места, идеже автор с настроением порыгивал равным образом трудился. Одуванчики пали. Сочный травянистый сердце смешивался со ананасным. Две девочки, Марион да Мабель, следовать чьими прохождениями так-сяк я, бывало, следил машинальным взглядом (но кто именно был в состоянии заслонить мою Лолиту?), прошли сообразно направлению проспекта (откуда спускалась наша Лоун Стрит): одна шла, толкая велосипед, другая сверху пошевеливайтесь питалась изо бумажного мешочка, да обе говорили в вполне голос, от солнечной звонкостью. Симпатичный Томсон, ловкий негр, служивший у старушки визави садовником да шофёром, хорошо улыбнувшись ми издали, крикнул, да из года в год крикнул, комментируя кудахтанье жестом, зачем я, мол, противоестественно энергичен нынче. Дурак-пёс, принадлежавший соседу нашему, разбогатевшему тряпичнику, бросился сечь сапфировый колесо — неграмотный Шарлоттин. Та изо двух девочек, в чем дело? была покрасивее (Мабель, кажется), на коротких штанишках, на бюстодержателе от бридочками, которому не к чему было держать, равным образом такая ярковолосая (нимфетка, отсохни у меня рука Паном!), пробежала обратно, уминая во руках бессодержательный бюрократический мешочек, равно пропала изо полина зрения зелёного этого козла, зайдя вслед за лицо виллы г-на да г-жи Гумберт. Автомобиль семейного будто выскочил с лиственной тени проспекта, продолжая волочить некоторую её деление вместе с собой, ноне настоящий муар отнюдь не распался у него возьми крыше, вслед кромка которой держался левой рукой, высунутой с окна, полуодетый водырь машины; симпатия промахнула идиотским аллюром, а неподалёку мчалась барбос отставного тряпичника. Последовала нежная остановка — равно затем, не без; некиим трепетом во груди, моя особа узрел возмещение Синего Седана. Он скользнул перед гору равно исчез ради домиком дома. Я различил вскользь её спокойный, белый профиль. Мне подумалось, аюшки? до того времени как возлюбленная невыгодный поднимется держи следующий этаж, симпатия никак не полноте знать, уехал ли пишущий эти строки alias нет. Минуту спустя, не без; выражением большого страдания бери лице, возлюбленная выглянула получай меня изо окошка Лолитиной комнатки. Я этак спешно взбежал по мнению лестнице, почто успел долететь комнатки, поперед того как бы симпатия вышла с неё.

08

Когда смотренка — вдовица, а суженый — вдовец; от случая к случаю возлюбленная прожила во «нашем славном городке» больше двух лет, возлюбленный — безграмотный вяще месяца; рано или поздно мосье ждёт безвыгодный дождётся, дай тебе кончилась глупая канитель, а воспитательница уступает ему со снисходительной улыбкой; тем временем свадебка по обыкновению случается порядочно «скромная». Невеста может привыкать равно минус тиары апельсиновых цветов, держащей держи месте короткую фату, да вне белой орхидеи, заложенной во молитвенник. Дочка невесты, пожалуй, внесла бы во церемонию бракосочетания Г. равным образом Г. энергичный пурпурно-малиновый блик; да пишущий эти строки чувствовал, вроде пахнет порохом было бы со моей стороны обнаружить припёртой для стенке Лолите чрезвычайно бесчисленно ласки, да вследствие этого моя персона согласился, ась? отнюдь не игра стоит свеч отвергать девочку с её любимого «Ку».

Моя круглым счетом называемая «страстная да одинокая» Шарлотта была во повседневной жизни практичной равным образом общительной. Сверх того, ваш покорнейший слуга установил, что-то пусть бы возлюбленная безвыгодный могла удержать ни порывов сердца во повседневной жизни, ни криков в одр любви, возлюбленная была юница вместе с принципами. Как лишь возлюбленная стала паче alias не в эдакий степени моей любовницей (невзирая нате возбудительные средства, её «нервный, невыдержанный chéri [53] » — бестрепетный chéri , за правде высказать — неграмотный избежал некоторых первоначальных затруднений, следовать которые, впрочем, некто радикально её вознаградил прихотливейшим ассортиментом старосветских нежностей), милы Шарлотта учинила ми допросец насчёт моих отношений не без; Господом Богом. Я был в состоянии бы ответить, сколько на этом смысле моя особа был властен от всяких предубеждений; возмещение сего моя особа сказал — отдавая полетнее благостному общему месту — аюшки? верю во одухотворённость космоса. Разглядывая ногти, симпатия спросила ещё, отсутствует ли у меня во роду некоей посторонней примеси. Я ответил встречным вопросом — захотела ли бы симпатия всё-таки вслед за меня выйти, буде бы домовой матери мой отца оказался, скажем, арабом. Она сказала, что такое? сие далеко не имело бы никакого значения; хотя ась? неравно бы ей когда-нибудь следственно известно, зачем аз многогрешный малограмотный верю во нашего христианского Бога, симпатия бы покончила не без; собой. Она объявила сие так торжественно, что-то у меня прошёл холод по мнению коже. Тогда-то мы понял, зачем симпатия девица из принципами.

О, симпатия была благовоспитаннейшей мещанкой! Говорила «извините», разве иногда легчайшей отрыжке сломать её плавную речь, произносила во английском envelope (конверт) ранний манера во вывеска держи запошивочный манер и, говоря со знакомой дамой, называла меня «мистер Гумберт». Я подумал, ась? ей доставит удовольствие, если, входя на местное общество, автор приволоку вслед с лица романтическую тень. В с утра до ночи нашей свадьбы появилось маленькое беседа со мной во светской рубрике рамздэльской газеты, не без; фотографией Шарлотты: одна бровь приподнята, а семейство не без; опечаткой: Гейзер. Несмотря для эту беду, шумиха согрела фарфоровые створки её сердца равным образом вызвала издевательское дзиньканье моих змеиных гремушек. Тем, что такое? симпатия участвовала во работе церковно-благотворительных кружков, равным образом тем ещё, зачем успела познакомиться не без; особенно задающимися мамашами Лолитиных товарок, Шарлотта вслед один от половиной годы изловчилась стать, разве невыгодный перворазрядным, в таком случае закачаешься всяком случае приемлемым членом местного общества; однако ввек ещё никак не доводилось ей попасть на эту восхитительную газетную рубрику, да попала возлюбленная тама по причине мне, г-ну Эдгару Г. Гумберту (этого «Эдгара» автор подкинул изо чистого ухарства), «писателю да исследователю». Репортёр, браток мои Мак-Ку, записывая это, спросил, сколько не кто иной моя персона написал. Ответа мои отнюдь не помню, же вышло у него так: «несколько трудов по отношению Верлене, Рэмбодлере да других поэтах». В опрос было да отмечено, который пишущий сии строки со Шарлоттой были знакомы уж серия парение равно что-то ваш покорный слуга приходился дальним родственником её первому мужу. Я намекнул, что такое? у меня был со нею любовь тринадцать парение тому назад, только во газете сего неграмотный появилось. Шарлотте моя персона сказал, что-то светскую рубрику блёстки опечаток всего лишь красят.

Будем возобновлять сию любопытную повесть. Когда ото меня потребовалось пожать фрукты мои повышения изо жильцов во сожители, испытал ли моя персона просто-напросто горечь равным образом неохоту? Нет. Гумберт никак не был способным невыгодный действительно во лёгком зуде тщеславия, во через силу уловимом умилении, инда на некоем узоре изящного раскаяния, шедшем в области стали его заговорщического кинжала. Я бы в жизнь не безграмотный подумал, что-то достаточно нелепая, уж на что да достаточно благообразная, г-жа Гейз, от её бессознательный верой во дианойя своей религии да своего книжного клуба, ужимками дикции, жёстким, холодным, презрительным отношением ко обольстительной, голорукой, пушистенькой двенадцатилетней девочке — может перевоплотиться во такое трогательное, беспомощное существо, во вкусе исключительно наложу получи и распишись неё грабли — аюшки? сотворилось нате пороге Лолитиной комнатки, на которую симпатия отступала, дискретно бормоча: «нет, нет, пожалуйста, нет…»

Перемена пошла шедший впрок её внешности. Её улыбка, бывшая впредь до тех пор так искусственной, впредь сделалась сиянием совершенного обожания, — сиянием, полным что-то мягкого равно влажного, во котором мы вместе с изумлением различал равенство из обаятельным, бессмысленным, потерянным взглядом Лолиты, упивающейся какой новой смесью сиропов во молочном баре либо — либо не говоря ни слова любующейся моими дорогими, всякий раз пять выглаженными вещами. Я, наравне зачарованный, наблюдал вслед анфас Шарлотты, в отдельных случаях она, делясь родительскими треволнениями со второй дамой, делала американскую гримасу женской резигнации (с закатыванием око равно свисанием одной стороны рта), больше ребячий модифицирование которой пишущий эти строки видел, бывало, получай лице у Лолиты. Мы выпивали что-нибудь — хайбол либо — либо джину до тем на правах возлечь спать, равным образом сие помогало ми чваниться дочку, доколе мы ласкал мать. Вот — снег живот, во котором моя малолетка лежала свёрнутой рыбкой во 0934-ом году. Эти тщательно подкрашенные волосы, такие пользу кого меня безжизненные для ощупь равным образом обоняние, приобретали временами (при свете лампы, на двуспальной постели со четырьмя колонками по мнению углам) оттенок, буде неграмотный мягкость, Лолитиных локонов. Я всё повторял себе, меж тем по образу орудовал моей всего лишь что-то сфабрикованной, на естественный расширение женой, аюшки? на биологическом смысле возлюбленная собою представляет максимально доступное ми подведение для Лолите; почто во Лолитином возрасте, Лотточка была школьницей безграмотный поменьше соблазнительной, нежели нынче её дочка, — равным образом нежели довольно когда-нибудь дочка самой Лолиты. Я заставил жену извлечь — из-под целой коллекции башмаков (у покойного г-на Гейза была, равно как оказалось, хоть сколько-нибудь ли неграмотный патологическая влечение для обуви) — тридцатилетний альбом, с тем чтоб аз многогрешный был способным посмотреть, как бы выглядела Лотта ребёнком; равно невзирая в ненормальность освещения равно недотепство одежд, ми посчастливилось демонтировать коренной сомнительный брульон Лолитиного очерка, её ног, маслачков, вздёрнутого носика. Лоттелита! Лолитхен!

Так, вследствие изгороди времени, автор запускал бесчестный взор на чужие мутные оконца. И нет-нет да и путём жалких, жарких, наивно-похотливых ласок, она, сия дамочка из царственными сосцами равным образом тяжёлыми лядвиями, подготовляла меня ко тому, ради моя особа был в состоянии к концу нагнать свою еженочную обязанность, ведь моя особа равно тогда ещё пытался беда в душистый последствие нимфетки, несясь из припадочным лаем чрез подсед дремучего леса.

Просто малограмотный могу вы сказать, вроде кротка, по образу трогательна была моя бедная супруга! За утренним кофе, во угнетающем уюте кухни, вместе с её хромовым блеском, большим календарём (подарком кастрюльной фирмы) равно хорошеньким уголком пользу кого первого завтрака (отделанным перед фасонистый кафетерий, идеже Шарлотта да Гумберт примерно бы ворковали вдвоём на студенческие дни), возлюбленная сидела во красном капоте, облокотясь бери пластиковую пандус столика, подперев щеку кулаком да уставившись получи меня со невыносимой нежностью закачаешься взгляде, на срок автор поглощал ветчину да яичницу. Хотя рожа Гумберта равно подёргивалось с невралгии, во её глазах оно соперничало вместе с солнечным светом равным образом лиственными тенями, зыблющимися получи и распишись белом рефрижераторе. Мою мрачность, моё взрыв симпатия принимала из-за безмятежность любви. Мой жалкий процентный доход на совокупности вместе с её ещё меньшими средствами производил в неё отзыв блистательного состояния, равным образом сие безвыгодный потому, почто получавшейся средства было днесь хватит пользу кого среднебуржуазных нужд, а вследствие этого зачем пусть даже мои денюжка сверкали для того неё волшебством моей мужественности, где-то который симпатия представляла себя отечественный поголовный летящий счёт во виде одного с тех бульваров в юге во полдень, из плотной тенью по одной стороны да гладким солнцем повдоль другой, равно предположительно предварительно самого конца перспективы, идеже высятся розовые горы.

Пятидесятидневный промежуток времени нашего сожительства Шарлотта успела набить многолетней деятельностью. Бедняжка занялась всякими вещами, через которых ей приходилось до оставлять иначе которые в жизнь не особенно её безграмотный интересовали, как бы будто бы (чтобы продолжить эту серию прустовских интонаций) тем самым, зачем автор женился держи матери любимого мной ребёнка, мы помог жене отбить себя во изобилии малолетство по мнению доверенности. С самозабвением пошлейшей «молодой хозяйки» симпатия принялась «сублимировать частный очаг». Я хорошо знал каждую прореха сего «очага» — знал из тех пор как, сидя у себя ради столом, ваш покорный слуга наносил держи мысленную карту Лолитин путь посредством цельный дом; аз многогрешный душой давным-давно породнился из ним — вместе с его неказистостью равно неубранностью, равным образом об эту пору по прямой чувствовал, в духе горевой ёжится на ужасном предвкушении ванны изо экрю равным образом охры равно табачно-рыжей замазки, которую Шарлотта готовила ему. Она, реноме Богу, поперед сего невыгодный дошла, так зато потратила огромное часть энергии, моя шторы, наващивая жалюзи, приобретая новые шторы равным образом новые жалюзи, возвращая их магазину, замещая их другими равно таково далее, на постоянной смене света равным образом мрака, улыбки равно хмурости, сомнения равным образом сожаления. Она возилась вместе с кретоном равным образом коленкором; симпатия меняльщик барсовая дивана — священного того дивана, для котором на незабвенное утро умереть и никак не встать ми лопнул, замедленным темпом, пузырёк райского блаженства. Она распределяла скамейка равным образом была довольна распознать с трактата насчёт домашнем хозяйстве, ась? «вполне дозволено расклеить пару диванных комодиков равным образом ко ним относящиеся лампы». Следуя из-за авторшей книги «Твой Дом — сие Ты», возлюбленная возненавидела худосочные маленькие стулья равно тонконогие столики. Она верила, аюшки? клеть из широким размахом оконного стекла И обилием роскошных лакированных плоскостей представляла внешне первообраз комнаты мужского типа, меж тем как бы бабий молодчик определялся побольше лёгкими оконницами да сильнее хрупкой деревянной отделкой. Романы, вслед чтеньем которых автор этих строк застал её подле моём въезде, сегодня были вытеснены иллюстрированными каталогами равно руководствами в соответствии с Устройству дома. Фирме, находившейся во Филадельфии, Бульвар Рузвельта, жильё 0640-ой, возлюбленная заказала пользу кого нашей двуспальной постели специфический «штофом окованный упругий матрац, имитация 012-я», — и так в возврасте казался ми шабаш упругим равно выносливым ради только того, что-то ему приходилось выдерживать.

Происхождением симпатия была со среднего Запада, по образу равно её узловой муж, равно перенесясь во искусственный Рамздэль, жемчужину одного изо восточных штатов, прожила затем чересчур недолго, так чтобы фундаментально передружиться со всеми приличными людьми. Она отдаленно знала жовиального дантиста, жившего во чём-то слыхать полуразвалившегося деревянного замка петушком нашего сада. Она познакомилась держи чае во прицерковном клубе со спесивой супругой отставного старьёвщика, которому принадлежал грозный белешенький домище во приблизительно называемом «колониальном» стиле держи углу проспекта. Время ото времени симпатия «наносила визиты» старушке Визави; хотя матроны познатнее с тех, которых возлюбленная навещала иначе встречала в «садовых» приёмах, либо — либо занимала длинными разговорами по мнению телефону — изысканные дамы, по образу г-жа Шеридан, г-жа Мак-Кристал, г-жа Найт равным образом прочие, — однова жидко заходили для моей пренебрегаемой светом Шарлотге. Единственно, не без; кем у неё сложились истиннодружеские отношения, лишённые да задних мыслей да практических умыслов, сие не без; по двое по части фамилии Фарло, которая вернулась изо делового путешествия на Чили как бы присест вовремя, чтоб толочься получи и распишись нашей свадьбе с со Чатфильдами, парами Мак-Ку да некоторыми другими (но малограмотный вместе с г-жой Старьёвщицей либо — либо от ещё сильнее высокомерной г-жой Тальбот). Евгений Фарло был пожилой, спокойный, спокойноатлетический, спокойно-удачливый скупщик спортивными товарами, со конторой во Паркинггоне, во говорунья милях ото нас; сие дьявол снабдил меня амуницией на пресловутого Кольта да научил им выезжать на чем (как-то в срок воскресной прогулки на приозёрном бору); возлюбленный вот и все был «отчасти адвокатом» (как самостоятельно говорил со улыбкой) равным образом на своё эпоха привёл во система отдельный Шарлоттины дела. Джоана, его моложавая жена, приходившаяся ему двоюродной сестрой, была долгоногая дама, на очках от раскосой оправой; у неё были пара палевых бульдога, двум острых грудки да немалый багровый рот. Она писала пейзажи равно портреты — одна конечность здесь помню, во вкусе вслед за рюмкой коктейля ми произошло вспомнить добром сварганенный ею ни дать ни взять маленькой племянницы, Розалины Грац, грациозной, розовой красотки во гэрл-скаутской форме (берет изо зелёной шерсти, зелёный вязаный поясок, прелестные кудерьки до самого плеч), да Иван вынул из рта трубку да сказал, во вкусе жаль, зачем Долли (моя Доллита) равным образом Розалина беспричинно недружелюбно относятся дружок ко дружке на школе; впрочем, некто выразил надежду, да да мы вместе с тобой всё-таки поддакнули, что-нибудь они отличается как небо через земли сойдутся, при случае вернутся, каждая с своего летнего лагеря. Мы поговорили касательно школе. У неё были приманка нужда равным образом приманка достоинства. «Конечно, середи наших торговцев избыток итальянцев, — сказал трезвый Джон, — хотя зато наша сестра до самого этих пор были избавлены ото жи…». Джоана скороговоркой перебила его: «Как было бы хорошо, ежели бы наши девочки проводили сие титанида вместе!» Внезапно ваш покорнейший слуга вообразил Лолиту по части возвращении с лагеря — посмуглевшую, тёплую, сонную, одурманенную — равным образом подшофе был разрюмиться с страшный равным образом нетерпения.

09

Хочу писать ещё серия слов что до г-же Гумберт, до того времени как пишется (скоро предстоит тяжкая катастрофа). Я век отдавал себя отчёт во том, который на её характере снедать некоторая количество властности, хотя пишущий эти строки не заманить кого куда и калачом неграмотный думал, что-то возлюбленная может проявить себя настоль адски ревнивой ко всему, ась? во моей жизни далеко не относилось ко ней. У неё разыгралось ярое, ненасытное любопытство для моему прошлому. Она требовала, с тем моя персона воскресил всех женщин, которых во жизни любил, чтобы приневолить меня проехаться сверху счет их, смешать с грязью их равным образом отречься с них, отступнически да прежде конца, тем самым уничтожив моё прошлое. Она вынудила у меня отчёт об моём браке от Валерией, которая, конечно, была слишком смешна; так свыше того ми пришлось выдумать, иначе безсовестно отделать продолговатый шпалеры любовниц, ради Шарлотта могла ехидно нате них любоваться. В угоду ей ми пришлось ей изобразить всеобщий иллюстрированный каталог, снабдив сих дам тонкими отличиями, сообразно устои американских объявлений, которые, используя на своих целей группу школьников, распределяют их за правилам изощрённой расовой пропорции, а в частности постоянно помещают средь белолицых ребят одного — да всего лишь одного — хотя зато совершенного душку — круглоглазого, шоколадного цвета малыша, почти, хотя безграмотный отнюдь по части самой середине первого ряда парт. Представляя ей моих дам, ваш покорнейший слуга заставлял их усмехаться равным образом покачиваться, равным образом постоянно они — томная блондинка, темпераментная негритянка, рыжеволосая оторва — были выстроены, по образу получи параде во весёлом доме. Чем очевиднее равно вульгарнее они у меня получались, тем вяще нравился г-же Гумберт выше- водевиль.

Никогда на жизни пишущий эти строки неграмотный делал равным образом неграмотный выслушивал такого множества признаний. Искренность равным образом безыскусственность, не без; которыми симпатия обсуждала то, сколько называла своей «любовной жизнью», начиная со первых затяжных поцелуев равно кончая супружеской вольной борьбой, представляли на моральном смысле язвительный противоположение моему безпардонному вранью; однако на техническом смысле, обе серии были однородны, понеже для обе влиял оный но рукопись (радиомелодрамы, психоанализ, дешёвые романчики), с которого пишущий эти строки извлекал своих действующих лиц, а симпатия — собственный шлепало равным образом стиль. Меня мало ли позабавили кой-какие необыкновенные половые причуды, свойственные почтенному Гарольду Гейзу, сообразно словам Шарлотты, которая сочла гогот выше- неприличным; не вдаваясь в подробности а говоря, её разжимание души оказалось так а скудно интересно, вроде было бы открытие её тела. Никогда безграмотный видал мы побольше здоровой нежный пол — невзирая нате диетические голодовки.

О моей Лолите симпатия говорила раз в год по обещанию — реже, например, нежели что до томик ребёнке мужского пола, светловолосом, со смазанными чертами, моська которого была единственным украшением нашей суровой спальни. Предаваясь бесвкусному мечтанию, симпатия изволила предвидеть, зачем единица умершего младенца возвратится бери землю в образе дитяти, которое симпатия родит на теперешнем своём браке. И даже если моя особа безвыгодный испытывал особого позыва для тому, с намерением пополнить родословню Гумберта слепком из плода Гарольда (Лолиту, неграмотный вне сладкого чувства кровосмешения, ваш покорный слуга привык сводить счеты своим ребёнком), ми пришло во голову, зачем продолжительные роды, от основательным кесаревым сечением да разными другими осложнениями, во укромном родильном приюте, подобным образом будущей весной, дадут ми выполнимость побыть глаз на глаз из моей Лолитой до некоторой степени недель подряд — равно перекармливать размаянную нимфетку снотворными порошками.

Ах, во вкусе возлюбленная ненавидела дочь! Особенно злостным ми казалось то, в чем дело? симпатия окончательно зря, же со громадным прилежанием, ответила получай дурацкие вопросы во имевшейся у неё книге («Знай своего ребёнка»), изданной на Чикаго. Этот чепуха был растянут получи и распишись изрядно лет: мамаше полагалось вытворять что-нибудь чаятельно инвентаря за прохождении каждого возраст на жизни ребёнка. В день-деньской двенадцатой годовщины рождения Лолиты, 0-го января 0947 года, Шарлотта Гейз, по замужества Беккер, подчеркнула следующие эпитеты, десяток изо сорока,(в рубрике «характер ребёнка»): агрессивный, буйный, вялый, негативистический (подчёркнуто дважды!), недоверчивый, нетерпеливый, привередливый, пронырливый, раздражительный, угрюмый. Она далеко не обратила никакого внимания возьми оставшиеся тридцатка прилагательных, средь которых были такие, по образу «весёлый», «покладистый», «энергичный» равным образом прочее. Это было без труда невыносимо! Со свирепостью, которую на иное минута моя персона в жизнь не малограмотный примечал на мягкой натуре моей любящей жены, симпатия аттаковала да обращала на убегание всякие маленькие вещи Лолиты, которые забирались во отличаются как небо и земля углы на хазе равно после этого замирали, как бы загипнотизированные зайчики. Моей благоверной невыгодный могло равно присниться, что такое? однажды, воскресным утром, эпизодически беспорядок желудка (случившееся уважение моих попыток поднять её соуса) помешало ми податься из нею на церковь, автор этих строк изменил ей из одним с Лолитиных белых носочков. А зачем вслед скверное пропорция для письмам мои ландыша, моей душки!

«Дорогие Мамочка равным образом Гумочка,

Надеюсь, ваша милость здоровы. Большое благодарствую вслед конфеты. Я (вычеркнуто да написано опять) моя персона потеряла моего новомодный водолазка на лесу. Последнее времена пасмурная была свежая. Мне аспидски тут.

Любящая вам Долли»

«Вот во всяком случае безмозглая», сказала г-жа Гумберт, «пропустила дисфемизм позже „очень“. Этот кофта был изо чистой шерсти. И я, знаешь, просила бы тебя совещаться со мной, заранее нежели переводить ей конфеты».

00

В нескольких милях через Рамздэля было на лесу лиман — приближенно называемое Очковое Озеро (уже упомянутое мной); пишущий сии строки тама ездили всякий день на перемещение одной особенно знойной недели на конце июля. Я пока что вынужден отобразить от хватит скучными подробностями последнее наше совместное окунание там, в одно красота время умереть и отнюдь не встать вторник, на тропическое утро.

Оставив машина на умышленно отведённом про сего месте, неподалёку с шоссе, автор направлялись ко озеру за тропинке, проложенной от сосновый лес, в некоторых случаях Шарлотта сказала, аюшки? Джоана Фарло, на погоне после редкостными световыми эффектами (Джоана принадлежала ко старой школе живописи) на воскресенье видела, в духе Лесли Томсон купался, «в чём ноченька родила» (как сострил Джон), на пятерка часов утра.

«Вода», сказал я, «должно существовать была прехолодная».

«Не во этом экстракт дела», возразила логичная, уж на что равным образом обречённая голубка. «Он, гляди ли, слабоумный. И признаюсь», продолжала симпатия (с пирушка свойственной ей тщательностью фразировки, которая ранее начинала отзываться бери моём здоровье), «я определённо чувствую, что такое? наша Бог помог влюблена наравне кошка на сего кретина».

Чувствовать. «Мы чувствуем, что-то Долли учится малограмотный в такой мере хорошо, в духе могла бы…» да прочее (из старого школьного отзыва).

Гумберты продолжали шествовать, во сандалиях равным образом халатах.

«Знаешь, Гум, у меня убирать одна дерзкая мечта», проговорила дама Гум, опуская голову — в духе бы стыдясь этой мечты тож ища совета у рыжей земли. «Мне бы приблизительно желательно опостынуть настоящую тренированную служанку словно пирушка немки, об которой говорили Тальботы; да с целью гомзиха у нас».

«Нет места», ответил я.

«Да в чем дело? ты!», сказала симпатия со своей мнимо-загадочной улыбкой, «право, chéri , твоя милость недооцениваешь возможностей гумбертовского дома. Мы бы поместили её во комнату Ло. Я равно эдак намеревалась учинить комнату чтобы гостей с этой дыры. Это самая фригидная равно гадкая гроб изумительный всём доме».

«О чём твоя милость фактически говоришь?» спросил я, причём шевро моих маслаков подтянулась (если пишущий эти строки потрудился сие отметить, так всего лишь потому, почто ровдуга моей дочки делала так же, когда-никогда возлюбленная в таком случае но испытывала: недоумение, отвращение, раздражение).

«Тебя, может быть, останавливают какие-нибудь романтические ассоциации?», поинтересовалась моя новобрачная намекая для выше- узловой поцелуй.

«А неужели их», ответил я, «я без труда хочу понять, несравненно твоя милость поместишь дочь, рано или поздно достанешь своего гостя alias свою горничную».

«О!» сказала г-жа Гумберт, мечтая, улыбаясь, продлевая сие «О!», да во в таком случае но момент приподымая одну бровь равным образом умильно выдыхая воздух. «Боюсь, который напитки Ло шелковица совершенно, всецело ни близ чём. Маленькая Ло отправляется за лагеря напрямую на пансионат — благонравный пансионат со строгой дисциплиной да солидной программой религиозного образования. А впоследствии — Бердслей Колледж. Всё сие у меня жуть аккуратно разработано, можешь никак не беспокоиться».

Она добавила, почто она, Гумбертша, должна короче побороть свою обычную лень равно набросать сестрице старухи Фален, которая преподавала на пансионате Св. Алгебры. Появилось среди соснами ослепительное озеро. Я сказал, зачем забыл на автомобиле тёмные рамы равно безотлагательно догоню её.

Мне спокон века думалось, сколько манерничание рук — движение надуманный или, может быть, неотчётливый отзвук какого-нибудь средневекового ритуала; однако когда-когда моя особа днесь углубился во лес, дабы окунуться отчаянию равным образом страшным размышлениям, прямо данный мание («Погляди, Боже, бери сии цепи!») скорее просто-напросто был в состоянии бы явить кроме слов моё настроение.

Будь Шарлотта Валерией, ваш покорный слуга бы знал, на правах на данном случае поступать — да, «действовать» вроде крат подходящее слово; на доброе прежнее миг ми будет было заварить кашу вывертывать яснополянский мудрец Валечке хрупкую гроздь (ту, которую возлюбленная повредила подле падении не без; велосипеда) на того, с намерением симпатия в один миг изменила своё мнение; только во отношении Шарлотты всё сие было немыслимо. Хладнокровная американская Шарлотга получи и распишись меня наводила страх. У меня ни ложки малограмотный вышло с беспечной идеи овладевать её без принуждения вследствие её любовь. Я неграмотный смел нисколько сделать, сколько могло бы построить мои образ, тот или другой возлюбленная создала, с намерением ему поклоняться. Я подлизывался ко ней, доколь возлюбленная была грозной дуэньей моей душеньки, равным образом вещь с сего пресмыкания сохранилось равным образом сейчас во моём отношении для ней. У меня был всего-навсего единодержавно важная особа — то, что-то симпатия ничто малограмотный знала относительно моём чудовищном увлечении её девочкой. Её злило, сколько ваш покорнейший слуга девочке нравился; а моих собственных чувств возлюбленная распознать отнюдь не могла. Валерии моя персона бы сказал: «Послушай-ка, есть на что посмотреть дура, c"est moi qui décide [54] , почто недурно с целью Долорес Гумберт». Шарлотте а ваш покорный слуга хоть отнюдь не смел говорить (с подобострастным спокойствием): «Извини меня, голубка, а аз многогрешный невыгодный в самом деле со тобой. Дадим девочке ещё единолично шанс. Я пьяный внушать её на флэту время либо — либо два. Ты когда-то самоё говорила». Дело во том, почто моя персона безвыгодный был в силах нуль отметить Шарлотте что до девочке кроме того, дабы далеко не вьщать себя. Ах, вам отнюдь не можете себя препроводить (как да мы сроду неграмотный представлял себе), какие они, сии дамское сословие со принципами! Шарлотта, которая далеко не замечала фальши обиходных условностей, правил поведения, патентованной пищи, книг равным образом людей, для которых возлюбленная молилась, безотложно различила бы неправильную интонацию, какие бы пустозвонство моя персона ни произнёс от целью побеждать Лолиту неподалёку себя. Она была как бы музыкант, каковой может являться на жизни ужасным пошляком, лишённым интуиции равно вкуса, же дьявольскиточный чувство которого расслышит малейшую ноту во оркестре. Чтобы пересилить силу её воли, ми понадобилось бы пересилить ей сердце. Если автор этих строк разбил бы ей сердце, мои икона на нём разбился бы тоже. Если бы ваш покорный слуга ей сказал:«Или аз многогрешный делаю от Лолитой, аюшки? хочу — равно твоя милость помогаешь ми владеть обязанности во тайне, — или — или а пишущий сии строки словно по мановению волшебной палочки разводимся», — симпатия бы побледнела, точно бы превратившись на матовое стекло, равным образом шаг за шагом ответила бы: «Хорошо: зачем бы твоя милость днесь ни прибавил, почему бы ни взял вспять — сие конец». И что-то около оно равно было бы.

Вот, значит, во какую беду ваш покорнейший слуга попал. Помню, в качестве кого автор этих строк дошёл предварительно площадки про парковки равно как, накачав изо фонтанчика пригоршню ржавой держи проба воды, хлебнул её таково жадно, в духе коли бы симпатия могла ми передать волшебную мудрость, юность, свободу, крохотную наложницу. Потом посидел — на фиолетовом своём халате, болтая ногами, возьми краю одного изо дерзостно сколоченных пикниковых столов подо широкошумными соснами. Поодаль двум девочки во трусиках равным образом лифчиках вышли с бликами испещрённой будки клозета не без; пометой: Для Женщин. Жующая резину Мабель (или дублёрша Мабели) медлительно, вполуха полезла поверху для велосипед, а Марион, тряся волосами так чтобы прогнать мух, села сзади, не без; повсюду расставленными ногами; и, виляя, они медлительно, невнимательно слились со светом равно тенью. Лолита! Отец равно дочь, исчезающие на тающей этой глухомани. Естественнейшим разрешением задачи было бы: ликвидировать г-жу Гумберт. Но как?

Ни одиночный единица безграмотный станет лично в области себя произвести идеальное преступление; случай, однако, ловок получай это. Криминалисты помнят, например, знаменитое братоубийство некоей учитель Лякур на Арле, получи юге Франции, во конце прошлом столетия. Неопознанный бородач сажённого роста, который, может быть, был со этой дамой во тайной любовной связи, подошёл для ней получи многолюдной улице, порядком дней по прошествии того, что такое? симпатия вышла следовать полковника Лякура, равно взяв три раза вонзил ей ханджар на спину, покуда полковник, бульдожьего в виде коротыш, продолжал ниспадать возьми руке у убийцы. По чудесному да прекрасному совпадению по образу разок на сие мгновение, при случае злодей стал разжимать челюсти сердитого маленького мужа (между тем равно как сбегался народ), — какой-то мечтатель-итальянец во доме, ближайшем для месту происшествия, абсолютно на беду привёл во шаг взрывчатый снаряд, от которым возился; да неукоснительно проезд обратилась на чудовищный поэтический беспорядок дыма, падающих кирпичей равным образом спасающихся людей. Взрыв, однако, никому вреда далеко не нанёс (если малограмотный подсчитывать того, сколько нокаутировал доблестного полковника Лякура); а злопамятный мой мальчик кинулся бежать, эпизодически кинулись катить близкие воды остальные, за ась? прожил долгую равным образом счастливую жизнь.

Посмотрим теперь, зачем бывает, если правонарушитель пробует самовластно обстряпать идеальное изъятие.

Я спустился ко Очковому Озеру. Уголок, идеже наша сестра равно ещё порядочно «приличных» семейств (Фарло, Чатфильды) облюбовали площадь пользу кого купания, представлял с лица жалкий затон; моей Шарлотте некто нравился тем, что такое? сие было примерно на правах «частный пляж». Публичный а берег — со всеми удобствами про купающихся (или топящихся, что «Рамздэльский Листок» имел происшествие выразиться) — находился во левом (т. е. восточном) очке озера равным образом отнюдь не был виден изо нашего затончика. Сосняк, присутствовавший одесную ото нас, ниже сменялся болотом, потом чего, описав полукруг, бережок сызнова одевался бором за новый стороне западного очка.

Я опустился возьми скорца рядышком из женой что-то около тихо, зачем возлюбленная вздрогнула.

«Пошли на воду?» спросила она.

«Через минуточку. Дай ми обдумать одну комбинацию». Я продолжал думать. Прошла пора от лишним. «Ладно. Пошли».

«А автор этих строк участвовала во этой комбинации?»

«И по образу ещё!»

«То-то же!» сказала Шарлотта, входя на воду. Вода скоро дошла ей перед толстых, покрытых гусиной кожей ляжек; затем, вытянув хуй на лицо сложенные ладони, компактно сжав губы, не без; сверх ожидания попростевшим на оправе чёрного резинового шлема лицом, Шарлотта ринулась вперёд вместе с громким плеском.

Мы как черепаха плыли во озёрном сверкании.

На противном берегу, согласно крайней мере на тысяче шагах через нас (если бы допускается было шкандыбать по мнению воде), автор этих строк различал крошечные силуэты двух человек, исправно работавших нате своём куске берега. Я на точности знал, который они: в отставке полиция польского происхождения равным образом в отставке водопроводчик, которому принадлежала большая порцион сооружение держи пирушка стороне озера. Я равным образом знал, нежели они заняты — постройкой, интересах собственного дурацкого развлечения, деревянной пристани. Доносившийся предварительно нас стукко казался прежде странности значительнее, нежели подходило бы их карликовым рукам да инструментам; позволяется было подумать, зачем глава звуковыми эффектами далеко не сговорился не без; пупенмейстером, особенно благодаря этому в чем дело? здоровенный треск каждого миниатюрного удара запаздывал по мнению отношению ко его зрительному воплощению.

Короткая светло-песчаная слизура «нашего» пляжа — с которого я в настоящий момент до некоторой степени удалились, достигнув глубокой воды — бывала пуста на будни. Никого безграмотный было кругом, за вычетом сих двух концентрированно работавших фигурок сверху томище берегу, ага тёмно-красного частного самолёта, кто пискляво прожужжал равно пропал на синеве неба. Лучшей декорации равным образом взять из потолка не позволяется было пользу кого быстренького булькающего человекоубийства, равным образом смотри тончайшая пуанта: применитель закона да провожатель воды находились вроде крат порядочно близко, воеже оказываться свидетелями несчастного случая, да как бы присест порядочно далеко, с тем отнюдь не распознавать преступления. Они находились довольно близко, в надежде услышать, в духе мечущийся во воде растерянный купальщик смело ревёт, призывая держи вспоможение кого-нибудь, кто такой бы сын божий его тонущую жену; да они были сверх меры далеко, ради увидеть (ежели они посмотрели бы перед времени), что такое? ни капли безвыгодный растерянный купальщик вроде разок кончает убивать жену подо воду. Этой стадии ваш покорнейший слуга ещё безвыгодный достиг; моя особа всего хочу отнести за счет простоту действия, отчётливость постановки! Так вот, значит, Шарлотта подвигалась водою не без; неуклюжей добросовестностью (была симпатия здорово посредственной ундиной), да равно далеко не не принимая во внимание некоторого торжественного наслаждения (ведь её водонефтяной состоял быть ней); равно наблюдая всё сие вместе с самодовлеющей ясностью будущего память (как, знаете ли, в отдельных случаях смотришь в вещи, стараясь узнать их такими, какими будешь дальше их вспоминать) — лоснящуюся белизну её мокрого лица, смертельно нехорошо загоревшего, несмотря нате постоянно её старания, равно бледные губы, да нагишом рельефный лоб, равным образом компактный чёрный шлем, равно полную мокрую шею, — моя особа знал, зачем ми только лишь нужно сколько-нибудь отстать, нанять более воздуху на лёгкие, дальше поймать её вслед за щиколотку равно стремглав поднырнуть почти воду от пленным трупом. Говорю «трупом», так как неожиданность, робость равным образом необстрелянность заставили бы бедную ундину одновременно тяпнуть все удойник смертоносной озёрной воды; моя особа но был способным бы перенести до крайней мере не без; один момент перед водой, малограмотный закрыв близ этом глаз. Роковое траверс мелькнуло передо мной, равно как шлейф падучей звезды, соответственно черноте замышляемого преступления. Так, на безмолвном зловещем балете, танцор держит партнёршу следовать ножку, высунув язык уходя на отлично подделанную подводную мглу. Я бы всплыл следовать глотком воздуха, всё ещё держа её по-под водой, равно дальше продолжал бы погружаться столько раз, как много оказалось бы нужным, равным образом лишь только в некоторых случаях надо ней в корне опустился бы занавес, автор этих строк бы позволил себя окликнуть держи помощь. И когда, минут чрез двадцать, те банан человека вместе с другого берега, ритмично увеличиваясь, приблизились бы во гребной лодке от одним свеже-покрашенным боком, бедная г-жа Гумберт, потерпевший мышечной судороги иначе сердечного приступа, или — или равно того равным образом другого вместе, сейчас стояла бы возьми голове на чернильном иле, саженей получай высшая оценка подина смеющейся гладью Очково-змеиного Озера.

Как просто, далеко не что верно ли? А во подите же, судари мои, ми было ни чуточки не подина силу заградить себя сие совершить!

Она плыла неподалёку со мной, что доверчивый, нерасторопный тюлень, да весь логика страшный кричала ми на уши: «Не жди!» А я, судари мои, отнюдь не был способным да никак не мог! Молча, автор этих строк повернул ко берегу, да степенно, хорошо симпатия повернула тоже, равным образом охрипший с крика лукавый всё ещё повторял особый совет, равно всё ещё моя особа безграмотный был в состоянии убедить себя без ножа зарезать сие несчастное, скользкое, большетелое создание. Крик становился всё глуше по мнению мере того, равно как аз многогрешный осознавал печальную истину, что такое? ни завтра, ни во пятницу, равным образом ни во экой разный день-деньской не ведь — не то Морана далеко не удастся ми себя убедить её убить. О, мы был в силах вообразить, сколько ужасными шлепками нарушаю симметрию Валечкиных грудей, или — или что-нибудь тем или иным способом другим образом причиняю ей боль, — равно где-то а чеканно был в силах испить себя всаживающим пулю на социальные накопления её любовника, приблизительно так чтобы некто охнул равно сел. Но Шарлотту стукнуть моя особа отнюдь не был способным — особенно когда, на общем, расположение безграмотный было, может быть, столько безнадёжным, равно как оно казалось получи и распишись ранний содрогание во так ужасное утро. Поймай мы её после сильную отбивающуюся ногу, увидь ваш покорный слуга её изумлённый взгляд, услышь ваш покорнейший слуга её опасный голос, пройди автор этих строк всё-таки сквозь сие испытание, её тень преследовал бы меня всю жизнь. Быть может, коли бы пишущий сии строки жили на 0447-ом году, а неграмотный на 0947-ом, мы обманул бы свою кроткую природу, подсыпав ей классического яду с покато агата сверху перстне, напоив её роковым сладким зельем. Но на нашу буржуазную эру, если однако суют то и в магазине во чужие дела, сие невыгодный сошло бы ми так, в качестве кого сходило во обитых парчой глухих чертогах прошлого. В наши полоса умерщвлятель потребно оказываться химиком. Нет, нет, ваш покорнейший слуга никак не был ни тем ни другим. Господа присяжные, милостивые государи да таково а милостивые государыни! Большинство обвиняемых на проступках насупротив нравственности, которые скучно жаждут взять хоть каких-нибудь трепетных, сладко-стонущих, физических, так невыгодный неизбежно соитием ограниченных отношений со девочкой-подростком — сие всё безвредные, никчёмные, пассивные, робкие чужаки, всего только одного просящие у общества, а именно: дабы оно им позволило что-то обуславливаться чем-то окончательно на общем невинным, аберративным, вроде говорится, склонностям да ударяться частным образом маленьким, благостно жгучим да не сахар влажным актам полового извращения минуя того, так чтобы сыщик либо соседи нечутко набрасывались получай них. Мы отнюдь не половые изверги! Мы никак не насилуем, в духе сие делают бравые солдаты. Мы несчастные, смирные, мирово воспитанные гоминидэ от собачьими глазами, которые достанет приспособились, в надежде унимать домашние порывы во присутствии взрослых, хотя готовы возвратить много, бог не обидел полет жизни вслед за одну шанс притронуться ко нимфетке. Подчёркиваю — я ни на каком смысле невыгодный человекоубийцы. Поэты безвыгодный убивают. О, моя бедная Шарлотта, малограмотный возьми глаза в зубы сверху меня со ненавистью с твоего вечного раиса посредине вечной алхимической смеси асфальта, резины, металла равным образом камня — но, молва Богу, невыгодный воды, далеко не воды!

Всё но автор этих строк был получи и распишись микроволосок с беды, говоря решительно объективно. И в настоящее время раскрывается сущность моей притчи об идеальном убийстве.

Мы уселись бери приманка мохнатые полотенца, около жадным до самого нас солнцем. Она оглянулась кругом, освободила бридочки равным образом легла ничком, для того чтобы доставить лучам попробовать её спиной. Сказала, что такое? любит меня. Глубоко вздохнула, протянула руку ко лежащему недалеко халату равно нащупала во его кармане пачку папирос. Перешла на сидячее положение, закурила. Изучила своё правое плечо. Наградила меня, открыв дымящийся рот, основательным поцелуем. Вдруг спереди нас из-под кустов покатились за песчаному скату два-три камушка.

«Мерзкие, подглядывающие дети», проговорила Шарлотта, придерживая сверху дойки крупный чёрный лифтер равно поворачиваясь сызнова возьми живот. «Мне придётся перекинуться словом об этом со Петром Крестовским».

У выхода тропинки раздался шорох, журчание шагов, да появилась Джоана Фарло от мольбертом равно другими принадлежностями.

«Ты напугала нас», сказала Шарлотта. Джоана объяснила, сколько была после этого по-над скатом, на тайнике зелени, равно с того места «шпионила ради природой» (шпионов обыкновенно расстреливают), стараясь дорисовать марина — да ничего, мол, безвыгодный вышло, таланта невыгодный хватало (что было всецело верно).

«А вы, Гумберт, вас когда-нибудь пробовали рисовать?»

Шарлотта, которая чуток ревновала меня ко Джоане, спросила, придёт ли Джон?

Да, придёт. Он собирался фриштыкать днесь дома. Привёз её до дороге на Паркингтон равно поспешно об эту пору подберёт. Какое идеал утро! Она ввек чувствовала себя изменницей в области отношению для Мелампию да Кавалле, когда-никогда оставляла их привязанными на флэту на такие дивные дни. Села бери смерть песочек посредь Шарлоттой равно мной. Её длинные коричневые сматываем удочки во трусиках были с целью меня грубо столько а соблазнительными, по образу бежим мухортый кобылы. Она показывала дёсны, если улыбалась.

«Я с грехом пополам малограмотный включила вам во своё озеро», сказала она. «Между прочим, ваш покорнейший слуга заметила кое-что, а вам недосмотрели. Вы (обращаясь ко Гумберту) забыли освободить наручные часики, да, сэр, забыли».

«Уотерпруф» (непромокаемые), на полутонах произнесла Шарлотта, сложив уста по-рыбьи.

Джоана положила мою флейц ко себя держи кривизна да полюбовалась Шарлоттиным подарочком; впоследствии положила руку Гумберта назад возьми песок, ладонью кверху.

«Ты Бог знает что такое? могла из того места увидеть», заметила Шарлотта безвыгодный безо кокетства.

Джоана вздохнула. «Раз, вечером», сказала она, «я видела двух детей, мужского равным образом женского пола, которые смотри в этом месте, динамично совокуплялись. Их тени были в качестве кого гиганты. И я, кажется, говорила вы касательно Лесли Томсоне, кто купается в костюме евы бери заре. Я в настоящий момент всё жду, в чем дело? задним числом чёрного атлета появится жирная котлета, Айвор Куильти (наш дантист), не принимая во внимание ничего. Он, в кругу прочим, несосветимый причудник — данный старик. Когда автор этих строк у него была конечный раз, некто ми рассказал целиком и полностью неприличную историю ради племянника. Оказывается…»

«А смотри равно я», — раздался напев Джона.

01

Привычка содержать молчание, нет-нет да и аз многогрешный гневался, либо — либо вернее, тюрьма равным образом как бы бы чешуйчатая местность мои гневного молчания наводила, бывало, для Валерию сомнительный страх: «Я малограмотный знаю, касательно чём твоя милость думаешь, нет-нет да и твоя милость ёбаный равным образом сие меня сводит вместе с ума», жаловалась она. Я старался урыть Шарлотту молчанием — а возлюбленная вроде ни во чём безграмотный былое продолжала цокотать иначе брала молчальника вслед подбородок. Поразительная женщина! Бормоча, сколько ми случается как бы ни за ась? на свете выводить учёный труд, автор забирался на свою бывшую комнату; Шарлотта а всё жизнерадостнее наводила красоту в нашу обитель, ворковала на телефон, писала письма. Из мой окна, через лоснистый перелив тополёвой листвы, пишущий эти строки был способным смотреть её идущую путем улицу равно со довольным видом опускающую во ковчег цидулка для сестре обращение Фален.

Неделя сырой, пасмурной погоды, которая последовала из-за нашим исключительно что-то описанным посещением молчаливых песков Очкового Озера, была одной изо самых мрачных во моей жизни. Затем мелькнули два-три неясных луча надежды — пред окончательной вспышкой солнца.

Я смекнул, сколько у меня вкушать безукоризненный мозг, почто работает возлюбленный поразительно равным образом зачем годится сим воспользоваться. Пусть ваш покорнейший слуга далеко не смел влезать во мероприятия жены с целью Лолиты (становившейся не без; каждым днём теплее равно смуглее по-под ясным небом безнадёжной дали), всё но автор этих строк был способным выкопать какой-то главный сноровка в целях утверждения общего своего авторитета, кой пишущий эти строки бы был способным после извлечь пользу во частном случае. Однажды вечере Шарлотта хозяйка дала ми надлежащий повод.

«У меня про тебя глотать сюрприз», сказала она, глядючи для меня нежными глазами через ложки супа. «Осенью, да мы от тобой со тобой едем на Англию».

Я отнюдь не второпях проглотил свою ложку супа, вытер рот розовой бумажкой (О, прохладное, тонкое крашенина столового белья во моей «Миране»!) да сказал:

«У меня в свою очередь питаться к тебя сюрприз, моя милая. Мы вместе с тобой малограмотный едем во Англию».

«Почему? В чём дело?» спросила она, наблюдая — вместе с большим удивлением нежели ваш покорнейший слуга рассчитывал потребовать своим ответом — после моими руками (я машинально складывал, рвал, мял равным образом сызнова рвал ни на чём неповинную розовую «салфетку»). Впрочем, моя ухмылка мало-мальски её успокоила.

«Дело обстоит бог просто», сказал я. «Даже около самом гармоничном браке, как, например, наш, никак не целое решения принимает супруга. Есть вопросы, чтобы решения которых существует муж. Я ладно могу себя увидеть волнующее удовольствие, которое тебе, как бы нормальной американке, повинен предоставить перемещение при помощи океан бери фолиант но трансатлантическом пароходе, в чем дело? лэди Бимбом, двоюродная сестра короля Англии, Билль Бимбом, магнат мороженного мяса, иначе говоря холливудская шлюха. И пишущий эти строки безграмотный сомневаюсь, зачем наша сестра вместе с тобой представили бы отличную рекламу чтобы туристической конторы: твоя милость со откровенным преклонением, а я, сдерживая завистливое восхищение, смотрим во Лондоне в дворцовую стражу, возьми сих малиновых гвардейцев, Бобровых Мясоедов, либо — либо на правах их немного погодя ещё. У меня же, на правах раз, нетерпимость ко Европе, в книжка числе добрую старую Англию. Как тебе славно известно, меня ничто, выключая самых грустных воспоминаний, отнюдь не связывает со Старым, равно здорово гнилым, Светом. Никакие цветные объявления во твоих журналах сего далеко не переменят»…

«Голубчик мой», сказала Шарлотта, «я льгота же…»

«Нет, погоди. Это — пустяк, частность; я, собственно, говорю во больше широком смысле. Когда тебе захотелось, воеже ваш покорный слуга проводил целые дни, загорая получи озере, чем того с намерением работать своей работой, мы добром подчинился да превратился из-за тебя во представителя бронзовой молодёжи, заместо того воеже остаться литературоведом и… ну, скажем, педагогом. Когда твоя милость меня ведёшь для бридж для милейшим Фарло, ваш покорнейший слуга мягко плетусь вслед за тобой. Нет, пожалуйста, погоди. Когда твоя милость декорируешь частный дом, мы неграмотный мешаю твоим затеям. Когда твоя милость решаешь — ну, решаешь всякие дальше вещи, мы могу являться против, совсем наперекор — или — или скажем, отчасти; а пишущий эти строки молчу. Я игнорирую отдельные случаи, а неграмотный могу неглижировать всеобъемлющий принцип. Я люблю, в надежде твоя милость мной командовала, однако в всякой игре глотать домашние правила. Нет, ваш покорный слуга далеко не сержусь. Я совершенно никак не сержусь. Перестань сие делать. Но ваш покорнейший слуга представляю с лица половину семейного очага да имею собственный, небольшой, только отчётливый голос».

Она перешла в среде тем получи мою сторону стола и, упав в колени, медленно, только упорно трясла головой да перебирала холёными ногтями по мнению моим штанам. Сказала, что-нибудь ей равно во голову невыгодный приходило, что-нибудь могу что-то около думать. Сказала, что такое? моя особа её гений равно властелин. Сказала, в чем дело? Елизавета еще ушла, равно пишущий сии строки можем безотложно погрузиться любви. Сказала, что такое? ваш покорный слуга долженствует её простить, сиречь возлюбленная умрёт.

Этот микроскопичный дело куда меня ободрил. Я тихонько ответил ей, что-нибудь ремесло неграмотный на прощении, а во перемене поведения; равно моя особа решил завязать выигранное важность равным образом влачить вперед счета времени во суровом равно пасмурном отчуждении, работая по-над книгой либо несмотря на то бы притворяясь, зачем работаю.

Кровать-кушетка на моей бывшей комнате давнёшенько была превращена прямо во кушетку, чем, впрочем, ввек оставалась во душе, равно Шарлотта предупредила меня во самом начале нашего сожительства, что-нибудь прогрессивно покой хорошенького понемножку переделана во истовый сочинительский кабинет. Дня помощью двоечка позже «британского инцидента», моя персона сидел во новом равно ахти покойном кресле со большим томом получай коленях, когда, постучав на портун колечком получи пальце, вплыла Шарлотта. Как непохожи были её движения для движения моей Лолиты, эпизодически та, бывало, ко ми заглядывала, во своих милых, грязных, синих штанах, внося со собою с страны нимфеток признак плодовых садов; угловатая равно сказочная, да тускло порочная, со незастёгнутыми нижними пуговками нате мальчишеской рубашке. Но если позволите ми вы отчего-то сказать. Под задорностью маленькой Гейз, по образу равно подина важностью великоватый Гейз, трусливо бежал оный но (и получай любовь да бери слух) ручеёк жизни. Знаменитый фрэнчовый хилер однова говорил моему отцу, в чем дело? у близких родственников слабейшее бормотание во желудке имеет оный а сладкогласный тон.

Итак Шарлотта вплыла. Она чувствовала, ась? в ряду нами далеко не всё благополучно. Накануне, что да после с утра до ночи предварительно того, ваш покорнейший слуга ес вид, что-то заснул, что всего да мы от тобой легли, а встал впредь до того, на правах возлюбленная проснулась. Она ласково спросила, далеко не мешает ли.

«В эту секундочку — нет», ответил я, поворачивая всенародный получи и распишись букве «К» книжка энциклопедии ради девочек, таково ради вернее узреть картинку, напечатанную нижним краем повдоль обреза.

Она подошла для столику — некто был с поддельного красного дерева из одним ящиком. Положила возьми стол руку. Столик был некрасивый, почто равным образом говорить, однако спирт ни во чём неграмотный был преддверие ней виноват.

«Я издавна хотела тебя спросить», сказала возлюбленная (деловито, помимо всякой игривости), «почему симпатия у тебя заперт? Ты хочешь, чтоб настоящий мензула оставался на кабинете? Он шибко какой-то гадкий».

«Оставь его во покое», процедил я. Я был не без; гэрл-скаутами во Кальгари.

«Где ключ?»

«Спрятан».

«Ах, Гумочка…»

«В нём заперты любовные письма».

Она бросила держи меня суждение раненой газели, который-нибудь таково бесил меня; равно затем, никак не нисколько понимая, шучу ли я, равным образом отнюдь не зная, наравне оказать содействие разговор, простояла во доведение нескольких бесшумно поворачиваемых страниц (Канада, Кино, Конфета, Костёр), глядючи скорешенько в оконное стекло, нежели чрез него, равно барабаня согласно нему острыми, карминовыми, миндалевидными ногтями.

Две минуты через (на Кролике сиречь получи и распишись Купании) симпатия подошла для моему креслу да опустилась, увесистым крупом во шотландской шерсти, для ручку, обдав меня запахом равно как разок тех духов, которыми пользовалась моя первая жена. «Не желало ли бы ваше сиятельство сопроводить бабье лето видишь здесь?» спросила она, указывая мизинцем получи угодливый осенний марина на одном изо восточных штатов. «Почему?» (чеканно равно медленно). Она пожала плечом. (Вероятно, Гарольд любил уходить на продажа об эту пору. Охотничий сезон. Бабье лето. Условный дермографизм из её стороны.)

«Мне кажется, автор знаю идеже это», сказала она, всё ещё указывая мизинцем. «Помню, тама лакомиться кабак от романтическим названием: „Привал Зачарованных Охотников“. Кормят после божественно. И шишка на ровном месте никому безграмотный мешает».

Она потёрлась щекой относительно мои висок. Валечку моя персона с сего отучил на неудовлетворительно счёта.

«Не хочешь ли твоя милость чего-нибудь особенного ко обеду, мои милый. Попозже зайдут Евгений равно Джоана».

Я хмыкнул. Она поцеловала меня на нижнюю губу и, оптимистично сказав, который приготовит торт (с тех времён, эпизодически автор ещё состоял на жильцах, сохранилась легенда, сколько мы не принимая во внимание ума с её тортов), предоставила меня моему безделью.

Аккуратно положив открытую книгу нате покинутое ею простор (книга попыталась приспеть на волнообразное движение, так просунутый пастель остановил оборот страниц), автор проверил, на сохранности ли ключ: возлюбленный покоился во будет неуютном месте, а как почти старой, да дорогонько стоившей безопасной бритвой, которую аз многогрешный употреблял, все еще наложница невыгодный купила ми другую, не чета равным образом дешевле. Спрашивалось: надёжно ли контролька спрятан лещадь этой бритвой, на бархатном футляре? Футляр лежал во сундуке, идеже моя персона держал деловые бумаги. Нельзя ли определить сохраннее? Удивительно, в качестве кого нелегко что-нибудь прибрать — особенно когда-когда наложница только лишь равным образом делает, что-нибудь переставляет вещи.

02

Насколько помню, прошла точный теленеделя вместе с нашего последнего купания, когда-когда полдневная почтовое отделение принесла отзыв с другой обращение Фален. Она писала, что такое? исключительно ась? вернулась во пансионат Св. Алгебры, от погребение сестры. «Евфимия на сущности в жизнь не безвыгодный оправилась задним числом поломки бедра». Что а касается дочери г-жи Гумберт, симпатия имела чистота сообщить, зачем на убыток во этом году поуже поздно, же что-нибудь симпатия (здравствующая Фален) примерно далеко не сомневается, аюшки? может встретить её на школу, кабы г-н равным образом г-жа Гумберт привезут Долорес на январе. Райская передышка!

На видоизмененный день, потом завтрака пишущий эти строки заехал ко «нашему» доктору, симпатичному невежде, чьё умелое обращение не без; больными равным образом полное уверенность для двум-трём патентованным лекарствам успешно маскировали хладнодушие для медицине. Тот факт, что такое? Ло должна была вернуться во Рамздэль, головокружительно озарял пещеру будущего. Я желал ввергнуть себя на совершенную завершенность ко времени наступления сего события. Собственно, автор этих строк начал кампанию ещё по того, равно как Шарлотта приняла своё жестокое решение. Мне нужна была уверенность, ась? от случая к случаю моя прелестная девчуга вернётся, у меня склифосовский реальность на ту но ночь, равным образом далее ночка ради ночью, до тех пор покуда никак не отнимет её у меня Св. Алгебра, наводить сон двоечка живых существа этак основательно, с намерением фиговый журчание равно никакое причастность невыгодный могли оборвать их сон. В движение июля моя особа производил опыты вместе с разными снотворными средствами, испытывая их возьми Шарлотте, крупный любительнице пилюль. Последняя доза, которую ваш покорный слуга ей дал (она думала, в чем дело? сие беспомощный изделие брома пользу кого умащения её нервов) свалила её возьми аж фошка часа. Я запускал пресса кайфовый всю его силу. Направлял ей на рыло яркий немного фаллической сложение фонарика. Толкал, тёр, щипал, тыкал — равным образом ничто отнюдь не нарушало ритма её спокойного равным образом мощного дыханья. Однако через этакий аляповатый вещи, во вкусе лобзание на ключицу, возлюбленная проснулась тотчас, свежая равным образом хваткая, как бы восьминог (я шель-шевель спасся). Значит, невыгодный годится, подумал я; нужно опостыть кое-что ещё сильнее надёжное. Сначала д-р Байрон как бы примерно безвыгодный поверил, от случая к случаю аз многогрешный сказал, зачем его последнее капли невыгодный совладало из моей бессонницей. Он посоветовал ми почувствовать на своей шкуре его ещё порядком раз в год по обещанию равным образом держи один момент отвлёк моё внимание, начав передавать ми семейные фотографии: у него была обаятельная девчура Доллиных лет; так мы понял, ась? симпатия старался меня провести, равно потребовал, воеже возлюбленный ми прописал самое сильное изо существующих снотворных. Посоветовал выступать на гольф, — да во конце концов согласился наделить ми средство, которое «не могло безграмотный подействовать»; и, подойдя для шкапчику, балоболка достал с него стеклянную трубку со лиловато-синими патрончиками, опоясанными не без; одного конца тёмно-фиолетовой полоской. Это было, сообразно его словам, новое средство, всего-навсего что-нибудь выпущенное во продажу да предназначавшееся никак не с целью неврастеников, которых позволительно угомонить равным образом глотком воды, буде приступить умеючи, а всего-навсего в целях великих бессонных художников, которым должен кончиться получи мало-мальски часов, с целью пребывать во веках. Я люблю обманывать докторов и, несмотря на то ваш покорный слуга в душе ликовал, положил на углубление пилюли со скептическим пожатием плеч. Между прочим, ми приходилось взяться не без; ним начеку. Однажды, нимало сообразно другому случаю, автор этих строк бестолково оговорился — упомянул свою последнюю санаторию, равно ми показалось, который симпатия навострил уши. Вовсе отнюдь не стремясь ко тому, воеже Шарлотте сиречь кому-нибудь другому стал известный текущий пора мои прошлого, моя персона поспешил объяснить, в чем дело? ми пришлось приняться есть такие изыскания во сумасшедших домах чтобы романа. Но Бог из ним; одно несомненно, у пройдохи была премиленькая девчурка. А однако вот так штука покумекать — весь они об эту пору старые, семнадцатилетние…

Я вышел через него во отличнейшем настроении. Одним пальцем управляя жениным автомобилем, ваш покорный слуга радостно катил домой. Рамздэль был на общем невыгодный лишён прелести. Свирестели цикады; улица был всего-навсего что такое? полит. С шелковистой гладкостью, аз многогрешный свернул по течению сообразно нашей суровый улочке. Каким-то образом всё во нынешний с утра до ночи складывалось круглым счетом удачно. Так сине да зелено. Я знал, что-то сверкало солнце, потому-то почто отникелированный отпирка стартера отражался на переднем стекле; равным образом мы знал, что-нибудь ровнехонько полоть четвёртого, благодаря чего что такое? единомышленница милосердия, изо дня вдень приходившая массировать старушку Визави, семенила внизу по мнению узкой панели на своих белых чулках равным образом башмаках. Как обычно, истеричный сеттер бывшего старьёвщика аттаковал колесо подле спуске, и, на правах обычно, местная листок лежала для крыльце, много её всего-навсего сколько броском доставил Кенни.

Накануне моя особа прекратил нагрузка отчуждения, который-нибудь ваш покорный слуга лично себя предписал, равно без дальних слов аз многогрешный испустил весёлый клик, возвещавший моё прибытие, зараз отворяя проем гостиной. Повёрнутая ко ми каштановым шиньоном надо сливочно-белой шеей, во пирушка а жёлтой блузке равно тех а тёмно-красных штанах, которые были нате ней во с утра до ночи нашей первой встречи, Шарлотга сидела во углу следовать письменным столиком равным образом строчила письмо. Ещё далеко не выпустив ручку двери, мы повторил особый заздравный возглас. Её связи перестала писать. С одну секунду Шарлотта сидела неподвижно; поэтому возлюбленная медленным темпом повернулась держи стуле, положив локоточек получи и распишись его выгнутую спинку. Её лицо, искажённое тем, ась? симпатия испытывала, неграмотный представляло из себя приятного зрелища. Упираясь взглядом на мои ноги, симпатия заговорила:

«Гнусная Гейзиха, рассыпчатая стерва, бабушка ведьма, вредная мамаша, старая… старуха дура… каста старушка дегенератка всё ныне знает… Она… она…»

Моя прекрасная разоблачительница остановилась, глотая нестандартный никотин равным образом слёзы. Что прямо Гумберт Гумберт сказал — или — или пытался заметить — никак не имеет значения. Она продолжала:

«Вы — чудовище. Вы отвратительный, подлый, противозаконный обманщик. Если вас подойдёте ко мне, моя персона закричу на окно. Прочь через меня!»

Тут опять, ваш покорнейший слуга думаю, дозволительно допустить то, аюшки? бормотал Г. Г.

«Я уеду нонче же. Это всё ваше. Но только лишь вас никак не удастся ввек сильнее изведать эту негодную девчонку. Убирайтесь изо этой комнаты».

Читатель, ваш покорный слуга подчинился. Я поднялся во мои экс-полукабинет. Руки во боки, ваш покорный слуга постоял во совершенной неподвижности равным образом полном самообладании, созерцая из порога изнасилованный столик: чемодан был выдвинут, изо замочной скважины висел, зацепившись бородкой, назревший к концу ключ, оставшиеся разнородные свои отмычки лежали получи и распишись столешнице. Я перешёл вследствие площадку лестницы на супружескую спальню Гумбертов равно холодно перевёл моего дневничок из-под её подушки на частный карман. После что такое? моя особа отправился вниз, только остановился для полпути: возлюбленная говорила в соответствии с телефону, шнур которого на нынешний число был нечаянно соединён со штепселем на столовой, около двери, ведущей во гостиную. Хотелось послушать, который возлюбленная говорит: отменила какой-то ордер равно вернулась во гостиную. Я перевёл суть да сквозь прихожую прошёл сверху кухню. Там аз многогрешный откупорил бутылку шотландского хайбол (перед скотчем симпатия ни в жизнь неграмотный могла устоять). Затем моя персона перешёл на столовую равным образом оттуда, от полуоткрытую дверь, поглядел в широкую спину Шарлотты.

«Ты разбиваешь да мою долгоденствие равным образом свою», сказал мы спокойно. «Давай обсудим дело, по образу два культурных людей. Это всё твоя галлюцинация. Ты, Шарлотта, безграмотный на своём уме. Эти записи, которые твоя милость нашла, общей сложности просто-напросто наброски на романа. Твоё имя, да её, были взяты случайно. Только благодаря этому что такое? подвернулись подина перо. Ты пошевели мозгами об этом, а пишущий эти строки тебе принесу выпить».

Она малограмотный ответила равно безвыгодный обернулась, продолжая бешеным темпом писать, что-нибудь писала. Очевидно, третье блюдо в соответствии с счёту записка (два еще запечатанных, от наклеенными марками, приготовлены были преддверие ней сверху столе). Я вернулся получи кухню.

На кухне ваш покорный слуга достал двум стакана (в Св. Алгебру? для Лолите?) равно отпер лепистрический холодильник. Он до потери сознания ревел возьми меня, все еще мы извлекал с его сердца лёд. Написать всю штуку сызнова. Пускай перечтёт. Подробностей симпатия малограмотный помнит. Изменить, подделать. Написать эпизод романа равно передать ей либо покончить болеть возьми виду? Почему подчас краны где-то шибко визжат? Ужасное положение, объединение правде сказать. Подушечки льда — подушечки с целью твоего игрушечного полярного медвежонка, Ло! — издавали трескучие, истошные звуки сообразно мере того, по образу горячая кипяток из-под крана освобождала их с металлических сот. Я поставил пара стакана рядом, налил во них скотч да прибавил на отдельный объединение унции сельтерской воды. Жаль, ась? наложила воспрещение в выше- желанный джинанас. Холодильник рявкнул равно грохнул. Неся стаканы, пишущий эти строки прошёл во столовую равно через портун гостиной, ныне насилу приоткрытую, приближенно что-нибудь пишущий эти строки отнюдь не был способным просунуть локоть, сказал:

«Я приготовил тебе скотч».

Она невыгодный отозвалась, психопатка стерва, равным образом мы поставил стаканы нате шкаф рядом со телефоном, который-нибудь по образу крата зазвонил.

«Говорит Лесли — Лесли Томсон», сказал Лесли Томсон, оный самый, кто любил упиваться возьми заре. «Миссис Гумберт, сэр, попала перед автомобиль, да вас бы вернее наступить поскорее».

Я ответил — может быть, отнюдь не помимо раздражения — зачем моя хозяйка цела да невредима, да всё ещё держа трубку, отпахнул толчком дверца равно сказал:

«Вот возлюбленный туг говорит, Шарлотта, что-нибудь тебя убили».

Но больной Шарлотты на гостиной безвыгодный было.

03

Я выбежал наружу. Другая аспект пологий нашей улочки являла из себя необыкновенное зрелище. На крутой газон девушка Визави взъехал большой, чёрный, блестящий Пакар, вкрутую свернув тама при помощи обшивка (на которой холмился обронённый шашечный плед), равно стоял там, поблёскивая возьми солнце, не без; раскрытыми, вроде крылья, дверцами равно из колёсами, беспробудно ушедшими во букс. Справа через автомобиля, получай аккуратной мураве ската, сивоусый старец, до боли вежливо наряженный (серый двубортный костюм, бабочка бабочкой во белую горошинку), лежал навзничь, сдвинув длинные ноги, вроде восковая особа ростом не без; обыкновенного мертвеца. Мне нужно выказать толчок, разряд, молнию мгновенного впечатления чередою слов; их вещественное увеличение держи странице портит самоё вспышку, острое соединение картины: холмик пледа, машина, старик-мумия, старушкина массажистка, бегущая от крахмальным шелестом, держа на руке полупорожний стакан, навыворот ко веранде, идеже подпёртая подушками, пленная, дряхлая девушка Визави, наверное, испускала вопли, недостаточно, впрочем, громкие, с намерением удушить равномерное тявканье старьевщикова севера, переходящего ото одной группы людей для видоизмененный — ведь ко соседям, уж скопившимся сверху тротуаре, недалеко клетчатой штуки, ведь отступать для автомобилю (который ему под конец посчастливилось затравить), в таком случае ко группе, собравшейся держи газоне, состоявшей изо Лесли Томсона, двух полицейских да коренастого господина во роговых очках. Тут моя персона обязан пояснить, который незамедлительное приход дорожной полиции (не как бабка прошептала равно двух минут в дальнейшем несчастия) было следствием того, зачем патрульщики что единожды на сие сезон нацепляли штрафные билеты получи автомобили, нелегитимно запаркованные на переулке, неподалёку с нас; что-то образец во очках был Фредерик Биэль-младший, водильщик Пакара; что такое? его семидесятидевятилетний отец, которого массажистка лишь только что-нибудь отпаивала в скошенной траве, идеже дьявол лежал скошенным, в такой мере сказать, банкиром, был неграмотный на глубоком обмороке, а уместно да методично оправлялся через лёгкой сердечной схватки не ведь — не то внутренние резервы оной; равным образом наконец, зачем плащ для тротуаре, идеже баба эдак не раз указывала ми из недовольством держи кривые зелёные трещины, скрывал нетрудоспособный мертвяк Шарлотты Гумберт, которую переехал (а по времени протащил изрядно футов) колеса Биэлей на оный миг, нет-нет да и симпатия бежала посредством дорогу, дабы исключить три переписка во почтовый ящик, находившийся сверху углу участка обращение Визави. Эти корреспонденция подняла равным образом передала ми хорошенькая д`евонька во грязном розовом платьице, равным образом аз многогрешный превратил их во клочья, растерзав их во кармане штанов.

Три доктора равным образом супружеская чета Фарло абие прибыли возьми простор происшествия да стали распоряжаться. Вдовец, единица наделённый исключительным самообладанием, никак не рыдал равным образом невыгодный рвался. Он по образу как мелочь пошатывался, сие правда; же некто разжимал пасть только лишь про того, воеже докладывать те весть равным образом всучать те разъяснения, которые были понятная вещь необходимы во взаимоотношения от опознанием, осмотром да увозом покойницы, мозги которой представляло на лицо сок изо костей, мозга, бронзоватых вихор равно крови. Солнце было ещё ослепительным, при случае друзья, отзывчивый Евгений да заплаканная Джоана, уложили вдовца во шлямка у Долли на комнате; самочки же, с намерением бытийствовать поблизости, устроились во спальне Гумбертов возьми нощь — которую, невыгодный знаю, что-то около ли они добродетельно провели, что того бы требовала важность случая.

Не вижу причины не двигаться — на этом беда специальном труде — для предпохоронных формальностях, требовавших с меня внимания, да сверху самых похоронах, отнюдь не не столь скромных, нежели безграмотный что-то около века состоявшаяся свадьба; же порядочно эпизодов, относящихся ко тем четырём-пяти дням, долженствует всё а отметить.

В первую ночка мои вдовства ваш покорный слуга был приближенно пьян, сколько спал до того но крепко, наравне ведь дитя, которое, бывало, спало на этой постели. На другое утро аз многогрешный первым делом обследовал клочки писем, оставшиеся у меня на кармане. Они ультра- пространно перемешались, воеже их позволяется было распилить получи три законченных текста. Думаю, почто стихи «…и твоя милость потрудись выкопать его, где-то равно как моя персона невыгодный могу покупать…» были с переписка ко Ло. Некоторые обрывки равно как будто бы указывали для мысль Шарлотты пробегать со Ло на Паркингтон сиречь инда инверсно во Писки, с намерением коршун безграмотный схватил её драгоценного ягнёнка. Другие клочки да лохмотье (вот медянка безграмотный предполагал я, ради у меня были такие сильные когти) откровенно относились ко просьбе зачислить девочку никак не во пансионат Св. Алгебры, а на другую, равно как закрытую, школу, насчёт которой говорили, что-то её воспитательные приёмы приблизительно суровы, скучны да сухи (хотя во проспекте упоминался крокет подо ильмами), ась? заслужили школе кличку Исправительное Заведение чтобы Благородных Девиц. Третье, наконец, посланничество было безоговорочно адресовано мне. Я разобрал такие кусочки фраз, что «…может быть, позже лета разлуки я из тобой…», «…о, мои любимый, о, мой…», «…или, может быть, ваш покорный слуга умру…» Но на общем то, сколько пишущий эти строки наскрёб, было никак не куда содержательно: разные фрагменты сих торопливых посланий были равным образом спутаны у меня во ладонях, наравне основные их части у бедной Шарлотты на голове.

У Джона на оный число было рандеву не без; клиентом, а Джоане нужно было покормить собак, что-то около ась? аз многогрешный был покудова лишён общества моих друзей. Добряки опасались, в качестве кого бы мы никак не покончил из собой, оставшись сверх призора, равно вслед за неимением других знакомых, которые могли бы их променять (мисс Визави слегла, род Мак-Ку налаживало постройку нового в домашних условиях на далёком районе, Чатфильдов лишь что-то вызвали во арктический штаты во блат вместе с бедой, приключившейся не без; их собственным родственником), ко ми отрядили Луизу равным образом Лесли около предлогом необходимости помочь ми подвергнуть анализу равным образом снять масса осиротелых вещей.

В побудьте здесь восхитительнейшего вдохновения мы показал милым равно легковерным Фарло (вместе от которыми мы поджидал прихода Лесли держи платное смычка от Луизой) непрофессиональный снимочек, примеченный мной середь Шарлоттиного имущества. Стоя сверху валуне, возлюбленная улыбалась чрез размётанные ветром волосы. Фотография относилась ко апрелю 0934-го года, памятная весна! Приехав во оный годик на Америку до делам, пишущий эти строки имел встреча протянуть малость месяцев во Писки. Мы познакомились — да посреди нами завязался нерассудительный роман. Я, увы, был женат, симпатия была невестой Гейза… По моём возвращении на Европу, автор сих строк переписывались чрез общего друга, ныне покойного. Джоана прошептала, что такое? вплоть до неё дошли кое-какие слухи — равным образом поглядела ещё держи фотоотпечаток и, всё ещё смотря получай него, передала его Джону, равно Иван вынул трубку из рта да в свою очередь поглядел нате прелестную, легкомысленную Шарлотту Беккер равно вернул фотографию мне. Затем они получи и распишись до некоторой степени часов уехали. В подвале довольная Лиза из воркующим потехи ради поругивала своём кавалера.

Не успели Фарло отбыть, в духе навестил меня священнослужитель со сизым подбородком — да автор постарался предварительно минимума отстранить интервью, ибо зто было реально без участия того, с намерением невыгодный лягнуть его чувств не в таком случае — не то малограмотный добавить в мокрое дело адреналина его подозрений. Да, собираюсь ввести в курс дела всю век благополучию дитяти. Вот, кстати, оный крестик, кто Шарлотга Беккер ми подарила, в некоторых случаях я тот и другой были молоды. У меня вкушать кузина, на Нью-Йорке, почтенная старуха дева. Мы вслед за тем вместе с нею найдём хорошую частную школу с целью Долли. О хитрющий Гумберт!

К сведению Лесли да Луизы, которые, согласно моему (оказавшемуся правильным) расчёту, должны были объявить об этом Джону равно Джоане, автор на зависть разыграл до боли оглушительный иногородный речуга в области телефону, симулируя словца два от Шерли Хольмс, начальницей лагеря «Ку». Когда вернулись Иван равно Джоана, ведь пишущий эти строки вне труда провёл их сообщением, нарочито-взволнованно равно и ни в биржа и ни в лад пробормотанным, что, мол, скорбь ушла не без; промежуточной группой получай пятидневную экскурсию да не без; ней до черта снестись.

«Боже мой», воскликнула Джоана, «что а нам делать?» Евгений сказал, что-то всё дозела просто; некто устроит, так чтобы тамошняя урядник вскоре разыскала бы экскурсантов — сие у них да часа невыгодный займёт; он, кстати, непосредственно мирово знает страна и…

«Послушайте», продолжал он, «почему бы ми сейчас а никак не смотаться тама нате автомобиле, а вам все еще переспите вместе с Джоаной» (на самом деле, последней красивые слова дьявол далеко не добавил, так Джоана эдак под заводкой поддержала его предложение, что такое? сие могло подразумеваться).

Я разыграл истерику. Я стал слезно молить Джона шиш далеко не предпринимать. Сказал, что-нибудь неграмотный был способным бы выплеснуть неотложно постоянное в виду девочки, плачущей, цепляющейся ради меня, — симпатия такая впечатлительная, подобные потрясения могут оставить след держи её будущем, психиатры проанализировали такие случаи… Наступило внезапное молчание.

«Что ж, вас решать», проговорил едва Иван изрядно сухо. «Только, знаете, пишущий эти строки всё-таки был другом да советником Шарлотты. И заключая желательно бы знать, в чем дело? вы, собственно, собираетесь вместе с девочкой делать».

«Джон!», крикнула Джоана. «Она его дочка, а никак не дочка Гарольда Гейза. Разве тебе далеко не ясно? Бедный Гумберт — истовый батя Долли!»

«Понимаю», сказал Джон, обратившись ко мне. «Прошу прощения. Понимаю. Вот оно что. Я малограмотный враз смекнул… Это, разумеется, упрощает дело. Что подсказывает вы сердце, ведь равно ладно».

Убитый горем благодетель объяснил, что такое? отправится вслед хрупкой дочкой точно по волшебству впоследствии похорон, а поэтому постарается её рассеять пребыванием во целиком и полностью новый обстановке — катнёт из ней, может быть, во Новую Мексику иначе Калифорнию — ежели всего только далеко не покончит собой, конечно.

Настолько красиво изобразил мы безмятежность предельного отчаяния, остановка прежде безумной вспышкой, что-нибудь безупречные Фарло увезли меня для себе. У них был отменный про Америки погреб, да сие послужило ми для пользу, поскольку моя персона боялся бессонницы — равно привидения.

Теперь ми надлежит истолковать настоящую причину, сообразно которой мы хотел пока оценка да дело удерживать Долорес во отдалении. Само на вывеску разумеется, что-то вначале, при случае Шарлотта исключительно аюшки? оказалась ликвидированной да автор этих строк вернулся ко себя независимым отцом, равно единым духом проглотил сам после другим и оный и другой приготовленных мной стакана виски, равно вдогонку им отправил пинту-другую своего джинанаса, равно заперся на ванной, спасаясь через соседей да друзей, — у меня было сумме только лишь одно в уме равным образом на крови, а не что-то иное — сознание, что-то всего делов от мало-мальски часов, тёпленькая, русая, равным образом вся, весь моя, печаль на моих объятьях довольно проливать слёзы, а автор стану их выпивать поцелуями скорее, нежели её штифты будут ими наполняться. Но в ведь самое время пишущий эти строки стоял пред зеркалом, огулом красный, не без; расширенными зрачками, Евгений Фарло щекотливо постучал равно спросил, благополучен ли я, — да ваш покорнейший слуга словно по мановению волшебной палочки сообразил, сколько от моей стороны было бы безумием разрешить её отдание во таковой дом, идеже сновало столько чужих хлопотунов, готовых вычетший её у меня. Да равным образом самочки взбалмошная Ло могла так-таки — вроде знать? — предисловий проявить глупое недоверие, неожиданную неприязнь, неясный опаска равно тому подобное — да адью навек, во самый момент торжества, волшебная награда!

Кстати, в рассуждении навязчивых людях: ко ми явился ещё сам соответственно себе посетитель, ласковый Биэль (тот самый, какой ликвидировал мою жену). Солидный да серьёзный, аналогичный в одно красота время сверху помощника палача, своими бульдожьими брылами, чёрными глазками, очками на тяжёлой оправе да вывернутыми ноздрями. Его впустил Джон, какой-никакой по времени оставил нас, прикрыв проем из величайшим тактом. Гладко начав со того, ась? у него двойчата на одном классе со моей падчерицей, моего сатирический визитёр развернул, по образу свиток, большую диаграмму, сверху которой им были нанесены однако подробности катастрофы. Это был «восторг», вроде выразилась бы моя падчерица, со множеством внушительных аркебузир да пунктирных линий, проведённых разного цвета чернилами. Траекторию г-жи Г. Г. дьявол иллюстрировал серией маленьких силуэтов, почитай символических фигурок, кадровых участниц женского военно-подсобного корпуса, которыми пользуются к наглядности на статистике. Очень следовательно да горячо нынешний ход приходил на соприкасание со откровенный начертанной извилиной, изображавшей пара следующих наперсник ради другом поворота, изо которых безраздельно был совершён биэлевской машиной, ради избежать старьевщикова сеттера (не показанного возьми диаграмме), а второй, во преувеличенном виде повторяющий первый, имел целью отвести несчастие. Внушительный чёрный крестик отмечал место, идеже пунктуальный капельный абрис под конец лёг нате панель. Я поискал, несть ли соответствующего значка возьми скате, идеже отлёживался немалый бледный родоначальник мои посетителя, хотя значка безграмотный оказалось. Старец, впрочем, расписался держи документе, на качестве свидетеля, почти подписями Лесли Томсона, обращение Визави да некоторых других.

Карандаш Фредерика от точностью равно лёгкостью колибри перелетал от одного пункта во другой, до мере того что некто демонстрировал свою совершенную невиновность равно безрассудную неосмотрительность моей жены: во ту секунду, когда-никогда спирт объехал собаку, Шарлотта поскользнулась нате свежеполитом асфальте равным образом упала вперёд, меж тем в качестве кого ей следовало бы отпрыгнуть вспять (Фред показал, наравне именно, весьма дёрнув своим подбитым ватой плечом). Я сказал, что-нибудь он, конечно, безграмотный виноват, да вывод подкрепило моё мнение.

Сильно дыша чрез напряжённые чёрные ноздри, симпатия удручённо потряс головой, синхронно тряся мою руку; затем, выказывая изысканную бонтонность равно джентльменскую широту, предложил внести деньги трата похоронного бюро. Он ожидал, который автор этих строк откажусь. С пьяным благодарственным всхлипом мы принял его предложение. Не веря своим ушам, некто отчетливо повторил им сказанное, равно автор этих строк опять его поблагодарил, ещё горячее, нежели прежде.

В результате сего жутковатого свидания моё душевное омертвение приступ получи и распишись подождите некоторое разрешение. И немудрёно! Я явный увидел маклера судьбы. Я ощупал самую тело судьбы — равным образом её бутафорское плечо. Произошла блистательная да чудовищная мутация, да вона что-то было её орудием. Среди сложных подробностей узора (спешащая домохозяйка, скользкая мостовая, пустой пёс, покатый спуск, большая машина, болванка вслед рулём) автор этих строк неясно различал собственноличный скверный вклад. Кабы никак не бессмыслие (или интуитивная гениальность!), по части которой аз многогрешный сберёг близкий дневник, глазная влага, выделенная из-за мстительного гнева да воспалённого самолюбия, безвыгодный ослепила бы Шарлотту, в некоторых случаях симпатия бросилась ко почтовому ящику. Но даже если равно где-то ни аза бы, может быть, неграмотный случилось, даже если бы безукоризненный рок, синхронизатор-призрак, никак не смешал бы на своей реторте автомобиль, собаку, солнце, тень, влажность, слабость, силу, камень. Прощай, Марлена! Рукопожатие судьбы (увесисто воспроизведённое Биэлем быть прощании) вывело меня изо оцепенения. И шелковица пишущий эти строки зарыдал. Господа да госпожи присяжные, ваш покорный слуга зарыдал!

04

Ильмы да тополя поворачивались ко скоропостижно налетевшему ветру зыблющимися спинами равно грозовая огромное количество чернела надо белой башней рамздэльской церкви, в отдельных случаях автор этих строк осмотрелся во новейший крат прежде отъездом. Для неведомых приключений аз многогрешный покидал синеватый дом, идеже нанял комнату только десятеро недель тому назад. Уже спущены были штора — недорогие, практичные ставень изо бамбука. «Верандам равным образом внутренней отделке в родных местах их шикарный копия придаёт модернистский трагический характер», говорил прейскурант. После сего небесная дом должна взойти довольно-таки голой. Капля дождя упала ми получи и распишись костяшки руки. Я вернулся во лачуга ради чем-то, доколе Евгений укладывал мои чемоданы во автомобиль, равным образом о ту пору случилась курьёзная вещь. Не знаю, порядочно ли автор этих строк подчеркнул во сих невесёлых заметках особое, так-таки одурманивающее действие, которое интересная внешний вид автора — псевдокельтическая, аппетитно обезьянья, мужественная, со примесью отчего-то мальчишеского — производила получи и распишись женщин любого возраста равно сословия. Разумеется, такие заявления с первого лица могут проступить смешными; однако сезон ото времени ваш покорный слуга вынужден привести насчёт моей наружности читателю, во вкусе не этот высокопрофессиональный романист, давший персонажу какую-нибудь ужимку иначе говоря собаку, видит себя вынужденным показать эту собаку или — или эту ужимку некоторый раз, аюшки? настоящий герой появляется. В отношении меня нынешний приём наделён, пожалуй, глубоким смыслом. Сумрачное чарование моих нечистый дух надлежит уцелеть на степь зрения читателя, желающего по-деловому взять в толк мою повесть. Малолетняя Ло млела ото шарма Гумберта, по образу млела ото судорожной музыки; взрослая Лотта любила меня вместе с властной зрелой страстью, которую ныне жалею да уважаю во большей степени, нежели дозволено ми сказать. Тридцатиоднолетняя Джоана Фарло, суще совершенной неврастеничкой, здорово, по-видимому, влюбилась во меня.

В её красоте было отчего-то резкое, индейское. Загар у неё был терракотовый. Её рот были наравне старшие пунцовые слизни, равным образом от случая к случаю возлюбленная разражалась своим характерным лающим смехом, в таком случае показывала крупные, тусклые частокол да бескровные дёсны. Она была ахти высокого роста, носила либо сандалии равно узкие штаны, либо широкие юбки равным образом балетные туфли; ножовка вискарь во любом количестве; вдвое выкинула; сочиняла рассказы по части животных чтобы юношества; писала, равно как само с лица разумеется моему читателю, озёрные виды; уж носила на себя примордий рака, через которого должна была помереть двоечка годы спустя. Она казалась ми безнадёжно непривлекательной. Судите но насчёт моём испуге, в отдельных случаях вслед небольшую толику секунд перед мой отъезда (мы вместе с ней стояли во прихожей) Джоана взяла меня следовать вискарь своими постоянно дрожавшими пальцами да со слезами на ярко-синих глазах попыталась, минуя большого успеха, прижаться для моим губам.

«Поберегите себя», сказала она, «и поцелуйте из-за меня дочь».

Удар грома прокатился после целый дом, да Джоана добавила:

«Может быть, где-нибудь, когда-нибудь, присутствие не в этакий мере ужасных обстоятельствах пишущий сии строки ещё увидимся». (Джоана! Чем бы твоя милость ни была, идеже бы твоя милость ни была, во минус-пространстве тож во плюс-времени, извинения ми всё сие — в томишко числе и да сии скобки.)

Минуту после ваш покорный слуга уж обменивался равно вместе с ней, да вместе с ним прощальными рукопожатиями, держи улице, получай отвесный улице, да всё вертелось, летело пред приближавшимся белым ливнем, равно сарай вместе с матрацем изо Филадельфии самоуверенно катился наземь ко опустевшему дому, равно песок бежала равным образом вилась согласно пирушка самой тротуарной плите, идеже Шарлотта, когда-когда на меня приподняли плед, оказалась лежащей комочком, не без; сполна нетронутыми глазами, со ещё мокрыми чёрными ресницами, слипшимися, наравне твои, Лолита!

05

Казалось бы, теперь, эпизодически целое подводные камни были удалены равным образом передо мной открылась путь беспредельного блаженства, мы был способным в уме запрокинуться отступать со вздохом сладкого облегчения. Eh bien, pas du tout . [55] Вместо того с целью отрываться на лучах улыбавшейся судьбы, пишущий эти строки был одержим кристально этическими сомнениями равным образом страхами. Например: невыгодный найдут ли гоминидэ странным, что такое? Лолиту беспричинно до упора неграмотный допускали ко участию ни во радостных, ни во печальных семейных торжествах? Как ваш брат помните, симпатия безграмотный присутствовала бери нашей свадьбе. Или ещё смотри что: коли принять, сколько ни на чём неповинную женщину устранила протянувшаяся откуда-то длинная косматая десница совпадения, невыгодный могло ли оно во нехристианскую минутку предать забвению деяние своей десницы равно шуйцей отдать Лолите чью-то несвоевременную записку соболезнования? Правда, отчёт касательно происшествии появился токмо на рамздэльской газетке; его безвыгодный было ни во «Паркингтонских Ведомостях», ни на «Клаймаксовом Вестнике»: местные смерти лишены федерального интереса, а партия «Ку» находился безвыгодный на нашем штате; хотя ваш покорный слуга малограмотный был способным завязать воображать, что-нибудь каким-то образом Долли Гейз еще извещена равно зачем на так самое время, при случае ваш покорный слуга после ней еду, неизвестные ми братва мчат её во Рамздэль. Ещё тревожнее всех сих домыслов да забот было то, зачем Гумберт Гумберт, новоиспечённый заатлантический горожанин конец тёмного европейского происхождения, безграмотный предпринял никаких шагов ко тому, дай тебе заделаться законным опекуном девочки (двенадцати парение да семи месяцев с роду), оставшейся затем его покойной жены. Посмею ли проделать сии шаги? Я никак не был в силах сладить из дрожью, когда-когда бывало ми вообразить себя наготу свою, теснимую таинственными статутами во беспощадно резком свете свода гражданских законов.

Мой проект был само собой первобытного искусства: аз многогрешный решил, аюшки? махну во фракция «Ку», скажу Лолите, аюшки? её родимая собираются подвергнуть серьёзной операции во несуществующей больнице равным образом поэтому буду мыкаться не без; моей сонной нимфеткой с одной гостиницы во другую, все еще матерь полноте медленно, однако точно раздаваться равно перед разлукой умрёт. Но по мнению пути во ассоциация мы почувствовал нарастающее беспокойство. Меня угнетала мысль, что такое? её может ранее никак не найтись с годами либо — либо зачем найду где бы беспечной Лолиты испуганную сиротку, требующую вместе с плачем присутствия каких-то близких друзей семьи. Чету Фарло, хвала Богу, возлюбленная еле-еле знала, только невыгодный могло ли оказываться других, ми неизвестных лиц? В конце концов, мы решил определить оный междугородный разговор, кто моя особа на днях что-то около благополучно симулировал. Шёл амбалистый дождь, когда-когда моя особа остановился у панели на загаженном ненастием предместии Паркинггона, по образу единожды никак не доезжая разъезда, одна побег которого шла на патрулирование города да вела ко шоссе, пересекающему гряду холмов в области направлению ко Озеру Клаймакс равно лагерю «Ку». Выключив мотор, аз многогрешный неграмотный больше минуты просидел на автомобиле, собираясь вместе с единовременно равным образом смотря бери дождь, получи и распишись залитую панель, в гидрант, представляющий лицом безобразную тумбу, покрытую толстым слоем красной равным образом серебряной краски, протянувшую красные культяпки, с тем их был в состоянии послать вдогонку дождь, который, во вкусе стилизованная кровь, стекал в соответствии с её геральдическим цепям. Не мудрено, зачем недозволительно автомобилям бездействовать плечо в плечо сих страшных маленьких калек. Я пустил паки движок равно подъехал для телефонной будке. Когда к концу последняя с нужных монет со звяком провалилась, позволив другому голосу оставить отпечаток для мой, мы получил сюрприз.

Шерли Хольмс, заведующая лагеря, сообщила мне, зачем на первый день недели (нынче была среда) моя Долли ушла со своей группой держи экскурсию на крыша мира равным образом вернётся всего только ко ночи. Она предложила ми заехать в ближайший день. Спросила, безвыгодный произошло ли чего? Не входя на подробности, ваш покорный слуга ответил, что-нибудь мою жену перевезли во клинику, аюшки? её место серьёзное, что такое? девочке далеко не нужно говорить, в чем дело? оно серьёзное, хотя в чем дело? возлюбленная должна фигурировать готова наездничать со мной будущие времена днём. Наши голоса распростились подина детонация горячего благожелательства, да в силу какого-то оригинального изъяна на механизме, до этого времени мои монеты вывалились назад изо автомата вместе с тем бряцанием, которое сопровождает немалый польза держи игральных машинах на Неваде. Это меня рассмешило, невзирая получай досадную неизбежность отложить счастье. Спрашивается, малограмотный было ли сие внезапное выделение, сие судорожное регресс денег каким-то образом связано во уме у Мак-Фатума вместе с тем, ась? автор этих строк выдумал экскурсию, перед нежели разузнать касательно ней?

Что дальше? Я свернул на гостиный площадь Паркинггона равно осадок дня (погода прояснилась, всё место отливал стеклянным блеском) посвятил приобретению прелестных обнов для того Ло. Господи, для какие прихотливые покупки толкнула Гумберта свойственная ему во сии отрезок времени наклонность для клетчатым тканям, ярким ситцам, оборкам, пышным коротким рукавчикам, мягкой плиссировке, платьицам, бок о бок прилегающим вверху равным образом весть широким внизу!


Полюбил автор Лолиту, вроде Вирджинию — По,
И наравне Данте — свою Беатриче;
Закружились девчонки, раздувая юбчонки:
Панталончики — идеал неприличия!

Ласковые голоса спрашивали меня, что-нибудь вот поэтому и есть автор желал бы видеть? Купальные костюмы? Они у нас имеются вот всех тонах: розовая грёза, неясный аквамарин, лиловая головка, малиновый тюльпан, чёрный кан-кан, Как насчёт пляжных вещей? А чехлы? Не нужно чехлов. Мы от Ло век их выносить никак не могли.

Одним изо руководств на этом деле послужила ми антропометрическая запись, сделанная её матерью на день, в отдельных случаях исполнилось Л. 02 полет (читатель помнит, моя особа думаю, книгу «Знай своего ребёнка»). У меня было впечатление, что, движимая смутными побуждениями зависти да антипатией, Шарлотта прибавила идеже остающийся дюйм, идеже избыточный фунт; хотя приблизительно вроде нимфетка, несомненно, подросла ради последние семь месяцев, моя персона считал, почто во общем могу положиться для сии последние январские измерения: на бёдрах — двадцать девять дюймов; объём бедра (под самым началом ягодицы) — семнадцать; объём икры равно местность шеи — одинадцать; объём перси — двадцать семь; объём рычаги сверх локтя — восемь; талийка — двадцать три; расширение — полсотенная семь; важность — семьдесят восемь американских фунтов; состав — удлинённое; КУР (коэффициент умственного развития) — сто двадцать один; червовидный побег — никак не вырезан (слава Богу).

Помимо сих измерений, я, конечно, видел накануне на вывеску Лолиту вместе с близкой ко галлюцинации ясностью; да приблизительно по образу у меня невыгодный переставало брезжить лелеемое луг у глубокий кости, там, идеже её шелковистая кумпол раза двум дошла впредь до уровня мои сердца, равным образом приближенно на правах пишущий эти строки безграмотный расставался от ощущением её тёплой тяжести в моих коленях (вследствие почему пишущий эти строки век «носил» Лолиту, по образу юница «носит» ребёнка), аз многогрешный неграмотный удивился, если во дальнейшем выяснилось, что такое? мои расчеты больше alias не столь правильны. К тому же, ваш покорный слуга давеча изучил указатель летних нарядов, что-то позволило ми избирать не без; видом знатока неодинаковые миленькие вещи: спортивную обувь, тапочки, туфельки с мятой лайки на мятых девочек равно прочее. Накрашенная буфетчица на чёрном, которая помогала ми расставить ноги всё-таки сии острые потребности, превращала родительскую науку равно точное руководство размера во торговый выражение «меньше среднего». Другая, постарше, во белом платье, вместе с театральным гримом, казалась мало-мальски потрясённой моими широкими познаниями на области мод пользу кого младшего поколения; думала, может быть, в чем дело? сожительствую со цирковой карлицей; посему, когда-когда ми показали юбочку из двумя «пикантными» карманчиками спереди, моя персона злонамеренно поставил простак дельный злоба дня равно был вознаграждён улыбками равным образом демонстрацией того, наравне позади действовала застёжка-молния. Мне как и доставили счета удовольствия всякие плавки да плавки, на которых призраки миниатюрных Лолит егозили, плюхались, ездили получай задочках по мнению всему прилавку. Мы закончили сделку сверху двух скромных бумажных пижамах из круглым воротом фасона «ученик мясника». Мясника Гумберта.

Есть несколько мифическое, колдовское во сих больших магазинах, где, ежели поклоняться объявлениям, конторская девка может прикрыться нате всё-таки случаи дня — через утреннего прихода бери службу впредь до вечернего выхода из кавалером — равно идеже её сестрёнка может налюбоваться шерстяным свитером, мечтая в отношении книга дне, эпизодически она, надев его на школу, заставит драться сердца отсталых гимназистов. Пластиковые манекены во неподдельный рост, изображавшие курносых детей из бежевыми, оливковыми, буро-веснущатыми личиками фавнят, наплывали получай меня со всех сторон. Я против всякого чаяния заметил, в чем дело? аз многогрешный унарный заказчик на этом порядком таинственном месте, идеже моя персона передвигался, вроде рыбешка во зеленоватом аквариуме. Я чуял, почто странные мысли возникают во уме у томных барышень, сопровождающих меня с прилавка ко прилавку, ото подводной скалы предварительно глушь морских растений, равным образом отбираемые мной кушачки равным образом браслетики падали, казалось, изо русалочьих рук на прозрачную воду. Наконец пишущий эти строки купил роскошный чемодан, велел уложить во него мои покупки равно отправился во ближайшую харчевню, шибко изрядный проведённым днём.

Каким-то образом на взаимоотношения из сим тихим поэтическим артельно изысканных товаров ми вспомнился пансион со соблазнительным названием: «Привал Зачарованных Охотников», кто упомянула Шарлотта вскоре поперед мой раскрепощения. Из путеводителя ваш покорный слуга выяснил, что-нибудь спирт находится во Брайсланде — уединённом городке во четырёх часах езды с Лолитиного лагеря. Я был способным бы позвонить, однако боясь, что такое? потеряю сила надо голосом равно разражусь жеманным кваканием возьми ломаном английском языке, моя персона решил запретить получи будущую ноченька по части телеграфу комнату не без; двумя постелями. Каким аз многогрешный был неловким, неуверенным, смешным сказочным принцем! Как посмеются желательно мной кой-какие изо моих читателей, узнав что касается моих затруднениях на составлении телеграммы! Что сказать: Гумберт равным образом дочь? Гумбург не без; маленькой дочкой? Гомберг да малолетняя девочка? Гомбург равным образом его дитя? Смешная ошибка, во конце концов оказавшаяся на телеграмме — сия каракуля «г» на конце имени — осталась по образу бы телепатическим отголоском моих колебаний.

А затем, на бархатном мраке летней ночи, мои мечтания надо припасённым мной приворотным зельем. О, жадюга Гамбург! Не был ли некто сущим «зачарованным охотником» во сии минуты раздумья по-над своей коробочкой из волшебной амуницией? Мог ли дьявол дать добро себе, воеже рассеять демонов бессонницы, самому узнать на собственном опыте одну изо сих аметистовых капсюль? Их было сумме сороковник — сороковуха ночей во обществе хрупкого создания, спящего рядышком от моим тугостучащим сердцем… Мог ли моя персона во поисках сна забрать самого себя одной ёбаный ночи? Разумеется, полноте! Слишком была драгоценна каждая изо сих лилипутовых слив, первый попавшийся ничтожный окно во вселенную из его деятельный россыпью звёзд. О, давайте ми по малой мере разок посентиментальничать! Я что-то около устал бытовать циником!

06

Меня никак не отпускает головная мука во тусклом воздухе этой склепоподобной темницы, только ваш покорный слуга неграмотный сдамся. Написал сейчас сверху ста страниц, а ни вплоть до в чем дело? ещё невыгодный договорился. Мой святцы начинает путаться. Я поехал вслед за ней таким образом на середине августа 0947-го года. Нет, кажется, хлеще отнюдь не могу. Сердце, вершина — словом, всё плохо. Лолита, Лолита, Лолита, Лолита, Лолита, Лолита, Лолита, Лолита… Повторяй сие имя, наборщик, на срок невыгодный кончится страница.

07

Всё ещё на Паркинггоне. С трудом посчастливилось започивать возьми часок. Проснулся с бессмысленного да бесконечно изнурительного соития со маленьким мохнатым, вполне ми незнакомым гермафродитом. К тому времени было цифра часов утра, равным образом ми предисловий пришло для ум, что, пожалуй, качественно нагрянуть на отряд раньше, нежели условлено. Мне оставалось ещё почти ста миль езды, а позднее предстояло творить ареопаг и расправу до самого Туманных Гор да Брайсланда. Если пишущий эти строки сказал, что такое? приеду вслед за Долли на середине дня, в таком случае как только потому, что такое? моё нетерпеливое плод фантазии требовало скорейшего наступления милосердной ночи; однако днесь ми стали казаться всякие осложнения да мы цельный трясся с мысли, зачем вслед за миг отсрочки возлюбленная может беспричинно побеждать правда равным образом перезвонить во Рамздэль. Однако, в некоторых случаях на девять число утра моя особа попытался развести мотор, оказалось, что-то арсенал приказала до второго пришествия жить, равным образом был полдень, в некоторых случаях напоследках ваш покорнейший слуга покинул Паркинггон.

Я домчался до самого места своего назначения на половине третьего; оставил авто на сосновой роще, идеже хулиганского вида рыжеголовый мальчишка на зелёной рубашке занимался во мрачном одиночестве старинной игрой — набрасыванием издалека подков в заколоченный на землю кол. Он не проронив ни звука указал ми получи и распишись штукатурчатый домик, идеже находилась заведение лагеря; ми пришлось, замирая через волнения, внимать во пролонгация нескольких минут пронырливые соболезнования лагерной начальницы, неряшливой, жизнью потрёпанной бабье из ржавого цвета волосами. Она сказала, что-нибудь Долли уложилась да готова ехать; зачем д`евонька знает по отношению болезни матери, так никак не знает, елико сие серьёзно. Не хочет ли г-н Гейз, т. е. г-н Гумберт, узнать от лагерными наставниками? Или бросить взгляд нате домики, идеже помещаются девочки? Каждый изо них носит фамилия одного с зверьков Вальтера Диснея. Или обшарить Главный дом? А малограмотный в таком случае выслать Чарли безотложно вслед ней? Девочки по образу единожды кончают разукрашивать столовую к вечеринки (может быть, попозже Шерли Хольмс расскажет кому-нибудь: получай бедняге не мудрствуя лукаво лица безграмотный было).

Хочу получи и распишись повремени растянуть эту сцену со всеми её мелочами равно роковыми подробностями. Карга, выписывающая расписку, скребущая голову, выдвигающая чемодан стола, сыплющая сдачу во мою нетерпеливую ладонь, позже исправно раскладывающая через монет изрядно ассигнаций не без; бодрым возгласом: «и чисто ещё десять!»; фотографии девчоночек; ещё живая цветисты бабочка, надёжно приколотая для стенке (отдел природоведения); обрамлённый документ лагерной диэтистки; мои дрожащие руки; отзыв, затворенный усердной начальницей в рассуждении поведении Долли Гейз ради июль («весьма удовлетворительно; интересуется плаванием равно греблей»); гомон деревьев равным образом рулада птиц, равным образом моё колотящееся сердце…

Я стоял задом ко открытой двери да предисловий почувствовал бобышка менструация ко голове, услышав вслед внешне её веяние равно голос. Она явилась, волоком особенный подскакивавший тяжёлый чемодан. «Здрасте, здрасте», равным образом покорно стала, смотря возьми меня лукавыми, радостными глазами равно приоткрыв нежные губы, бери которых играла малость глуповатая, так надо же обаятельная улыбка. Была симпатия тощее да выше, равно возьми мгновение ми почудилось, в чем дело? лик у неё подурнело соответственно сравнению вместе с мысленным снимком, тот или другой моя особа хранил в большинстве случаев месяца: щёки казались впавшими, равным образом жирно будет частые веснушки наравне бы размазывали розовую деревенскую красоту её черт. Это суп впечатленьице (узенький человечный кварта посреди двумя ударами хищного сердца) несомненно предуказывало одно: всё, сколько овдовелому Гумберту следовало сделать, всё, что такое? дьявол хотел равно собирался сделать, — было отдать этой осунувшейся, взять хоть да окрашенной солнцем сиротке aux yeux battus [56] (и аж сии свинцовые тени по-под глазами были на веснушках) порядочное образование, здоровое, счастливое детство, бессорный дом, милых подружек, посреди которых (если Парки соблаговолят несчастного вознаградить) он, может быть, найдёт хорошенькую отроковицу, предназначенную удивительно интересах герра доктора Гумберта. Впрочем, умереть и безвыгодный встать минута ока, во вкусе прошел слух немцы, каста небесно-добродетельная строй поведения была стёрта, да пишущий эти строки догнал добычу (время движется быстрее наших фантазий!), равно возлюбленная опять была моей Лолитой — равным образом ажно была ею больше, нежели когда-либо. Я опустил руку получи её тёплую русую головку равно подхватил её чемодан. Она состояла все с роз да мёда; бери ней было её самое яркое ситцевое бельё из узором с красных яблочек; шуршалки равным образом бежим покрывал интенсивный бронзовый загар; царапинки бери них походили для линия с крошечных запёкшихся рубинов, а рубчатые отвороты белых шерстяных носков кончались держи памятном ми уровне; равно так ли через детской её походки, так ли оттого, в чем дело? ваш покорный слуга помнил её во всякое время сверху плоских подошвах, хотя казалось, зачем её коричнево-белые полуботинки ей усердствовать велики да что-нибудь у них больно высокие каблуки. Прощай, союз «Ку», весёлый «Ку-ку», прощай, бездействие пагубный стол, прощай, побратим Чарли! В жарком автомобиле возлюбленная уселась неподалёку со мной, пришлёпнула проворную муху нате своей прелестной коленке, потом, динамично обрабатывая вот рту резиновую жвачку равно амором вертя рукоятку, опустила интервал сверху своей стороне да ещё откинулась. Мы неслись чрез полосатый, цветастый лес.

«Как мама?», спросила симпатия вежливенько, равным образом мы сказал, который доктора отнюдь не нимало ещё установили, во чём дело. Во всяком случае черт знает что вместе с желудком.

«Что-то жуткое?»

«Нет, не без; желудком».

Я объяснил, что-нибудь нам придётся быть некоторое момент поблизости; медсанчасть находилась во деревне рядом весёлого городка Лепингвиля, идеже на начале девятнадцатого века жил видный версификатор равным образом идеже наша сестра пересмотрим всё-таки кинопрограммы. Она нашла, что-нибудь расчёт — стержневой качество равным образом спросила, достигнем ли Лепингвиля давно девяти вечера.

«Мы будем во Брайсланде ко обеду», ответил я. «А грядущее посетим Лепингвиль. Какова была вчерашняя экскурсия? Тебе было бог потешно на лагере?»

«У-гу»

«Жаль уезжать?»

«Унг-унг».

«Говори, Ло, а неграмотный хрюкай. Расскажи ми что-нибудь».

«Что именно, па-па-ша?» (последнее вокабула возлюбленная произнесла архи разрозненно равным образом отнюдь не вне иронии).

«Всё непропорционально что».

«Можно вы звать в твоя милость да папа?» (при этом прищурилась, смотря возьми дорогу).

«Можно».

«Вот умора! Когда сие ваша сестра на маму успели втюриться?»

«Придёт день, милая Ло, в некоторых случаях твоя милость поймёшь многие чувства равно положения, как, например, гармонию равно красоту кристально духовных отношений».

«Как же!», произнесла грубая нимфетка.

В диалоге наступила неопределённая пауза, заполненная живописной окрестностью.

«Посмотри-ка, Ло, сколечко затем коров получи и распишись волюм склоне!»

«Мне кажется, меня вырвет, когда посмотрю возьми ещё одну корову».

«Знаешь, Ло, автор этих строк до чрезвычайности скучал согласно тебе».

«А чисто ваш покорнейший слуга до тебе отнюдь не скучала. Мало того — противно изменяла, а сие в точности ни аза никак не значит, этак равно как твоя милость всё эквивалентно перестал мной интересоваться. Вы здравия желаем лупите, господин. Гораздо скорее, нежели мама».

Я перешёл со слепорожденный скорости на семьдесят миль на миг возьми полуслепую во пятьдесят.

«Почему твоя милость думаешь, сколько мы перестал тобой интересоваться?»

«Ну, во-первых, твоя милость меня ещё далеко не поцеловал».

Внутренне обмирая, в глубине сердца изнывая, ваш покорнейший слуга неопределенно увидел впереди более или менее широкую обочину равно не без; подскоками да покачиванием съехал сверху траву. Помни, что-нибудь сие ребёнок, помни в чем дело? это…

Не успел железо остановиться, наравне печаль приблизительно равным образом вплыла на мои объятия. Не смея, безграмотный смея предоставить себя волю — неграмотный смея дать разрешение себя понять, почто вот поэтому и есть сие (сладкая влажность, зыбучий огонь) да глотать початок пирушка несказанной жизни, которую усилием воли быть умелой поддержке судьбы моя персона к концу заставил претвориться в действительность — безвыгодный смея реально её целовать, автор этих строк прикасался ко её горячим раскрывающимся губам вместе с величайшим благоговением, впивал её мелкими глотками — о, абсолютно безгрешно! Но она, с нетерпением ёрзнув, прижала родной клюв для моему где-то крепко, зачем автор этих строк почувствовал её крупные передние щебенка равно разделил из ней мятный чувство её слюны. Я, конечно, знал, почто со её стороны сие только лишь невинная игра, проделка подростка. Подражание подделке на фальшивом романе. Всякий душеврачитель, на правах да всяк растлитель, подтвердит вам, аюшки? границы равным образом распорядок сих детских игр расплывчаты или, вот всяком случае, чрезмерно наивно субтильны, в надежде их был способным сообразить жених партнёр, а вследствие этого аз многогрешный чрезвычайно боялся прийти чрезвычайно за тридевять земель равным образом принудить её шарахнуть со испуганным отвращением, равным образом где-то вроде ми пуще всего, равным образом мучительнее всего, желательно скорее пронести её почти полой во герметическое запечье «Зачарованных Охотников», куда было ещё восемьдесять миль, благословенное догадка разомкнуло наше объятие — вслед четвертая секунды вплоть до того, во вкусе железка дорожной полиции затормозил рядом нас.

Его краснолицый да бровастый вожак уставился для меня:

«Скажите, вам неграмотный обогнал у перекрёстка сапфирный седан, пирушка а фирмы, равно как ваш? Не заметили?»

«Мы далеко не видели», сказала Ло, услужливо-поспешно перегнувшись при помощи меня равным образом положив невинные грабли ко ми получи и распишись колени; «только вам нисколько уверены, ась? возлюбленный был синий, поелику что…»

Патрульщик (за что за нашей тенью гнался он?) наградил красоточку лучшей своей улыбкой равно произвёл точный поворот.

Мы поехали дальше.

«Экий балда!» воскликнула Ло. «Он потребно был тебя сцапать».

«Помилуй, вследствие чего но — меня?»

«Потому который предельная темп во этом дурацком штате просто-напросто полтинник миль во час, а да мы от тобой — Нет, нет, невыгодный замедляй, твоя милость в свой черед глуп в духе пуп. Он ныне далеко».

«Нам ещё предстоит высокий перегон», сказал я, «и ми желательно бы фигурировать дальше предварительно темноты. Так что-нибудь сегодня веди себя как бы хорошая девочка».

«Скверная, скверная девочка», уютно проговорила Ло. «Малолетняя деликвенточка, невзирая получай прямоту равно симпатичность. А планета был красный. Я в жизнь не малограмотный видала этакий езды».

Мы не проронив ни слова прокатили вследствие немногословный городишко.

«Вот бы мамусечка взбесилась, кабы бы узнала, в чем дело? наша сестра вместе с тобой любовники!»

«Господи, Лолита, в качестве кого не грех барабанить такие вещи?»

«Но наш брат поистине любовники, правда?»

«Никак нет. Погода хоть сколько-нибудь снова портится. Не желаешь ли твоя милость ми растрезвонить оборона сии твои маленькие проказы во лагере».

«Ты хоть сколько-нибудь весть отвлеченно выражаешься, сердечный папаша».

«А тебя свободно ошарашить?»

«Нет. Говори».

«Настойчиво прошу ответить».

«Давай остановимся нате тихой судья дорожке, равным образом ваш покорнейший слуга тебе расскажу».

«Ло, моя особа серьёзно прошу тебя невыгодный дурачиться. Ну?»

«Ну — автор этих строк принимала деятельное интерес на лагерной жизни».

«Ensuite?» [57]

«Ансуит, меня учили обретаться пакетный жизнью, счастливой равным образом полной жизнью, равным образом присутствие этом вырабатывать собственную гармоничную личность. Словом, оказываться паинькой».

«Да, мы видел вещь на этом роде во вашей брошюрке».

«Мы любили драть козла хоровые песни у большого камина иначе перед паршивым звёздным небом, равным образом журчание собственного счастья во каждой с нас сливалось от голосом группы».

«У тебя чудная реминисценция сверху цитаты, Ло, да мы бы тебя попросил отказаться с бранных словечек».

«Гёрл-скаутский девиз», продолжала печаль восторженно, «это в свою очередь равно мои девиз. Я наполняю живот достойными делами, как, хоть бы — нет, кризис миновал без участия примеров. Мой задолженность существовать полезной. Я дружок всех животных мужского пола. Я исполняю их прихоти. Я спокон века на хорошем настроении. Вот проехала ещё полицейская машина. Я экономна да издревле грешу мыслью, одним словом равным образом делом».

«Теперь надо надеяться сколько сие всё, моя остроумная детка».

«Да, всё. Впрочем, погоди-ка. Вот ещё что: наш брат пекли пироги возьми солнечной плите вместе с рефлектором. Как интересно, правда?»

«Конечно, интересно».

«За сие промежуток времени да мы вместе с тобой вымыли разбильон тарелок. „Разбильон“ — сие следственно „много — бездна — много“ для сюсюкающем учительском диалекте. Ах да, чуточку отнюдь не забыла главнейшее, наравне выражается мама. Мы делали рентгеновские снимки. Это считалось жутко забавным».

«C"est bien tout?» [58]

« C"est . Не считая малюсенькой вещи, насчёт которой малограмотный могу текстануть кроме того, ради безграмотный порозоветь сплошь».

«Расскажешь после?»

«Да — кабы будем восседать во темноте да допускается хорошенького понемножку басить шёпотом. Ты зачем — спишь на комнате по старине alias на одной куче не без; мамой?»

«У себя по-старому. Твоя матушка подвергнется, может быть, весть серьёзной операции, Ло».

«Остановись-ка смотри дальше у молочного бара», сказала Ло.

Сидя держи высоком табурете, из полосой солнца, пересекающей её голую коричневую руку, печаль получила башню разнородного мороженого, политого каким-то синтетическим сиропом. Оно было воздвигнуто равным образом подано ей ядрёным, прыщавым парнем во засаленном галстучке бабочкой, кто глазел получи и распишись мою хрупкую, мелочёвка одетую девочку от плотоядным бесстыдством. Нетерпение по головке отнюдь не погладить до самого Брайсланда равно «Зачарованного Привала» становилось невыносимым. К счастью, возлюбленная справилась со мороженым на неуд счёта, в духе всегда.

Я спросил: «Сколько у тебя очищать мелочи?»

«Ни одного гроша», ответила она, минорно поднимая брови равным образом показывая ми пустую недра кошелька.

«Это хорэ исправлено, да всё во своё время», с гонором проговорил я. «Ну в чем дело? а — пошли?»

«Слушай, идеже у них после этого уборная?»

«Я тама тебя неграмотный пущу. Это верно грязнющая дыра. Ну, пойдём же».

Была она, во сущности, послушной девчоночкой, равно моя особа безграмотный удержался да поцеловал её на шею, от случая к случаю да мы из тобой ещё сели на автомобиль.

«Не сломать этого!» сказала она, глядючи получай меня из непритворным удивлением. «Я безграмотный люблю, так чтобы меня лизали. Противный развратник!»

Приподняв плечико, возлюбленная потёрлась об него шеей.

«Виноват», пробормотал я. «Я ко тебе аспидски привязан, вишь равным образом всё».

Мы продолжали линия лещадь хмурым небом кверху согласно извилистой дороге, а после вдругорядь вниз.

«Что же, равно мы для тебе слыхать что бы привязана», сказала скорбь замедленно-нежным тоном и, слыхать вроде бы вздохнув, видать в качестве кого бы подвинулась ближе ко мне.

(О, печаль моя, пишущий сии строки никогда в жизни малограмотный доедем!)

Сумерки сделано начинали насыщать покоряющий крохотный Брайсланд, его архитектуру во ложноколониальном стиле, сувенирные лавки равно европейские липы, при случае я поехали до его слабоосвещенным улицам во поисках «Зачарованного Привала». Воздух, всё мелкий ото ровной мороси, оставался тёпл да зелен, равным образом длинная очередь, состоявшая главным образом изо детей равным образом стариков, сделано образовалась пред кассой кинематографа, струящегося огнистыми самоцветами.

«Ах, данный кинолента моя особа бог хочу посмотреть! Пойдём махом задним числом обеда. Пожалуйста, пойдём!»

«Что же, можно», протянул Гумберт, пусть бы он-то, хитрый, распалённый чорт, качественно знал, в чем дело? ко девяти часам вечера, когда-когда начнётся его собственное представление, симпатия хорош всхрапнуть мёртвым сном у него во объятиях.

«Полегче!» вскрикнула Ло, которую бросило вперёд, рано или поздно распроклятый трехоска пизда нами, от запульсировавшими карбункулами получи и распишись заду, остановился у перекрёстка.

Я подумал, что, если бы да мы от тобой далеко не доедем по гостиницы, — мигом, чудом, получай ближайшем углу — аз многогрешный утрачу всякую владычество по-над Гейзовским рыдваном не без; его беспомощными «дворниками» равным образом сумасбродными тормозами. Увы, прохожие, для которым моя персона обращался вслед указаниями, либо самочки далеко не знали города, либо переспрашивали, морщась: «Зачарованных?..» — в точности моя особа был сумасшедший; а безграмотный в таком случае пускались на такие замысловатые объяснения, из геометрическими жестами, географическими рассуждениями равно значит местными приметами (…затем поверните получай юг… невыгодный доезжая здания суда…), который моя особа далеко не был способным далеко не запутаться со пути на лабиринте их доброжелательного вздора. Лолита, чьи прелестные разноцветные требушина уж переварили съеденное лакомство, предвкушала кучный перерыв да начинала егозить. Для меня же, взять хоть пишущий эти строки давным-давно примирился от существованием некой вторичной судьбы (незадачливой секретарши Мак-Фатума, в такой мере сказать), лезущей не без; пустяками равно мешающей грандиозным планам великодушного начальника, сии скрежещущие остановки, сие маневр наугад сообразно бульварам Брайсланда были, пожалуй, самым тяжким испытанием, вплоть до этих пор выпавшим бери мою долю. Впоследствии моя особа неграмотный раз в год по обещанию смеялся, вспоминая свою зеленость — вроде ваш покорнейший слуга не без; мальчишеским упрямством хотел отыскать собственно эту гостиницу вместе с прихотливым названием — между тем на правах по-под лишь нашего пути неоновые знаки бесчисленных мотелей предлагали свободные комнаты, готовые утвердить кого благоугодно — коммивояжёров, беглых каторжников, импотентов, взрослые семьи, а в свой черед самые блудливые равным образом ненасытные пары. О, мирные автомобилисты, скользящие через черноту летней ночи, какие игры, какие приемчик похоти вас могли бы увидать не без; вашего идеально гладкого шоссе, разве бы сии комфортабельные шалаши, нечаянно лишившись всякой пигментации, стали прозрачны, равно как ларчики с стекла!

Чудо, которого ваш покорный слуга жаждал, всё-таки свершилось. Мужчина равно девица, больше другими словами больше сопряжённые во темноте автомобиля, стоявшего около древесной капелью, сообщили нам, что такое? да мы со тобой находимся во самом грудь городского парка, однако что, целесообразно только лишь позаимствовать о шую у следующего светофора, равно ты да я будем у цели. Никакого светофора ты да я никак не нашли — стоянка был чёрен на правах грех, которому спирт служил прикрытием, — только вскоре, подпав около плавные магия славно планированного поворота, автор сих строк насквозь дымка разглядели алмазное мреяние огней, впоследствии — ночной сияние озера, равным образом гляди симпатия предстал на пороге нами, офигенно равно неотвратимо, перед призрачными деревьями, наверху, идеже кончался посыпанный гравием взъезд — мел палата «Зачарованных Охотников»!

Сначала показалось, что-нибудь запаркованные автомобили, устроившиеся рядком, во вкусе у корыта свиньи, закрывают подступ; же вдруг, что сообразно волшебству, внушительных размеров открытая машина, отливавшая вишнёвым лоском по-под освещённым огнями дождём, пришла во движение, темпераментно попятилась лещадь управлением широкоплечего господина — да наша сестра благодарно скользнули во образовавшееся пространство. Я тогда но попенял получи и распишись свою поспешность, заметив, что такое? моего предтеча в настоящее время воспользовался чем-то кажется гаражика, подо навесом которого было хватит за глаза места равным образом к второго автомобиля; да моё не терпится далеко не позволило ми произойти его примеру.

«Ну равным образом шик!» заметила моя вульгарная красотка, щурясь получи и распишись лепной фасад. Она вылезла изо автомобиля на шелест моросящего дождя равным образом резко детской ручки оправила платье, застрявшее в обществе щёчками персика — перефразирую Роберта Браунинга. При свете, обливающем фронтон, шарахались равным образом качались держи белых колоннах увеличенные силуэты каштановых листьев. Я отпер багажник. Седой горбистый хамит во хватит приблизительной ливрее положил возьми тачку наши чемоданы да долго покатил их на холл. Холл был плен старых дам да священников. печаль опустилась в корточки, с целью покрывать ласками бледномордого, во синих веснушках, из чёрными висячими ушами кокер-спаньеля, который-нибудь получай флоре ковра просто-напросто таял подо её ладонью — правда да кто именно бы никак не таял, что до моё бедное сердце…

Я а тем временем прочищал горлышко и, через толпу, себя колея ко отельной конторе. Там лысый, поросячьего вида, старина — всё-таки были стары на этой старой гостинице — осмотрел меня, подозрительного брюнета, из учтивой улыбкой, дальше медленным темпом достал мою (исковерканную) телеграмму, малограмотный поборол тёмных сомнений, обернулся, с тем бросить взор получи стенные часы, да напоследок сказал, что-то «очень извиняется» — держал комнату вместе с двумя постелями перед половины седьмого вечера, а пока что симпатия сдана: храмовый съезд, видите ли, совпал от выставкой цветов во Брайсланде.

«Моё имя», вяло перебил я, «не Гумберг, да невыгодный Гамбургер, а Герберт, т. е., простите, Гумберт, равно ми всё равно, допустим склифосовский единственный номер, только лишь прибавьте койку для того моей маленькой дочери, ей десяток лет, равным образом симпатия жуть устала».

Розовый старичишка незлобиво поглядел получи и распишись Лолиту, которая всё ещё стояла для корточках, полуоткрыв губы, слушая во профиль, аюшки? говорила ей изо глубин кретонового кресла патронесса собаки, древняя старуха, обвитая фиолетовыми вуалями.

Какие бы сомнения ни мучили подлеца, они рассеялись с вида моей арийской розы. Он сказал, что, пожалуй, найдётся кое-что, ага — пункт вместе с удвоенный постелью. Что но касается кроватки —

«Мистер Ваткинс, наравне насчёт лишней кроватки?..» Кроваткинс, как и светлый равно лысый, от белыми волосками, растущими с ушных равно других дыр, подошёл равным образом заговорил, а ваш покорнейший слуга сделано развинчивал вечное перо. Нетерпеливый Гумберт!

«Наши двойные постели — на сущности тройные», уютно говорил он, укладывая уснуть отца равным образом дочку. «Помнится, был у нас недавно особенно крупный наплыв, равным образом пишущий сии строки положили на одну слой трёх дам да смотри такую девочку, как бы вашу. Мне даже если кажется, ась? одна изо дам была переоблаченный мальчик (моя отсебятина). Впрочем, вышел ли лишней койки во номере сороковник девятом, мистер Швайн?»

«Боюсь, её дали семейству Свун», сказал Швайн, первоначальный с двух шутов.

«Мы ужак на скорую руку справимся», сказал я. «Попозже для нам, может быть, присоединится моя благоверная — хотя аж так, автор думаю, пишущий сии строки справимся».

К этому времени обе розовых свиньи сейчас забыли своё гумбергофобство. Медленным равным образом ясным почерком злоумышленника пишущий эти строки написал: Доктор страж города Г. Гумберт со дочерью, 042, Лоун Стрит, Рамздэль. Ключ (номер 042!) был ми на бегу показан (так ходок показывает монету, которую спирт собирается спальмировать) равным образом шелковица а передан Дяде Тому. Лолита, оставив собаку (так равным образом меня симпатия оставит), поднялась от корточек; дождевая кот наплакал упала в могилу Шарлотты; спустившаяся от небес миловидная чернуха отворила внутри проем лифта, да обречённое малютка вошло во него, а вслед ней последовали её откашливающийся папаша равно Том от чемоданами, во вкусе раскрытый краб.

Пародия нате мотельный коридор. Пародия бери тишину да сверху смерть.

«Смотри, фактически сие выпуск нашего дома», оптимистично воскликнула Лолита.

Двуспальная кровать, зеркало, двуспальная траходром во зеркале, зеркальная плита стенного шкафа, такая а дверка на ванную, чернильно-синее окно, отражённая на нём кровать, та но сексодром во шкафном зеркале, двушничек кресла, княжение со стеклянным верхом, двойка ночных столика, двуспальная посредь ними кровать: точнее, большая кроватища полированного дерева вместе с бархатистым покрывалом пурпурного цвета равным образом по двое ночных ламп перед оборчатыми красными абажурами.

Мне ахти желательно забить пятидолларовую бумажку бери эту бледно-бурую ладонь, а побоялся, в чем дело? такая изобильность может составлять раком истолкована, а благодаря чего положил четвертак. Прибавил ещё один. Он удалился. Щёлк. Enfin seuls. [59]

«Как но эдак — ты да я будем вздремнуть на одной комнате?» сказала Лолита, подвижно гримасничая, в качестве кого делала, бывало, кроме гнева, не принимая во внимание гадливости (хотя приметно нате границе сих чувств), а в частности динамически, рано или поздно хотела завалить особенный дилемма особенно истовой значительностью.

«Я просил у них добавочную койку. Которую, если бы хочешь, автор возьму себе».

«Ты от ума сошёл», сказала Лолита.

«Почему же, моя дорогая?»

«Потому, да-ра-гой, аюшки? в отдельных случаях да-ра-гая маманюшка узнает, возлюбленная от тобой разведётся, а меня задушит».

Просто. — динамически; неграмотный принимая всерьёз.

«Послушай меня», сказал аз многогрешный садясь; возлюбленная но стояла во двух шагах ото меня равно из удовольствием смотрела для своё отражение, любо-дорого удивлённая им, наполняя собственным розовым светом удивлённое равно довольное челкогляделка шкафной двери. «Послушай меня, Лолита. Давай установим малость единовременно навсегда. В целомудренно практическом смысле, моя персона — твой отец. Я ко тебе адски приветливо привязан. В за глазами твоей матери ваш покорнейший слуга держу пари ради твоё благополучие. Мы небогаты, равным образом ввиду наш брат путешествуем, нам придётся — нам придётся бытийствовать беда сколько вместе. Когда пара живут во одной комнате, неминуемо из сего следует — что бы сие наименовать — стало некоторое…»

«Кровосмешение», подсказала скорбь — равно вошла во шкаф, вышла изо него вместе с молодым золотым гоготком, отворила смежную дверь, и, благоразумно заглянув тама своими странными дымчатыми глазами, с тем невыгодный опростоволоситься опять, удалилась во ванную.

Я растворил окно, сорвал вместе с себя пропитанную по́том рубашку, переоделся, проверил во кармане пиджака, тама ли пилюли, равно отпер чемодан.

Она выплыла с ванной. Я попробовал её понять — так, невзначай, всего ничего сдержанной нежности пизда обедом.

Она сказала: «Предлагаю уничтожить игру на целовки равным образом пожениться жрать».

Тут-то ваш покорнейший слуга поднёс кровный сюрприз.

Ах, причуда мечты моей! Она направилась для раскрытому чемодану, в качестве кого личиной подстерегая издалече добычу, в качестве кого так сказать во замедненном кинематографе, вглядываясь во эту далёкую сокровищницу для багажных козлах (что у неё из глазами, подумал я, не без; этими большими серыми глазами, иначе ты да я что один погружены во единовластно равно оный но заколдованный туман?). Она подступала для ней, кончено там поднимая цирлы для порядочно высоких каблуках равным образом сгибая обольстительно мальчишеские колени таково медленно, на расширившемся пространстве, можно представить шла около вплавь другими словами наравне во тех снах, в некоторых случаях видишь ли себя невесомым; по времени симпатия подняла ради нарукавники красивую, архи дорогую, медного шёлка, кофточку, всё где-то но медленно, всё эдак но молча, расправив её до собой, в духе кабы бы была оцепеневшим ловцом, у которого занялось респирация с вида невероятной птицы, растянутой им вслед за и концы в воду пламенистых крыльев. Затем стала выволакивать (пока ваш покорнейший слуга стоял равно ждал её) медленную змею блестящего пояска равным образом попробовала получи и распишись себе.

Затем возлюбленная вкралась во ожидавшие её объятия, сияющая, размякшая, ласкающая меня взглядом нежных, таинственных, порочных, равнодушных, сумеречных отверстие — ни подать ни позаимствовать банальнейшая шлюшка. Ибо видишь кому подражают нимфетки — на срок я стонем равно умираем.

«Чем лобзание энтузиазм блох?» пробормотал я, дыша ей на кудряшки (власть надо словами ушла).

«Если стрела-змея хочешь знать», сказала она, «ты делаешь безвыгодный так, что надо».

«Накажи, как».

«Всё во своё время», ответила виновница мои косноязычия. Seva ascendes, puIsata, brulans, kitzelans, dementissima. Elevator clatterans, pausa, clatterans, populus in corridoro. Hanc nisi mors mihi adimet niemo! Juncea puellula, jo pensavo fondissime, nobserva nihil quidquam ; же разумеется, на следующую повремени моя особа был в силах бы свершить какую-нибудь ужасную оплошность; для счастью, возлюбленная вернулась ко сокровищнице.

Из ванной, идеже ми пришлось кончено растянуто перекидываться про скромной нужды, ваш покорный слуга слышал (стоя, попадая мимо, задерживая дыхание) «ахи» равно «охи» девочкиного восхищения.

Руки возлюбленная вымыла лишь только потому, почто ей понравилось отельное мыльце-образчик.

«Пора идти, милая; моя особа думаю, твоя милость таково а проголодалась как бы равно я».

И вишь наш брат отправились ко лифту, дочка — покачивая своей старой белой сумочкой, папаша — в этап впереди ( nota bene : вовеки отнюдь не двигаться паровозиком неё, во всяком случае возлюбленная безвыгодный дама). Пока я стояли (теперь сделано рядом), дожидаясь лифта, симпатия закинула голову, необузданно раззевалась да тряхнула кудрями.

«В котором часу вы будили на лагере?»

«В половине» — симпатия подавила последний оплошность — «седьмого», дозевнула накануне конца не без; содроганием сумме тела. «Седьмого», повторила она, равным образом горловина у неё вновь следственно наполняться.

Гостиничный траттория приветствовал нас запахом жареного жира да стеклянистой улыбкой. Это было обширное равным образом претенциозное втискивание от жеманными фресками объединение стенам, изображающими охотников, зачарованных во разнообразных положениях средь множества неинтересных животных, дриад равно деревьев. Несколько рассыпанных до зале старых дам, банан священника да косая сажень в плечах владыка во клетчатом пиджаке не говоря ни слова кончали обедать. Ресторан закрывался во девять, равным образом каменнолицые подавальщицы во зелёной форме смело спешили — для моё везет — с нас отделаться.

«Посмотри, вроде симпатия похож, в качестве кого фантастически похож получи Куильти», под нос проговорила Лолита, острым загорелым локтем безвыгодный в таком случае что-то указывая, однако с запалом стремясь адресовать сверху одинокого господина на спортивном пиджаке, сидящего во дальнем углу залы.

«На кого — бери нашего толстого дантиста?»

печаль задержала нет слов рту всего ась? ухваченный глоточек воды равным образом поставила инверсно бери кассореал принадлежащий затанцевавший стакан.

«Да глупости», сказала она, поперхнувшись смехом, «я говорю касательно фолиант писателе, тот или другой получи и распишись папиросных рекламах».

О, слава! О, женщины!

Когда принесли да бухнули держи столик третье — на барышни великий чека вишнёвого торта, а на её покровителя бомбочку сливочного мороженого (значительную кусок которого она, никак не задумываясь, прибавила для своему торту), — мы вынул с кармана пузырёк, содержавший ПАПИНЫ Пилюли. Оглядываясь ныне нате бледную немочь сих фресок, получай оный странный, кошмарный миг, могу вдолбить своё тогдашнее манера держаться только лишь механическим действием безвоздушного пространства, присущего снам, во котором вращается повреждённый ум; да во оный время всё ми казалось целиком и полностью простым равным образом неизбежным. Я оглядел зал, убедился, сколько завершающий с обедавших ушёл, откупорил пузырёк да от величайшим хладнокровием наклонил его по-над ладонью. Я отнюдь не разок прорепетировал пизда зеркалом текущий жест, которым борзо подносишь пустую капля в море ко рту равным образом отправляешь на него несуществующую пилюлю. Как ваш покорный слуга да ожидал, возлюбленная набросилась получи пузырёк из крупными, обольстительно-яркими капсюлями, начинёнными дурманом Спящей Красавицы.

«Синенькие!», воскликнула она, «лилово-синенькие. Из аюшки? они сделаны?»

«Из летнего неба», ответил я, «из слив, изо смокв, с виноградной менструация царей!»

«Нет, серьёзно… Пожалуйста!»

«Ах, сие прямо-таки Фиалкапсюли. Витамин Икс. Делает тебя сильным, вроде бык-с alias штык-с. Хочешь попробовать?»

печаль протянула руку, в самой резкой форме кивая.

Я надеялся, аюшки? табак подействует быстро. Оно подействовало молниеносно. Позади был длительный день, поутру возлюбленная каталась для лодке не без; Варварой (сестра которой заведовала водяным спортом, как бы моя упоительно-доступная малолетка альфа и омега пока что ми повествовать посередине полураздавленных небораспирающих зевков, которые всё увеличивались во объёме) равным образом ещё занималась кой-чем. Кино, неотчетливо мечтавшееся ей, было, конечно, забыто для тому времени, если наша сестра покинули ресторан. Стоя со мной во лифте, симпатия прислонилась ко мне, полуулыбаясь («Сказать ли, нежели пишущий эти строки занималась?»), полусмежая тёмные веки. «Спать хочется, небось?» спросил Дядя Том, кой орудовал лифтом, поднимавшим тихого джентльмена франко-ирландского происхождения да его сонную дочку, а вот и все двух увядших женщин, экспертов согласно розам, которые равно как глядели приветливо получи и распишись мою хрупкую, загорелую, пошатывающуюся, розовую, одурманенную душеньку. Мне немножечко ли далеко не возьми руках пришлось затащить её на номер. Она села в борт постели, несильно качаясь, равно заговорила каким-то воркотливо-тусклым растянутым тоном.

«Если аз многогрешный тебе скажу… кабы пишущий эти строки тебе скажу, твоя милость ми обещаешь (такая сонная! Головка валится, бельма гаснут…), обещаешь отнюдь не вопиять для лагерь?»

«После, Лолита. Теперь ложись. Я тебя оставлю одну, ради твоя милость легла. Даю тебе чирик минут».

«Ах, какая моя персона была гадкая», продолжала она, тряся волосами, снимая из них медленными пальцами чёрную бархатную ленточку. «Дай-ка автор этих строк тебе скажу».

«Завтра, Лолита. Ложись, ложись. Ради Бога ложись».

Ключ моя особа сунул на сборник равным образом спустился по мнению лестнице.

08

Милостивые госпожи присяжные! Будьте терпеливы со мной! Позвольте ми вырвать частичку вашего драгоценного времени! Итак, наступил le grand moment [60] . Я оставил Лолиту, всё ещё сидящую бери краю бездонной постели, усыпляюще поднимающую ногу, рыхло возящуюся со шнурками да близ этом показывающую неполную сторону голой бедра перед самого шва штанишек на паху — симпатия ввек со странной рассеянностью alias бесстыдством, иначе говоря со смесью того равным образом другого относилась для подобному оголению. Вот, значит, каков был дорогой символ её, тот или иной ваш покорный слуга запер на комнате, вперед удостоверившись, что-то сверху двери не имеется задвижки снутри. Ключ со нумерованным привеском с резного дерева безотлагательно но превратился на увесистое «сезам — отворись», во сказочную отмычку, могущую распахнуть блаженное да страшное будущее. Он был мой, дьявол был порцион мой горячего, волосистого кулака. Через малость минут — скажем, двадцать, допустим получас ( sicher ist sicher [61] , на правах говаривал муж дядько Густав), моя особа отопру портун заезжий дом 042 равно найду мою нимфетку, мою красу равным образом невесту, на темнице хрустального сна. Присяжные! Если бы моего исступление был в состоянии звучать, симпатия бы наполнил эту буржуазную гостиницу оглушительным рёвом. И единственное, касательно чём жалею сегодня, сие что такое? аз многогрешный безвыгодный оставил в полном молчании у швейцара треншальтер 042-ой равно невыгодный покинул на ту а Морана город, страну, материк, полушар да поголовно теллурический шар.

Позвольте объяснить. Меня неграмотный чересчур смутили её покаянные иносказания. Я всё ещё был твёрдо намерен выдерживать роль решения даровать пощаду её чистоту, работая только около покровом ночи надо совсем усыплённой наркозом голенькой крошкой. «Сдержанность равно благоговение» — гляди был муж постоянный девиз. Я намерен был приудерживаться его, даже если разве бы эту чистоту (между прочим, вполне развенчанную современной наукой) хоть сколько-нибудь подпортило какое-нибудь ребячье эротическое чувствование (по всей вероятности, гомосексуального порядка) во этом её мерзостном лагере. Конечно, во силу старомодных европейских навыков я, Жан-Жак Гумберт, принял сверху веру, при случае впервой её увидел, двойка от половиной месяца тому назад, что такое? симпатия что-то около непорочна, в качестве кого полагается по штату в соответствии с шаблону являться «нормальному ребёнку» от самой праздник поры, если кончился знаменитый греческий подлунная со его увлекательными нравами. В нашу просвещённую эру наша сестра безграмотный окружены маленькими рабами, нежными цветочками, которые дозволено скинуть на предбаннике, на правах делалось закачаешься бытие Рима; равным образом наша сестра малограмотный следуем примеру величавого Востока на ещё побольше изнеженные Эпоха Екатерины да невыгодный ласкаем впереди равным образом сзаду услужливых детей, в среде бараниной да розовым шербетом. Всё труд во том, сколько прожитое звено, соединявшее большой подсолнечная из вместе детским, сегодня оказалось разъятым новыми обычаями равно законами. Хоть автор равно интересовался одно времена психиатрией да общественным призрением, аз многогрешный на сущности почти не сносно безвыгодный знал по части детях. Ведь всё-таки Лолите было лишь двунадесять лет, да какие бы пишущий эти строки поправки ни делал сверху среду равным образом эпоху (даже принимая закачаешься заинтересованность безнравственность американских детей школьного возраста), ми казалось, зачем развратные зрелище в ряду этими резвыми подростками происходят всё-таки позже, безусловно равно на остальной обстановке. Посему (подбираю заново жилка мой рассуждения) нравоучитель нет слов ми обходил вопрос, цепляясь вслед условные понятки по отношению том, почто с лица представляют двенадцатилетние девочки. Детский гипнотизер кайфовый ми (шарлатан, в качестве кого подавляющая с них, а сие неотложно неважно) пережёвывал новофрейдистский гуляш да воображал мечтательную равным образом экзальтированную Лолиту на «латентной» фазе девичества. Наконец, сексолог кайфовый ми (огромное равно безумное чудовище) нуль бы малограмотный имел насупротив наличия некоторой порочности на своей жертве. Но эдак согласно ту сторону беснующегося счастья совещались растерянные тени — равным образом равно как мы жалею, почто им безвыгодный внял! Человеческие существа, слушайте. Я повинен был понять, зачем печаль еще оказалась чем-то сполна отличным через невинной Аннабеллы да который нимфическое зло, дышащее посредством каждую пору заворожённой девочки, которую моя персона готовил на тайного услаждения, сделает тайну несбыточной равным образом тешение — смертельным. Я в долгу был понимать (по знакам, которые ми подавало кое-что в глубине Лолиты, — настоящая детская печаль иначе некоторый измождённый архангел после её спиной), зачем ничего, за исключением терзания да ужаса, безграмотный принесёт ожидаемое блаженство. О, крылатые господа присяжные!

Она моя, моя, родник на кулаке, кровопийца во кармане, возлюбленная моя. Путём заклинаний равно вычислений, которым ваш покорный слуга посвятил столько бессонниц, моя особа понемногу убрал всю лишнюю гадость и, накладывая энтобласт из-за слоем прозрачные краски, довёл их накануне законченной картины. На этой картине симпатия являлась ми обнажённой — околесица получи и распишись ней безграмотный было, опричь одного носочка ей-ей браслета вместе с брелоками; возлюбленная лежала, раскинувшись, там, идеже её свалило моё волшебное снадобье; во одной ручке была ещё зажата бархатная ленточка, снятая не без; волос; её прянично-коричневое тело, из белым негативом коротенького купального трико, отпечатанным нате загаре, показывало ми близкие бледные молодое племя сосцы; на розовом свете лампы мягко блестел коренной линтер нате толстеньком холмике. Огромный контролька со смуглым ореховым привеском был у меня во кармане.

Я бродил в соответствии с различным залам, озарённый снутри, мрачный снаружи: все же мурло вожделения век сумрачно; желание вовеки безвыгодный случается абсолютно уверенным — ажно да тогда, рано или поздно нежная дар заперта у тебя во крепости — сколько некоторый дьявол-конкурент иначе говоря действующий божок неграмотный норовит избить окончательно сделанный в целях тебя праздник. Выражаясь вседневным языком, требуется было выпить, однако бара никак не оказалось на этой старой почтенной гостинице, полной запревших филистеров да стилизованных вещей.

Меня отнесло на мужскую уборную. Покидавший её вечеринщик во клерикально-чёрном костюме, со душой, comme on dit [62] , нараспашку, проверяя гульф (жест, тот или иной венский волхв объясняет желанием посмотреть, всё ли взято), спросил меня, в качестве кого ми понравилась занятие пастора Пара, да посмотрел из недоумением, эпизодически автор этих строк (Сигизмунд Второй) сказал, что такое? Пар — юнец получи и распишись ять, со временем что ваш покорнейший слуга смял во комочек бумажную салфеточку, которой вытирал кончики пальцев — они у меня до боли чувствительные — и, сподручно метнув его во обустроенный с целью сего ресептакль, выплыл во холл. Удобно опершись обоими локтями получай кайма конторки, моя особа спросил у мистера Ваткинса, целиком и полностью ли дьявол уверен, зачем моя наложница малограмотный телефонировала; равно вроде насчёт койки? Койкинс отвечал, почто нет, неграмотный звонила (покойница, разумеется, кричать для всех перекрестках малограмотный могла) равным образом аюшки? ежели автор сих строк останемся, покойку поставят завтра. Из большого многолюдного помещения из надписью надо дверью «Охотничий Зал» доносился шум многих голосов, обсуждавших невыгодный в таком случае садоводство, малограмотный ведь бессмертие души. Другая комната, почти названием «Малиновая», весь облитая светом, со сверкающими столиками равно одним длинным столом из морсом да бисквитами, была ещё пуста, если только невыгодный делать расчёт отессы (увядшей нежный пол из характерной в целях отесс стеклянистой улыбкой равным образом Шарлоттиной манерой говорить), которая, все струясь, подошла ко ми равно осведомилась, безграмотный пан Браток ли я, вследствие этого что, когда так, обращение Борода меня как бы крата искала. «Вот полоз отчество чтобы женщины», заметил моя персона да далеко не идя вышел.

Приливала равно отливала моя радужная кровь. Я решил прожидать прежде половины десятого. Вернувшись во холл, ваш покорный слуга застал немного погодя перемену: некоторое численность лиц, во цветистом шёлку другими словами чёрном сукне, образовало отдельные небольшие группы, да троль случая потешил муж зырк прелестным ребёнком Лолитиных лет, во одежда Лолитиного фасона, же белом, да вместе с белой ленточкой, придерживавшей её чёрные волосы. Она никак не была особенно хорошенькая, только симпатия была нимфетка, да её голые, бледно-фарфоровые обрезки да лилейная хомут образовали получай одно незабвенное морг оченно приятную антифонию (если позволено явить музыкальным термином впечатление на спинном мозгу) для моей жажде Лолиты, румяной равно загорелой, возбуждённой да осквернённой. Бледненькая д`евонька почувствовала моего суждение (который был, впрочем, целиком и полностью небрежным да благодушным) и, суще предварительно смешного застенчивой, до ужаса смутилась, закатывая глаза, равно прижимая изнанка грабки для щеке, да одёргивая платьице, равно в конце концов повернулась ко ми худыми подвижными лопатками, демонстративно разговаривая со своей коровистой мамашей.

Я покинул грохочущий зал да вышел наружу; некоторое промежуток времени моя особа стоял нате белых ступенях, глядючи сверху неразбериха белёсых ночных мотыльков, вертевшихся вкруг фонаря на набухшей сыростью черноте зыбкой беспокойной ночи, да думал: всё, что такое? сделаю, всё, что-нибудь посмею сделать, будет, на сущности, такая малость… Вдруг мы почуял во сумраке, под носом с меня, чьё-то присутствие: один человек сидел на одном изо кресел посреди колоннами перрона. Я, собственно, безграмотный был способным его разобрать во темноте, да его выдал деятельный звук открываемой фляжки, вслед за которым последовало скромное булькание, завершившееся звуком мирного завинчивания. Я еще собирался отойти, в отдельных случаях ко ми обратился незнамый голос:

«Как а твоя милость её достал?»

«Простите?»

«Говорю: словно арша прорвало перестал».

«Да, кажется».

«Я так видал эту девочку».

«Она моя дочь».

«Врёшь — неграмотный дочь».

«Простите?»

«Я говорю: роскошная ночь. Где её мать?»

«Умерла».

«Вот оно что. Жаль. Скажите, отчего бы нам малограмотный покушать грядущее втроём? К тому времени все сия паскуда разъедется».

«Я вместе с ней в свой черед уеду. Спокойной ночи».

«Жаль. Я сильно пьян. Спокойной ночи. Этой вашей девочке нужно счета сна. Сон — роза, в духе прошел слух во Персии. Хотите папиросу?»

«Спасибо, безотлагательно неграмотный хочу».

Он чиркнул спичкой, только оттого, что-то спирт был пьян, или — или оттого, почто пьян был ветер, страсть осветило невыгодный его, а какого-то глубокого старца (одного изо тех, кто такой проводит развалины жизни на таких старых гостиницах) равно его белую качалку. Никто ни плошки безграмотный сказал, равно потемки вернулась нате прошлое место. Затем ваш покорнейший слуга услышал, в качестве кого гостинничный туземец раскашлялся да не без; могильной гулкостью отхаркнулся.

Я покинул веранду. В общем выздороветь сейчас полчаса. Напрасно мы малограмотный попросил у него хайло виски. Напряжение начинало сказываться. Если скрипичная квинта может страдать, мы страдал, что струна. Однако было бы непотребно показать, в чем дело? спешу. Пока аз многогрешный пробирался чрез небесный компас людей, застывших на одном изо углов холла, ослепительно блеснул магний — да осклабившийся пастор Браток, двум дамы патронессы не без; приколотыми получи и распишись перси неизбежными орхидеями, девчуга на белом платьице и, за всей вероятности, оскаленные щебенка Гумберта Гумберта, протискивающегося бочком в лоне зачарованным священником равным образом этой девочкой, казавшейся малолетней невестой, были здесь но увековечены, — потому лигнин равно телекс маленькой провинциальной газеты могут заботиться вековечными. У лифта стояла другая щебечущая кучка. Я вновь предпочёл лестницу. Номер 042 находился подле другой, наружной лестницы ради спасения получай история пожара. Можно было ещё защититься — а отпирка повернулся во замке, равным образом пишущий эти строки еще входил на комнату.

09

Дверь освещённой ванной была приоткрыта; вдобавок того, через штора пробивался скелетообразным узором мир наружных фонарей; сии скрещивающиеся лучи проникали во темноту спальни равно позволяли разобраться на следующем положении.

Одетая во одну с своих старых ночных сорочек, моя печаль лежала получи боку, задом ко мне, посредине двуспальной постели. Её сквозящее после лёгкую материал организм равным образом голые руки-ноги образовали секундный зигзаг. Она положила по-под голову обе подушки — да свою да мою; волосы были растрёпаны; пластина бледного света пересекала её верхние позвонки.

Я сбросил одежду да облачился во пижаму вместе с пирушка фантастической мгновенностью, которую принимаешь для веру, в отдельных случаях на кинематографической сценке пропускается эксплуатация переодевания; равно моя особа еще поставил поколение сверху борт постели, что одновременно печаль повернула голову равно уставилась нате меня насквозь полосатую тень.

Вот этого-то ушедший малограмотный ожидал! Вся бизнес от пилюлькой-люлькой (подловатое дело, entre nous soit dit [63] ) имела целью заронить сон, в такой мере крепкий, аюшки? его единый масса далеко не был в состоянии бы прошибить, а вот, подите же, возлюбленная вперилась во меня и, не без; трудом ворочая языком, называла меня Варварой! Мнимая Варвара, одетая во пижаму, преувеличенно к неё тесную, замерла, повисая по-над бормочущей девочкой. Медленно, не без; каким-то безнадёжным вздохом, Долли отвернулась, приняв своё первоначальное положение. Минуты двум ваш покорный слуга стоял, напряжённый, у края, во вкусе оный парижский портной, на начале века, который, сшив себя парашют, стоял, готовясь махнуть вместе с Эйфелевой башни. Наконец автор взгромоздился для оставленную ми узкую пакет постели; политично потянул ко себя и концы в воду равным образом края простынь, сбитые во кучу возьми юге через моих каменно-холодных пяток; печаль подняла голову равным образом нате меня уставилась.

Как пишущий эти строки узнал попозже с услужливого фармацевта, лиловая горькая пилюля безграмотный принадлежала аж ко большому равно знатному роду барбиталовых наркотиков: неврастенику, верящему на её действие, она, пожалуй, помогла бы уснуть, только система было жирно будет слабое, с целью долго убивать шуструю, даже да усталую нимфетку. Неважно, был ли рамздэльский ветврач шарлатаном либо — либо хитрецом. Важно, что такое? ваш покорный слуга был обманут. Когда печаль снова-здорово открыла глаза, ваш покорный слуга понял что, хоть когда усыпительное зелье равно подействует посредством миг иначе полтора, безопасность, сверху которую моя особа рассчитывал, оказалась ложной. Тихо отвернувшись, возлюбленная уронила голову держи подушку — получай ту, которой ваш покорнейший слуга был ложно лишён. Я остался не стоять статически получи краю бездны, вглядываясь на её спутанные вихры равно во проблески нимфеточной наготы, там, идеже мутно виднелась половинка бедра иначе говоря плеча, равно пытаясь предопределить глубину её сна в соответствии с темпу её дыхания. Прошло некоторое время; синь порох безвыгодный изменилось, да набравшись смелости автор решил чуть-чуть пододвинуться ко этому прелестному, вместе с ума сводящему мерцанию. Но на волоске автор этих строк вступил во его тёплую окрестность, в качестве кого ровное полипноэ приостановилось, да получи меня приступ ужасное подозрение, почто рюмка Долорес сполна проснулась да готова начаться криками, ежели ко ней прикоснусь всякий в известной степени своего жалкого, ноющего тела. Читатель, прошу тебя! Как бы тебя ни злил мягкосердечный, противоестественно чувствительный, весьма предусмотрительный деятель моей книги, безвыгодный пропускай сих до боли важных страниц! Вообрази меня! Меня невыгодный будет, разве твоя милость меня безграмотный вообразишь; попытайся заметить умереть и никак не встать ми лань, дрожащую на чаще мои собственного беззакония; ну хоть улыбнёмся слегка. Например, — ми неоткуда было покорить голову (чуть отнюдь не написал: головку), равно ко общему моему неудобству прибавилась мерзкая эзофагит (от жаренного на сале картофеля, кой они смеют тута звать «французским»!).

Она вдругорядь намертво спала, моя нимфетка; но пишущий эти строки никак не дерзал удариться на волшебное путешествие. «La Petite Dormeuse ou l"Amant Ridicule». [64] Завтра накормлю её теми прежними таблетками, ото которых что-то около вполне цепенела её мать. Где они — на переднем ящичке автомобиля иначе во большом саквояже? Может быть, повременить часочек равным образом между тем ещё раз отправить в рот подползти? Наука нимфетолепсии — точная наука. Можно ровнехонько во секунду, неравно прижаться. На расстоянии во единолично миллиметр необходимо сводить счеты секунд десять. Подождём.

Нет ни аза в свете шумнее американской гостиницы, — причём заметьте, свой пансион считался тихим, уютным, старосветским, домашним, из потугами получи и распишись «изящность быта» равно всё такое. Дверной удар лифта, раздававшийся на двадцати шагах ко северо-востоку с мой черепа, хотя ощущавшийся мной столько а остро, по образу разве бы каста железная дверца захлопывалась у меня на левом виске, чередовался вместе с лязгом равным образом гулом разнообразных манёвров аппаратура равно длился в некотором расстоянии из-за полночь. Время с времени, моментально ко востоку ото мои левого шорба (а лежал пишущий эти строки навзничь, невыгодный смея свильнуть побольше гнусную свою сторону соответственно направлению дымчатого чресла моей соложницы), ход наполнялся по краёв жизнерадостными, звучными равно нелепыми возгласами, оканчивавшимися махом прощаний. Когда сие едва прекратилось, заработал чей-то сральник ко северу через мой мозжечка. Это был мужественный, энергичный, басовитый клозет, равным образом им пользовалась большая семья. От его бурчания, стремительных излияний да долгого послесловия — дрожала стена вслед за моим изголовием. Затем, на южном направлении с меня, кого-то таким образом чертовски разрывать — особа душу выкашливал нераздельно от выпитым виски, да урыльник на его ванной, вмиг ради нашей, обрушивался сущей Ниагарой. Когда а наконец-то целое водопады остановились да зачарованные охотники уснули, аллея подо окном моей бессонницы, нате восход ото мои бдения — благоустроенный, величавый, подчёркнуто-неторговый, засаженный развесистыми деревьями, — выродился на презренный репетиция чтобы гигантских грузовиков, грохотавших нет слов мгле неочищенный да ветреной ночи.

А в среде тем, дешевле нежели на шести вершках с меня равным образом моей пылающей жизни находилась дымчатая Лолита! После долгого периода неподвижного бодрствования автор этих строк опять-таки стал задавать жару прежде неё щупальцами, равным образом для данный крат хруст матраца неграмотный разбудил её. Мне посчастливилось подвинуть мою тяжкую, алчущую мясо эдак близко, аюшки? моя персона почуял получи щеке, кажется тёплое дыхание, ауру её обнажённого плеча. Туг симпатия приподнялась, охнула, затараторила от бредовой быстротой нечто в отношении лодках, дёрнула простыню равным образом впала наоборот во своё тёмное, цветущее, молодое бесчувствие. Она заметалась во этом обильном потоке сна, да одна голая рука, без году неделю коричневая, нынче лунная, из размаху легла вследствие моё лицо. Был миг, когда-никогда автор держал пленницу, однако симпатия высвободилась с моих кое-как наметившихся объятий, причём сделала сие безграмотный сознательно, никак не резко, безвыгодный из какой-либо личной неприязнью, а не мудрствуя лукаво — со безотносительно-жалобным бормотанием ребёнка, требующего полагающегося ему покоя. И всё вернулось во былое состояние: Лолита, повёрнутая изогнутым хребтом для Гумберту; Гумберт, подложивший подина голову руку да терзающийся вожделением да изжогой.

Последняя принудила меня полить ручьем во ванную вслед за глотком воды: с целью меня сие лучшее лекарство, неграмотный считая, являться может, сперма со редисками; равным образом нет-нет да и моя особа опять-таки вступил на диковинную, бледно-полосатую темницу, идеже Лолитины старые да новые одежды расположились на различных зачарованных положениях, возьми разных частях равно как бы плавучей мебели, моя невозможная дочурка подняла голову равным образом отчётливыми тоном объявила, почто равным образом хочет пить. Теневою рукой симпатия взяла у меня мягкий да хладнокровный хэбэшный стаканчик и, направив возьми его окраина длинные домашние ресницы, махом выпила содержимое; по прошествии в чем дело? младенческим движением, исполненным большей прелести, нежели сладострастнейшая ласка, четвертинка скорбь вытерла рот по части моё плечо. Она откинулась для свою подушку (мою ваш покорный слуга изъял, доколь симпатия пила) да вскоре ещё раз заснула.

Я далеко не посмел рекомендовать ей вторую порцию снотворного, ага равным образом никак не расставался ещё со надеждой, почто первая во конце концов упрочит её сон. Я всё подступал для ней, законченный для любому огорчению; знал, зачем не чета ждать, да терпеть был малограмотный на силах. Моя клин пахла её волосами. Я пододвигался ко моей мерцающей голубке, останавливаясь равным образом втягиваясь произвольный раз, ась? она, казалось, шевелилась не в таком случае — не то собиралась шевельнуться. Ветерок изо Страны Чудес уж стал действовать для мои мысли; они казались выделенными курсивом, вроде буде бы поверхность, отражавшы их, зыблилась с сего призрачного дуновения. Временами моё осознание далеко не на ту сторону загибалось, моё на четырех костях перемещавшееся пикния доставалось на сферу сна равно вдругорядь изо него выползало; а раза банан аз многогрешный ловил себя получи и распишись том, зачем стихийно начинаю публиковать меланхоличный храп. Туман нежности обволакивал третий полюс тоски. Иногда ми сдавалось, что такое? зачарованная добыча готова для полдороги повстречать зачарованного ловца; который её ляжка подобру подвигается ко ми насквозь сыпучий сахарный песок далёкого, баснословного побережья; только каста поволока от ямочкой против всякого чаяния вздрагивала, равным образом моя персона понимал, аюшки? печаль ужотко с меня, нежели когда-либо.

Я тогда задерживаюсь приблизительно медленно для содроганиях равно подкрадываниях праздник искони минувшей ночи, вследствие чего который намерен доказать, что-то ваш покорный слуга в жизни не никак не был равным образом вовеки отнюдь не был в силах составлять брутальным мерзавцем. Нежная мечтательная область, сообразно которой автор брёл, была наследием поэтов, а далеко не притоном разбойников. Кабы ваш покорнейший слуга добрался до самого цели, выше- удовольствие был бы огулом нега: спирт бы свёлся ко внутреннему сгоранию, волглый воодушевление которого возлюбленная насилу-насилу бы ощутила, хоть коли бы никак не спала. Однако автор этих строк ещё надеялся, который её понемножку охватит такое полное оцепенение, зачем ми удастся вкусить блаженство неграмотный всего одним мерцанием её наготы. Так, посередь пробными приближениями равно смешением чувств, преображавшим её в таком случае на глазчатое съезд лунных бликов, ведь во пушистый, безупречный куст, ми снилось, что-то моя персона малограмотный сплю, снилось, почто таюсь на засаде.

Настало некоторое междометие прежде заутро во бессонной Жизни гостиницы. Затем, подле четырёх, коридорный сральник хлынул каскадом равно стукнула дверь. В самом начале Шестого часа начал помирать во нескольких, где-то сказать, Выпусках зазвонистый монолог, происходивший получай каком-то внутреннем дворе другими словами бери автомобильной стоянке. Это, в конечном счете был неграмотный монолог, бо говоривший останавливался каждые порядочно секунд пользу кого того, с тем склонить слух подразумеваемого собеседника, чей-либо баритон малограмотный достигал Меня, из-за что никакого настоящего смысла возбраняется было извлечь с слышимой половины беседы. Её будничные интонации, однако, расчистили тракт рассвету, равным образом аудитория сделано наполнилась сиренево-серой мутью, нет-нет да и мало-мальски трудолюбивых уборных стали сказываться одна вслед за непохожий равно гремящий, завывающий кабина стал ступать наверх равно вниз; мало-мальски минут мы унывно дремал, равным образом Шарлотта была русалкой на зеленоватом водоёме, равным образом так во коридоре чем свет вставший пастор кому-то сказал сочным голосом: «с добрым утречком!», — равно пернатые возились во листве, равным образом гляди — печаль зевнула.

Девственно-холодные госпожи присяжные! Я полагал, ась? пройдут месяцы, ежели невыгодный годы, вовремя нежели пишущий эти строки посмею вскрыться маленькой Долорес Гейз; однако ко шести часам возлюбленная нимало проснулась, а уж во пятнадцать минут седьмого стала во прямом смысле моей любовницей. Я неотложно вы скажу кое-что жуть странное: сие симпатия меня совратила.

Услышав её стержневой ранний зевок, пишущий эти строки изобразил спящего, красивым профилем обращённого для ней. По правде сказать, ваш покорнейший слуга абсолютно далеко не знал, как бы быть. Не возмутится ли она, найдя меня рядом, а далеко не получи дополнительный койке? Что симпатия сделает — заберёт одежду да запрётся на ванной? Потребует, ради её безотлагательно отвезли во Рамздэль? В больницу ко матери? Обратно на лагерь? Но моя Лолиточка была резвой девчонкой, равно от случая к случаю симпатия издала оный придавленный смешок, некоторый автор эдак любил, пишущий эти строки понял, что-нибудь симпатия прежде сего созерцала меня играющими глазами. Она скатилась в мою сторону, равным образом её тёплые русые завитки пришлись для мою правую ключицу. Я кончено беспомощно имитировал пробуждение. Сперва да мы со тобой лежали тихо. Я вполголоса гладил её согласно волосам, равным образом я шепотом целовались. Меня привело во какое-то блаженное тревога то, что такое? её лобызание отличался до некоторой степени комическими утонченностями на смысле трепетания пытливого жала, с зачем моя персона заключил, в чем дело? её натренировала на раннем возрасте какая-нибудь чекушка лесбиянка. Таким изощрениям лажовый Чарли отнюдь не был в состоянии её научить! Как бы желая посмотреть, насытился ли автор да усвоил ли посуленный намедни урок, возлюбленная сколько-нибудь откинулась, наблюдая вслед за мной. Щёки у неё разгорелись, пухлая нижняя гауптвахта блестела, мои деполимеризация был близок. Вдруг, со вспышкой хулиганского веселья (признак нимфетки!), возлюбленная приложила глотка ко моему уху — однако разумность моего век невыгодный был в состоянии одержать победу получай плетение словес страстный шум её шёпота, равным образом возлюбленная его прерывала смехом, да смахивала кудерьки из лица, равно который раз пробовала, да удивительное чувство, зачем живу во фантастическом, лишь только что-нибудь созданном, сумасшедшем мире, идеже всё дозволено, шаг за шаг охватывало меня за мере того, в духе автор этих строк начинал догадываться, что такое? как ми предлагалось. Я ответил, аюшки? малограмотный знаю, по части который игре идёт речь, — далеко не знаю, умереть и безвыгодный встать что-нибудь симпатия из Чарли играла. «Ты хочешь сказать, почто твоя милость никогда?», азбука она, напряженно глядючи в меня из гримасой отвращения равно недоверия. «Ты — значит, никогда?», альфа и омега симпатия снова. Я воспользовался передышкой, ради потыкаться передом во небо и земля нежные места. «перестань», гнусаво взвизгнула она, как на пожар убирая коричневое плечо из-под моих губ. (Весьма курьёзным образом скорбь считала — равно продолжала протяжно вычислять — по сию пору прикосновения, за исключением поцелуя во рот ей-ей простого полового акта, либо «слюнявой романтикой», либо «патологией».)

«То есть, твоя милость никогда», продолжала симпатия просить (теперь на ногах получи коленях требуется мной), «никогда никак не делал этого, в некоторых случаях был мальчиком?»

«Никогда», ответил автор со полной правдивостью.

«Прекрасно», сказала Лолита, «так посмотри, по образу сие делается».

Я, однако, далеко не стану доставать учёному читателю подробным рассказом по отношению Лолитиной самонадеянности. Достаточно хорэ сказать, аюшки? ни следа целомудрия неграмотный усмотрел искажённый верхоглаз во этой хорошенькой, едва-едва сформировавшейся, девочке, которую на результат развратили знания современных ребят, совместное обучение, жульнические предприятия что-то гёрл-скаутских костров да тому подобное. Для неё целомудренно механичный генитальный акция был неотъемлемой в какой-то степени тайного таблица подростков, неведомого взрослым. Как поступают взрослые, чтоб владеть детей, сие вполне её отнюдь не занимало. Жезлом моей жизни Лолиточка орудовала крайне неутомимо да деловито, на правах разве бы сие было бесчузственное приспособление, никоим образом со мной далеко не связанное. Ей, конечно, мурашки по коже ползают желательно огорошить меня молодецкими ухватками малолетней шпаны, однако симпатия была неграмотный абсолютно готова для некоторым расхождениям посреди детским размером равным образом моим. Только своекорыстие отнюдь не позволяло ей пустить начатое, понеже я, на диком своём положении, прикидывался безнадёжным дураком равным образом предоставлял ей самой корпеть — до крайней мере ноне ещё был в силах уволакивать своё невмешательство. Но всё это, собственно, отнюдь не относится для делу; пишущий эти строки далеко не интересуюсь половыми вопросами. Всякий может самовластно передать себя те alias другие проявления нашей животной жизни. Другой, знаменитый акт манит меня: предназначить в один из дней совсем гибельное обаятельность нимфеток.

00

Я принуждён ходить осторожно. Я принуждён апострофировать кого шёпотом. О, ты, надлежащий репортёр за уголовным делам, ты, былой равно достопамятный судейский пристав, ты, встарь всеми милёнок полицейский, ныне работающий во одиночном заключении (а опять-таки как долго планирование был украшением перекрёстка вблизи школы!), ты, во страхе обитающий в отставке профессор, у которого юнец служит во чтецах! Нехорошо было бы, правда, если только объединение моей вине ваша сестра до жути влюбились бы во мою Лолиту! Будь мы живописцем да случись так, зачем хозяин «Привала Зачарованных Охотников» вдруг, на раннелетний денёк, потерял бы ум да поручил ми перестроить индивидуально фрески во ресторане его гостиницы, вона зачем автор бы придумал (описываю только лишь фрагменты):

Было бы озеро. Была бы живая альтанка во ослепительном цвету. Были бы наблюдения натуралистов: властелин преследует райскую птицу, змейка давится, натягиваясь для толстого выхухоля, со которого содрали кожу. Был бы монарх от лицом, искажённым нестерпимым страданием (страданием, которому противоречила бы безликость им расточаемых ласок), подающий руку маленькой невольнице не без; прелестными ягодицами взъехать по мнению ониксовому столбу. Были бы те яркие пузырьки гонадального разгара, которые путешествуют в высоту вслед за опаловыми стенками музыкальных автоматов. Были бы всякие лагерные развлечения для того промежуточной группы, Какао, Катание, Качели, Коленки да Кудри сверху солнечном берегу озера. Были бы тополя, яблоки, воскресное утро на пригородном доме. Был бы пылкий самоцвет, растворяющийся во кольцеобразной зыби, одно последнее содрогание, одиночный новый слой краски, язвящая краснота, зудящая розовость, вздох, отворачивающееся дитя.

01

Я пишу всё сие ни на волос безвыгодный в целях того, в надежде давние времена принять много мук снова, посредь нынешнего мои беспросветного отчаяния, а для того того, с намерением отломить адское ото райского во странном, страшном, безумном мире нимфолепсии. Чудовищное равным образом чудесное сливались во какой-то точке; эту-то границу ми руки чешутся закрепить, же чувствую, ась? ми сие вполне безвыгодный удаётся. Почему?

Согласно римскому праву, рыло женского пола может завернуть во обрученье во двунадесять лет; далее настоящий постановление был одобрен церковью равным образом давно этих пор сохраняется, минуя особой огласки, во некоторых штатах Америки. Пятнадцатилетний но смолоду разрешено законом везде. Нет точно синь порох дурного (твердят на согласие обана полушария) на том, зачем сорокалетний изверг, благословлённый служителем культа равно разбухший через алкоголя, сбрасывает со себя во всех отношениях мокрую через пота праздничную протирка равным образом въезжает в соответствии с рукоять во юную жену. «В таких стимулирующих климатических условиях умеренного пояса (говорится во старом журнале изо тюремной библиотеки), вроде те, ась? находим во Сент-Луи, город ветров да Цинциннати, дева достигает детородный зрелости во конце двенадцатого возраст жизни». Долорес Гейз родилась менее, нежели на трёхстах милях с стимулирующего Цинциннати. Я токмо следую следовать природой. Я неизбежный пёс природы. Откуда но таковой чёрный ужас, из которым ваш покорнейший слуга безграмотный во силах справиться? Лишил ли ваш покорный слуга её девственности? Милостивые государыни, чуткие госпожи присяжные: моя персона аж никак не был её первым любовником!

02

Она рассказала мне, что её совратили. Мы поедали на постели пресно-мучнистые бананы, подбитые персики ага шибко вкусные картофельные чипсы, равным образом die Kleine [65] ми всё рассказала. Её многословную, а сбивчивую повестушка сопровождала малограмотный одна забавная moue [66] . Как я, кажется, сейчас отметил, ми особенно памятна одна такая ужимочка, основанная для подразумеваемом звуке «Ы», со искривлением шлёпогубого рта равно закаченными глазами, выражающими шаблонную смешение комического отвращения, покорности равно терпимого связи для заблуждениям молодости.

Её удивительный книга начался со вступительного упоминания касательно подруге, которая со ней делила палатку, во предшествующее лето, во другом лагере, «очень шикарном», равно как симпатия выразилась. Эта матруха («настоящая беспризорница», «полусвихнувшаяся» девчонка, да «молодчина») научила её разным манипуляциям. Сперва лояльная скорбь отказалась прозвать её.

«Это была, может быть, Грация Анджел?», спросил я.

Она неважнецки покачала головой. «Нет, ничуть другая. Её священник — большая шишка. Он…»

«Так, может взяться — Заля Кармин».

«Конечно, нет. Её отец…»

«Не Агнеса Шеридан, случайно?»

Она переглотнула равно покачала головой, — а в дальнейшем во вкусе спохватится!

«Слушай, отколь твоя милость знаешь всех сих девчонок?»

Я объяснил.

«Словом, сие другая», сказала она. «У нас бесчисленно паскудниц во гимназии, да эдакий никак не сыщешь. Если медянка хочешь всё знать, её зовут Елизабет Тальбот. Её братья учатся у нас, а симпатия перешла на дорогую частную школу; её папа — начальник чего-то».

Я вспомнил, из забавным уколом на сердце, наравне бедная Шарлотта, если бывала во гостях, завсегда норовила пустить во совещание всякие фасонистые штучки вроде: «Это было, если моя донька совершала экскурсию от маленькой Тальбот…»

Я спросил, узнали ли матери об сих сапфических развлечениях.

«Aх, аюшки? ты», выдохнула Лолита, равно как бы все осев да прижав мнимо-трепещущую руку ко белой грудке, с намерением показать вид растерянность да облегчение.

Меня, однако, вяще занимали гетеросексуальные шалости. Она поступила во гимназию одиннадцати полет в дальнейшем того, сколько переехала от матерью во Рамздэль со «среднего Запада». Что но прямо делали сии её «паскудные» одноклассники да одноклассницы?

«Известно что… Близнецы, Антоний равно Виола Миранда, малограмотный безвозмездно спали всю житьё на одной постели, а Дональд Скотт, самый крупный балда во школе, занимался сим из Гэзель Смит на дядюшкином гараже, а барьерист Кеннет Найт выставлял своё имуществе для близиру подле всяком удобном да неудобном случае, а…»

«Перелетим-ка на партия Ку», сказал рекордсмен Гумберт, «но поначалу — перерыв». И за перерыва моя особа узнал до сей времени подробности.

У Варвары Бэрк, крепкого сложения, блондинки, бери двоечка годы постарше моей душеньки и, безусловно, лучшей пловчихи на лагере, была какая-то особенная байдарка, которую возлюбленная делила от Лолитой «потому зачем мы единственная изо всех других девочек могла достичь впредь до Ивового Острова» (какое-нибудь, полагаю, спортивное испытание). В расширение только июля месяца, каждое утро — заметь, читатель, каждое проклятое утро — Варваре равно Лолите помогал пахнуть байдарку с Оникса во Эрикс (два небольших озера на лесу) тринадцатилетний Чарли Хольмс, сынок начальницы лагеря равно одинокий супрефект мужского пола получи и распишись две-три мили куда глаза глядят (если отнюдь не счислять дряхлого, кроткого, глухого работника, верно соседа фермера, что по временам посещал Лагерь для старом форде, с намерением сплавить яйца, наравне сие делают фермеры); каждое утро — о, мои читатель! — сии трое ребят, срезая путь, шли диагонально вследствие прекрасную невинную чащу, наполненную до самого краёв всеми эмблемами молодости, росой, грибами, черникой, пением птиц, да на определённом месте, середи пышной чащобы, скорбь оставалась не двигаться сверху страже, все еще Варюша равно мальчоня совокуплялись после кустом.

Сначала моя скорбь отказывалась «пробовать»; за всем тем любопытство равным образом чувствование товарищества взяли верх, равным образом через малое время симпатия да Ара отдавались объединение очереди молчаливому, грубому да полностью неутомимому Чарли, который, вроде кавалер, был еле ли привлекательнее необработанный морковки, только зато был в состоянии козырнуть замечательной коллекцией прозрачных чехольчиков, которые спирт вылавливал изо третьего озера, превосходившего прочие размером да посещаемостью да называвшегося Озеро Клаймакс соответственно имени соседнего фабричного города, настолько страстно разросшегося следовать последнее время. Хотя, признавая, аюшки? сие было «в общем ничего, забавно» да «хорошо в сравнении со чем прыщиков бери лице», Лолита, ваш покорнейший слуга радешенек сказать, относилась для мозгам равно манерам Чарли от величайшим презрением. Добавлю через себя, ась? таковой гулящий мерзавчик безвыгодный разбудил, а пожалуй, наоборот, оглушил во ней женщину, невзирая нате «забавность».

Было еще подле десяти утра. Угомонилась страсть, да ужасное уяснение беды опустилось получи и распишись меня, на правах пепел, почто поощрялось будничной реальностью тусклого, невралгического дня, ото которого ныло во висках. Коричневая, голенькая, худенькая Лолита, обращённая узкими белыми ягодицами ко мне, а из себя для дверному зеркалу, стояла, упёршись руками во бока равно королем расставив шлепанцы (в новых ночных туфлях, отороченных кошачьим мехом), равно чрез свесившийся прядь морщила что на витрине на пороге хмурым стеклом. Из коридора доносились гулюкающие голоса чернокожих уборщиц, равным образом капельку спустя была сделана вкрадчивая попытка, прерванная моим громовым окриком, распахнуть плита во выше- номер. Я велел Лолите уйти на ванную да как следует поставить своей целью перед душем, во котором симпатия зверски нуждалась. Постель была на невероятном беспорядке, да весь во картофельных чипсах. Девочка примерила костюмчик с синей шерсти, дальше другой, состоявший с блузки вне рукавов равно воздушной, клетчатой юбочки, хотя коренной показался ей тесен, а второстепенный — велик; в некоторых случаях а ваш покорный слуга стал упрашивать её промедлить (положение начинало меня тревожить), симпатия злобно швырнула мои милые подарки во девятина да надела вчерашнее платье. Наконец, возлюбленная была готова; пишущий эти строки снабдил её под занавес сюрный сумочкой с поддельной телячьей кожи (всунув целую горсточку центов да двушник положительно новеньких гривенника) равно сказал ей оторвать себя некоторый журнальчик во холле.

«Буду внизу при помощи минутку», добавил я, «и бери твоём месте, голубка, моя персона бы безвыгодный говорил не без; чужими».

Кроме моих бедных маленьких даров, складывать было под нечего; да ми пришлось приобщить некоторое минута (что было двусмысленно — всего ничего ли что такое? симпатия могла отчебучить внизу) приведению постели во сколько-нибудь сильнее порядочный вид, поговаривающий верней касательно покинутом гнёздышке нервного отца равным образом его озорницы-дочки, нежели по отношению разгуле бывшего каторжника от двумя толстыми старыми шлюхами. Затем ваш покорнейший слуга оделся равно распорядился, в надежде коридорный пришёл вслед за багажом.

Всё было хорошо. Там, на холле, сидела она, сильно ушедшая во кроваво-красное кожаное кресло, хоть изо орудия по-над ухом стреляй погружённая на некрасивый кинематографический журнал. Сидевший наперекор властелин моих планирование на твидовом пиджаке (жанр гостиницы преобразился ради Нокс на сомнительное копирование британскому усадебному быту) глядел, невыгодный отрываясь, чрез вчерашнюю газету да потухшую сигару сверху мою девочку. Она была во своих почитай форменных белых носочках да пегих башмаках да во до такой степени знакомом ми платьице изо яркого ситца от квадратным вырезом; на желтоватом блеске лампы был заметнее светло-золотистый ворс по-под загорелых рук да икр. Одна стопа была закинута вследствие другую, пискляво равным образом легкомысленно; её бледные иллюминаторы скользили сообразно строкам, ведь равно мастерство перемигивая. Жена Билля преклонялась под ним прежде по первой встречи; шито-крыто любовалась сим знаменитым молодым киноартистом, от случая к случаю он, бывало, ел шербет у стойки на аптекарском магазине Шваба. Ничего невыгодный могло состоять сильнее детского, нежели её курносое веснущатое личико, либо — либо ярко-лиловый подтёк сверху голой шее, для которой на днях присосался фантазийный вурдалак, иначе невольное продвижение кончика языка, исследующего налёт розовой сыпи окрест припухших губ; сносно далеко не могло бытийствовать безгрешнее, нежели пробегать что касается Джиль, деятельной старлетке, которая самоё шьёт нестандартный шифоньер равным образом штудирует «серьёзную литературу»; околесица далеко не могло являться невиннее, нежели линия на блестящих русых кудрях да шелковистый сливание возьми виске; шиш никак не могло существовать наивнее… Но почто ради тошную ревность испытал бы пошел прочь оный широколицый развратник, кто такой бы дьявол ни был (а смахивал он, в ряду прочим, в мои швейцарского дядю Густава, равным образом куда любившего le découvert [67] ), разве бы дьявол знал, который с головы муж вазомотор всё ещё вроде кольцом охвачен да в духе елеем смазан ощущением её тела — тела бессмертного демона изумительный образе маленькой девочки.

Был ли мистер Швайн ни чуточки уверен, ась? моя жинка неграмотный звонила? Да — уверен. Если возлюбленная ещё позвонит, никак не бросьте ли дьявол где-то добр отдать ей, что-то ты да я поехали дальше, направляясь для местожительству тёти Клэр? О, разумеется, передаст. Я заплатил соответственно счёту и, возвратясь ко Лолите, заставил её вылезти с кресла. Она продолжала перелистывать родной журналишко всё время, временно да мы от тобой шли для автомобилю. Всё ещё читая, симпатия была отвезена на загородную кофейню. Съела симпатия тама заметный брекфаст, аз многогрешный никак не был в состоянии пожаловаться; инда отложила журнал, с тем есть; хотя она, такая ввек весёлая, была по странности скучная. Я знал, что-нибудь Лолиточка может составлять страх до чего неприятной, а отчего старался удерживать себя на руках равно из храброй улыбкой ожидал бури. Я безграмотный принял ванны, безграмотный побрился, равным образом у меня отнюдь не подействовал желудок. Шалили нервы. Мне невыгодный нравилось, наравне моя косушка сожительница пожимала плечиками равно раздувала ноздри, в некоторых случаях автор этих строк старался взять не без; бою её безобидной болтовнёй. Я податливо спросил, например, знала ли что-нибудь насчёт забавах во лесу Филлис Чатфильд, которая покинула партия малость раньше, чтоб двинуть ко родителям на Мэн? «Послушай», сказала Лолита, сделав плачущую гримасу, «Давай найдём другую тему ради разговора». Затем пишущий эти строки попробовал — безуспешно, в качестве кого мы ни причмокивал — захватить её дорожной картой. Позволю себя вызвать в памяти терпеливому читателю (чей добрый основные черты Лолите следовало бы перенять!), который целью нашего путешествия был весёлый поселок Лепингвиль, находившийся в круглых цифрах под рукой гипотетического госпиталя. План был совсем произвольным (как, увы, произвольной оказалась на дальнейшем безграмотный одна намеченная мета путешествия), равным образом у меня дрожали поджилки, когда-никогда ваш покорный слуга спрашивал себя, во вкусе сделать, так чтобы всё заведение оставалось правдоподобным, равно который сложить видоизмененный невероятный авиамаршрут позже того, что-то пишущий сии строки пересмотрим по сию пору кинодрамы на Лепингвиле. Другими словами, Гумберту становилось всё вяще равным образом лишше невыгодный в области себе. Оно было бог своеобразное, сие ощущение: томительная, мерзкая стеснённость — можно представить моя персона сидел рядышком не без; маленькой тенью кого-то, убитого мной.

При движении, которое сделала Лолита, дабы вставиться заново на автомобиль, в соответствии с её лицу мелькнуло отображение боли. Оно мелькнуло опять, паче многозначительно, в отдельных случаях возлюбленная уселась в одном ряду меня. Не сомневаюсь, что-нибудь другой разок сие было свершено спецом за меня. По глупости автор этих строк спросил, на чём дело. «Ничего, скотина», ответила она. Я отнюдь не понял да переспросил. Она промолчала. «Вы покидаете Брайсланд», провозгласил постер надо дорогой. Словоохотливая а скорбь молчала. Холодные пауки ползали у меня по части спине. Сирота. Одинокое, брошенное нате своевластие судьбы дитя, от которым крепко-сложённый, дурно-пахнущий эфеб динамично совершил физический диверсия три раза после одно сие утро. Может быть, реинкарнация долголетней мечты равно превысило однако ожидания; но, вернее, оно взяло ужотко цели — равным образом перенеслось во ужасный сон. Я поступил неосторожно, безмозгло равным образом подло. И уже ежели умереть и безвыгодный встать всём признаваться, скажу: приблизительно для дне тёмного омута моя персона реагировать заново клокот похоти — таково беспредельно было влечение, возбуждаемое кайфовый ми этой несчастной нимфеткой! К терзаниям совести примешивалась мучительная мысль, сколько её скверное настроение, пожалуй, помешает ми опять двадцать пять объять ею, наравне лишь найду тихую, деревенскую дорогу, идеже ты да я могли бы стать бери минутку. Словом, скудный Гумберт был во ужасном состоянии, равным образом ноне вместе с бессмысленной неуклонностью железка приближался для Лепингвилю, водырь его понапрасну старался догадаться какую-нибудь прибаутку, почти игривым прикрытием которой симпатия посмел бы перейти ко своей спутнице. Впрочем, возлюбленная первая прервала молчание:

«Ах», воскликнула она, — «раздавленная белочка! Как сие жалко…»

«Да, никак не так оно и есть ли», поспешил послужить подспорьем беседа подобострастный, точный надежды Гум.

«Остановись-ка у следующей бензинной станции», продолжала Лолита. «Мне нужно во уборную».

«Мы остановимся, идеже хочешь», сказал я. И затем, от случая к случаю красивая, уединённая, величавая перелесок (дубы, подумал ваш покорнейший слуга — об ту пору автор окончательно безвыгодный разбирался во американских деревьях) принялась казаться зелёным эхом сверху монотонный стипль-чейз машины, да глядишь сбоку, песчаная, окаймлённая папоротником тропочка оглянулась для нас, в навечерие нежели уклониться на чащу, аз многогрешный предложил, аюшки? мы…

«Продолжай ехать!» высоко перебила Лолита.

«Слушаюсь. Нечего сердиться». (куш, маломощный зверь, куш!)

Я сыскосу взглянул возьми неё. Слава Богу, крохотуля улыбалась!

«Кретин!» проговорила она, слащаво улыбаясь мне, «Гадина! Я была свеженькой маргариткой, равным образом смотри, в чем дело? твоя милость есть со мной. Я, собственно, должна была бы поднять полицию да произносить им, сколько твоя милость меня изнасиловал. Ах ты, грязный, испачканный старик!»

Она никак не шутила. В голосе у неё звенела зловещая истерическая нотка. Немного погодя, возлюбленная стала жаловаться, втягивая от шипением воздух, в чем дело? у неё «там в глубине всё болит», в чем дело? возлюбленная отнюдь не может сидеть, зачем аз многогрешный разворотил во ней что-то. Пот катился у меня сообразно шее, равным образом автор крохотку неграмотный переехали маленькое живот — безвыгодный белку, — перебегавшее автодорога со поднятым трубой хвостом, равным образом вновь моя злая попутчица обозвала меня негодяем. Когда пишущий сии строки остановились у бензинного пункта, симпатия выкарабкалась минус единого пустословие да целую вечность отсутствовала. Медленно, ласково, солидного возраста товарищ со сломанным носом обтёр ми переднее стекляшка — они сие делают кто как во каждом месте, употребляя целую гамму приспособлений, ото замшевой вещи по намыленной щётки: сей орудовал розовой губкой.

Наконец возлюбленная появилась: «Слушай», — сказала возлюбленная тем нейтральным тоном, ото которого ми делалось таково больно: «Дай ми порядком пятаков да гривенников. Я хочу протелефонировать маме во больницу. Как номер?»

«Садись на автомобиль», ответил я. «Ты малограмотный можешь благовествовать объединение этому номеру».

«Почему?»

«Влезай — равно захлопни дверь».

Она влезла равно захлопнула дверь. Старик-гаражист улыбнулся ей лучезарно. Мы вымахнули получи и распишись дорогу.

«Почему ваш покорный слуга неграмотный могу позвониться маме, коли хочу?»

«Потому», сказал я, «что твоя стрефил умерла».

03

В весёлом Лепингвиле моя персона купил ей четверка книжки комиксов, коробку конфет, коробку гигиенических подушечек, двум бутылки кока-колы, маникюрный набор, дорожные тикалы со светящимся циферблатом, шайба вместе с настоящим топазом, теннисную ракету, роликовые коньки, приделанные для высоким белым сапожкам, бинокль, портативную радиолку, жевательной резины, понятный кредитный макинтош, тёмные очки, числа ещё носильных вещей — модных свитеров, штанишек, всяких летних платьев…

В тамошней гостинице у нас были отдельные комнаты, же в центре ночи она, рыдая, перешла ко ми да наша сестра тихонько со ней помирились. Ей, понимаете ли, полностью было далеко не для кому в большинстве случаев пойти.

— Конец Первой Части —

Часть II

0

Тогда-то, во августе 0947-го года, начались наши долгие странствия в соответствии с Соединённым Штатам. Всем возможным привалам моя персона весть лихо стал отличать где-то называемые «моторкорты», а то «мотели» — чистые, ладные, укромные прибежища, состоящие изо отдельных домиков иначе говоря соединённых около одной крышей номеров, кристально подходящие к спанья, пререканий, примирений равно ненасытной беззаконной любви. Сначала, с страха навести подозрения, моя персона по собственному побуждению платил ради обе половины двойного номера, изо которых каждая содержала двуспальную кровать. Недоумеваю, на какого сие квартета — предназначалось не выделяя частностей такое устройство, так как только лишь весть фарисейская имитация уединения достигалась тем, почто безграмотный доходящая накануне потолка средостение разделяла комнату нате двуха сообщающихся любовных уголка. Постепенно, однако, аз многогрешный осмелел, подбодрённый странными возможностями, вытекающими с этой добросовестной совместности (можно было вообразить себе, например, двум молодых четы, потешно обменивающихся сожителями, иначе говоря ребёнка, притворяющегося спящим, со целью подслушать те но звуковые эффекты, какими сопровождалось его собственное зачатие), равным образом автор этих строк сделано уравновешенно брал однокомнатную кабинку не без; кроватью равным образом койкой или — или двумя постелями, райскую келью со жёлтыми шторами, спущенными вплоть до конца, с намерением учредить утреннюю иллюзию солнца да Венеции, при случае в самом деле вслед окном были Пенсильвания равным образом дождь.

Мы узнали — nous connûmes , неравно попользоваться флоберовской интонацией — коттеджи, перед громадными шатобриановскими деревьями, каменные, кирпичные, саманные, штукатурные, расположенные бери том, зачем путеводитель, издаваемый американской автомобильной ассоциацией, называл «тенистыми», «просторными», «планированными» участками. Были домики избяного типа, изо узловатой сосны, балки которых своим золотисто-коричневым глянцем напоминали Лолите кожу жареной курицы. Мы научились плевать простые кабинки с белёных досок, пропитанные слабым запахом нечистот другими словами какой-либо видоизмененный мрачно-стыдливой вонью да неграмотный могшие похвастать вничью (кроме «удобных постелей»), неулыбающаяся собственница которых вечно была готова ко тому, ась? её подношение («…ну, автор могу вас дать…») короче отвергнут.

Nous connûmes — (эта забава исключительно забавна!) их претендующие для приманчивость примелькавшиеся названия — всегда сии «Закаты», «Перекаты», «Чудодворы», «Красноборы», «Красногоры», «Просторы», «Зелёные Десятины», «Мотели-Мотыльки»… Иногда рекламное объявление прибегала ко особой приманке, например: приглашаем детей, обожаем кошечек (ты приглашаешься, тебя обожают!). Ванные во сих кабинках бывали чаще просто-напросто представлены кафельными душами, снабжёнными бесконечным разнообразием прыщущих струй, от одной общей, определённо отнюдь не Лаодикийской склонностью: они норовили близ употреблении беспричинно захлестнуть либо зверским кипятком, либо оглушительным холодом на зависимости через того, экий кран, жестокий иначе говоря горячий, повернул во эту побудь на месте купальщик во соседнем помещении, тем самым лишавший тебя необходимого элемента смеси, тщательно составленной тобою. На стенках на некоторых мотельных ванных были инструкции, наклеенные по-над унитазом (на заднем баке которого были негигиенично навалены чистые ванные полотенца), призывающие клиентов безвыгодный сеять во него мусора, жестянок из-под пива, картонных сосудов из-под молока, выкидышей да прочее; на иных мотелях были особые объявления перед стеклом, во вкусе например: «Местные Развлечения: Верховая Езда. На главной улице не запрещается неоднократно быть свидетелем верховых, возвращающихся со романтической прогулки около лунном свете…»; «…и будящих тебя на три часа утра», кощунственно замечала неромантическая Лолита.

Nous connûmes разнородных мотельщиков — исправившегося преступника иначе говоря неудачника-дельца, промежду директоров, а промеж директрис — полублагородную даму или — или бывшую бандершу. И порою, на невозможно жаркой равно влажной ночи, кричали поезда, со душераздирательной равным образом зловещей протяжностью, сливая мощь равным образом неестественность во одном отчаянном вопле.

Мы избегали что-то около называемых «ночлегов про туристов» (приходившихся подобно похоронным салонам), т. е. сдаваемых во частных домах, равным образом на преимущественно мещанском вкусе, безо отдельной ванной, из претенциозными туалетными столиками на гнетуще бело-розовых спаленках, украшенных снимками хозяйских детей вот всех стадиях развития. Изредка пишущий эти строки уступал уговорам Лолиты, любившей «шик» да брал выпуск на «настоящей» гостинице. Она выбирала во путеводителе (пока моя персона ласкал её на тёмном автомобиле, запаркованном внутри тишины таинственной, томно-сумеречной, косой дороги) тот или другой экстазно рекомендованный приозёрный «отель-замок», обещавший много чудес — несколько, пожалуй, преувеличенных светом электрического фонарика, которым симпатия ездила до странице — как-то: конгениальное общество, дача во что бог на душу положит время, ночные пикники — да многое другое, аюшки? у меня во уме вызывало всего мерзкие представления насчёт зловонных гимназистах во майках равным образом в рассуждении чьей-то красной ото костра щеке, льнувшей для её щеке, непостоянно недостаточный лектор Гумберт, обнимая исключительно собственные костистые колени, прохлаждал осложнение получи сыром газоне. Её в свой черед соблазняли те на колониальном стиле «инны», которые, в дополнение «элегантной атмосферы» равно цельных окон, обещали «неограниченное величина упоительнейшей снеди». Заветные память что касается нарядном отцовском отеле порой побуждали меня ловить чего-нибудь подобного на диковинной стране, в области которой да мы вместе с тобой путешествовали. Действительность меня лихо расхолодила; так Лолиточка всё продолжала драть пятки в области следу пряных пищевых реклам, меж тем на правах моя персона извлекал неграмотный одно только лишь финансовое возмещение с таких придорожных вывесок, как: «Гостиница „Лесная Грёза“! Дети младше четырнадцати полет даром!» С прочий но стороны, меня бросает во озноб близ одном воспоминании что до томик примерно бы «высшего ранга» курорте во среднезападном штате, идеже корчма объявляла, почто допускает «налёты бери холодильник» про подкрепления средь ночи, равно идеже расистского пошиба дирекция, озадаченная моим акцентом, хотела неотменно видеть девичье псевдоним да покойной моей жены да покойной моей матери. Там у меня взяли после банан дня двести двадцать хорошо доллара! А помнишь ли, помнишь, Миранда (как говорится во известной элегии) оный другой породы «ультрашикарный» кукольный театр вместе с бесплатным утренним капуцин да проточной окоченевший водою для того питья, идеже безграмотный принимали детей младше шестнадцати полет (никаких Лолит, разумеется)?

Немедленно до прибытии на одинокий с сильнее простеньких мотелей (обычных наших стоянок), возлюбленная запускала бубнящий контрпропеллер электрического вентилятора или — или заставляла меня внести четверть рубля во комнатную радиолу, не так — не то но принималась скандовать проспекты — равно подвывающим тоном спрашивать, благодаря этому ей запрещено выпить верхами до объявленной во них горной дорожке сиречь покататься на местном бассейне со тёплой минеральной водой. Чаще а всего, слоняясь, скучая объединение усвоенной ею манере, скорбь разваливалась, невмочь желанная, во пурпурном пружинистом кресле иначе во саду возьми зелёном шезлонге, иначе говоря палубной штуке с полосатой парусины, вместе с такого типа хе подставкой с целью ног да балдахином, либо на качалке, или — или сверху какой угодно садовой мебели лещадь большим зонтом в террасе, равным образом у меня уходили час нате улещивания, угрозы да обещания, в сие самое время ваш покорнейший слуга был в силах уластить её ми передать нате порядочно секунд близкие пропитанные солнцем молодое поколение красы на надёжном укрытии пятидолларового гостиница до тем, в духе подать ей взяться всё то, зачем предпочитала возлюбленная моему жалкому блаженству.

Сочетая на себя прямодушие да лукавость, грацию равно вульгарность, серую пасмурность да розовую прыть, Лолита, от случая к случаю хотела, могла существовать безмерно изводящей девчонкой. Я, признаться, неграмотный решительно был будь по-вашему ко её припадкам безалаберной хандры alias того нарочитого нытья, когда, все расслабленная, расхристанная, от мутными глазами, симпатия предавалась бессмысленному равным образом беспредметному кривлянию, видя во этом какое-то самоутверждение на мальчишеском, цинично-озорном духе. Её душевный характер ми представлялся перед противного шаблонным: сладкая, знойная дисгармония джаза, фольклорные кадрили, шербет почти шоколадно-тянучковым соусом, кинокомедии из песенками, киножурнальчики равным образом беспричинно засим — смотри очевидные пункты на её списке любимых вещей. Водан Бог знает, как много пятаков скормил аз многогрешный элегантно освещённым снутри музыкальным автоматам на каждом посещаемом нами ресторанчике! У меня на ушах всё ещё звучат гнусавые голоса всех сих невидимых исполнителей посвящённых ей серенад, всех сих Самми, равным образом Джо, равным образом Эдди, равно Тони, равно Пэгги, да Гай, равным образом Рекс, от их модными романсиками, настоль а держи молва неразличимыми, вроде неразличимы были для муж тяга разноимённые сорта поглощаемых ею сладостей. С какой-то райской простодушностью возлюбленная верила во всем объявлениям да советам, появлявшимся во читаемых ею «Мире Экрана» да «Мираже Кинолюбви»: «Наш СУПР сушит прыщики» другими словами «Вы, девушки, которые безвыгодный заправляете концов рубашки на штаны, прикиньте дважды, круглым счетом наравне Джиль говорит, что такое? та обычай кончена!» Если надпись придорожной лавки гласила: «Купите у нас подарки!» — автор без труда должны были после побывать, должны были в дальнейшем купить всяких дурацких индейских изделий, кукол, медных безделушек, кактусовых леденцов. Фраза «Сувениры равным образом Новинки» торчмя околдовывала её своим хореическим ритмом. Если какой-либо кафетерий объявлял «Ледяные Напитки», симпатия автоматически реагировала получай приглашение, напрасно что-нибудь весь зеленый змий на каждом шагу были ледяные. Это ко ней обращались рекламы, сие симпатия была идеальным потребителем, субъектом да объектом каждого подлого плаката. Она пыталась — вотще — харчеваться всего там, идеже божественный зловоние некоего Дункана Гайнса, автора гастрономического гида, сошёл получи вычурно разрисованные бумажные салфеточки равным образом для салаты, увенчанные творогом.

В те полоса ни я, ни возлюбленная ещё безвыгодный додумались впредь до системы денежных взяток, которым крошку попозже уготовлено было где-то гибельно отозваться получи моих нервах да получи и распишись её нравственности. Я полагался получи и распишись некоторые приёмы для того того, дай тебе иметь мою малолетнюю наложницу на покорном состоянии да сносном настроении. За мало-мальски парение поперед того возлюбленная провела дождливое летига перед тусклым оком обращение Фален, на Вермонте, во полуразрушенном деревенском доме, давно принадлежавшем корявому, вроде дуб, Джонатану Гейзу, родоначальнику семьи. Дом всё ещё стоял внутри часто поросшего канадским златотысячником поля, получи опушке дремучего леса, во конце все время размытой дороги, во двадцати милях с ближайшего сельца. Лолиточка хоть куда запомнила сие облезлое строение, одиночество, быль пастбище, превратившееся на болото, устойчивый ветер, всё сие разбухшее с сырости захолустье; равно антипатия своё возлюбленная выражала особой гримасой во одна нога тут у американских детей, возле которой растягивается клюв равным образом утолщается полувысунутый язык. И вишь там-то возлюбленная достаточно со мной жить, угрожал автор ей, во многомесячном и, может быть, многолетнем, заточении, учась у меня французскому равным образом латыни, если только безграмотный изменится её «теперешняя позиция». О Шарлотта, моя особа начинал тебя понимать!

Простоватая моя девчушка орала: «нет!» — да во безумном страхе хватала мою рулевую руку любой раз, почто моя особа поворачивал железка посредине шоссе, по образу бы намереваясь тогда а её умчать во ту тёмную равным образом безвыходную глушь. Чем дальше, однако, наша сестра отъезжали сверху запад, тем отвлеченнее становилась угроза, равным образом ми пришлось превратиться ко новым методам убеждения.

С глубочайшим стоном стыда вспоминаю одинокий с них, а то-то и есть вызывавшийся мной марево исправительного заведения. У меня достало ума, от самого введение нашего сожительства, учесть, ась? ми ничего не поделаешь создать условия её полным содействием чтобы того, воеже владеть наши взаимоотношения во тайне; ась? сие поддержание надлежит случаться пользу кого неё в духе бы второстепенный природой, несмотря ни получи и распишись какое раздражение противу меня равным образом ни получай какие иные находимые ею утехи.

«Поди-ка семо да лобзание папашу», говорил автор бывало. «Выйди изо сего вздорного настроения! В своё время, нет-нет да и ваш покорный слуга ещё был для того тебя идеалом мужской пол (читатель заметит, по образу моя особа силился подыграть перед Лолитин язык), твоя милость обмирала, слушая пластинки первейшего специалиста в области вздрогу-и-всхлипу, боготворимого твоими соотроковицами (Лолита: „моими что? Говори по-человечески“). Этот статуя твоих товарок тебе казался похожим получи и распишись таинственного Гумберта. Но днесь ваш покорнейший слуга простой архаичный папаша — фантазийный отец, оберегающий сказочную дочь».

« Ма chère Dolores! [68] Я хочу тебя защитить, милая, ото всех ужасов, которые случаются из маленькими девочками во угольных складах равным образом глухих переулках, а также, comme vous le savez trop bien, ma gentille [69] , на лесах, полных синих ягодок во синейшее эпоха года. Что бы ни произошло, мы останусь твоим опекуном и, ежели твоя милость будешь принуждать себя хорошо, надеюсь, что-то на близком будущем разбирательство узаконит моё опекунство. Забудем, однако, Долорес Гейз, таково называемую судебную терминологию — терминологию, находящую рациональным определение: „развратное равным образом любострастное сожительство“. Я решительно далеко не непозволительный половой психопат, позволяющий себя непристойные вольности от ребёнком. Растлением занимался Чарли Хольмс; пишущий эти строки а занимаюсь растением , детским растением, требующим особого ухода: обрати забота получай тонкое расхождение средь обоими терминами. Я твой папочка, Ло. Смотри, у меня здесь вкушать учёная том что касается девочках. Смотри, моя крошка, который во ней говорится. Цитирую: „нормальная девочка“ — нормальная, метель — „нормальная девчужка большей частью прилагает целое деятельность для тому, так чтобы поглянуться отцу. Она во нём чувствует предтечу желанного, неуловимого мужчины“ („неуловимого“ — хоть куда сказано, отсохни у меня рука тенью Полония!). Мудрая мама (а твоя бедная матушка стала бы мудрой, коли бы осталась во живых) поощряет соприкосновение в ряду отцом да дочерью, народ понимает (прости грубый слог), что-то девчуга выводит свою мечту об ухаживании равно замужестве с общения из отцом. Но аюшки? как хочет произнести каста бодрая книженция одно слово „общение“, какое такое „общение“ рекомендует она? Опять цитирую: „Среди сицилийцев половые паблик рилейшн в лоне отцом равно дочерью принимаются, по образу черт-те что естественное, да для девочку, участвующую во сих сношениях, отнюдь не глядит не без; порицанием общественный строй, ко которому возлюбленная принадлежит“. Я на в-седьмых небо уважаю сицилийцев, — сие великолепные атлеты, великолепные музыканты, великолепные, честнейшие люди, Лолита, да великолепные любовники. Но обойдёмся без участия отступлений. Ещё бери днях наша сестра из тобой читали на газете какую-то белиберду что касается каком-то нарушителе нравственности, что признался, аюшки? преступил закон, проведённый Манном, равным образом перевёз прехорошенькую девятилетнюю девочку изо штата на южная дакота от безнравственной целью — невыгодный знаю, сколько возлюбленный подо сим подразумевал. Долорес, душечка моя! Тебе отнюдь не девять, а лихо тринадцать, равным образом автор бы отнюдь не советовал тебе замечать во себя маленькую белую рабыню, а, за исключением того, ваш покорный слуга безграмотный могу принять оный самый Mann Act , и так бы потому, ась? спирт поддаётся скверному каламбуру, даже если приобрести название почтенного члена конгресса следовать имя „мужской“: где-то мстят боги семантики мещанам не без; туго застёгнутыми гульфиками. Я твой отец, равно автор этих строк говорю человеческим языком, равным образом аз многогрешный люблю тебя.»

«И наконец, дай посмотрим, зачем получится, когда ты, малолеточка, обвинённая на совращении взрослого подо кровом добропорядочной гостиницы, обратилась бы во полицию из жалобой держи то, что-то аз многогрешный тебя умыкнул равным образом изнасиловал. Предположим, в чем дело? тебе поверят. Малолетняя, позволившая совершеннолетнему пережить её телесно, подвергает свою жертву обвинению на „формальном изнасиловании“ иначе во „содомском грехе другой степени“, во зависимости ото метода; да максимальны из-за сие кара — десяток парение заключения. Итак, ваш покорный слуга сажусь во тюрьму. Хорошо-с. Сажусь на тюрьму по 0957 года. Но что такое? в то время происходит не без; тобой, моя сиротка? О, разумеется, твоё позиция отличается как небо с земли моего. Ты попадаешь около опеку Департамента Общественного Призрения — что, конечно, красиво баста уныло. Отличная суровая надзирательница, словно девушка Фален, а поменьше уступчивая да непьющая, заберёт твой двугубный карандашик равно наряды. Никаких лишше гулянок! Не знаю, слыхала ли твоя милость оборона законы, относящиеся ко зависимым, заброшенным, неисправимым равным образом преступным детям? Пока пишущий эти строки буду маяться после решёткой, тебе, счастливому, заброшенному да приближенно дальше ребёнку, предложен достаточно извлечение в ряду несколькими обиталищами, на общем будет среди внешне схожими; дисциплинарную школу, исправительное заведение, кров на беспризорных подростков тож одно с тех превосходных убежищ пользу кого несовершеннолетних нравонарушителей, идеже девочки вяжут всякие шмотки равным образом распевают гимны, равно получают оладьи сверху прогорклом сале согласно воскресеньям. Туда-то твоя милость попадёшь, Лолита: моя Лолита, каста Лолита, покинет своего Катулла, с целью водиться тама вместе с другими свихнувшимися детьми. Попросту говоря, коли нас не без; тобой поймают, тебя проанализируют да заинтернируют, котёнок мой, c"est tout [70] . Ты будешь жить, моя печаль короче населять (поди сюда, муж фисташково-коричневый розан) вместе с тридцатью взяв девять раз другими дурочками на грязном дортуаре (нет, пожалуйста, дай мне…), подина надзором уродливых ведьм. Вот положение, вона выбор. Не находишь ли ты, что, близ данных обстоятельствах, Долорес Гейз должна сохраниться верной своему старому папану?»

Вдалбливая всё это, аз многогрешный успешно терроризировал Лолиточку, которая, несмотря получи и распишись некоторую нахальную яркость ухваток равным образом внезапные проявления остроумия, была в некотором расстоянии безграмотный в такой степени блестящей девчонкой, в качестве кого не возбраняется было засадить объединение её «умственному коэффициенту», выработанному её наставниками. Но кабы ми посчастливилось установить, в духе основу то, в чем дело? равным образом тайну равным образом вину пишущий сии строки должны со ней делить, ми с огромной форой потруднее было подкреплять во ней хорошее настроение. Ежеутренней моей задачей во направление целого годы странствий было решение только предстоявшей ей приманки — определённой цели изумительный времени равно пространстве — которую симпатия могла бы предвкушать, затем чтобы прожить вплоть до ночи. Иначе, база её дня, лишённый формирующего равно поддерживающего назначения, оседал равным образом разваливался. Поставленная план могла взяться нежели благоугодно — маяком во Виргинии, пещерой во Арканзасе, переделанной во кафе, коллекцией револьверов равным образом скрипок где-нибудь во Оклахоме, точным воспроизведением Лурдского Грота во Луизиане, или — или убогими фотографиями времён процветания рудокопного дела, собранными во Колорадском музее — всё равняется чем, же сия замысел должна была бездействовать накануне нами, что неподвижная звезда, аж ежели аз многогрешный равным образом знал наперёд, что-нибудь когда-когда автор доберёмся вплоть до неё, скорбь притворится, зачем её неотложно вырвет ото отвращения.


Пустив на движение географию Соединённых Штатов, моя персона век старался основать на угоду ей впечатление, что-нибудь автор сих строк живём «полной жизнью», который катимся по мнению направлению ко некоему необыкновенному удовольствию. Никогда далеко не видал автор этих строк таких гладких, покладистых дорог, в качестве кого те, что такое? в настоящий момент лучами расходились впереди нас по части лоскутному одеялу сорока-белобока восьми штатов. Мы скопидомно поглощали сии бесконечные Шоссе; на упоённом молчании автор сих строк скользили в соответствии с их чёрному, бальному лоску. печаль никак не всего лишь была равнодушна ко природе, так возмущённо сопротивлялась моим попыткам преобразить её забота для ту тож другую прелестную околичности ландшафта, расценивать кой аз многогрешный самопроизвольно научился лишь только позднее продолжительного общения из красотой, ввек присутствовавшей, завсегда дышавшей согласно обе стороны нашего недостойного пути. Благодаря забавному сочетанию художественных представлений, перспективы северо-американской низменности казались ми поначалу похожими во общих чертах для бог знает что изо прошлого, узнаваемое мной от улыбкой удивления, а как бери те раскрашенные клеёнки, в дни оны ввозившиеся с Америки, которые вешались по-над умывальниками на среднеевропейских детских да за вечерам чаровали сонного ребёнка зелёными деревенскими видами, запечатлёнными держи них — матово-кудрявой рощей, амбаром, стадом, ручьём, мутной белизной каких-то неотчётливо цветущих плодовых садов и, пожалуй, ещё изгородью, сложенной изо камней, иначе гуашевыми холмами. Постепенно, однако, встречаемые сегодня прообразы сих элементарных аркадий становились всё страннее бери зенки по мнению мере укрепления мой нового лапа от ними. За обработанной равниной, вслед за игрушечными кровлями медлила полог никому ненужной прелести там, идеже садилось солнцепек на платиновом мареве, равно тёплый оттенок, напоминавший выскребенный персик, расходился по мнению верхнему краю плоского сизого облака, сливающегося не без; далёкой романтической дымкой. Иногда рисовалась в горизонте смена свободно расставленных деревьев, либо палящий штилевой двенадцать часов дня мрел надо засаженной клевером пустыней, да облака Клода Лоррэна были вписаны на отдалённейшую, туманнейшую лазурь, причём одна только лишь их кучевая пай определенно вылеплялась держи неопределённом равно наравне бы обморочном фоне. А неграмотный так нависал вдалеке жесткий небосвод кисти Эль Греко, полный чернильными ливнями, равно виднелся походя крестьянин вместе с затылком мумии, а вслед за ним тянулись полоски ртутью блестевшей воды посреди полосками резко-зелёной кукурузы, да всё сие соединение раскрывалось полукольцом — что-то около на Канзасе.

Там равно сям, во просторе равнин, исполинские деревья подступали ко нам, чтоб запутаться на подобострастные купы присутствие тракт да поставить обрывками гуманитарной тени пикниковые столы, которые стояли бери бурой почве, испещрённой солнечными бликами, сплющенными картонными чашками, древесными крьиатками да выброшенными палочками через мороженного. Моя небрезгливая печаль по собственной воле пользовалась придорожными уборными — её пленяли их надписи: «Парни» — «Девки», «Иван ей-ей Марья» «Он» равно «Она», равно аж «Адам» да «Ева»; и, в эту пору возлюбленная дальше пребывала, ваш покорный слуга терялся на поэтическом сне, созерцая добросовестную фееричность бензиновых приспособлений, выделявшуюся в удивительный зелени дубов, не ведь — не то только сто планирование в обед холм, некоторый выкарабкивался, устиланный рубцами, так всё ещё неприрученный, с дебрей агрикультуры, старавшихся им завладеть.

По ночам высокие грузовики, усыпанные разноцветными огнями, равно как страшные равным образом гигантские рождественские ёлки, поднимались с мрака равным образом громыхали мимо нашего запоздалого седанчика. И снова, в второй табель по-над нами таяла выцветшая через жары синева малонаселённого неба, да печаль требовала прохладительного напитка; её щёки неутомимо вдавались внутрь, надо соломинкой, равным образом в отдельных случаях пишущий сии строки возвращались на машину, жар после была адская; хуй нами линия переливно блестела; издали впереди противный авто менял, наравне мираж, набросок на посверке, отражающем его, да наравне как повисал держи мгновение, по-старинному квадратный равным образом лобастый, во мерцании зноя. И за мере того, на правах я продвигались всё в будущем получи и распишись запад, появлялись на степи пучки полыни, «сейджбраш» (как назвал её гаражист) равным образом пишущий сии строки видели загадочные очерк столообразных холмов, из-за которыми следовали красные курганы во кляксах можжевельника, да по прошествии времени настоящая горная гряда, бланжевого оттенка, переходящего во голубой, а с голубого во неизъяснимый, равно смотри пустошь встретила нас ровным равным образом мощным ветром, так точно летящим песком, верно серым терновником, правда гнусными клочками бумаги, имитирующими бледные дары флоры средь шипов в мучимых ветром блеклых стеблях повдоль итого шоссе, в центре которого порой стояли простодушные коровы, оцепеневшие на странном положении (хвост налево, белые ресницы направо), противоречившем во всем человеческим правилам дорожного движения.

Мой аблакат советует ми передать отчётливое равным образом прямолинейное отображение нашего маршрута, да сегодня я, кажется, достиг точки, идеже отнюдь не могу избежать текущий докуки. Грубо говоря, на ход того сумасшедшего возраст (с августа 0947-го по августа 0948-го года) выше- траектория начался из разных извилин равным образом завитков во Новой Англии; по прошествии времени зазмеился на южном направлении, где-то да сяк, ко океану равно ото океана; беспробудно окунулся на сё qu"on appelle «Dixieland» [71] ; далеко не дошёл поперед Флориды (оттого который после этого были на сие пора Евгений равным образом Джоана Фарло); повернул для запад; зигзагами прошёл сквозь хлопковые равным образом кукурузные зоны (боюсь, желанный Клэренс, что такое? значит малограмотный эдак уже ясно, однако моя персона сносно никак не записывал, равно об эту пору на проверки памяти у меня остался на распоряжении исключительно прежде ужаса изуродованный справочник на трёх томиках — настоящий знак мой истерзанного прошлого); пересёк в соответствии с два разным перевалам Скалистые Горы; закрутился до южным пустыням, идеже автор сих строк зимовали; докатился до самого Тихого Океана; поворотил возьми полночь чрез неясный фиолетовый линт калифорнийского мирта, цветущего до лесным обочинам; только почто не дошёл перед канадской границы; да по прошествии времени потянулся сызнова получи восток, вследствие солончаки, иссечённые яругами, чрез равнины во хлебах, отступать для колоссально развитому земледелию (где я сделали крюк, с целью миновать, вопреки возьми визгливые возражения Лолиточки, единокровный град Лолиточки, во кукурузно-угольно-свиноводческом районе); и, наконец, вернулся по-под крылышко Востока, пунктирчиком кончившись во университетском городке Бердслей.

0

Просматривая следующие страницы, пользователь вынужден почитаться далеко не всего-навсего вместе с общим маршрутом, намеченным выше, из его многочисленными побочными заездами, туристическими тупиками, вторичными кругами равным образом прихотливыми отклонениями, хотя вот и все из тем фактом, что, далече неграмотный суще беспечной partie de plaisir [72] , наше круиз представляло собою крутое, тугое, телеологическое изветвление, чья единственная raison d"être [73] (эти французские штамп показательны) сводилась для тому, дай тебе поддерживать мою спутницу во приличном расположении духа с поцелуя накануне поцелуя.

Перелистываю муж потрёпанный справочник да неотчетливо вижу вдругорядь оный лес Магнолий на южном штате, обошедшийся ми на четверик доллара, который, клеймящий по части объявлению, следовало зайти на огонек в соответствии с трём причинам: присест — благодаря чего ась? Евгений Галсворти (посредственный, искони окаменевший писатель) провозгласил таковой склад прекраснейшим на мире; двоечка — вследствие этого сколько Бэдекер на 0900-ом году его отметил звёздочкой; да три — вследствие этого что… в отношении читатель, об мои читатель, угадай!.. отчего который будущее страны (и неграмотный была ли моя Лолита, чорт подери, дитятей?) «пройдут, полные благоговения, не без; сияющими с умиления глазами, помощью сие предвкушение Рая, впивая красоту, могущую побить позитив для всю их жизнь». «Не получай мою», безрадостно заметила скорбь да уселась сверху скамейку вместе с воскресным приложением двух газет нате своих хорошеньких коленках.

Мы заново равно вторично прошли при помощи всю гамму американских придорожных ресторанов, ото простецкого «Ешь!» вместе с его оленьей головой (помню тёмный отголосок длинной рев у внутреннего угла стеклянного глаза), предлогом бы «юмористическими» цветными открытками из задницами, немецкого «курортного» типа, бумажками оплаченных счётов, посаженными возьми кол, леденцами на виде лилипутовых спасательных кругов, чёрными очками нате продажу, рекламно-небесными видениями разных родов мороженного за стенам, половиной шоколадного торта около стеклом да несколькими не наилучшим образом опытными мухами, извилисто равным образом бегло ползущими в области липкой сахарной сыпалке возьми мерзком прилавке; да поперед самого верхнего разряда, вплоть до дорогого кабарэ из притушенным светом, забавно жалким столовым бельём, нелепыми официантами (бывшими каторжниками не так — не то подрабатывающими студентами), мухортый задом киноактрисы, соболиными бровями её хахаля, правда оркестром, состоящим с стиляг вместе с саксофонами.

Нами были осмотрены многие достопримечательности (слоновое слово!): глубочайший на мире сталагмит, находящийся на знаменитой пещере, идеже три юго-восточных штата празднуют географическую навстречу (плата после оглядывание во зависимости через возраста: из мужчин — единодержавно доллар; от чуть-чуть опушившихся девочек — шестьдесят центов); гранитовый монумент во эйдетизм баталии почти Блю-Ликс, не без; древними костями да индейскими горшками во музее согласно соседству (гривенник от Лолиточки — аспидски недорого); совершенно современная изба, отважно подделывающаяся по-под былую избу, идеже родился Линкольн; шхеры из металлической доской во кэш автора стихотворения «Деревья» (мы заехали тута на Тополёвый Дол, Северная Каролина, слабо ведёт дорога, которую выше- добрый, терпимый, заурядно настоль спокойный гид, свирепо называет «весьма узкой равно запущенной», лещадь нежели я, уж на что да безвыгодный суще поклонником поэта Кильмера, будь по-вашему подписаться). С борта нанятой моторной лодки, которой управлял пожилой, только всё ещё гадко видный советский белая гвардия да даже, говорили, магнат (у моей дурочки махом вспотели ладошки), знавший во бытность свою на Калифорнии любезного Максимовича да его Валерию, нам было судьба рассмотреть недоступную Колонию Миллионеров держи острове во некотором расстоянии с берега штата Георгии. Далее, автор осмотрели: стечение европейских отельных открыток во миссиссипийском музее, посвящённом коллекционерским причудам, идеже не без; горячим приливом гордости аз многогрешный выискал цветную фотографию отцовской «Мираны», её полосатые маркизы, её флаг, развевающийся по-над ретушированными пальмами. «Ну равным образом что?» в рассеянье отозвалась Лолита, а самоё сыскосу поглядывала нате бронзово-загорелого хозяина бесценный машины, последовавшего из-за нами во текущий «музей причуд». Реликвии хлопковой эры. Лес на Арканзасе, равным образом возьми её смуглом плече розово-лиловое вздутьё (работа комара либо мухи), которое автор сжал посередь длинными ногтями первых пальцев, воеже выколоть изо него непонятный самоочевидный яд, а позднее бесконечно высасывал, нонче невыгодный насытился досхочу её пряной кровью. Улица Бурбона (в городе Новый Орлеан), идеже тротуары, в области словам путеводителя, могут (интересная возможность) предназначаться подмостком пользу кого негритят, которые нет-нет (интересный слог) истинно равным образом спляшут чечётку после небольшую толику пенс (вот весело!), в среде тем в духе его многочисленные маленькие интимные ночные кабачки полностью набиты посетителями (ишь, шалуны!). Образцы пограничного фольклора. Усадьбы времён прежде гражданской войны вместе с железными балконами равно с ручным управлением работы лестницами — теми лестницами, сообразно которым на роскошном цветном киноискусство актрисочка от солнцем обласканными плечами сбегает, подобрав обеими ручками — преграциозно — перёд юбки из воланами (а держи верхней площадке преданная, положительно чернокожая, субретка качает головой). Меннингерский Институт, психиатрическая больница (посещённая опрятно с лихости). Участок глинистой почвы во изумительном узоре эрозии, а округ дары флоры юкки, такие чистые, восковые, только неладно кишащие какой-то белой молью. Индепенденс, Миссури, идеже начинался на старину Орегонский Путь; равно Абилин, Канзас, идеже происходят состязания ковбоев перед эгидой какого-то «Дикого Билля». Отдалённые горы. Близкие горы. Ещё горы: синеватые красавицы, недосягаемые другими словами бесконечно превращающиеся, одна следовать другой, во обитаемые холмы; крыша мира восточных штатов — неудачницы, на рассуждении Альп, недоростки; западные колоссы, пронзающие грудь равно небо: их серые на снеговых жилах, непреклонные вершины, нечаянно появляющиеся быть повороте шоссе; заросшие лесом громады, перед тёмной черепицей чисто заходящих одна вслед за другую ёлок, там и тут прерванной дымчато-бледным осинником; горные формации розовой равно лиловой окраски; фараонические, фаллические, «чересчур допотопные» (по выражению блазированной Ло); сопки с чёрной лавы; апрельские вершина мира от шёрсткой объединение хребту, кажется по образу у слонёнка; много сентябрьские, сидящие сидьмя, не без; тяжёлыми египетскими членами, сложенными подо опаданиями изношенного жёлтого бархата; белёсые выцветшие вершина мира во зелёных круглых пятнах дубов; одна последняя ярко-рыжая горка не без; пышным синим ковром люцерны у подножия.

Ещё да ещё достопримечательности. Малое Айсберговое Озеро, около на Колорадо: сугробы по-под асфальта, подушечки крохотных альпийских цветочков да кипенный склон, согласно которому Ло, во красной кепке вместе с козырьком, пыталась съехать равно распищалась, равно попала перед обстреливание каких-то мальчишек, запустивших во неё снежками, равно отвечала пирушка но серебряной монетой. Скелеты обгорелых осин, группы остроконечных синих соцветий. Разные аттракционы, живописные дороги на горах, сотни живописных дорог во горах, тысячи Медвежьих Затонов, Шипучих Источников, Крашеных Каньонов. Техас: засухой поражённая равнина. Зал Хрусталей во длиннейшей во мире пещере, доступ на детей младше двенадцати полет властен (за Лолиту еще плати!). Коллекция домодельных статуэток, оставленная городу местной скульпторшей: заперто по части понедельникам жутчайший понедельник, пыль, ветер, сушь. Парк Непорочного Зачатья, во городке для мексиканской границе, при помощи которую пишущий эти строки далеко не смел переехать. Там равным образом во других садах, бездна сумеречных существ кажется сереньких колибри, пытающих на правах бы хоботком венчики неясных цветов. Шекспир, вывевшийся столица на Новой Мексике, идеже семьдесят парение тому обратно преступник «Русский Билль» был повешен со всякими красочными подробностями. Рыборазводная станция. Соты жилищ во отвесной скале. Мумия девочки (индейской современницы флорентийской Беатрисочки). Адский Каньон — двадцатый по части счёту. Наше пятидесятое перед какого-то парадиза, в соответствии с словам путеводителя, переплет которого ко этому времени пропала. Сиеста около ёлками. Клещ у меня во паху. Всегда те но трое стариков, на шляпах да подтяжках, прохлаждающихся летним вечерком сверху скамье у городского фонтана. Туманно-голубая омут вслед за перилами держи горном перевале равно спины семьи, наслаждающейся видом (меж тем вроде скорбь — горячо, радостно, дико, напряжённо, со надеждой, без участия всякой надежды — шептала: «Смотри, сие Мак-Кристал со семьёй, пожалуйста, ваш покорный слуга прошу тебя поговорим из ними — поговорим вместе с ними», читатель! — пожалуйста, пишущий эти строки сделаю всё, что такое? твоя милость хочешь, ах, пожалуйста…). Индейские ритуальные танцы, в полную силу коммерческого сорта. ART, малограмотный «искусство» в соответствии с английски, а «Американская Рефрижераторская Транзитная» фирма. Очевидная Аризона, индейские поселения, туземные иероглифы, отпечаток динозавра во песчаном углубление — распечатанный после этого тридцатник миллионов парение тому назад, когда-никогда автор этих строк был ребёнком. Худощавый, сажённого роста, бескровный малый от подвижным кадыком, пожирающий глазами Лолиту да её оранжево-коричневый животик в ряду лифчиком да трусиками (который ваш покорный слуга поцеловал высшая оценка минут спустя, выше- малоимущий друг). Зима на пустыне, зимцерла на предгорье, преуспевающий миндаль. Рино — скучнейший место во Неваде, вместе с ночной жизнью «космополиткой равно хоть куда развитой» (гид). Винный предприятие на Калифорнии, со церковью, построенной во виде бочки. Долина Смерти. Замок Скотти. Сомнительные произведения искусства, собиравшиеся неким Роджерсом на протекание многих лет. Уродливые виллы красивых киноактрис. След бежим английского писателя Р. Л. Стивенсона для потухшем вулкане. Миссия Долорес: славное титул к романа. Фестоны, вырезанные во песчанике океанским прибоем. Человек, бьющийся во бурном эпилептическом припадке получи и распишись голой земле, во штатном парке Русской Теснины. Синее, синее Кратерное Озеро. Рыборазводная трест во штате Идаго равно тамошняя каторжная тюрьма. Угрюмый Еллостон Парк равно его цветные горячие источники, малютки-гейзеры, булькающие радужные грязи (символы моей страсти). Стадо антилоп во заповеднике. Наша сотая табун — со взрослых доллар, от Лолиты полтинник. Замок, созданный французским маркизом во Северной Дакоте. Дворец Кукурузы во Южной Дакоте; равно гигантские головы президентов, вырубленные на граните реющей вершины. Придорожные плакаты от рекламными стишками бритвенного крема: «Наши строки прочла бородатая Ната, да об эту пору возлюбленная стала женою магната». Зоологический сад на Индиане из большущий компанией обезьян, обитающей для бетонной реконструкции флагманской каравеллы Христофора Колумба. Миллиарды дохлых, рыбой пахнущих эфемерид держи стекле каждого ресторанного окна повдоль песчаного, скучного озёрного берега. Жирные чайки сверху больших камнях — увиденные со парома «Сити оф Шебойган», из какого рода бурый, длинношерстый суета склонялся дугой по-над зелёной тенью, отбрасываемой им а для голубую плоскость озера. Вонючий мотель со нагнетательной трубой вентилятора, проходившей по-под городовой канализацией. Дом Линкольна, во большей своей части фальсификация, из настольными книгами да мебелью соответствующего периода, религиозно принимаемыми из-за его личное отчина рядовыми посетителями.

Между нами происходили скандалы, взрослые да маленькие. Самые крупные произошли на следующих местах: Ажурные Коттеджи, Виргиния; Парковый Проспект, Литль Рок, недалече школы; Мильнеровский Перевал, держи высоте 00 059 футов, на Колорадо; раствор Седьмой Улицы да Центрального Проспекта, во городе Феникс; Третья Улица во Лос Ангелосе (из-за того, сколько билеты сверху доступ какой-то киносъёмки оказались распроданными); мотель «Тополёвая Тень», Юта, идеже полдюжины молодых деревец были ростом неграмотный ранее Лолиты да идеже она, à propos de rien [74] , спросила меня, сколько стоит ещё времени аз многогрешный собираюсь переставать вместе с нею на душных домиках, занимаясь гадостями да вовек далеко не живя вроде нормальные люди. Северный Проспект на Бэрксе, Орегон, пристанище Западной Вашингтонской улицы, сравнительно из чем гастрономического магазина; какой-то городишко во Солнечной Долине, Идаго, на пороге кирпичной гостиницей из мягко перемежающимися бледно-розовыми да румяными кирпичами равно со тополем напротив, чья струистая призрак играла сообразно памятной доске местного Списка Падших. Полынная пустошка в лоне Пайндэлем равно Фарсоном. Где-то на Небраске, Главная переулок (близ Первого Национального Банка, основанного во 0839 году), не без; каким-то железнодорожным переездом во пролёте улицы, а следовать ним — белыми органными трубами силоса. И Мак-Евенскы улица, пристанище Уитонского проспекта, на мичиганском городе, носящем его, его имя.

Нам стал наслышан чудаковатый человеколюбивый придорожник, «Гитчгайкер», Homo pollex учёных, ждущий, ради его подобрала попутная машина, равным образом его многие подвиды да разновидности: умеренный солдатик, убранный от иголочки, умиротворенно стоящий, удобно сознающий прогонную выгоду защитного цвета формы; школьник, стремящийся прогарцевать двойка квартала; убийца, охотящийся преодолеть двум тысячи миль; таинственный, нервный, в возрасте господин, из новеньким чемоданом да подстриженными усиками; трояшка оптимистических мексиканцев; студент, выставляющий бери обрисовка последки каникульной чёрной работы таково а гордо, равно как кличка знаменитого университета, вытканное спереду для его фуфайке; безнадёжная тетенька на непоправимо испортившемся автомобиле; бескровные, ясно очерченные лица, глянцевитые грива равным образом бегающие глазищи молодых негодяев во крикливых одеждах, энергично, незначительно ли неграмотный приапически выставляющих напряжённый внушительный палец, с тем совратить одинокую женщину или — или сумрачного коммивояжёра, страдающего прихотливым извращением.

«Ах, подберём непременно!» зачастую умоляла Лолита, потирая корешок что касается дружку, ей одной свойственным движением, голые коленки, в отдельных случаях какой бы так ни было особенно мерзопакостный оттиск Homo pollex, дядя моих планирование да столько а окладистый во плечах, со face à claques [75] безработного актёра, шёл, оборотясь для нам равным образом пятясь, лично на пороге нашим автомобилем.

О, ми приходилось беда неослабно насматривать из-за Лолитой, маленькой млеющей Лолитой! Благодаря, может быть, ежедневной любовной зарядке, симпатия излучала, вопреки получи жуть детскую наружность, неизъяснимо-томное свечение, приводившее гаражистов, отельных рассыльных, туристов, хамов во роскошных машинах, терракоттовых идиотов у синькой крашеных бассейнов на ситуация припадочной похотливости, которая бы льстила моему самолюбию, разве бы невыгодный обостряла приблизительно мою ревность; поелику малец скорбь отдавала себя безраздельный отчёт на этом своём жарком свечении, равным образом моя особа безграмотный разок ловил её, coulant un regard [76] сообразно направлению того тож другого любезника, какого-нибудь, например, молодого подливателя автомобильного масла, из мускулистой золотисто-коричневой обнажённой объединение локоточек Рукой на браслетке часов, равным образом никак не успевал мы оттаять (чтобы дать взятку этой а Лолите сладкую сосульку), вроде сейчас симпатия равным образом прелестник слесар восхищенно обменивались прибаутками, как пели уветливый дуэт.

Когда, в срок наших паче длительных привалов, аз многогрешный оставался, бывало, во постели, отдыхая позднее особенно пламенной утренней деятельности, да согласно доброте душевной (насытившийся, кроткий Гум!) разрешал ей кончиться на дендрарий налюбоваться возьми розы сиречь пусть даже перепрыгнуть путем улицу равно сделать визит детскую библиотеку во обществе мотельной соседки, некрасивой маленькой Мэри, да восьмилетнего её братишки, скорбь возвращалась вместе с часовым опозданием: босоногая Мэри плелась в некотором расстоянии позади, а за братишки было тандем верзил-старшеклассников, золотоволосых гнусов, состоявших с мускулов да гонореи. Читатель может мелочёвка препроводить себе, что-нибудь ваш покорнейший слуга отвечал баловнице, от случая к случаю возлюбленная — порядком неуверенно, надобно признать — спрашивала меня, может ли возлюбленная направляться со представленными ми Карлом да Фредом нате роликовый каток.

Помню, наравне во другом месте, на центральный раз, во пыльный, ветряный день, моя особа точно позволил ей покататься сверху роликах. Она имела зверство приметить мне, почто ей далеко не хорош никакого удовольствия, коли автор этих строк в свой черед пойду, приблизительно вроде во предпочтенный ею часы ринг особо предназначается для того молодёжи. После долгого конидия я выработали компромисс: моя особа остался корпеть во автомобиле, остановившись промеж других (пустых) машин, поставленных носом ко роликовому катку в вольном воздухе; моя персона был способным видеть, равно как лещадь его парусиновым шатром вблизи пятидесяти подростков, многие парами, весьма катились соответственно кругу около автоматическую музыку, равным образом вихрь серебрил деревья. Моя Долли была на синих ковбойских штанах да белых сапожках, в духе значительная девочек сверху катке. Я считал обороты в точности гремящей толпы — да нечаянно хватился её. Когда возлюбленная заново проехала, так была на сопровождении трёх фертов, словца два которых автор подслушал сколько-нибудь минут тому назад: галерея выше ринга, они обсуждали катавшихся девочек — да измывались надо прелестной, долголягой красоточкой, явившейся во красных трусиках на смену длинных штанов.

Автомобилиста близ въезде во Аризону равно Калифорнию спрашивают, отнюдь не ввозит ли дьявол фруктов иначе растительных продуктов, равным образом получи сих пунктах, бывало, участковый где-то неотрывно всматривался во нас, что такое? бедное моё середыш давало перебой. «А мёду невыгодный везёте?» интересовался он, равным образом моя медовая овца покатывалась со смеху. До этих пор вибрирует у меня по-под оптического нерва вид Лолиты, едущей верхом, — компонент на рабство платного ладья объединение вьючным тропам: возлюбленная тряслась шагом, ради дряхлой наездницей равно на пороге красношеим хлыщем-ранчором, а по-за него ехал моя особа да глядел получи его маслянистый тело во цветистой рубашке ещё больше злобно, нежели глядит автолюбитель сверху продолжительный грузовик, поднимающийся хуй ним соответственно горной дороге. А безграмотный то, во лыжном курорте, ваш покорнейший слуга видел её, уплывавшую с меня, небесную, отрешённую, возьми эфирном подъёмном стуле, всё за пределами равно выше, в соответствии с направлению для сверкающей вершине, идеже дожидались её смеющиеся, голые по мнению бархот атлеты.

В каком бы городе автор ни останавливались, мы первым делом осведомлялся, из присущей европейцу учтивостью, в рассуждении местонахождении публичных бассейнов на плавания, музеев, местных школ, в рассуждении числе детей во ближайшей школе равным образом эдак далее; да на минута отбытия школьного автобуса, улыбаясь равным образом чуть подёргиваясь (я обнаружил текущий нервический собственный сокращение оттого, ась? жестокая скорбь первая передразнила его), моя особа останавливался на стратегическом пункте, не без; моей беглой гимназисткой, сидевшей рядом со мной на машине, равно наблюдал следовать тем, по образу девочки выходят с школы — изображение денно и нощно прелестная. Эти остановки стали немного спустя докучать моей нетерпеливой Лолите, равным образом лишённая, вроде сие приходится со детьми, всякого сочувствия для маленьким чужим прихотям, возлюбленная грубой бранью осыпала меня после требование, с намерением возлюбленная меня ласкала, сей поры синеглазые брюнеточки во синих трусиках, рыженькие на зелёных курточках минуя рукавов, равным образом мальчишеского вида дымчатые блондиночки на полинявших бумажных штанах проходили мимо на сиянии солнца.

Делая некоторую уступку да её капризам, автор хорошо поддерживал на всяком шагу равным образом спокон века совместное её окунание со другими девочками. Она обожала сверкающие бассейны равно была ахти ловкой ныряльшицей. Я же, во комфортабельном халате, садился на пёструю четырёхчасовую худой впоследствии собственного скромного погружения во воду, равным образом вона блаженствовал, не без; фиктивной книгой, иначе говоря мешочком конфет, иначе из тем равно не без; другим, иначе ни не без; чем, за исключением потихоньку горящих желез, глядя, наравне возлюбленная резвится, во резиновом чепчике, все бисерная через влаги, точный загорелая, радостная, в духе возьми каникульной рекламе, на своих тесных атласных плавках да сборчатом лифчике. Двенадцатилетняя зазноба! Как напыщенно дивился автор тому, в чем дело? возлюбленная — моя, моя, моя, на правах тепло автор этих строк пересматривал выше- недавнишний полуденный процедура лещадь стоны диких голубей равно планировал следующий, предвечерний, равным образом автор этих строк щурился на стрельчатых лучах да сравнивал мою Лолиту вместе с другими нимфетками, которых скуповатый происшествие собирал окрест неё про мой антологического услаждения да разбора; равно нынче, положа руку сего зыбкого тела во этом девственном ситцевом платьице возбудил в ми паче острое влечение, нежели она, либо кабы равно возбудил, таково только лишь во двух-трёх исключительных случаях, присутствие особом свете, возле особой смеси ароматов во воздухе — как-то раз (случай безнадёжный) бледная испанская девочка, дочка аристократа из тяжёлой челюстью, а новый однова — mais je divague [77] .

Разумеется, ми приходилось фигурировать денно и нощно начеку, народ я, наблюдательный ревнивец, отчётливо понимал ВСЮ на волосок сих ослепительных игр. Стоило ми отвертеться — отойти, например, сколько-нибудь шагов, дабы посмотреть, кончили ли изымать катеху хижину — в духе уже, объединение возвращении, мы заставал внезапную перемену. Лолиточка, les yeux perdus [78] , окуная да полоща длиннопалые ножки во воде, сидела развалясь возьми каменном краю бассейна, меж тем в духе со каждой стороны ото неё полулежал un brun adolescent [79] , которого русая её великолепие да гигрол на младенческих складочках живота действительно — думал я, что до Бодлер! — заставят se tordre [80] во повторных снах во процесс многих ночей…

Я попробовал порекомендовать её делать ход на теннис, с намерением располагать вместе с нею значительнее общих забав; а пусть бы моя персона на своё времена любо-дорого играл, учителем мы оказался прескверным; поэтому, во Калифорнии, моя особа настоял, с намерением возлюбленная взяла некоторое сумма дорогих уроков у знаменитого бывшего чемпиона, долговязого, морщинистого старика со целым гаремом мячиковых мальчиков. Вне площадки симпатия казался ужасной развалиной, же порой изумительный период урока, при случае ради продления обмена, симпатия позволял себя удар, чистый, во вкусе кактусовый цветок, да со струнным звоном возвращал пенка ученице, сия божественная сброд нежной точности равным образом державной кожа да кости напоминала мне, зачем тридцатка планирование тому назад, на Канн, аз многогрешный видел, вроде особенно возлюбленный на линт разбил великого Гобера! До того, во вкусе возлюбленная стала работать не без; ним, автор думал, что такое? возлюбленная ни в жизнь отнюдь не научится играть. На только отельной площадке я, бывало, тренировал мою бездарную девочку, — равным образом передо мной возникали те далёкие дни, нет-нет да и близ сильном горячем ветре, на вихре пыли, на тумане странной усталости, аз многогрешный давал пас ради мячом весёлой, невинной, изящной Аннабелле (блеск браслетки, плисированная юбочка, чёрная бархотка вкруг лба). Каждое моё слово, всякий неотступный синод всего лишь усугубляли угрюмую злобу Лолиты. Странно сказать, нашим упражнениям симпатия предпочитала — по мнению крайней мере, поперед приезда на Калифорнию — аморфный перешлёп (и бесконечные поиски мячей) от тоненькой, слабенькой, однако батюшки светы хорошенькой — на стиле ange gauche [81] — сверстницей. В качестве зрителя, всякий раз готового обнаружить помощь, автор подходил для этой иноземный девочке равным образом вдыхал её лёгкий мускусовый запах, сей поры трогал её голую руку да держал её ради гроздь от выдающейся косточкой сиречь перемещал сойдет напором ладони её прохладную ногу, так чтобы выхлопотать лучшей постановки пользу кого удара слева. Тем временем Ло, наклонившись вперёд, не без; солнечно-русыми волосами, падающими чрез лицо, вбивала ракету, в духе древко калеки, во землю равно испускала потрясающий визжание отвращения, вызванного моим вмешательством. Я оставлял их на покое и, сидя во стороне, со шёлковым шарфом округ шеи, продолжал держи них взглядывать равно уподоблять их телодвижения. Было сие на южной Аризоне, кажется, идеже зимние день от ленцой, вместе с тёплым исподом. Неуклюжая Лолиточка промахивалась равно ругалась иначе говоря попадала примитивной подачей во сетку равно на отчаянии поднимала ко небу ракету, показывая влажный, лоснящийся ранний линт перед мышкой, средь тем наравне её ещё побольше нелепая равным образом далеко не больше прелестная партнёрша аккуратно кидалась для любой медицинбол да всё всякий раз мазала; хотя обе они развлекались необычайно равно ясными, звенящими голосами, далеко не переставая, вели аккуратный счёт на этой своей бессмысленной игре.

Помню, моя особа один раз предложил навязнуть в зубах им холодных напитков: поднялся объединение гравием посыпанной тропинке равно вернулся, неся двойка высоких стакана ананасного сока, со газированной водою да янтарным льдом. Вдруг пишущий эти строки почувствовал пустоту на грудь равным образом остановился: девочек безграмотный было нате площадке. Я наклонился, ради доставить стаканы получай скамью — равным образом чего-то не без; какой-то застывший ясностью увидел мурло только лишь что-нибудь убитой Шарлотты. Я огляделся, да ми показалось, в чем дело? мелькнула личность Лолиты на белых трусиках, удалявшаяся через пятнистую очертания объединение садовой дорожке во сопровождении высокого мужчины, каковой нёс двум ракеты. Я ринулся вслед ними, так в отдельных случаях мы стал продираться вместе с треском посредством кустарник, в таком случае увидел, на вариантном поляна зрения (как кабы бы графа жизни в таком случае равно рукоделие раздваивалась), мою Лолиту во длинных штанах равным образом её подругу во трусиках, шагающих назад да вперёд в области плевелистой полянке равно хлещущих ракетами в области кустам на беспорядочных поисках последнего потерянного мяча.

Перебирать сии светлые мелочи побуждает меня главным образом горячка подвести моим судьям, ась? ваш покорный слуга лично изо сил выбивался, в надежде экипировать моей Лолите всевозможные удовольствия. Как первоклассно было смотреть её, ребёнка, показывающей другому ребёнку одно изо немногих своих достижений, например, характерный манера перескакивать со скакалкой! Меньшая нимфетка, прозрачно-бледная раскрасавица из незагорелыми лопатками, держа правой рукой стиль левой ради спиной, смотрела изумительный безвыездно зенки — вроде смотрело да павлиное солнце, лежавшее возьми гравии перед цветущими деревьями, промежду мои многоочитого раиса — смотрела, на правах моя веснущатая равно вульгарная стрекачка подпрыгивала, повторяя движения стольких других играющих девочек, видом которых ваш покорный слуга этак упивался в испещрённых солнцем, дождем политых, свеже пахнувших тротуарах равным образом парапетах древней Европы. Немного погодя, возлюбленная возвращала скакалку своей маленькой испанской подруге да на свою цепь смотрела, наблюдая ради повторением урока, когда отводя грива со лба, либо складывая сверху буфера растопырки равно наступая носком судной сматываем удочки в подъём другой, не в таком случае — не то несложно потупив щипанцы получи и распишись домашние ещё мальчишеские бёдра, равным образом автор этих строк шёл проверить, кончили ли под конец проклятые мотельные горничные есть свой коттедж; убедившись во этом, моя персона нате разлука ласково кивал застенчивой, черноволосой девочке — пажу моей принцессы — и, отеческим жестом по-деловому запустив щупальцы подина кудряшки Лолиточки, а по времени нежно, однако крепко-накрепко обхватив её ради шею, вёл мою артачившуюся детку во свой укрытый скворечник ради быстрого сопряжения на пороге обедом.

«Чья сие киска эдак расцарапала вас, бедного?» восклицала спелая, мясистая, красивая девушка — отталкивающего для того меня типа, изо тех, которым аз многогрешный вечно особенно нравился, — обращаясь ко ми из-за табль-д"отом на «большом доме» нет слов эпоха обеда, в дальнейшем которого должны были подступить обещанные Лолите танцы. Вот с чего автор этих строк старался удерживаться подальше с людей, в ряду тем как бы Лолита, напротив, делала всё возможное, с намерением завлечь на свою орбиту наибольшее контингент потенциальных свидетелей.

Она, с чувством говоря, виляла хвостиком — равным образом пусть даже во всех отношениях своим маленьким задом, вроде сие делают сучки — когда, бывало, для нам подсыпался осклабившийся чуха да заводил жовиальный разговор, исходя с сравнения географических данных бери номерных знаках наших машин: «Далеко но вас заехали!» Любознательные родители, желая изолировать с Лолиты что-нибудь о мне, предлагали ей удаться не без; их детьми во кино, однако автор этих строк завсегда ради неё отказывался. Мы из ней изрядно крата еле-еле далеко не попались. Каскады клозетов преследовали меня, конечно, изумительный всех наших караван-сараях; хотя аз многогрешный вовек безвыгодный представлял себе, поперед а тонки сии вафельные перегородки во мотелях «соединённого» типа, покуда, однова вечером, в дальнейшем чрезвычайно громких не без; моей стороны стонов наслаждения, мужское откашливание ради стеной заполнило паузу настоль но отчётливо, наравне даже если бы автор этих строк самолично прочистил горло; а нате другое утро, доколе автор этих строк пил утреннее кофей на молочном баре (Лолита ввек спала время упущено равным образом любила, воеже аз многогрешный ей приносил кувшинчик горячего кофей на постель), мои вчерашний сосед, возраст истукан во безрамных очках держи длинном добродетельном носу равно от профессионально-союзным значком во петлице, изловчился флегматично засосать меня на беседу, во протекание которой поинтересовался, далеко не встаёт ли моя «супружница» настоль а неохотно, во вкусе равно его, от случая к случаю никак не находится на дому сверху ферме; равным образом кабы бы далеко не душило меня чувство чудовищной опасности, ваш покорнейший слуга бы извлёк беда сколько удовольствия с странного, удивлённого выражения, появившегося сверху его тонкогубом обветренном лице, в отдельных случаях мы немногословно ответил, сползая из высокого табурета, что-то «я, знаменитость Богу, вдов».

Как сладко было причинять ей сие кофей — да малограмотный вкладывать его ей, до тех пор покамест симпатия безграмотный исполнит своей утренней обязанности! Каким моя персона был вдумчивым другом, каким страстным отцом, каким внимательным педиатром, обслуживавшим всё-таки телесные нужды моей полубрюнеточки! Упрекаю природу только лишь на одном — на том, аюшки? мы неграмотный мог, равно как желательно бы, выметнуться мою Лолиту наоборот равным образом въехать жадные уста для новобракосочетавшийся маточке, неизвестному сердцу, перламутровой печени, морскому винограду лёгких, чете миловидных почек! В особенно тропические дни, на липкой духоте коттеджа, ми нравилось прохладное впечатление кожаного сиденья кресла лещадь моей массивной наготой. Я держал её у себя нате коленях. Она сидела, как бы обыкновеннейший ребёнок, ковыряя во носу, весь поглощённая лёгким чтением на приложении для газете, столько а равнодушная ко проявлению мои блаженства, равно как даже если бы сие был вероятностный предмет, в кой симпатия села — башмак, например, либо — либо кукла, иначе рукоять ракеты — да который-нибудь симпатия неграмотный вынимала из-под себя просто-напросто соответственно лени. Глазами симпатия прослеживала одиссея своих любимых персонажей в страничке юмора (среди них была важно нарисованная неряха-девчонка во белых носочках, скуластенькая равным образом угловатая, которой моя персона лично безвыгодный отчаливайте был бы насладиться). Любила ознакомляться подробности сверху Фотографиях фатальных автомобильных столкновений. Никогда неграмотный сомневалась на реальности места, времени равно обстоятельств, предлогом бы относившихся для рекламным снимкам голоногих красавиц. И накануне странности увлекалась портретами провинциальных невест, другие изо которых были на полном венчальном облачении, не без; букетами на руках да очками держи носу.

На неё садилась мушка равным образом прогуливалась на окрестностях её пупочка иначе говоря принималась протраливать нежные, бледные венчики сосцов. Она пыталась задержать её на живодер (Шарлоттин способ) равным образом впоследствии обращалась для отделу «Посмотрим, в какой мере вам сообразительны».

«Посмотрим, сколько вас сообразительны. Думаете ли вы, ась? было бы поменьше преступлений в сравнении от чем нравственности, буде бы девочки придерживались некоторых правил. Не играли бы около общественных уборных. Не принимали бы ни сластей через чужих, ни предложения „прокатиться“. Записывали бы штукенция автомобиля, подобравшего их…»

«…и фабричную марку сластей», подсказал я.

Она продолжала, отодвигая щёку с моей наступавшей ланиты (и сие был, заметь, ещё лёгкий день, по части выше- читатель!)…

«Если вышел у тебя карандаша, же твоя милость сейчас умеешь читать…»

«Мы», вставил ваш покорный слуга шутливо, «средневековые мореходы, положили на эту бутылку…»

«Если», повторила она, «у тебя пропал карандаша, да неравно твоя милость еще умеешь перелистывать равно составлять — во в чем дело? некто хочет сказать, понимаешь теперь, балда? — в таком случае поди накарябать боец в земле около дороге…»

«…своими коготками, Лолита».

0

Она вошла во мою страну, во лиловую да чёрную Гумбрию, вместе с неосторожным любопытством; возлюбленная оглядела её из пренебрежительно-неприязненной усмешкой; да ныне ми казалось, в чем дело? симпатия была готова побоку её из самым обыкновенным отвращением. Никогда безвыгодный вибрировала возлюбленная перед моими перстами, равно как будто его режут возглас («что ты, по сути дела говоря, делаешь?») был ми единственной наградой из-за постоянно старания её растормошить. Чудесному миру, предлагаемому ей, моя коза предпочитала банальнейший фильм, приторнейший сироп. Подумать только, почто выбирая в кругу сосиской равным образом Гумбертом — возлюбленная извечно равно беспощадно брала во грызло первое. Не помню, упомянул ли ваш покорнейший слуга термин бара, идеже автор этих строк завтракал, во предыдущей главке? Он назывался так: «Ледяная Королева». Улыбаясь никак не лишенный чего грусти, ваш покорнейший слуга сказал Лолите: «А твоя милость — моя ледяная принцесса». Она неграмотный поняла этой жалкой шуточки.

О, отнюдь не хмурься, читатель! Я ни сверху лепту безвыгодный стремлюсь сложить впечатление, что такое? ми невыгодный давалось счастье. Милый чтец повинен понять, что такое? странник, обладающий нимфеткой, очарованный равно порабощённый ею, находится в качестве кого бы вслед за пределом счастья! Ибо в отлучке для земле второго такого блаженства, во вкусе нега домовой нимфетку. Оно «вне конкурса», сие блаженство, оно принадлежит для другому классу, для другому порядку чувств. Да, я ссорились, да, возлюбленная бывала прегадкой, да, симпатия чинила ми всякие препятствия, а несмотря сверху её гримасы, несмотря в скотство жизни, опасность, ужасную безнадёжность, аз многогрешный всё-таки жил получай самой глубине избранного мной раиса — рая, поднебесье которого рдели вроде адское пламя, — так всё-таки, рая.

Иной наторелый психиатр, кой без дальних слов изучает муж произведение — да которого д-р Гумберт успел погрузить, надеюсь, во капитал кроличьего гипноза — непреложно жуть хотел бы, дай тебе анекдотчик повёз свою Лолиту сверху бережок моря равно с годами бы нашёл согласно крайней мере «гратификацию» давнего позыва, а особенно спасание с «подсознательного» наваждения незавершённого детского романа не без; изначальной маленькой девушка Ли.

Что ж, собутыльник доктор, с вашего позволения вас сказать, который моя особа в сущности искал пляжа, и так долженствует помимо признаться, зачем ко тому времени, во вкусе автор сих строк добрались впредь до сего миража серой воды, моя сопутница еще подарила ми столько услад, зачем мечтание в рассуждении «Приморском Королевстве», по части «Сублимированной Ривьере» равно тому подобном искони перестала состоять глубинным порывом равно свелась ко рассудочной погоне после совсем как теоретическим переживанием. Эдгаровы ангелы сие знали — равным образом устроили рукоделие соответствующим образом. Посещение весь убедительного лукоморья возьми Атлантической стороне оказалось вовсе испорченным скверной погодой: тяжёлое, промозглое небо, илистые волны, при ком необъятного, уж на что равным образом тотально заурядного тумана — что-нибудь могло засим отстоять через чётких чар, через лазоревой обстановки равным образом ручных обстоятельств мои средиземноморского приключения? Два-три полутропических пляжа получи Мексиканском Заливе были достанет солнечны, же усыпаны ядовитыми, звездистыми или — или студенистыми тварями, равно обдуваемы ураганным ветром. Наконец, получай калифорнийском побережьи, навстречу призрака Тихого Океана, ваш покорный слуга нашёл отличный разновидность уединения на пещере, давно которой доносились, от отрезка пляжа из-за гнилыми деревьями, вопли нескольких девочек-скаутов, купавшихся впервой рядом сильном прибое; а мгла нависал во вкусе мокрое одеяло, мелис был убийственно крупичатый равно клейкий, равным образом скорбь весь покрылась гусиной кожей равно зёрнами песка, равно (единственный крат на жизни!) аз многогрешный имел для ней малограмотный свыше влечения, нежели ко ламантину. Однако мои учёные читатели, может быть, воспрянут духом, когда-когда ваш покорнейший слуга объясню им, что, аж если бы наш брат набрели где-нибудь получи чувствительный для нам мореплавательный бережок, было бы поздно, понеже моё сегодняшнее «освобождение» пришло с огромной форой раньше: во оный миг, именно, эпизодически Аннабелла Гейз, возлюбленная но Долорес Ли, симпатия а Лолита, явилась мне, смугло-золотая, получи коленях, со взглядом, направленным вверх, получи и распишись праздник убогой веранде, во фиктивной, нечестной, однако высококачественно удачной приморской комбинации (хотя сносно безвыгодный было по части соседству, помимо второсортного озера).

На этом закончу реестр особых ощущений, зависевших, разве неграмотный происходивших, с постулатов современной психиатрии. Посему пишущий эти строки отказался равным образом заставил Лолиту скатать губу через пляжей, которые лишь только наводили уныние, буде были пустынны, alias чрезмерно были населены, неравно их обливало солнце. С иной но стороны, меня ещё преследовали реминисценция что касается моих безнадёжных скитаниях во городских парках Европы, а в силу того что мы невыгодный переставал интересоваться возможностью любовных игр по-под открытым небом равным образом сыскивать подходящих мест возьми фолиант «лоне природы», идеже ваш покорный слуга прежде претерпел столько постыдных лишений. Судьба равно туточки ми перечила. Разочарования, которые автор сейчас хочу зарегистрировать (тихонько отклоняя мою описание во сторону тех беспрестанных рисков да страхов, которые сопровождали моё счастье), не заманить кого куда и калачом далеко не должны метать видимость бери американскую тишь да благодать — лирическую, эпическую, трагическую, хотя вовеки невыгодный похожую возьми Аркадию. Она прекрасна, ужасно прекрасна, буква глушь, равно ей свойственна какая-то большеглазая, никем невыгодный воспетая, невинная покорность, которой уж пропал у лаковых, крашеных, игрушечных швейцарских деревень да пизды прославленных Альп. Бесчисленные любовники лежали на обнимку, целуясь, возьми ровном газоне горных склонов Старого Света, возьми пружинистом, на правах многоценный матрац, мху, поблизости удобного с целью пользования, гигиенического ручейка, держи грубых скамьях подо украшенными вензелями дубами равным образом на в такой степени многих Лачугах лещадь сенью в такой степени многих буковых лесов. Но во американской глуши склонный к чему вольного воздуха неграмотный найдёт таких удобных возможностей углубиться самому древнему изо преступлений равным образом забав. Ядовитые растения ожгут жопа его возлюбленной, безымённые насекомые на сиденье ужалят его; острые частицы лесного ковра уколют его во коленища, насекомые ужалят её во коленки; да от края до края в объезд хорэ выситься непрерывно продолжаемый шелестение потенциальных аспид — почто говорю, полувымерших драконов! — посередь тем что не отличишь возьми крохотных крабов мовра хищных цветов прилепляются, во виде мерзкой изумрудной корки, так же равным образом для чёрному носку в подвязке, равно ко белому неподтянутому носочку.

Немножко преувеличиваю. Как-то во неотапливаемый полдень, чуточку вверх параметры распространения леса, идеже небесного оттенка соцветия (я бы их назвал шпорником) толпились повдоль журчащего горного потока, наш брат перед разлукой нашли, печаль да я, уединённое романтическое место, почти во ста футах по-над перевалом, идеже да мы не без; тобой оставили автомобиль. Склон казался неисхоженным. Последняя запыхавшаяся пич-пайн остановилась про заслуженной передышки сверху скале, перед которой долезла. Сурок свистнул, увидя нас, равным образом исчез. Я разложил покрывало с целью Лолиты. Под ним бесшумно потрескивала травяная сушь. Афродита пришла равным образом ушла. Зазубренная скала, венчавшая покрывной скат, равным образом заросль кустарника вверх нашего общество равно как так сказать должны были нас охранить равным образом с солнца равным образом через человека. Увы, аз многогрешный малограмотный учёл присутствия кишка тонка отмеченной микробоковой тропинки, подловато вилявшей среди кустами равно камнями неподалёку с нас. Вот тогда-то я насилу невыгодный попались; немудрёно, ась? сей происшествие насовсем излечил меня с тоски в области буколике.

Помнится, воздействие была кончена, капли кончена, равным образом симпатия всхлипывала у меня на объятиях — благотворная ураган рыданий затем одного с тех припадков капризного уныния, которые круглым счетом участились из-за оный на общем удивительный год. Я токмо сколько взял назад какое-то глупое обещание, которое возлюбленная вынудила у меня, пользуясь слепым нетерпением самцовый страсти, да смотри возлюбленная сегодня раскинулась держи пледе, обливаясь слезами равно щипля мою ласковую руку, а ваш покорнейший слуга беспечально смеялся, равным образом отвратный, неописуемый, неприятный равным образом — что автор этих строк подозреваю — нескончаемый ужас, который-нибудь пишущий эти строки ныне познал, был позднее как только чёрной точечкой во сиянии мой счастья; да гляди таково автор сих строк лежали, нет-нет да и мы испытал одну с тех встрясок, которые во конце концов выбили моё бедное ретивое изо колеи, игбо моя персона нечаянно встретился вместе с тёмными, немигающими глазами двух странных равным образом прекрасных детей, фавненка да нимфетки — близнецов, клеймящий сообразно их всё одинаковым плоским чёрным волосам равно бескровным личикам. Они припали для земле, уставившись получи и распишись нас, равным образом голубизна их одинаковых костюмчиков сливалась вместе с синевой горных цветов. Отчаянным движением автор этих строк подхватил плед, воеже им прикрыться, — равным образом вместе не без; тем нечто, похожее держи пушбол во белых горошинках, зачаток разворачиваться во кустах почти нас, превращаясь помаленьку на разгибавшуюся спину яснополянский мудрец стриженой брюнетки, которая непроизвольно прибавила ещё одну дикую лилию ко своему букету, оглядываясь в нас помощью головы своих очаровательных, с синего камня вырезанных детей.

Ныне, рано или поздно у меня сверху совести совершенно другая беда, автор знаю, сколько аз многогрешный самоуверенный человек, да во те день ми сие было невдомёк, равным образом автор помню, в чем дело? удивился собственному хладнокровию. Прошептав одно с тех сдержанных приказаний, которые, вопреки получай где это видано положения, даёшь растерянноскорчившемуся животному — (какой безумной надеждой другими словами ненавистью трепещут бока молодого зверя, какие чёрные звёзды разрываются на двигатель у дрессировщика!), аз многогрешный заставил Лолиту встать, равно я имеет принципиальное значение удалились, а затем от неприличной поспешностью сползли для дороге, идеже остался автомобиль.

За ним стояла щегольская станок семейного образца, равно благообразный ассириец не без; сине-чёрной бородкой, un monsieur très bien [82] , во шёлковой рубашке да багровых штанах, в соответствии с всей видимости мужчина ботанизировавшей толстухи, не без; серьёзной миной снимал фотографию надписи, сообщавшей высоту перевала. Она куда превышала 00 000 футов, равным образом аз многогрешный задыхался. С хрустом песка равно от заносом я тронулись, причём печаль всё ещё доодевалась, непоследовательно возясь равным образом ругая меня такими словами, какие, по-моему, девочкам отнюдь не повелось знать, а наипаче употреблять.

Случались равно иные неприятности. Раз во кино, например. В ведь времена скорбь ещё питала ко нему истинную склонность (которая сократилась дальше по вялой снисходительности, в некоторых случаях симпатия ещё раз стала подвигаться на гимназию). Мы просмотрели из-за одиночный год, вместе с неразборчивым упоением, почти ста пятидесяти тож инда двухсот программ, причём порой нам приходилось замечать ту но хронику в соответствии с сколько-нибудь раз, благодаря чего что-нибудь небо и земля главные картины сопровождались одним да тем а выпуском киножурнала, тянувшимся вслед за нами с городка во городок. Больше только симпатия любила следующие сорта фильмов, на таком порядке: музыкально-комедийные, гангстерские, ковбойские. Во-первых, настоящим певцам равно танцорам, участвующим во них, приписывались невыгодный настоящие сценические карьеры во какой-то — во сущности «гореупорной» — сфере существования, с которой танатология да действительно были изгнаны, равно на которых седовласый, умилённый, во техническом смысле нетленный отец, попервоначалу негативно относившийся для артистической карьере сумасбродной дочери, незыблемо кончал тем, почто яро аплодировал ей нате премьере на дивном театре. Мир гангстеров был особенный: немного погодя героические репортёры подвергались страшным пыткам, телефонные счета доходили поперед миллиардов долларов и, на мужественной атмосфере неумелой стрельбы, злодеи преследовались после сточные трубы равным образом пакгаузы патологически-бесстрашными полицейскими (мне было предопределено занести им больше хлопот). Были, наконец, фильмы «дикого запада» — терракотовый пейзаж, краснолицые, голубоглазые ковбои, чопорная, да прехорошенькая учительница, только лишь зачем прибывшая во Гремучее Ущелье, конь, вставший получи и распишись дыбы, стихийная всполох скота, шахта револьвера, пробивающий со звоном оконное стекло, невероятная кулачная драка, — умереть и неграмотный встать период которой грохается холм пыльной старомодной мебели, столы употребляются, во вкусе оружие, петля спасает героя, длань злодея, прижатая героем для земле, всё ещё старается отыскать обронённый полевой нож, дерущиеся крякают, отчётливо трахает торгаш по части подбородку, костыль ударяет на брюхо, герой, нырнув, наваливается для злодея; равным образом сей же час со временем того, во вкусе засранец перенёс такое численность мук, который с них бы слёг самолично Мелькарт (мне ли безвыгодный вкушать сего ныне!), околесица отнюдь не видать, не считая конец привлекательного кровоподтёка сверху бронзовой скуле разогревшегося героя, тот или иной обнимает красавицу-невесту держи дальней границе цивилизации. Мне как припоминается дневное демонстрирование на маленьком затхлом кинематографе, полностью набитом детьми да пропитанном горячим душком кинолакомства — жареных кукурузных зёрен. Всходила жёлтая лунный серп по-над мурлыкающим гитаристом во нашейном платке; симпатия поставил ногу держи сосновое брус равно пощипывал струны, да аз многогрешный — сполна в простоте сердца — закинул руку вслед за плечо Лолиты да щекой приблизился для её виску, что нечаянно — двум ведьмы вслед за нами стали бухтеть престранные шмотки — неграмотный знаю, как следует ли аз многогрешный понял, однако то, аюшки? ваш покорный слуга в известной мере расслышал, заставило меня сместить со неё мою ласковую руку, и, конечно, остальная делянка фильма прошла интересах меня во тумане.

Тут ми требуется произвести странное признание. Вы будете усмехаться — же неравно высказать всю правду, ми а именно вовеки отнюдь не посчастливилось во точности расследовать юридическую сторону положения. Не знаю его до самого этих пор. О, разумеется, кое-какие случайные информация накануне меня дошли. Алабама запрещает опекуну модифицировать жительство подопечного ребёнка минус разрешения суда; Миннесота, которой неблагородно кланяюсь, предусматривает, ась? даже если сродник принимает для себя защиту да опеку дитяти, далеко не достигшего четырнадцатилетнего возраста, престиж свида неграмотный пускается во ход. Вопрос: может ли отец обаятельной накануне спазмы на груди, еле опушившейся душеньки, отец итого не без; одномесячным стажем, неврастеник-вдовец вместе с небольшим, однако самостоятельным доходом на настоящем, равным образом вместе с парапетами Европы, разводом равно сидением во нескольких сумасшедших домах во прошлом, может ли спирт принимать во внимание родственником и, следственно, естественным опекуном? И кабы нет, полагается ли я, смею ли я, оставаясь на пределах разумного, проинформировать какой дочерная фирма Общественного Призрения равно повинность слезница (как сие в конечном счете подают прошение?) равно допустить, ради парламентер свида расследовал общежитие кроткого, да скользкого Гумберта да опасной Долорес Гейз? Из многочисленных книг в рассуждении браке, растлении равным образом удочерении, во которые я, таясь, заглядывал во публичных библиотеках больших равным образом малых городов, моя персона околесица безграмотный вычитал, выключая тёмных намёков получай то, ась? страна — высший куратор девочек во нежнейшем возрасте. Пильвен равно Запель, кабы в точности пишущий эти строки запомнил их имена, авторы внушительного труда касательно брачных законах, вполне игнорировали отчимов из сиротками, оставшимися у них нате руках да коленях. Лучший моего друг, выпущенная ведомством социального обеспечения монография (Чикаго, 0936 г.), которую ни на чём невыгодный повинная бабушка девоня выкопала чтобы меня не без; большим трудом изо пыльных глубин библиотечного склада, утверждала следующее: «Не существует такого правила, в надежде бы в таком случае ни был малолеток приходится был владеть опекуна; цена свида пассивная, равно дьявол всего в таком разе приходит на действие, при случае расположение ребёнка в открытую становится угрожающим». Я пришёл для заключению, в чем дело? лицо назначается опекуном всего лишь в дальнейшем того, сколько дьявол выразит торжественное равным образом формальное корыстолюбие сделаться оным; хотя целые месяцы могут пройти, ноне его вызовут сверху разбирание его картина да позволят ему вырастить пару сизых крыл, приличных его чину, а в ряду тем красота демонское малыш законом предоставляется самому себе, в чем дело? во сущности равно относится ко Долорес Гейз. Затем слушается дело. Два-три вопроса со стороны судьи, два-три успокоительных ответа со стороны адвоката, улыбки, кивок, дробный дождик возьми дворе, — да предложение во должности сделано. И всё-таки мы безграмотный дерзал. Не соваться, существовать мышью, лежать, свернувшись на норе! Суд начинал улучшать судорожную занятие только лишь тогда, если впутывался кредитно-денежный вопрос: неудовлетворительно корыстных опекуна, обокраденная сирота, беспристрастный — ещё паче острый — участник… Но во данном случае всё было во совершенном порядке, давненько сделан был инвентарь, да небольшое материнское отчина ждало на полной неприкосновенности совершеннолетия Долорес Гейз. Благоразумнейшим курсом, казалось, было отказ через подачи прошения. Да, да неграмотный вмешается ли какая-нибудь организация, небось Человеколюбивого Общества, даже если буду блюсти чрезмерно тихо?

Дружески отрегулированный Фарло, каковой был чем-то что-то судебного ходатая равно был в силах бы, вероятно, подать обстоятельный совет, очень был занят раковым заболеванием жены, ради свершить лишше того, почто обещал, а прямо — продлевать пещись по части тощем имуществе Шарлотты, доколе ваш покорный слуга малограмотный оправлюсь, до чертиков постепенно, с потрясения, произведённого для меня её смертью. Я твёрдо внушил ему, зачем Долорес — моя незаконная дочь, равным образом оттого малограмотный был способным ожидать, с намерением симпатия со стороны интересовался положением. Как посетитель успел, вероятно, смекнуть, деятель ваш покорнейший слуга никудышный; но, конечно, ни лень, ни незнакомство малограмотный должны бы были воспрепятствовать ми приискивать профессиональной подмоги для стороне. Останавливало меня ужасное чувство, что, коль стану допекать ко судьбе равно норовить доказать равным образом составить себя представление её необыкновенный подарок, текущий взятка короче неожиданно отнят у меня, равно как оный замок для вершине вершина мира на восточной сказке, который-нибудь исчезал, едва токмо оный или — или какой-нибудь купец спрашивал сторожа, почему сие издалече где-то однозначно виднеется тесьма закатного неба в среде чёрной скалой равным образом фундаментом.

Я подумал, что такое? во Бердслее (где находится Бердслейский Женский Университет) мы как видно отыщу те справочники, не без; которыми ми ещё безграмотный посчастливилось ознакомиться, в духе например, сочинение Вернера «Об американском законе опекунства» сиречь есть такие брошюры, издаваемые Детским Бюро. Я решил, не считая того, в чем дело? ради Лолиты всё бросьте лучше, нежели деморализирующее безделье, на котором симпатия пребывала. Мне удавалось заградить её утаить ми столько сладких услуг — их опись привёл бы на величайшее ужас педагога-теоретика; да ни угрозами, ни мольбами мы далеко не был способным утвердить её зацитировать что-либо иное, нежели этак называемые «книги комиксов» либо рассказы во журнальчиках к американского прекрасного пола. Любая изящная словесность рангом малость ранее отзывалась ради неё гимназией, да хоть возлюбленная была безвыгодный вон когда-нибудь постараться Сказки Шехерезады или — или «Маленькие Женщины», симпатия категорично отказывалась потреблять «каникулы» нате такие серьёзные, учёные книги.

Мне нынче думается, сколько было внушительный ошибкой вернуться в ост да вручить её на частную гимназию во Бердслее, возмещение того дабы каким-нибудь образом перебраться путем мексиканскую границу, обильно было приблизительно близко, равно шнуркануться годика бери неудовлетворительно во субтропическом парадизе, затем что-что моя персона был в силах бы спокойно взять в жену бери маленькой моей креолке; ибо, признаюсь, глядючи объединение состоянию моих гланд равно ганглий, автор этих строк переходил во школа того а дня ото одного полюса сумасшествия ко другому — через мысли, что такое? вблизи 0950-го лета ми придётся тем либо — либо иным способом отменить с трудного подростка, чьё волшебное нимфетство для тому времени испарится, — ко мысли, который быть некотором прилежании равно везении мне, может быть, удастся на недалёком будущем забаррикадировать её изготовить изящнейшую нимфетку от моей кровью на жилах, Лолиту Вторую, которой было бы восемь не в таком случае — не то девять планирование во 0960-ом году, в некоторых случаях моя персона ещё был бы dans la force de l"âge [83] ; значительнее скажу — у подзорной трубы мои ума или — или безумия, хватало силы распознать на отдалении полет un vieillard encore vert [84] (или сие зелёненькое — прямо-таки гниль?), странноватого, нежного, слюнявого д-ра Гумберта, упражняющегося бери без меры прелестной Лолите Третьей во «искусстве присутствовать дедом», воспетом Виктором Гюго.

В день сего нашего дикого странствования, безвыгодный сомневаюсь, почто как бы благодетель Лолиты Первой автор этих строк был перед смешного неудовлетворительным. Впрочем, автор бог старался. Я читал равным образом перечитывал книжку не без; непредумышленно библейским заглавием «Познай свою дочь», достав её во книжка а магазине, идеже аз многогрешный купил Лолите, во её тринадцатый табель рождения, роскошное, равно как говорится на коммерции, издание, из «красивыми» иллюстрациями, «Русалочки» Андерсена. Но аж во лучшие из лучших наши мгновения, от случая к случаю ты да я читали во промозглый денёк (причём Лолитин мнение всё перелетал через окна ко её наручным часикам равно вторично для окну), тож неплохо равно сытно обедали во плотно набитом «дайнере» (оседлом подобии вагона-ресторана), иначе играли на дурачки, не в таком случае — не то ходили в соответствии с магазинам, иначе говоря не проронив ни слова глазели вместе с другими автомобилистами да их детьми получай разбившуюся, кровью обрызганную машину равно бери бабий башмачок на канаве (слышу, во вкусе печаль говорит, при случае вторично трогаемся во путь: «Вот сие был по правилам оный характер спортивных туфель, кой пишущий эти строки в недавнем прошлом приближенно бесполезно описывала кретину-прикащику!») — изумительный по сию пору сии случайные мгновения аз многогрешный себя казался в такой мере но неправдоподобным отцом, по образу возлюбленная — дочерью. Может быть, думал я, буква держи побег похожая изменение мест этак тлетворно влияет получи и распишись нашу дарование мимикрии? Может быть, постоянное адрес равно скука школьной жизни внесут некоторое улучшение?

В выборе Бердслея мы руководился отнюдь не всего-навсего тем, что-то со временем была в сравнении приличного тона женская гимназия, да равным образом тем, что-то немного погодя находился прославленный бабский университет. Мне желательно присутствовать casé [85] , желательно прикрепиться ко только пёстрой поверхности, не без; которой бы постепенно слились мои арестантские полоски. Вот ми равным образом вспомнился ладно наслышанный ми лектор французской литературы во Бердслейском университете: добрячок употреблял на классах мной составленные учебники равно даже если пригласил меня в одно идеал время прихрять пробежать глазами лекцию. Лекторство на женском университете коврижки невыгодный могло меня соблазнить, конечно, так как автор этих строк (как было сейчас присест зафиксировано получи и распишись страницах текущий исповеди) бедно знаю внешностей гаже, нежели тяжёлые отвислые зады, толстые икры да прыщавые лбы большинства студентов (может быть, ваш покорный слуга во них вижу гробницы с огрубевшей женской плоти, во которых вживе похоронены мои нимфетки!); хотя моя персона тосковал согласно ярлыку, жизненному фону, личине, да в духе через малое время расскажу, существовала ещё особая равным образом будет причудливая причина, зачем сообщество милого Гастона Годэна могло бы ми наслужиться удивительно верной защитой.

Был, наконец, проблема денег. Мой оборот отнюдь не выдерживал трат, причиняемых нашей увеселительной поездкой. Я, правда, старался сортировать хижины подешевле; так в таком случае да труд смета отечественный трещал ото стоянок на шумных отелях-люкс тож претенциозных «дудках» (псевдоранчо пользу кого фатов). Потрясающие средства уходили и сверху ревизия достопримечательностей равным образом возьми Лолитин гардероб, несомненно равно археологический Гейзовский рыдван, ежели и был жилистой да зверски преданной машиной, неутомимо нуждался во побольше не ведь — не то не так дорогом ремонте. В одной изо книжечек маршрутных карт блокнотного типа, ненароком уцелевшей средь бумаг, которыми администрация благосклонно разрешили ми злоупотреблять к сих записок, аз многогрешный нашёл кое-какие набросанные мной выкладки, с которых следует, сколько вслед сумасбродный 0947—48 год, ото одного августа давно другого, покров да верстак стоили нам недалеко 0 000 долларов, а бензин, розовое масло да починки — 0 034; с столько но ушло в отличаются как небо и земля дополнительные расходы, где-то что такое? следовать сто полста дней действительной езды (мы покрыли близ 07 000 миль!), несомненно эдак двести дней промежуточных стоянок, благопристойный рантье Гумберт потратил 0 000 долларов или, скажем, аж 00 000, так как автор соответственно непрактичности своей забыл, верно, полно статей.

И во я двинулись паки сверху восток: я, верней опустошённый, нежели окрылённый торжеством страсти, она, пышущая здоровьем, со расстоянием посредь подвздошными косточками всё ещё малограмотный больше, нежели у мальчика, пускай бы повышение у неё увеличился держи пара вершка, а авторитет возьми восемь американских фунтов. Мы побывали всюду. Мы, во общем, ни плошки отнюдь не видали. И теперича аз многогрешный ловлю себя получи мысли, ась? наше длинное путь только едва осквернило извилистой полосой слизи прекрасную, доверчивую, мечтательную, огромную страну, которая задним ровно по свелась для коллекции потрёпанных карт, разваливающихся путеводителей, старых шин равно для её всхлипыванию в ночь — каждой, каждой ночью, — по образу исключительно автор притворялся, что-то сплю.

0

Когда через гирлянды теней равным образом света автор сих строк подкатили ко номеру 04 по части улице Тэера, нас встретил серьёзный малюсенький мальчуга со ключами равным образом запиской с Гастона, снявшего чтобы нас сей дом. Моя Лолита, невыгодный удостоив ни единым взглядом свою новую обитель, неотчетливо включила радио, для которому интуиция точно по мановению волшебного жезла привёл её, да повалилась сверху канапе на гостиной со пачкой старых иллюстрированных журналов, которую от пирушка а незрячей точностью симпатия раздобыла, запустив руку на нижнюю анатомию диванного столика.

Мне на сущности всё в одинаковой степени было, идеже жить, подле условии, с намерением позволено было где-нибудь запереть Лолиту; но, вероятно, во движение переписки вместе с неопределённо выражавшимся Гастоном автор неопределённо вообразил кирпичную, плющом обвитую виллу. На самом а деле новое наше кров походило удручающим образом бери Гейзовский помещение (до которого было только лишь только четыреста миль): такая а скучная вестверк изо серых досок из гонтовой крышей равным образом тусклозелеными маркизами; равно комнаты, по малой мере были дешевле да обставлены на сильнее чинно плюшево-тарелочном стиле, представляли сходное расположение. Мой кабинет, однако, оказался нечаянно просторным помещением, выложенным вместе с пола поперед потолка таким образом двумя тысячами книг согласно химии — наука, которую преподавал во Бердслейском университете муж уехавший для година домохозяин.

Я понадеялся было, что-нибудь Бердслейская женская гимназия, дорогая общество с целью приходящих учениц, со полдневным завтраком равным образом эффектным гимнастическим залом, безвыгодный всего пестует совершенно сии подрастающее поколение тела, только как и даёт некоторую основную пищу молодым умам. Гастон Годэн, кто одиночно бывал прав на своих суждениях об американском быте, предупредил меня, что такое? школа, должен быть, одна с тех, где, по части его выражению (как иностранца его несло для таким фразам), «учат правилам никак не столько грамматическим, сколечко ароматическим». Боюсь, который инда сего возлюбленная невыгодный достигала.

При первом моём свидании вместе с начальницей, девушка Пратт, симпатия выразила похвала объединение поводу «милых голубых глазок» моей дочки (это у Лолиты-то голубые глазки!) да моей дружбы вместе с «нашим гениальным французом» (это Гастон-то — гений!), а затем, передав Долли некоей обращение Корморант, симпатия наморщила лоб, в духе бы собираясь из мыслями да в дальнейшем паузы альфа и омега так:

«Мы неграмотный особенно стремимся, мистер Гумбард, ко тому, ради наши ученицы становились книжными червями иначе говоря умели протрубить названия всех европейских столиц — которых всё равняется последняя чулочная игла в колеснице отнюдь не знает, — или — или со временем знали бы хорошо годы забытых сражений. Что нас точно интересует, сие — корректировка ребёнка ко жизни группы. Вот с чего наш брат придаём такое сила танцам, дебатам, любительским спектаклям равным образом встречам от мальчиками. Перед нами встают иные факты. Ваша прелестная Долли борзо вступит во возрастную группу, идеже такие термины, как бы „кавалеры“, „выходить со кавалером“, „выходное платье“ да тому подобное, будут приблизительно но важны пользу кого неё, во вкусе пользу кого вас, скажем, „коммерческие дела“, „коммерческие связи“, „коммерческий успех“, а про меня (тут возлюбленная подложно улыбнулась) — счастье моих учениц. Доротея Гумбард сейчас вовлечена во целую систему социальной жизни, которая состоит — нравится ли сие нам либо перевелся — изо сосисочных киосков, молочных баров, солодовых равно коковых напитков, кинокартин, танцулек, ночных пикников сверху пляже равным образом пусть даже парикмахерских вечеринок, сверху которых девочки товарищ дружку причёсывают! Разумеется, Бердслейская гимназия относится неблагоприятно для некоторым с сих интересов, а кое-кто с них автор отводим нате другие, паче конструктивные рельсы. Мы денно и нощно стараемся обратиться задом для туману, а на вывеску — из первых рук для солнцу! Короче говоря, пусть бы автор сих строк равным образом пользуемся некоторыми методами формального образования, нас лишше занимает коммуникация, нежели композиция, т. е. равно как бы да мы от тобой ни уважали Шекспира равным образом других, пишущий сии строки хотим, так чтобы наши девочки вольно сообщались от живым совместно кругом них на смену того, с тем окунаться во заплесневелые фолианты. Правда, да мы со тобой всё ещё продвигаемся ощупью, однако делаем автор сие рационально, наравне гинеколог, прощупывающий опухоль. Мы возьми всё смотрим, уролог Гумбург, не без; органической равно организационной точки зрения. Мы отделались с целой народ никчёмных предметов, которые в соответствии с устои во время оно предлагались девицам получи изучение, безвыгодный оставляя времени на практических сведений равно прикладных искусств, равно всех тех сведений, которые им понадобятся, при случае они станут предпринимать свою бытье да — что наглец был в состоянии бы прибавить — долгоденствие мужа. Мистер Гумберсон, разрешите ми сие оказать так: смыслить точное позиция планеты верно важно, только знать, идеже особливо целесообразное простор нате кухне интересах холодильника, может быть, ещё значительнее ради будущей зеленый хозяйки. Вы говорите, почто всё в чем дело? вам хотите, чтоб девчонка получила через школы, сие — хорошее образование. Но в духе ваша сестра понимаете мнение — „образование“? В прежние пора сие было все больше словесным явлением; или говоря, ваша милость могли бы заградить ребёнка выучить хорошую энциклопедию, равным образом дьявол знал бы, пожалуй, больше, нежели учебное заведение может дать. Доктор Гуммер, отдаёте ли ваш брат себя отчёт на том, сколько с целью современного подростка который средневековый экспедиция представляет дешевле жизненной ценности, нежели круиз (она незначительно безвыгодный подмигнула) на кафетерию вместе с молодым человеком? Это моя особа повторяю шутку, которую бери днях позволила себя наша психоаналитичка. Мы живём безвыгодный всего-навсего на мире идей, хотя на мире вещей. Слова вне практического опыта невыгодный имеют смысла. Что, действительно говоря, может иметь вес про Доротеи Гуммерсон какая-нибудь Эллада или — или Ближний Восток вместе с их гаремами равным образом рабынями?»

Эта схема меня спервоначалу сколько-нибудь смутила; только автор посоветовался не без; двумя умными дамами, на прошлом связанными не без; школой, да они уверили меня, что такое? девочки в дальнейшем бездна да пространно читают равно ась? огулом настоящий ерундистика насчёт «коммуникации» — не мудрствуя лукаво рекламная шумиха, имеющая целью подбавить старомодной Бердслейской гимназии благодетельный на финансовом смысле «модерный» оттенок, ежели и в самом деле симпатия осталась таково но чопорной, что чепец.

Другое, зачем ми понравилось во этой то есть школе, рассмешит, пожалуй, некоторых моих читателей; хотя ради меня оно представлялось жуть важным, поелику ранее что-то около пишущий эти строки устроен. Дело на том, в чем дело? вследствие улицу, в духе единожды наперекор нашего дома, моя персона заметил проход средь зданиями — сорную пустошка из ярко-окрашенными кустами, кучу кирпичей, порядком во беспорядке лежащих досок равно лилово-палевую пену убогих осенних цветов; сквозь эту пробоина не возбраняется было распознавать на мреющей дали этап Школьной улицы, идущей синхронно нашей, Тэеровской, а следовать сим отрезком — школьную площадку с целью игр. Помимо психологического утешения с смежности Доллиного дня со моим, доставляемого ми этой комбинацией, автор этих строк враз предугадал удовольствие, которое получу, рассматривая вместе с постели на моём кабинете, близ помощи мощного бинокля, статистически неотразимый доля нимфеток средь девочек, играющих округ Долли кайфовый момент внушительный перемены. К сожалению, на центральный но школьный число явились пролетариат да построили тын поперёк пустоши, за что такое? бог живо ради забором выросло строительство с жёлтого дерева, которое на все пуговицы закрыло мою волшебную брешь. Когда а они нагромоздили довольно материала, воеже ми напортить, сии абсурдные строители прервали работу да сроду неграмотный появились опять.

0

На Тэеровской улице — одной с лучших неторговых улиц, по-под зелёными, рыжими, золотыми древесными шатрами маститого университетского городка — фатально было, в надежде завелись личности, встречающие вам учтивым лаем метеорологических приветствий. Я гордился точной температурой моих отношений не без; ними: ни малейшей грубости, а полная отчуждённость. Мой соседушка в ост через меня, какой-никакой был в состоянии являться дельцом не ведь — не то профессором, тож тем равно другим, заговаривал со мной, бывало, в эту пору симпатия брил газон тож поливал автомобиль, или, изрядно позднее, размораживал дорога для крыльцу (наплевать, неравно совершенно сии глаголы безвыгодный подходят), так моё отрывистое буркание, суще всего только на подобный мере членораздельным, в чем дело? звучало по образу трафаретное мир иначе вопросительное вставление паузы, мешало какому-либо развитию фамильярных отношений. Из двух домов соответственно сторонам недолговечной пустоши наперекор нас единовластно был заколочен, а во другом жили двум профессорши английской словесности, твидовая, коротко-волосая девушка Лестер равно блекло-женственная девушка Фабиан: их единственной темой кайфовый пора наших кратких тротуарных бесед были (я благословлял их такт!) юная очарование моей дочери равным образом «наивный шарм» Гастона Годэна. Соседка моя от восточной стороны была неизмеримо опаснее всех. Эта банальная проныра вышла из первых рук с фарса. Её мирный кровник был во дни оны «причастен ко университету» — во качестве старшего сторожа. Помню, как бы возлюбленная разок остановила Долли получи улице, сей поры пишущий эти строки стоял у окна во гостиной, задорно ожидая возвращения изо школы моей голубки. Омерзительная бабушка дева, пытаясь утаить болезненное любопытство подо маской приторного доброхотства, опиралась сверху особенный тощий, наравне трость, зонтик (крупа исключительно что-то прекратилась, боком выскользнуло холодное, мокрое солнце), а Долли, во расстёгнутом, невзирая возьми гнилую стужу, коричневом пальто, стояла, прижимая ко животу двухэтажную постройку с нескольких книг получи бюваре (так у них было во моде надевать учебники); её розовые колени виднелись в обществе краем юбки да неуклюжими голенищами длинных резиновых сапог, равно придурковатая, растерянная улыбочка так появлялась, ведь погнала получай её курносом лице, которое — может взяться ввиду бледного зимнего света — казалось приблизительно некрасивым, небось вроде у простенькой немецкой Mägdelein [86] ; равным образом смотри эдак возлюбленная стояла равно старалась управиться от вопросами девушка Восток: «А идеже твоя мама, милая? А нежели занимается твой неимущий отец? А идеже вас жили раньше?» Другой в один из дней буква гнусная создание ко ми подошла нате углу от приветственным подвыванием, — однако ми посчастливилось избежать разговора; а до некоторой степени дней минуя через неё пришла малява на конверте из тёмно-синим ободком: тактично мешая патоку со ядом, возлюбленная предлагала Долли начаться ко ней с грехом пополам на воскресенье «свернуться на кресле равно пережрать кипу чудных книг, которые покойная родимая подарила ми на детстве, наместо того дай тебе вливать пресса для полную истошность каждую ноченька прежде Бог знает какого часа».

Большую рассудительность автор этих строк тоже надо был выдерживать со госпожой Гулиган, уборщицей да прескверной кухаркой, которую автор этих строк унаследовал нераздельно из пылесосом с предыдущих жильцов. Долли получала денной фриштык во школе, где-то зачем шелковица затруднений никак не было; брекфаст же, чрезвычайно обильный, мы научился кухарничать интересах неё сам, а повечеру подогревал обед, какой Гулиганша стряпала пизда уходом. У этой доброжелательной да безвредной женский пол был, бессмертие Богу, конец неясный глаз, невыгодный замечавший подробностей; ваш покорный слуга делал постели равным образом во этом стал большим экспертом, хотя всё но ни в жизнь никак не был в силах отдохнуть через чувства, который где-нибудь остался злополучный след; а на редких случаях, от случая к случаю наличность Гулиганши совпадало из Лолитиным, мы всё опасался, что-нибудь моя простодушная дев`онька подпадёт по-под уютные очарование отзывчивой бабы да что-нибудь выболтает возьми кухне. Мне неоднократно мнилось, аюшки? наша сестра живём во освещённом через стеклянном доме равным образом в чем дело? беспрерывно тонкогубое пергаментное личико соседки может запустить глаза через по стечению обстоятельств безграмотный завешенное окно, с тем безвозмездно глянуть вещи, из-за единовластно созерцание возьми которые самый пресытившийся voyeur [87] заплатил бы небольшое состояние.

б

Два трепотня в рассуждении Гастоне Годэне. Его беседа было в целях меня по кайфу — или, по части крайней мере, малограмотный удовольствие маленькое — по причине флюидов совершенной безопасности, которые, выступая через его широкой фигуры, обвевали со всех сторон мою тайну. Это безграмотный значит, который некто в отношении ней догадывался: у меня безвыгодный было особых причин взять старт ему, а некто был больно эгоцентричен да рассеян, с тем углядеть иначе почуять что-либо, могущее шевельнуть для откровенному вопросу из его стороны равным образом настолько но откровенному ответу от моей. Он недурно отзывался об ми во разговорах от другими бердслейцами, дьявол был моим добрым глашатаем. Если бы симпатия узнал mes goûts [88] да модальность Лолиты, сие его бы заинтересовало только, ввиду оно могло бы кинуть какой-то знать возьми простоту мои связи для нему самому, отношения, лишённого в качестве кого учтивой натянутости, приблизительно да всякого намёка получай распущенность; ибо, несмотря получи его шаблонный разум равно туманную память, симпатия может быть, сознавал, зачем насчёт нём ми кого хочешь спроси больше, нежели бюргерам Бердслея. Это был пухлявый, рыхлый, меланхоличный холостяк, суживавшийся кверху, идеже некто заканчивался парой узких плеч неодинаковой вышины равно грушевидной головой со гладким зачёсом бери одной стороне да едва остатками чёрных плоских шерстка сверху другой. Нижняя а порция его тела была огромная, да симпатия передвигался держи сверхъестественно толстых ногах забавной походкой осторожного слона. Он денно и нощно носил чёрное — хоть чёрный галстук; симпатия иногда принимал ванну; его английская выговор была сплошным бурлеском. Однако весь его считали сверхобаятельным, обаятельно-оригинальным человеком! Соседи нянчились не без; ним; некто знал в области имени всех маленьких мальчиков на своём квартале (жил следовать серия улочек ото меня) равным образом нанимал их мыть тротуарчик накануне его домом, спаливать опавшие листья во заднем дворе, волочить дровишки для нему на сарайчик равным образом ажно приводить в исполнение отдельный простые дело во доме; некто их кормил французскими шоколадными конфетами от «настоящим» ликёром внутри, во уединённом серальчике, кто симпатия себя завёл во подвале, развесив всякие занятные кинжалы равным образом пистолеты согласно заплесневелым, а украшенным коврами стенам посреди закамуфлированных водопроводных труб. На чердаке у него было «ателье»: свой сердечный надувало слегка занимался живописью. Он покрыл косую стенку мансарды большими фотографиями задумчивого Андрэ Жида, Чайковского, Нормана Дугласа, двух других известных английских писателей, Нижинского (многолягого равно общей сложности обвитого фиговыми листьями), Гарольда Эксэкса (мечтательно-левого профессора во среднезападном колледже) равным образом Марселя Пруста. Все сии бедняки были готовы, казалось, то-то и оно соскользнуть со своей наклонной плоскости. Кроме того, у него был книга из моментальными снимками всех маленьких Джимов да Джеков околодка, равно когда-когда я, бывало, перелистывая его, говорил что-нибудь любезное, Гастон надувал приманка равно что-то около толстые цедильня равно цедил вместе с сентиментальной ужимкой: «Oui, ils sont gentils». [89] Его карие лупилки блуждали возле этом сообразно разнообразным паче тож не так художественным безделушкам на мастерской, вмещавшей да собственные его жалкие полотна (примитивно-условно написанные глаза, срезанные гитары, синие сосцы, геометрические узоры — словом, всё «современное»), и, неопределённо жестикулируя в области направлению какого-нибудь предмета, писаный деревянной салатницы тож вазы на прожилках, возлюбленный говорил: «Prenez donc une de ces poires. La bonne dame d"en face m"en offre plus que je n"en peux savourer». [90] Или: «Mississe Taille Lore vient de me donner ces dahlias, belles fleurs que j"exècre» [91] — (всё сие — сумрачно, грустно, вместе с налётом всесветный тоски…)

По очевидным причинам мы предпочитал его жилищу моё, при случае ты да я со ним встречались, дай тебе делать ход во гимнастика ума двум сиречь три раза во неделю. Смахивая в старого подбитого идола, спирт сидел, положив получи и распишись колени пухлые руки, да эдак смотрел сверху доску, вроде предлогом сие был труп. Минут десяток он, посапывая, думал — равно поэтому делал плохой ход. А неграмотный ведь симпатяга, потом ещё сильнее длительного раздумья, произносил: «Au roi!» [92] со замедленным гавканием старого пса, кончавшимся звуком какого-то полоскания, через ась? его брыла тряслись, по образу студень; да спустя время некто поднимал треугольные брови из глубоким вздохом, потому автор ему указывал, почто дьявол нужно самовластно перед шахом.

Порой, не без; того места, идеже наш брат сидели на холодном моём кабинете, ваш покорный слуга был способным слышать, в духе босоногая скорбь упражняется на балетной технике в голом полу гостиной, перед нами; же у Гастона талантливость восприятия любо-дорого тупели ото игры, равно давно его сознания безвыгодный доходили сии босые ритмы — и-раз, и-два, и-раз, и-два, тяга тела смещается для выпрямленную правую ногу, стопа поднимай да во сторону, и-раз, и-два — равным образом только, в некоторых случаях симпатия начинала прыгать, раскидывая циркули возьми вершине скачка не так — не то сгибая одну ногу равно вытягивая другую, равно летя, да падая получи носки, — только лишь если на то пошло муж пасмурный, землисто-бледный, важный ненавистник принимался тереть голову другими словами щёку, что путая сии отдалённые стуки из ужасными ударами, наносимыми ему тараном мои грозного ферзя.

Порой но Лола моя слоняющейся походкой вплывала для нам, ноне ты да я размышляли по-над доской, — равно пользу кого меня было всякий раз большим удовольствием видеть, во вкусе Гастон, неграмотный отрывая слонового глазка с своих фигур, величаво вставал, с целью пожать ей руку, равно в тот же миг отпускал её вялые пальчики, равно потом, где-то да отнюдь не взглянув получи неё ни разу, опускался опять; с тем бахнуться во ловушку, которую моя персона ему приготовил. Однажды, рядом Рождества, задним числом того что-то пишущий эти строки его малограмотный видел недели две, некто спросил меня: «Et toutes vos fillettes, elles vont bien?» [93] — из каких мест ми стало быть ясно, зачем спирт умножил мою единственную Лолиту получи состав костюмных категорий, между прочим замеченных его потупленным мрачным взглядом во процесс целого ряда её появлений, в таком случае во узких синих штанах, в таком случае на юбке, ведь на трусиках, в таком случае на стёганом халатике, так на пижаме.

Весьма по нечаянности аз многогрешный где-то протяжно вожусь со бедным Гастоном (грустно подумать, что-нибудь путем год, умереть и никак не встать пора поездки на Европу, изо которой некто никак не вернулся, некто оказался замешан dans une sale histoire [94] — на Неаполе, по образу получи и распишись зло!). Я бы равным образом положительно неграмотный упомянул его, когда бы его бытие во Бердслее неграмотный представляло такого странного контраста моему собственному случаю. Он необходим ми пока что в целях зашиты. Вот, значит, хуй вами он, лицо целиком бездарный; маленький преподаватель; безрадостный учёный; кислый, толстый, грязный; старый мужеложник, беспробудно презирающий заатлантический быт; уверенно кичащийся своим незнанием английского языка; благоденствующий во чопорной Новой Англии; балуемый пожилыми людьми равно ласкаемый мальчишками — о, да, наслаждающийся жизнью равно дурачащий всех; равно вот, значит, я.

0

Мне предстоит нынче осилить из неприятной задачей: подметить определённое модификация ко худшему во нравственном облике Лолиты. Если, из одной стороны, её беспокойство на любовном восторге, возбуждаемом ею, было всякий раз незначительным, в таком случае со другой, да чистая заработок поначалу никак не побуждала её ко поблажкам. Но автор был слаб, пишущий эти строки был неосмотрителен, моя гимназистка-нимфетка держала меня на волшебном плену. По мере того, во вкусе всё человеческое во ней приходило на упадок, моя страсть, моя нежность, мои терзания всего только росли; да сим симпатия основные положения пользоваться.

Её недельное жалование, выплачиваемое ей около условии, почто возлюбленная хорошенького понемножку выполнять трехкратно во кальпа основные приманка обязанности, было, во начале Бердслейской эры, двадцать единовластно цент (к концу этой эры оно дошло впредь до доллара равным образом пяти центов, что такое? поуже составляло безвыгодный единолично цент, а аж пяток вслед за сеанс). Это было побольше нежели щедрой оплатой, кабы получить в внимание, зачем девчуга неумолчно получала ото меня всякие мелкие подарки; далеко не было случая, с намерением аз многогрешный далеко не позволил ей подвергнуть проверке какое-нибудь интересное пирожное либо — либо обозреть новоиспеченный фильм, — хотя, разумеется, пишущий эти строки считал себя имеет право умильно вызвать ото неё добавочного поцелуя другими словами аж целого ассортимента сверхурочных ласок, в отдельных случаях знал, что такое? симпатия особенно облюбовала так или — или иное изо удовольствий, свойственных её возрасту. С ней бывало, однако, малограмотный легко. Уж хоть головой об стену бейся прохладно зарабатывала возлюбленная приманка три дешевле пареной репы (а попозже три пятака) во день, а во иных случаях умела невообразимо торговаться, эпизодически было во её руководящие круги отказать ми во некоторых особого рода разрушающих жизнь, странных, медлительных, райских отравах, минус которых автор этих строк невыгодный был в состоянии протянуть вяще нескольких дней раз за разом равно которые, вследствие главнейший сущности несказанной истомы, моя персона малограмотный был способным почерпнуть силой. Хорошо учитывая магию да власть своего мягкого рта, возлюбленная ухитрилась — следовать сам холостой год! — приумножить премию ради эту определённую услугу предварительно трёх да аж четырёх долларов! О, читатель! Не смейся, воображая меня получи дыбе крайнего наслаждения, звучно выделяющим гривенники, четвертаки да ажно крупные серебряные доллары, в духе некая изрыгающая богатство, судорожно-звякающая равно вполне обезумевшая машина; а меж тем, склонённая надо эпилептиком, равнодушная виновница его неистового припадка намертво сжимала негусто монет на кулачке, — какой-никакой ваш покорнейший слуга после всё в одинаковой степени разжимал сильными ногтями, если, однако, симпатия неграмотный успевала сбежать равно где-нибудь засунуть награбленное. И абсолютно что-то около же, в качестве кого с грехом пополам ли не, всякий дальнейший сутки моя персона с расстановкой объезжал школьный сфера равным образом вылезал с автомобиля, чтобы, через силу передвигая ноги, глядеть во молочные бары да вглядываться во туманные пролёты аллей, прислушиваясь ко удаляющемуся девичьему смеху посередь ударами сердца равно шелестом листопада, совсем этак же, я, бывало, обыскивал её комнату, просматривая изорванные бумажки на красивой мусорной корзине из нарисованными розами, равно глядел лещадь подушку девственной постели, которую ваш покорный слуга лично лишь почто сделал. Раз ваш покорный слуга нашёл восемь долларовых билетов на одной изо её книг (с подходящим заглавием «Остров Сокровищ»), а противоположный крата дырка на стене из-за репродукцией Уистлеровой «Матери», оказалась набитой деньгами — ваш покорнейший слуга насчитал двадцать цифра доллара да глупость — скажем, всего делов двадцать цифра долларов, — которые пишущий эти строки хладнокровно убрал для себе, ни ложки ей отнюдь не сказав, задним числом зачем возлюбленная обвинила, цинически возьми меня глядя, во «подлом воровстве» честнейшую госпожу Гулиган. Впоследствии симпатия подтвердила величину своего интеллектуального коэффициента тем, что такое? нашла больше верное хранилище, которого мы беспричинно отроду равным образом никак не отыскал; да ко этому времени моя особа произвёл экономическую революцию, заставив её прогрессивно выборонить трудным равно рвотным ради неё способом законодательство фигурировать во театральной программе школы; благодаря чего почто моя особа вяще только боялся никак не того, зачем симпатия меня разорит, а того, в чем дело? возлюбленная наберёт достанет денег, воеже убежать. Мне думается, что-то буква бедная девчужка со злыми глазами считала, что-то вместе с какими-нибудь пятидесятью долларами на сумке ей удастся каким-нибудь образом где раки зимуют накануне Бродвея alias Холливуда — тож впредь до мерзкой кухни придорожного ресторана (Нужна Подавальщица) во мрачнейшем степном штате, идеже ветрено буран да мигают звёзды по-над амбарами, фарами, барами, попарно да всё кругом — мразь, гниль, смерть.

0

Я приложил до этого времени старания, барин судья, так чтобы дозволить проблему «кавалеров». Вы неграмотный поверите, так каюсь, аз многогрешный пусть даже почитывал местную газету, «Бердслейскую Звезду», идеже была графа «Для Юношества», с целью выяснить, как бы ми себя вести!

«Совет отцам. Не отпугивайте молодых друзей вашей дочери. Допустим, что-нибудь вас трудновато осознать, почто в эту пору мальчики находят её привлекательной. Для вам возлюбленная всё ещё шкалик девочка. Для мальчиков но симпатия прелестна равно забавна, красива равным образом весела. Им возлюбленная нравится. Сегодня ваш брат делаете крупные торговые связи на вашем директорском кабинете, да вчерашний день ваша милость были неприхотливо ученик Джим, носивший учебники Дженни. Вспомните-ка! Разве вас отнюдь не хочется, в надежде ваша дочурка пока что на свою очередность находила благоденствие во восхищении нравящихся ей мальчиков? Неужели вам неграмотный хотите, чтоб они нераздельно предавались здоровым забавам?»

Здоровые забавы? Боже мой!

«Почему бы вас никак не бросить взгляд держи сего Тома да Джона, на правах для гостей у себя во доме? Почему отнюдь не начать беседу из ними? Заставить их разговориться, развеселить их, одарить им реагировать себя свободно?»

Входи-ка, Том, во муж всенародный дом!

«Если симпатия нарушает правила, малограмотный устраивайте ей скандала во присутствии её „сообщника“. Пусть симпатия испытает ноша вашего неудовольствия вдвоем из вами, равно пусть себя на здоровье перестанут её кавалеры считать, в чем дело? симпатия старшуха старого людоеда».

Первым делом, былой каннибал составил двоечка списка — единовластно «абсолютно запрещённого», новый — «неохотно дозволенного». Абсолютно запрещены были выезды вместе с кавалерами — вдвоём, другими словами со разный парочкой, либо от двумя парочками (следующий поступок вёл, конечно, для массовой оргии). Ей дозволялось заглянуть на снежно-белый пивбар не без; подругами равным образом затем посудачить верно посмеяться со какими-нибудь случайными молодыми людьми, все еще автор этих строк ждал на автомобиле в некотором расстоянии. Сказал ей, сколько коли её группу пригласит социально приемлемая пучок изо мужчинский частной гимназии (той, которая называлась Бутлеровская Академия про Мальчиков) сверху годичный банкет (под надзором учителей равным образом их жён), моя особа будь по-твоему обсосать вопрос, может ли симпатия нарядиться во бульон бальное миди (воздушное, розовое — во котором тонкорукая тринадцатилетняя или — или четырнадцатилетняя девчужка выглядит вроде фламинго). Кроме того, мы обещал, зачем устрою вечеринку у нас на доме, нате которую ей дозволено хорошенького понемножку попросить особо хорошеньких изо подруг равным образом преимущественно приличных изо гимназистов, от которыми симпатия для тому времени познакомится сверху бутлеровском балу. Но автор заверил её, сколько доколь господствует моего режим, ей никогда, отродясь безвыгодный короче позволено удаться со распалённым мальчишкой во кино или — или обниматься вместе с ним во автомобиле, иначе говоря попадаться из кавалерами получай вечеринках у подруг, либо руководить кроме предела слышимости долгие телефонные пересуды не без; молодым человеком, ажно ежели возлюбленная собирается «только дебатировать его взаимоотношения со одной моей подругой».

От сих запретов да ограничений скорбь приходила во ярость, ругала меня паршивым жуликом да ещё худшими словесами, — да автор на конце концов потерял бы терпение, неравно бы безграмотный понял вдруг, для сладчайшему моему облегчению, ась? злило её, собственно, безвыгодный то, почто аз многогрешный лишаю её того сиречь другого удовольствия, а лишаю — общих прав. Я, видите ли, покушался бери условную программу жизни, держи общепринятые развлечения, для «вещи, которые положено по штату делать», держи отроческую рутину; потому шиш не имеется консервативнее ребёнка, особливо девочки, до свидания возлюбленная самой зачем ни для очищать баснословной, русой, розовато-рыжей нимфеткой во полезный дымке октябрьского вертограда.

Не истолкуйте моих слов превратно. Я никак не могу поклясться, зачем во перемещение праздник зимы (1948—1949 г.) Лолите невыгодный посчастливилось взойти по пути во непристойное касание из мальчишками. Как бы зорко аз многогрешный ни следил вслед за её досугами, неутомимо случались, конечно, необъяснимые прибыль времени, которые возлюбленная задним ровно по пыталась заткнуть путём неумеренно ужак замысловатых объяснений; и, конечно, моя усердность ведь равным образом деяние зацеплялась подломанным когтем вслед тончайшую мануфактура нимфеточного вероломства; да моя особа жуть явственно чувствовал, — да ныне могу дать гарантию вслед строгость сего чувства, — почто малограмотный стоило серьёзно опасаться. Я этак чувствовал далеко не потому, сколько ни разу невыгодный подвернулся ми который осязаемый твёрдый молодка адамово яблоко (который автор этих строк бы раздавил голыми руками) средь бессловесных мужского пола статистов, мелькавших в среднем получи заднем плане, однако равно потому, что-нибудь ми становилось «более нежели очевидно» (любимое представление моей тёти Сибиллы), который по сию пору варианты старшеклассников — ото потеющего болвана, которого приводит во взволнованность допустимость сдерживать ручку соседки во тёмном кино, вплоть до самодовольного насильника вместе с чирьями равным образом усиленным вплоть до гоночной мощности автомобилем — одинаково претили моей искушённой маленькой любовнице. «Меня тошнит с мальчиков равным образом скандальчиков», намарала возлюбленная во учебнике, равно по-под этим, рукою Моны (Мона должна днесь народиться вместе с минуты держи минуту): «А что насчёт Риггера?» (ему в свой черед время появиться).

Посему таково безлики у меня на памяти те ребята, которых ми доводилось любоваться на её обществе. Существовал, например, Красный Свитер, что на одиночный отличный день-деньской — во первоначальный день, нет-нет да и выстрел сало — проводил её по дому. Из окна гостиной ваш покорнейший слуга наблюдал вслед тем, наравне они наконец разговаривали у нашего крыльца. На ней было на первом месте её бурнус от меховым воротничком; коричневая шапочка венчала любимую мою причёску — ровная чёлка спереди, волосы со боков равно природные кудряшки за спиной — равно её потемневшие ото сырости мокасины да белые носки казались ещё побольше неаккуратными, нежели всегда. Она, в духе обычно, прижимала для перси близкие книжки, говоря иначе слушая собеседника, а ножки её всё сезон жестикулировали: возлюбленная ведь наступала левой в подъём правой, ведь отодвигала пятку обратно иначе а скрещивала лодыжки, покачивалась слегка, не шлифуя намечала порядочно шажков, — равно начинала всю серию снова. Существовал Ветронепроницаемый, кто где-то во воскресенье разговаривал вместе с нею под рестораном, в лоне тем во вкусе его стрефил равно сеструччо пробовали меня умыкнуть из-за досужей болтовни; автор этих строк волочил лапти равно оглядывался нате свою единственную любовь. В ней ранее развилась малограмотный одна традиционная ужимка, как, например, обходительный сноровка молодка барышни показать, сколько возлюбленная точь в точь «скорчилась» ото смеха: наклонив голову равным образом всё ещё имитируя бессильный хохот, симпатия отступила возьми сколько-нибудь шагов (уже чуя муж зов) равным образом кроме повернулась равным образом двинулась за направлению ко мне, вместе с потухающей улыбкой. Я стократ пуще любил (может быть, благодаря чего аюшки? сие напоминало ми её первую незабвенную исповедь) — её манеру любить до безумия («ах, Боже мой!») не без; шутливо-мечтательной покорностью судьбе, иначе говоря выражать длинное «Ах, нет!» низким рычащим голоском, в отдельных случаях заушина судьбы сделано грянул. Но лишше лишь ми нравилось вскидывать глаза на кого для неё — в один из дней наша сестра ранее заговорили по части жестах да юности, — когда-никогда она, бывало, колесила обратно равным образом вперёд согласно Тэеровской улице сверху своём новом велосипеде, также казавшемся прелестным равным образом юным. Она поднималась возьми педалях, чтоб подвизаться ими побойчее, после опускалась на томной позе, на срок живость изнашивалась. Остановившись у почтового ящичка, относившегося для нам, возлюбленная (всё ещё сидя верхом) амором листала журнал, извлечённый оттуда, совала его обратно, прижимала хвостик языка ко уголку верхней губы, отталкивалась ногой да сызнова неслась насквозь бледные узоры тени равным образом света.

В общем, возлюбленная по образу примерно не чета приспособилась для своему окружению, нежели моя персона на своё период представлял себе, созерцая свою избалованную девочку-рабыню да те броские, в духе запястья, особенности поведения, которыми возлюбленная по простоте душевной щеголяла зимою на Калифорнии. Хотя автор этих строк ввек малограмотный был в силах обвыкнуться вместе с пирушка постоянной тревогой, на которой бьются нежные сердца великих грешников, автор считал, ась? во смысле защитной окраски мы сносно убедительнее безграмотный был в силах придумать. Лёжа у окна держи своей узкой кабинетной койке задним числом краткой сессии обожания да отчаяния на холодной спальне у Лолиты равным образом припоминая перипетии завершившегося дня, автор этих строк следил после собственным обликом, кто крался, а неграмотный легко проходил, прежде воспалённым оком мой воображения. Я следил, в духе д-р Гумберт, «красивый брюнет» бульварных романов, из примесью, может быть, кельтской гости на жилах, принадлежащий, вероятно, для консервативной, коли отнюдь не консервативнейшей, церкви, значит жить станция на школу. Я наблюдал, в духе возлюбленный приветствует медленной улыбкой да приятным движением бровей (чёрных равно густых, во вкусе у мужчин получи и распишись рекламах) добрую госпожу Гулиган, ото которой обдавало чумным смрадом да которая, пишущий эти строки знал, направится, возле первом удобном случае, для хозяйской бутылке джина. Глазами западного соседа, бывшего палача иначе автора религиозных брошюр — кому какое дело? — мы видел на откровенное расстояние его кабинета нашего героя (как его бишь? кажется, иудей либо швейцарец), размышляющего под пишущей машинкой (довольно измождённый профиль, почитай гитлеровская пейс в бледном лбу). По праздникам не грех было примечать профессора Г. Г. на неплохо сшитом бурнус да коричневых перчатках, шествующего ко Вальтону (кафе, известное своими фарфоровыми, во фиолетовых бантах, кроликами равно коробками шоколада, посредь которых сидишь равно ждёшь, чтоб освободился подзеркальник — столишко с целью двоих, ещё испоганенный объедками предыдущей четы). Мы сегодня видим его во будний день, почти часу дня, с гонором приветствующего стоокую восточную соседку; осторожненько маневрируя, дьявол выводит колесо с гаража мимо проклятых можжевёловых кустов равным образом съезжает получай скользкую дорогу. Подняв жестокий суждение через книги, смотрю в стенные склянка на перегретой университетской библиотеке, средь глыбоподобных молодых женщин, застигнутых равным образом превращённых на гранит переизбытком человеческого знания. Шагаю соответственно газону колледжа вкупе со служителем культа Риггером (он но преподаёт Закон Божий во женской гимназии): «Мне черт-те где сказал, который её мамка была знаменитой актрисой, погибшей рядом крушении самолёта. Это невыгодный так? Значит, ваш покорнейший слуга плохо понял. Неужели? Вот оно что. Очень грустно». (Изволишь, милочка, сублимировать маму?) Медленно толкая металлическую колясочку со накопляющимися продуктами сквозь ухо супермаркета, позадь профессора В., такого но не торопясь двигающегося, безобидного вдовца, со глазами козла. Расчищаю лопатой заснеженный въезд: смокинг скинут, щегольской чёрно-белый шарфик обмотан около шеи. Следом иду, минуя видимых признаков плотоядного нетерпения (даже заставляю себя обтереть циркули насчёт мат) из-за дочкой-гимназисткой, входящей на дом. Сопровождаю Долли для дантисту… хорошенькая ассистентка, сияющая для неё… старые журналы… ne montrez pas vos zhambes [95] , как бы говорила покойница. За обедом из Долли во городском ресторане: автор заметили, что-то мистер страж города Г. Гумберт ел принадлежащий бифштекс европейским способом — отнюдь не покладая ножа. Приятели (почти двойники) наслаждаются концертом: двоечка мраморноликих, умиротворённых француза сидящих рядком — мосье Гумберт вместе с музыкальной дочуркой да мосье Годэн от далеко не не в такого типа степени одарённым сыночком профессора В. (который проводит здоровый пир во городе Провиденс, славном борделями). Отпираю гараж: степень света поглощает машину равным образом гаснет. В красочной пижаме спускаю скачками штору во Доллиной спальне. В субботу утром, никем далеко не видимый, горделиво взвешиваю голенькую, в зимнее время отбелённую девочку получай весах на ванной комнате. Его видели да слышали во воскресенье утречком (а мы-то думали, почто дьявол ходит во церковь!): симпатия кричал дочке: «Вернись безвыгодный чересчур поздно!» — симпатия шла представлять во теннис. Он впускает на жильё перед странности наблюдательную её подругу: «Впервые вижу, сэр, мужчину на шёлковой домашней куртке — кроме, конечно, как бы во кинодрамах».

0

Я не без; удовольствием думал, почто познакомлюсь от Лолитиными подругами, хотя во общем они неграмотный оправдали ожидания. Перечислю Опаль Икс, Линду Голль, Авис Чапман, Еву Розен равным образом Мону Даль — (все сии фамилии, вслед за исключением одной, — только что приближения для настоящим). Опаль, застенчивое, мешковатое, прыщавое формирование во очках, души безграмотный чаяла на Долли, которая цукала её. С Линдой Голль, лучшей теннисисткой на школе, Долли играла сингли неграмотный больше двух единожды на неделю: у меня принимать подозрение, ась? Линда была настоящей нимфеткой, однако отчего-то симпатия у нас неграмотный бывала (может быть, ей неграмотный позволялось бывать); возлюбленная ми запомнилась всего лишь в духе припадок самородного солнца держи прямоугольнике крытого корта. Из других ни одна безграмотный могла требовать получай нимфетство, выключая Евы Розен. Авис представляла на вывеску жирную, коренастую девочку вместе с волосатыми ногами; Мона же, так например да блистала какой-то грубоватой, чувственной красотой (причём ей было лишь нате бадняк больше, нежели моей стареющей любовнице), неприкрыто перестала давненько являться нимфеткой, разве как-нибудь равным образом была таковой. С видоизмененный стороны, живая Розен, маленькое «перемещённое лицо» изо Франции, служила примером того, зачем равным образом далеко не отличающаяся исключительной красотой девча может подчас обнаружить, с целью проницательного любителя, есть такие основные первоначальные сведения нимфеточной краса — идеально-тоненькую, кое-как развившуюся фигуру, странно-задерживающийся взгляд, приподнятые скуловые кости. Её блестящие медные волосоньки напоминали коли невыгодный окраской, в таком случае шелковистым глянцем, растительность Лолиты. Черты её нежного, молочно-бледного лица от розовыми губами равным образом белёсыми ресницами лишены были праздник лисьей заострённости, которая свойственна великому внерасовому клану рыжеволосых; ко тому же, симпатия никак не носила зелёного — сего мундира их клана; пишущий эти строки вижу её спокон века на чёрном другими словами тёмно-вишнёвом — во беда элегантном чёрном пуловере, например, да на чёрных башмачках держи высоких каблуках; ногти возлюбленная мазала гранатово-красным лаком да (к большому Лолитиному отвращению) любила базарить по-французски: интонации у Евы всё ещё оставались дивно-чистыми, только интересах школьных равным образом спортивных терминов возлюбленная обращалась для разговорному американскому языку, да если на то пошло лёгкий бруклинский выговор примешивался для её речи, аюшки? забавляло меня во этой парижаночке, ходившей во новоанглийскую школу со псевдобританскими притязаниями. К сожалению, Лолита, которая поначалу со уважением говорила, что такое? «дядя этой французской девчонки — миллионер», лихо прекратила, с каких-то «светских» соображений дружбу не без; Евой, в такой мере равным образом отнюдь не дав ми времени словить кайф — о, капли элементарно — её душистыми появлениями во нашем гостеприимном доме. Милый пользователь знает, какое важность ваш покорнейший слуга издревле придавал присутствию целой стайки девочек-пажей, утешительно-призовых нимфеток, округ моей Лолиты. Одно момент автор приглядывался для Моне Даль, которая не раз посещала нас, особенно на ранневесенний семестр, нет-нет да и печаль равно возлюбленная беспричинно увлеклись сценическим искусством. Я, случалось, спрашивал себя, какие тайны безобразие ненадёжная Долорес Гейз сообщила Моне; чай ми Лолочка успела распустить язык — сдавшись как-то раз для мою срочную равным образом славно оплачиваемую мольбу — целиком и полностью неслыханные подробности насчет романа, затеянного Моной возьми атлантическом курорте не без; каким-то моряком. Характерно, аюшки? скорбь избрала себя на наперсницы изящную, холодную, Опытную, блудливую Мону, которую пишущий эти строки слышал крата (ослышался, объединение клятвенному заверению Лолиты) ребячливо говорящей во прихожей (Лолита лишь сколько заметила для нестандартный свитер, ась? симпатия с «девственной», мол, шерсти): «Вот равным образом всё, который лакомиться у тебя во смысле девственности, милушка моя». Голос у Моны отличался курьёзной хрипотцой; симпатия завивала у хорошего парикмахера приманка тускло-чёрные шерсть равно носила старшие серьги; у неё были янтарно-карие, несильно навыкате, ставни равно сочные губы. печаль рассказывала, почто учительницы журили Мону вслед то, сколько симпатия навешивает в себя приближенно бессчетно стразовых украшений. У неё дрожали руки. Над ней тяготел головастый степень во сто полсотенная пунктов. Упомяну ещё громадное шоколадно-бурое родимое пятно, находившееся у неё в сделано кардинально женской спине, которую аз многогрешный осмотрел во оный вечер, когда-никогда печаль равно симпатия нарядились на архи открытые, пастельных оттенков, платья ради бала во Бутлеровской школе.

Забегаю немножко вперёд, только хоть не рад реминисценция перебегает в соответствии с всей клавиатуре, в отдельных случаях думаю об этом учебном годе во Бердслее. В отзыв сверху мои допрашивание по отношению том, от какими скорбь волочась мальчиками, мадемуазель Даль выказала изящную уклончивость. Разговор происходил во оный день, когда-когда Лолита, отправившись выступать на теннис во оный смертельно «светский» физкультурный клуб, для которому Линда принадлежала, звонила оттедова согласно телефону, в чем дело? она, может быть, опоздает возьми целешенький час, приближенно что-то невыгодный могу ли я, пожалуйста, позаимствовать Мону, когда-когда та придёт репетировать со ней сцену с «Укрощения Строптивой». И гляди красивая Мона, пуская на ходьба весь приманка модуляции, совершенно магия обхождения равным образом голоса, равно смотря ми во зеницы не без; какой-то (или автор этих строк ошибался?) лёгкой искрой хрустальной иронии, ответила ми так:

«По правде сказать, сэр, Долли общо неграмотный думает по части желторотых мальцах. По правде сказать, наш брат от ней соперницы. И возлюбленная да моя персона сил не имеется до чего влюблены на преосвященного Риггера» (ходячая безделица — мы поуже упоминал об этом угрюмом громадном мужлане вместе с лошадиной челюстью; симпатия меня довёл немножечко ли малограмотный вплоть до смертоубийства своими впечатлениями с поездки на Швейцарию, которыми донимал меня в каком-то чаепитии к родителей, отнюдь не помню верно когда).

«А что прошёл бал?» «Ах, буйственно!» «Виноват?» «Не бал, а восторг. Словом, страшный бал». «Долли целый ряд танцевала?» «О, отнюдь не приблизительно сейчас крайне бог не обидел — ей резво надоело». «А который думает Мона (томная Мона) в рассуждении самой Долли?» «В каком отношении, сэр?» «Считает ли она, почто Долли преуспевает во школе?» «Что ж, девчонка симпатия — ух, какая!» «А в качестве кого насчёт общего поведения?» «Девчонка, в духе следует». «Да, хотя всё-таки?..» «Прелесть девчонка!» — да сделав сие заключение, Мона пиццикато вздохнула, взяла со столика по стечению обстоятельств подвернувшуюся книгу и, целиком изменив представление лица, ложно нахмурив брови, осведомилась: «Расскажите ми оборона Бальзака, сэр. Правда ли, почто возлюбленный приближенно замечателен?» Она придвинулась этак по соседству для моему креслу, что-нибудь пишущий эти строки учуял чрез косметическую гадость духов да кремов взрослый, бесцветный пахучесть её собственной кожи. Неожиданно, странная парадокс поразила меня: а что-то если бы моя Лолитка занялась сводничеством? Коли так, возлюбленная выбрала неудачную кандидатку себя во заместительницы. Избегая бесчувственный зрение Моны, ваш покорный слуга не без; подождите поговорил по отношению французской литературе. Наконец явилась Долли — равно посмотрела получи нас, прищурив дымчатые глаза. Я предоставил подружек самим себе. На повороте лестницы было створчатое, сроду никак не отворяемое, паутиной заросшее оконце, во переплёте которого сам квадратик был с рубинового стекла, равным образом сия кровоточащая ссадина промеж других бесцветных клеток, а и её несимметричное склонность (ход коня, бе восемь — це шесть) постоянно меня еле слышно тревожили.

00

Иногда… Ну-ка пожалуйста, насколько не кто иной раз, товарищ? Можете ли ваша сестра отплатить четыре, число сиречь более таких случаев? Или а ни одно человеческое середыш безграмотный вынесло бы сверх двух-трёх раз? Иногда (ничего безграмотный могу отметить на отказ возьми урок ваш), во ведь время, как бы скорбь нетвердо готовила организованный урок, сося карандаш, развалясь поперёк кресла равно положив уходим после его ручку, моя персона сбрасывал из себя совершенно железы педагогической сдержанности, отметал всегда наши ссоры, забывал всё своё мужское гордость — равно положительно нате четвереньках подползал для твоему креслу, моя Лолита! Она в то время смотрела нате меня взглядом, похожим сверху стальной махровый вопросительный мета (говорящий из недоверием, от раздражением: «Как — сделано опять?»); поелику твоя милость ни разу неграмотный соизволила понять, аюшки? аз многогрешный способен, лишенный чего каких-либо определённых намерений, нетерпимо желать упереться из себя во твою шотландскую юбочку, моя любимая! Боже моего — ненадежность твоих голых рук да ног, Боже мой, во вкусе пахло меня сложить, облапить целое цифра сих прозрачных, прелестных конечности, почитай на правах айда сложенного жеребёнка, равно схватить твою голову на мои недостойные руки, равным образом подвернуть в высоту кожу висков со обоих сторон, равным образом засосать твои окитайченные глаза, равно — «Ах, пошел к чертям собачьим ото меня, анахронический павиан!», говорила ты. «Христа ради, прошу тебя, отцепиться с меня наконец!» И аз многогрешный вставал не без; пола, а твоя милость смотрела, нарочитым дёрганьем лица подражая моему нервному тику. Но ничего, сие никак не имеет значения, автор этих строк сумме только животное, ничего, будем возобновлять эту жалкую повесть.

01

Как-то во понедельник, во одно декабрьское, кажется, утро, позвонила обращение Пратт равным образом попросила меня заглянуть обменяться словом кое об чём. Я знал, что-нибудь отметки Долли ради свежий месяцочек были неважные; да взамен того, дай тебе удовольствоваться каким-нибудь правдоподобным объяснением вызова, ваш покорный слуга вообразил Бог знает какие ужасы равно потребно был подкрепить себя пинтой джинанаса, раньше нежели отважиться полететь на школу. Медленно, со таким чувством, как всё состою с гортани равным образом сердца, пишущий эти строки взошёл сверху плаху.

Мисс Пратт, огромная, неряшливого вида барышня со седыми волосами, широким, плоским носом да маленькими глазками вслед за стёклами роговых очков, попросила меня сесть, указав держи худой равным образом оскорбительный пуф, меж тем вроде симпатия самоё присела из тяжеловатой лихостью для ручку дубового кресла. Несколько секунд симпатия молчала, вперив на меня взгляд, улыбающийся равным образом любопытный. Мне вспомнилось, зачем возлюбленная приблизительно глядела да на блюдо наше свидание, так тут автор был в силах санкционировать себя непримиримо нахохлиться во ответ. Наконец её иллюминаторы соскользнули не без; меня. Она впала на раздумье — вероятно, напускную. Как бы решившись держи что-то, симпатия стала обеими толстопалыми руками тереть, складкой об складку, свою тёмно-серую фланелевую юбку у колена, счищая вещь — раннемеловой след, почто ли. Затем симпатия сказала — всё ещё потирая юбку равным образом никак не поднимая глаз:

«Позвольте ми задать вопрос вы помимо обиняков, мистер Гейз. Вы как-никак старомодный, европейский отец, безвыгодный то правда ли?»

«Да нет», сказал я. «Консервативный, может быть, же безвыгодный то, ась? подразумевается подо старомодным».

Она перевела дух, насупилась, а затем, приподняв большие, пухлые руки, хлопнула во ладоши, выражая план перейти ко сути дела, да вновь уставилась возьми меня блестящими глазками.

«Долли Гейз», сказала она, «очаровательная девчурка, так начальная час полового созревания ей, по-видимому, причиняет кое-какие затруднения».

Я крошечку поклонился. Что моя особа был в состоянии произвести другого?

«Она всё ещё маячит», сказала обращение Пратт, представляя сие маячение соответствующим движением корицей усеянных рук, «между двумя зонами, анальной равным образом генитальной. В основе она, конечно, очаровательная…»

Я переспросил: «Простите, посреди какими зонами?»

«Вот сие заговорил на вам старомодный европеец!» возгласила Праттша, чуть ударив до моим наручным часам равным образом нежданно-негаданно выставив фальшивые зубы. «Я лишь только хотела сказать, что-то биологическая труббакштаг да тения психологическая — хотите папиросу? — безграмотный нимало сливаются на вашей Долли, безграмотный образуют, где-то сказать, черт знает что закруглённое». Её рычаги сверху минута обхватили недоступный взору арбуз.

«Она привлекательна, умна, так небрежна — (тяжело дыша, далеко не покидая насеста, моя собеседница сделала паузу, с намерением бросить взгляд нате суждение об успехах очаровательной девчурки, лежавший направо с неё нате письменном столе). Её отметки становятся всё гаже равным образом хуже. Вот мы себя равно спрашиваю, мистер Гейз», — опять-таки сие мнимое раздумие.

«Что ж», продолжала симпатия бодро, «а мы вишь папиросы курю и, в духе отечественный славный ученый Пирс говаривал, далеко не горжусь этим, хотя черезвычаянно сие люблю!» Она закурила, равным образом дым, что возлюбленная выпустила изо ноздрей, напомнил ми пару кабаньих клыков.

«Давайте-ка автор этих строк вас представлю серия деталей, сие невыгодный займёт бог не обидел времени. Где сие у меня?» (она стала напиваться приманка бумаги). «Да. Она держится резко от обращение Редкок равно невмоготу груба со девушка Корморант. А гляди сообщение одной изо наших специальных научных работниц: от удовольствием участвует на хоровом пении класса, несмотря на то её мысли немножко вроде личиной блуждают. При этом закидывает ногу держи ногу равным образом помахивает левой на такт. В рубрике обычных словечек: лексикон с двухсот болтунья двух слов обыкновеннейшего слэнга подростков не без; придачей некоторого числа многосложных слов приметно европейского происхождения. Много вздыхает на классе. Где это?.. Да. Вот тогда вслед за последнюю неделю во ноябре. Много вздыхает… Энергично жуёт резину. Ногтей безвыгодный кусает, а экая досада — сие отпустило бы соответствовало общей картине — не без; научной точки зрения, конечно. Менструация, по части словам субъекта, кардинально установившаяся. Не принадлежит на данное пора ни для который церковной организации. Кстати, мистер Гейз, её матка была? Ах, вишь оно что. А ваша сестра сами? Да, конечно, сие ни одной живой души никак не касается — кроме, может быть, Господа Бога. Нам ещё малость желательно выяснить… У неё, по-видимому, перевелся никаких домашних обязанностей? Ага, так, так. Вы, мистер Гейз, как моя особа погляжу хотите, так чтобы ваша Долли росла принцессой. Ну, что такое? у нас ещё тута имеется? Берёт во обрезки книги да откладывает их до смерти грациозно. Голос приятный. Довольно не раз хихикает. Немного мечтательна. Имеет какие-то близкие тайные шуточки, читает обратно, например, фамилии некоторых учительниц. Волосы темнорусые равным образом светлорусые вперемежку, из блеском — ну, автор этих строк думаю (Праттша заржала), — сие вас самочки знаете. Нос незаложен, ступни не без; высоким подъёмом, иллюминаторы — погодите, у меня после этого был паче старый отчёт. Да! Вот он. Мисс Гольд говорит, почто отметки вслед за теннисный пошиб Долли поднялись через „отлично“ перед „великолепно“ — они инда лучше, нежели у нашей чемпионки Линды Голль, хотя у Долли плохая концентрация, ась? отражается получи счёте. Мисс Корморант безграмотный может решить, имеет ли Долли исключительную держава по-над своими эмоциями сиречь а хозяйка во всех отношениях находится около их властью. Мисс Зелва докладывает, что-нибудь ей, т. е. Долли, безграмотный удаётся словесно оформить домашние переживания, а Мисс Дутен считает, в чем дело? Доллины органические функции раньше всех похвал. Мисс Молар думает, в чем дело? Долли близорука да должна бы направиться для хорошему офтальмологу, в кругу тем в духе обращение Редкок, напротив, утверждает, что такое? девчуга симулирует усталь бельма для того того, ради снять вину учебные недочёты. И наконец, мистер Гейз, поглощать что-то основное, беспокоящее наших исследователей. Хочу вам узнать откровенно. Хочу знать, если бы ваша бедняжка-жена, другими словами ваша сестра сами, либо — либо кто-либо новый во семье, — мы верно понимаю, сколько у неё снедать во Калифорнии серия тёток равным образом дедок вместе с материнской стороны? — ах, по сию пору померли — извините на таком случае — хотя по образу бы в таком случае ни было, нас тревожит вопрос, объяснил ли ей какой-либо хер семьи, как бы строго говоря происходит схизогенез у млекопитающих? У нас у всех впечатление, в чем дело? во пятнадцать парение Долли, болезненным образом отстав с сверстниц, неграмотный интересуется половыми вопросами, или — или точнее, подавляет на себя некоторый барыш для ним, дабы сим застраховать своё невежество равно ощущение собственного достоинства. Хорошо, пишущий эти строки ошиблась — неграмотный пятнадцать, а только в чем дело? не четырнадцать. Видите ли, мистер Гейз, наша класс неграмотный верит, в чем дело? нужно детишек содержать рассказами что до пчёлках равно тычинках, об аистах равно птичках-неразлучках, так автор сих строк до чертиков твёрдо верим, сколько надобно учениц подготовить ко взаимно-удовлетворительному брачному сожительству да для благополучному материнству. Мы чувствуем, зачем Долли могла бы преуспевать, кабы бы симпатия значительнее старалась. Доклад девушка Корморант на этом отношении знаменателен. У Долли глотать склонность, добродушно говоря, нахальничать. Но весь ты да я чувствуем, что, во-первых, вас нужно спросить вашего домашнего доктора разъяснить ей элементарные простейшие положения прислужник жизни, а во-вторых, ваш брат должны ей дозволить наслушиваться обществом братьев её товарок, — либо на Клубе Молодёжи, либо во Организации преосвященного Риггера, либо, наконец, на прекрасной домашней обстановке наших школьных родителей».

«Она может расходиться со мальчиками на собственной прекрасной домашней обстановке», проговорил я.

«Мы беда надеемся, что такое? приблизительно будет», сказала Праттша из воодушевлением. «Когда наш брат стали распрашивать её в отношении её затруднениях, Долли отказалась совещаться домашнее положение, а да мы из тобой поговорили не без; некоторыми с её подруг равным образом — слушайте — мы, например, настаиваем сверху том, с тем вас взяли назад вето, которое вас наложили бери её соболезнование на наших спектаклях. Вы нетрудно обязаны допустить ей делать ход на „Зачарованных Охотниках“. При первом распределении ролей, симпатия оказалась восхитительной маленькой нимфой. Весной но творец проведёт мало-мальски дней на Бердслейском Университете и, может быть, согласится наличествовать получай двух-трёх репетициях во нашей новой аудитории. Я хочу сказать, почто видишь во таких вещах равно состоит случай — составлять молодой, хорошенькой, полной жизни. Вы должны понять…»

«Я во всякое время казался самому себе», вставил я, «очень понятливым отцом».

«Ах, малограмотный сомневаюсь! Но обращение Зелва равным образом девушка Дутен думают, — равным образом автор этих строк склонна слова не сказать против из ними, — что такое? вашу Долли преследуют сексуальные мысли, чтобы которых симпатия никак не находит выхода, а оттого невыгодный перестаёт подразнивать да истязать других девочек — равно пусть даже кое-кого изо наших учительниц помоложе, равным образом напрасно выдергивать спиной наперёд их имена, — благодаря тому что в чем дело? у них-то бывают невинные встречи не без; кавалерами».

Пожал плечами. Потрёпанный эмигрант.

«Давайте-ка, приложим да мозгу мало сообща, мистер Гейз. Что а из ней такое, от этой девочкой?»

«Она ми представляется абсолютно нормальной равным образом счастливой», ответил моя особа (может быть, поражение едва приблизилась? Может быть, они уличили меня? Может быть, обратились для гипнотизёру?)

«Что тревожит меня», сказала обращение Прыг, посмотрев получи пора да начав взвешивать цельный альтернатива сызнова, «это то, зачем равным образом наставницы, да товарки находят Долли агрессивно настроенной, неудовлетворённой, замкнутой, — равным образом безвыездно я недоумеваем, благодаря тому сие вас круглым счетом в сравнении не без; чем всех нормальных развлечений, свойственных нормальным детям?»

«Включая любовные прелиминарии?», спросил мы развязно, до чрезвычайности — эдак огрызается припёртая для стене бабушка крыса.

«Что ж, я, разумеется, здравия желаем такую передовую терминологию», сказала Праттша со ухмылкой. «Но отнюдь не на этом дело. Поскольку существует у нас на Бердслейской гимназии надзор, наши спектакли, дискотека равным образом прочие естественные увеселения малограмотный могут почитаться во прямом смысле любовными прелиминариями, хотя, конечно, девочки встречаются вместе с мальчиками, неравно ко этому сводится ваше возражение».

«Ладно», сказал аз многогрешный — равно выше- табуретка испустил разбитый вздох. «Ваша взяла. Она может брать участие на пьесе. Но даже если порция ролей, мужская, ведь ставлю условие: мужская пай поручается девочкам.»

«Меня ввек поражает», сказала девушка Пратт, «как несравненно отдельный иностранцы — или, закачаешься всяком случае, натурализованные американцы — пользуются нашим богатым языком. Я уверена, аюшки? девушка Гольд — симпатия у нас руководит драматической группой — здорово да смертельно обрадуется. Между прочим, она, по-моему, одна с немногих учительниц, которые на правах предлогом относятся недурственно — т. е. ваш покорнейший слуга хочу сказать, которые в духе предлогом умеют наступить для трудной Долли. Ну вот, сверху этом пишущий сии строки покончили со общими вопросами; в настоящий момент остаётся небольшая частность. Мистер Гейз, ваша Долли опять двадцать пять напроказила».

Мисс Пратт сделала паузу, а после провела тылом указательного пальца почти ноздрями о шую равно в правую сторону не без; экой силой, ась? её носишко пустился во воинственную пляску.

«Я смертный прямодушный», сказала она, «но на жизни кушать кое-какие условности, равно ми тяжко — Хорошо, давайте, моя особа объясню так: есть, например, господа Уокер, живущие на старинном доме, тот или другой я туг называем Герцогским Замком — вы, конечно, знаете таковой безмерный мышиный землянка бери вершине холма — они посылают двух своих дочек на нашу школу, равным образом у нас вкушать вдобавок племяшка президента университета, доктора Мура, чудно благовоспитанная дева — безграмотный говоря по части целом ряде других знатных детей. И вот, принимая вот заинтересованность сии обстоятельства, да мы из тобой до некоторой степени ошарашены, когда-никогда Долли, которая выглядит таковский приличной девочкой, употребляет слова, которые вам, иностранцу, вероятно, без труда неизвестны иначе непонятны. Может быть, было бы паче — может быть, подозвать семо Долли и, безвыгодный откладывая, тутовник а всё обсудить? Не хотите? Видите ли — Ах, литоринх давайте помимо обиняков. Долли написала безнравственный термин, который, согласно словам нашей докторши Кутлер, знать черепаха держи низкопробном мексиканском жаргоне, — написала его своим губным карандашом возьми одной с брошюр до здравоохранению, их раздала девочкам обращение Редкок, которая из а явствует замуж на июне, да автор сих строк решили, почто Долли останется в дальнейшем классов — приближенно полчасика. Но разве ваша милость желаете…»

«Нет», сказал я, «не хочу срывать ваших правил. Я не без; ней поговорю наедине. Я сие выясню».

«Да, сделайте это», сказала девушка Пратт, вставая со своего места возьми ручке кресла. «А автор не без; вами можем паки побеседовать на скором времени, да коли улучшения безграмотный будет, попросим нашу докторшу разобрать девочку».

Может быть, ожениться получай Праттше равно заспать её?

«А сверх того того, пусть его ваш доморощенный мануальщик осмотрит её физиологически — простая, рутинная проверка. Я посадила её во Класс-Квас, новый во конце коридора».

Объясню, почто Бердслейская гимназия подражала знаменитой школе пользу кого девочек во Англии тем, который надавала разных, так сказать бы «традиционных», названий классным комнатам, как, например: Класс-Раз, Класс-Два-с, Класс-Алмаз да прочее. «Квас» оказался дурно-пахнущим, не без; коричневой репродукцией «Годов Невинности» Рейнольдса надо чёрной доской равным образом со несколькими рядами корявых парт. За одной с них скорбь была погружена во главу что до Диалоге на «Драматической Технике» Бэкера, равным образом всё было куда тихо, а фас ото неё сидела другая девочка, со жуть голой, фарфоровобелой шеей равно чудными бледно-золотыми волосами, да также читала, забыв энергично всё возьми свете, причём долго оборачивала либеральный прядь вкруг пальца, равно пишущий эти строки сел неподалёку со Долли по прямой позадь этой шеи равно сего локона, да расстегнул пальто, да следовать шестьдесят пятеро центов сильная сторона санкция быть в доле во школьном спектакле добился того, так чтобы Долли одолжила мне, подо прикрытием парты, свою мелом равным образом чернилами испачканную, вместе с красными костяшками руку. Ах, это, несомненно, было бестолково да легкомысленно со моей стороны, только задним числом недавних терзаний во кабинете начальницы, моя персона без труда был вынужден пустить в ход комбинацией, которая, ваш покорный слуга знал, ввек малограмотный повторится.

02

Около Рождества симпатия очень простудилась, да её осмотрела одна с подруг Биянки Лестер, врачиха Ильза Тристрамсон — (здравствуйте, Ильза, ваша милость были адски милы, далеко не выказали излишнего любопытства равным образом трогали мою голубку беспричинно нежно). Докторша установила бронхит, потрепала Лолиту по мнению голой спине (где подпушка по хребта вертикально стоял с жара) равным образом уложила её на одр бери недельку не ведь — не то дольше. Сначала у неё была высокая температура, да аз многогрешный безвыгодный был в силах не дать согласия ото зноя нежданных наслаждений (Venus febriculosa! [96] ) но, за правде сказать, архи вялая девчуга постанывала, да кашляла, да тряслась с озноба на моих настойчивых объятиях. А в духе всего лишь возлюбленная поправилась, аз многогрешный устроил для того неё Вечеринку от Мальчиками.

Пожалуй, моя особа чересчур бесчисленно выпил, готовясь ко тяжёлому испытанию. Пожалуй, ваш покорный слуга поставил себя во дурацкое положение. Девочки украсили равным образом заштепселили ёлочку (немецкий рождественский обычай, лишь только попервоначалу были свечки, а об эту пору — цветные лампочки). Выбирали пластинки равным образом кормили ими граммофон мои домохозяина. Долли была во нарядном сером убор от облегающим лифом равным образом юбкой клёш. Мурлыча мотив, моя персона ушёл для себя наверх, же впоследствии каждые десяток сиречь двадцать минут спускался, в духе болван, получай ряд секунд перед предлогом, что-то забыл трубку получи камине или — или пришёл посмотреть, идеже оставил газету; равно вместе с каждым с налета ми становилось тяжелее да тяжелее выкамаривать сии простые действия, да мы хошь не хошь вспоминал те до ужаса далёкие дни, на Рамздэле, нет-нет да и я, бывало, этак неприятно готовился ко тому, дай тебе как-нибудь уложиться на комнату, идеже граммофон пел «Маленькую Кармен».

Вечеринка малограмотный абсолютно удалась. Из трёх приглашённых девочек одна отнюдь не пришла вовсе, а единственный изо кавалеров привёл своего двоюродного брата Роя, таково в чем дело? оказалось двоечка лишних мальчика. Оба кузена знали безвыездно танцы, хотя некоторые люди два приблизительно вовсе невыгодный умели танцевать, в силу что такое? большая делянка вечера ушла для то, с целью обеспечить ввысь дном кухню, а спустя время для руководство трескучих споров насчёт того, во какую дать карточную игру, равно некоторое минута через двум девочки да четверка мальчика очутились сидящими получи и распишись полу на гостиной, идеже отворили весь окна равно играли во какую-то словесную игру, распорядок которой Опаль коврижки невыгодный могла понять, меж тем равно как Мона равным образом Рой, высоченный благообразный юноша, пили имбирный лимонад нате кухне, сидя для столе равно болтая ногами, равно вспыльчиво обсуждая Предопределение да Закон Статистической Вероятности. Когда они безвыездно ушли, печаль издала бряцание по-видимому «ых!», прикрыла зеницы да упала на кресло, звездообразно раскинув пакши равно ноги, сим подчёркивая своё нелюбовь равным образом измождение, да стала божиться, в чем дело? таковский мерзкой шайки мальчишек возлюбленная в жизнь не на жизни безграмотный видела. Я купил ей новую теннисную ракету из-за эту фразу.

Январь выдался подмоклый равно мягкий, а февраль ввёл на неправильность кусты форситии, покрывшиеся неожиданно золотыми цветами. Старожилы невыгодный могли взять держи заметку таковский погоды! Посыпались равно кое-кто подарки. На её четырнадцатое рождение, во центральный будень 0949-го года, мы подарил ей аквапед — ту очаровательную механическую газель, которую моя особа еще как-то раз упоминал, равно ко этому прибавил Историю Современной Американской Живописи; ми по неизвестной причине доставляло дивное утеха лозунг её от велосипедом, ведь очищать её ход ко нему, ход бедрышка подле влезании в него равным образом тому подобное, же мои попытки облагородить её образный смачность окончились неудачей: симпатия хотела знать, нужно ли подсчитывать фермера, дремлющего задним числом полдника в сене (кисти Дориды Ли), отцом подчеркнуто сладострастной дивчины получи и распишись переднем плане, да безвыгодный могла понять, вследствие чего ваш покорнейший слуга утверждаю, который Грант Вуд равным образом Питер Гурд талантливы, а Реджинальд Марш равно Фредерик Уо бездарны.

03

К тому времени, если сезон подкрасила улицу Тэера жёлтыми, зелёными да розовыми мазками, печаль ранее от кончика носа до кончика хвоста влюбилась во театр. Мисс Пратт, которую моя персона как-то раз во воскресенье заметил завтракающей вместе с какими-то дамами у Вальтона, поймала издалека муж соображение равно — доколь печаль малограмотный смотрела — искренно равным образом заторможенно наградила меня беззвучными аплодисментами. Я никак не терплю театра, вижу во нём, на исторической перспективе, примитивную да подгнившую форму искусства, которая отзывает обрядами каменного века равным образом всякой коммунальной чепухой, вопреки получай индивидуальные инъекции гения, как, скажем, красота Шекспира либо Вен Джонсона, которую, запершись у себя равным образом никак не нуждаясь на актёрах, посетитель автоматом извлекает изо драматургии. Будучи на ведь период сверх меры занят собственными литературными трудами, мы безвыгодный нашёл возможным изучить от полным текстом «Зачарованных Охотников» — пирушка пьесы, на которой Долорес Гейз получила занятие дочки фермера, вообразившей себя отнюдь не так лесной волшебницей, безграмотный ведь Дианой: сия дриада, каким-то образом достав книга гипноза, погружает заблудившихся охотников во непохожие забавные трансы, только во конце концов подпадает самоё почти очарование бродяги-поэта (Мона Даль). Вот во сущности всё, в чем дело? ваш покорнейший слуга вычитал изо смятых обрывков по-скотски настуканного текста, которые скорбь рассыпала в соответствии с всему дому. Мне было равно славно да грустно, ась? титул пьесы на беду совпадает вместе с названием незабвенной гостиницы, а автор этих строк утомленно сказал себе, ась? нефига об этом походить моей собственной чаровнице, боясь, который неприличный упрёк на сентиментальности ми причинит ещё более страдания, нежели её пренебрежительная забывчивость. Мне показалось, сколько перпетуум-мобиле — единодержавно с многих анонимных пересказов какой-то банальной легенды. С тем но успехом, конечно, ваш покорнейший слуга был способным бы подумать, что, на погоне следовать привлекательным названием, создатель гостиницы подвергся, прямо да исключительно, влиянию случайной фантазии им нанятого второстепенного стенописца равно аюшки? с годами фасад отеля подсказала название пьесы. Но да со своим доверчивым, простым да благожелательным умом невзначай повернул всё сие во другую сторону равно автоматически предположил, аюшки? фрески, витрина равным образом надпись произошли изо общего источника, изо местного ась? ли предания, которое я, суще чужд новоанглийскому фольклору, был в силах равным образом безграмотный знать. Вследствие сего у меня сложилось действие (всё такое а случайное да лишённое всякого значения), в чем дело? проклятая скетч принадлежит ко типу прихотливых пустяков для того детской аудитории, приспособленных да переделанных тысячу раз, как, например, «Гензель да Гретель» такого-то, либо «Спящая Красавица» такой-то, alias «Новое костюм короля» неких Мориса Вермонта равно Марионы Румпельмейер (всё сие позволяется отрыть на любом таком сборнике, в качестве кого «Школьная Сцена» не ведь — не то «Сыграем Пьесу!»). Другими словами, аз многогрешный никак не знал, — а если бы бы знал, в таком случае было бы ми во те бытие наплевать, — что-то получи и распишись самом деле парафраза «Зачарованные Охотники» — а еще что-л. делает написанное равно во техническом смысле самобытное произведение, на ранний разок поставленное всего делов месяца три-четыре тому отступать во фасонистой нью-йоркской студии. Насколько автор был в силах разбирать дело за роли моей прелестницы, вещица была тяжело вычурная, из отзвуками с Ленормана равным образом Метерлинка равно всяческих бесцветных английских мечтателей. Охотники во пьесе были, наравне принято во Америке, одеты по сию пору одинаково, во одинаковых красных кепках, да лишь только отличались качеством вооружения. Водан был банкир, разный водопроводчик, беспристрастный полицейский, четвёртый гробовщик, пятый страховщик, а шестой — неглубокий каторжник (драматические эффекты тогда самоочевидны); всё-таки они в глубине сердца переменились, попав во Доллин Дол, равным образом уж помнили настоящую свою житьё токмо как бы какую-то грёзу иначе говоря гадостный сон, с которого их разбудила фунфырик моя Диана; хотя седьмой любитель (не на красной, а на зелёной кепке — какой разиня!) был Молодой Поэт, равным образом возлюбленный стал настаивать, для великой досаде Дианиты, почто равным образом симпатия равным образом оставшиеся участники дивертисмента (танцующие нимфы, эльфы, лешие) — всё всего только его, поэтово, сотворение. Насколько аз многогрешный понял, кончалось тем, что, возмущённая его самоуверенностью, босая Долорес приводила своего поэта, т. е. Мону, одетую во клетчатые штанишки со штрипками, держи отцовскую ферму следовать глухоманью, так чтобы подтвердить хвастуну, в чем дело? она-то хозяйка — ни капельки невыгодный его вымысел, а деревенская, твердостоящая для чернозёме девушка; равным образом чмок подо занавес закреплял глубокую идею пьесы, поучающей нас, что-то призрак да жизнь сливаются на любви. Благоразумие советовало ми привыкать помимо критики на разговорах из Лолитой: симпатия где-то важнецки увлекалась «проблемами выразительности», эдак красиво складывала вкупе домашние узкие флорентийские ладони, хлопая ресницами да заклиная меня отнюдь не обретаться в репетициях во школе, во вкусе сие делали иные достаточно смешные родители! Ей хотелось, говорила она, потрясти меня целиком и полностью гладким первым представлением, а вдобавок того я, видите ли, один раз вечно вмешиваюсь малограмотный во своё дело, малограмотный в таком случае говорю да стесняю её на присутствии её знакомых.

Среди репетиций случилась одна капли особенная… относительно сердце, сердце!… был во мае одинокий неподражаемый день, ненарушимый радостной суеты — так всё сие однажды выздороветь мимо, за исключением мои кругозора, безвыгодный задержавшись у меня во памяти, равно нет-нет да и ранее после, ко вечеру, автор снова увидел Лолиту (она сидела сверху велосипеде, балансируя, прижав руку для влажной коре несовершеннолетний берёзы получи краю нашего лужка), меня беспричинно поразила сияющая лилейность её улыбки, сколько аз многогрешный нате мгновение поздравил себя вместе с окончанием всех моих печалей. «Скажи», спросила она, «ты, может быть, помнишь, равно как назывался пансион — ах, твоя милость знаешь что за пансионат (нос у неё сморщился), ну, скажи — твоя милость знаешь, — там, идеже были сии белые колонны равно матово-белый лебедушка на холле? Ну, как бы сие твоя милость неграмотный знаешь (она шумно выдохнула) — оный отель, идеже твоя милость меня изнасиловал? Хорошо, безвыгодный на книжка дело, для чорту. Я просто-напросто хочу спросить, отнюдь не назывался ли дьявол (почти шёпотом) — „Зачарованные Охотники“? Ах, верно (мечтательно), во самом деле?» И вдруг, из маленьким взвизгом влюблённого, вешнего смеха, возлюбленная шлёпнула ладонью до глянцевитому стволу да понеслась во гору, перед конца улицы, равно поэтому покатила назад, во позе совершенного покоя, держа ступни, одну выше, другую ниже, получай неподвижных педалях равно забыв одну руку получи колене, безграмотный прикрытом ситцевой юбкой.

04

Так равно как говорилось, аюшки? суинг связана от увлечением балетом да сценой, автор позволил Лолите выманивать уроки рояля вместе с девушка Ламперер (как мы, знатоки Флобера, можем её про уборная назвать), для белому со голубыми ставнями домику которой, на двух милях с Бердслея, скорбь катила пара раза во неделю. Как-то, во пятницу вечером, на последних числах мая (и рядом недели в дальнейшем праздник особенной репетиции, получи и распишись которую, на правах да получай прочие, моя персона невыгодный был допущен), зазвонил светофон на кабинете, идеже автор этих строк кончал подчищать щедрый сторона Гастона, равно альт девушка Ламперер спросил, приедет ли моя Эмма — ведь бишь скорбь — на нижеприведённый вторник: симпатия пропустила двойка урока без исключения — во истекший второй день недели равно нынче. Я сказал: «да, ясно приедет» — равно продолжал игру. Как мелочёвка поверит читатель, мои паренка ныне пошатнулись да вследствие два-три аллюр ваш покорный слуга беспричинно заметил, насквозь гуща внешахматного страдания, зачем Гастон — путь был его — может объять моим ферзём; спирт сие заметил тоже, однако опасаясь западни со стороны заковыристого противника, бесконечно малограмотный решался, да отдувался, да сопел, равно тряс брылами, равно аж взглядывал получай меня украдкой, растерянно пододвигая равно паки вбирая пухлые, собранные на пачка пальцы, — сил несть до чего хотел ухватить эту сочную штуку, а отнюдь не смел — равным образом резко схватил её (не научил ли его текущий история пирушка опасной смелости, которую спирт позднее стал передавать во разный области?), равным образом моя особа провёл скучнейший час, доколе добился ничьей. Он допил нестандартный конь и, маленько погодя, ушёл вразвалку, полностью пресыщенный результатом ( mon pauvre ami, je ne vous ai jamais revu et quoiqu"il у ait bien peu de chance que vous voyiez mon livre, permettez-moi de vous dire que je vous serre la main bien cordialement, et quc toutes mes fillettes vous saluent [97] ). Я нашёл Долорес Гейз после кухонным столом, уплетающей кусок торта равно далеко не отрывающей бельма ото листка от ролью. Она подняла их встречу моему взгляду, — во них была какая-то небесная пустота. Когда автор заявил ей об своём открытии, возлюбленная осталась поперед странности безмятежной да исключительно сказала d"un petit air faussement contrit [98] , который она, конечно, ахти скверная девочка, да было без труда не мочь противостоять соблазну, равным образом во возлюбленная потратила сии отрезок времени музыки — по отношению читатель, по части выше- читатель! — получай то, ради из Моной на городском парке волшебно-лесные сцены пьесы. Я сказал: «Превосходно», равным образом прошагал для телефону. Мать Моны ответила: «да, симпатия дома» и, не без; материнским нейтральным вежливо-довольным смешком удалилась, горланя уж вслед сценой: «Тебя просит Рой», равным образом на следующую побудь здесь подшелестнула Мона равным образом немедленно же, низким, монотонным, а далеко не лишённым ласковости голосом, принялась бичевать Роя после какую-то им сделанную alias сказанную пакость, равно моя персона перебил её, да чисто сделано Мона, умиротворенно переключившись, говорила своим смиреннейшим, наисексуальнейшим контральто: «да, сэр», «разумеется, сэр», «я одна виновата, сэр, во этой несчастной истории» (какая плавность! какая светскость!), «право, автор этих строк ахти сожалею» — равно таково а там равным образом тому подобное, как бы выражаются сии шлюшки.

Я опять двадцать пять спустился бери главнейший этаж, откашливаясь да держась вслед за сердце. печаль сидела ныне на гостиной, во своём любимом кожаном кресле. Она сидела развалясь, выкусывая заусеницу, следя после мной глумливым взглядом бессердечных, дымчатых отверстие да далеко не переставая покачивать табурет, сверху некоторый поставила пятку вытянутой, на одном носке, ноги, — да со приступом тошной боли автор этих строк увидел ясно, во вкусе симпатия переменилась из тех пор, равно как моя персона познакомился вместе с ней неуд лета тому назад. Или ломка случилась ради последние двум недели? Где была моя шелковистость для ней? Разрушенный миф! Она находилась напрямик во фокусе мои накалённого чисто гнева. Мгла вожделения рассеялась, нисколько отнюдь не оставив, опричь этой страшной светозарности. О да, симпатия переменилась! Кожа лица вничью отнюдь не отличалась в настоящее время ото кожи всякий вульгарной неряхи-гимназистки, которая делит от другими косметическую мазь, накладывая её грязными пальцами нате немытое лицо, равно которой всё равно, откуда сальный пиджачный рукав, чья прыщами покрытая толстяк касаются её лица. А меж тем на прежние век её личико было подёрнуто таким нежным пушком, в такой мере сверкало росою слёз, эпизодически встарь играючи, автор этих строк катал её растрёпанную голову у себя получи животе! Грубоватая краснотца заменила в настоящий момент мелькание невинности. Весенний озена со местным названием «кроличьей простуды» окрасил во огненно-розовый цветик края её презрительных ноздрей. Объятый неким ужасом, пишущий эти строки опустил взор, равным образом возлюбленный автоматически скользнул за исподней стороне её опроставшейся, из-под юбчонки напряжённо вытянутой бедра — ах, какими отполированными да мускулистыми стали в настоящий момент её молодожены ноги! Её хорошо расставленные, серые по образу матовое стеколышко глаза, не без; лопнувшей для белке красной жилкой, смотрели бери меня на упор, равно ми казалось, мы различаю на её взгляде тайную мысль, что, может быть, Мона права, да ей, сиротке Долорес, посчастливилось бы меня отморозить полиции кроме того, чтоб самой понести кару. Как аз многогрешный ошибся! Каким безумцем пишущий эти строки себя показал! Всё на ней было одинаково непроглядно — мощь её стройных ног, запачканная танкетка её белого носка, полный свитер, которого возлюбленная невыгодный сняла, невзирая получи духоту на комнате, её новоизобретённый луковый смрад равно особенно — конец её лица от его странным румянцем равным образом а еще что-л. делает крашенными губами. Эта фабра оставила отпечаток нате её передних зубах, равным образом меня пронзило одно воспоминание — о, неграмотный облик воскресшей Моники, а символ другой, ахти несовершеннолетний проституточки на борделе, бездна планирование тому назад, которую кто-нибудь успел перехватить, на срок аз многогрешный решал, искупает ли её единственная чудо — детство — ужасную достижимость стать лауреатом премии Бог знает чем, равным образом у которой были определённо такие но горящие маслаки, равным образом мертвая мама, равным образом крупные передние зубы, равно клок тускло красной ленточки во простонародно-русых волосах.

«Ну сколько же, говорите уж», сказала Лолита. «Подтверждение приемлемо?»

«О да», сказал я. «Абсолютно приемлемо. Да. И пишущий эти строки безвыгодный сомневаюсь ни секунды, почто ваша милость сие неразлучно придумали. Больше скажу — мы невыгодный сомневаюсь, зачем твоя милость ей сообщила всё, сколько касается нас».

«Вот как?»

Я совладел из одышкой да сказал: «Долорес, всё сие необходимо перестать немедленно. Я соглашаться извлечь тебя с Бердслея равно запереть твоя милость знаешь где, другими словами сие требуется прекратиться. Я выпивши завезти тебя при помощи изрядно минут — из одним чемоданом; а сие надлежит прекратиться, а безвыгодный в таком случае случится непоправимое».

«Непоправимое? Скажите пожалуйста!»

Я отпихнул табурет, кой симпатия всё раскачивала пяткой, равным образом костыль её безнадежно ударилась об пол.

«Эй», крикнула она, «легче в поворотах!»

«Прежде всего, идите наверх!» крикнул пишущий эти строки во свою черед равным образом синхронно схватил равным образом вытащил её с кресла. С этой минуты автор перестал замедлять голос, да я продолжали вопить дружок сверху дружку, причём симпатия говорила непечатные вещи. Она кричала, зачем нещадно ненавидит меня. Она делала ми чудовищные гримасы, надувая щёки равным образом производя анафемский лопающийся звук. Она сказала, что-нибудь автор до некоторой степени раз в год по обещанию пытался развратить её во бытность мою жильцом у её матери. Она выразила уверенность, который автор этих строк зарезал её мать. Она заявила, зачем возлюбленная отдастся первому мальчишке, какой-никакой сего захочет, равно ась? пишущий эти строки синь порох никак не могу наперерез кому/чему этого. Я велел ей подняться для себя равным образом изъявить ми всё-таки те места, идеже возлюбленная припрятывает деньги. Это была отвратительная, нестерпимо-громкая сцена. Я держал её вслед за костлявенькую кисть, равным образом возлюбленная вертела ею таково да сяк, лещадь шумок стараясь разыскать слабое место, с намерением выходить во благополучный миг, хотя моя особа держал её решительно крепко-накрепко да пусть даже причинял ей сильную боль, ради которую, надеюсь, сгниёт душа у меня во груди, да раза двушничек возлюбленная дёрнулась где-то яростно, в чем дело? моя персона испугался, отнюдь не треснула ли у неё кисть, да всё сезон возлюбленная немигающе смотрела сверху меня этими своими незабвенными глазами, на которых застывший немилость боролся от горячей слезой, да наши голоса затопляли звонивший вверху телефон, равным образом во настоящий самый миг, что пишущий эти строки осознал таковой звон, симпатия высвободилась равно была такова.

С персонажами во кинофильмах я, по-видимому, разделяю обусловленность ото всесильной machina telephonica равно её внезапных вторжений во людские дела. На таковой раз в год по обещанию оказалось, что-нибудь звонит разозлённая соседка. Восточное окнище гостиной оставалось мешковато открытым, — и так изделие соответственно милости судьбы была опущена; равным образом следовать сим окном сырая чёрная нокаут кислой новоанглийской весны, затаив дыхание, подслушивала нашу ссору. Мне завсегда думалось, аюшки? молодчик в глубине сердца похабной старой девы, из себя похожей получи солёную пикшу, — в полную силу писательский продукция скрещивания родством связанных лиц на современном американском романе; хотя нынче пишущий эти строки убеждён, что-нибудь щепетильная да блудливая девушка Восток — тож реально (вскроем сие инкогнито) девушка Финтон Лебон — должен являться по части крайней мере бери три четверти высунулась с окна своей спальни, стараясь схватить соль нашей ссоры.

«Какой кавардак… какой-никакой галдёж…», квакала телефонная трубка. «Мы далеко не живём тутовник на эмигрантском квартале. Этого не позволяется никак…»

Я извинился после шум, воспитанный дочерними гостями («Знаете — молодёжь…») равным образом держи пол-кваке повесил трубку.

Внизу хлопнула дверь. Лолита? Убежала с дому?

В лестничное оконце пишущий эти строки увидел, на правах скорый махонький мираж скользнул в лоне садовыми кустами; серебристая пиксел во темноте — ступица велосипедного жестянка — дрогнула, двинулась да исчезла.

Так случилось, что-нибудь железка проводил найт на ремонтной мастерской возьми другом конце города. Мне приходилось пехтурой гнесть крылатую беглянку. Даже теперь, в некоторых случаях ухнуло на нетленность значительнее трёх парение вместе с пирушка поры, автор этих строк безграмотный во силах прикинуть эту улицу, эту весеннюю Морана не принимая во внимание панического содрогания. Перед освещённым крыльцом их на родине девушка Лестер прогуливала старую, разбухшую таксу обращение Фабиан. Как кровопийца на стивенсоновской сказке, ваш покорнейший слуга был соглашаться всех расплющить нате своём пути. Надо попеременно: три шага вышагивать медленно, три — бежать. Тепловатый словно поднебесье прорвало забарабанил сообразно листьям каштанов. На следующем углу, прижав Лолиту для чугунным перилам, намазанный темнотой мужчина тискал равным образом целовал её — отсутствует безграмотный её, ошибка. С неизрасходованным зудом на когтях, моя персона полетел дальше.

В полумиле с нашего четырнадцатого заезжий двор Тэеровская уличка спутывается вместе с частным переулком да поперечным бульваром; эспланада ведёт для торговой части города; у первого а молочного бара ваш покорнейший слуга увидел — не без; какой-нибудь мелодией облегчения! — Лолитин хорошенький велосипед, ожидавший её. Я толкнул, на смену того так чтобы потянуть, дверь, потянул, толкнул опять, потянул равно вошёл. Гляди на оба! В десяти шагах с меня, насквозь стеклянную стенку телефонной будки (бог мембраны был всё ещё со нами), Лолита, держа трубку на горсточке равным образом засекреченно сгорбившись надо ней, взглянула получи меня прищуренными глазами равно отвернулась со своим кладом, затем в чем дело? необдуманно повесила трубку равно вышла изо будки от пребойким видом.

«Пробовала тебе перезвонить домой», опрометчиво сказала она. «Принято большое решение. Но сначала угости-ка меня кока-колой, папочка».

Сидя у бара, симпатия чутко следила вслед за тем, в качестве кого вялая, бледная девушка-сифонщица накладывала лёд во высоченный бокал, напускала коричневую жидкость, прибавляла вишнёвого сиропу — да моё середыш разрывалось через любви да тоски. Эта детская кисть! Моя прелестная девочка… У вы прелестная девочка, мистер Гумберт. Мы от Биянкой денно и нощно восхищаемся ею, нет-нет да и симпатия проходит мимо. Мистер Пим (проходящий мимо во известной трагикомедии) смотрел, что Пиппа (проходящая мимо у Браунинга) всасывает свою нестерпимую смесь.

J"ai toujours admirá l"oeuvre ormonde du sublime Dublinois. [99] И тем временем осадки превратился на беспокойный равно приятный во всех отношениях ливень.

«Вот что», сказала она, неслышно подвигаясь возьми своём велосипеде около меня, одной ногой скребя до тёмно-блестящей панели. «Вот почто автор решила. Хочу заступить школу. Я ненавижу её. Я ненавижу эту пьесу. Честное слово! Уехать равно никогда в жизни далеко не вернуться. Найдём другую школу. Мы уедем завтрашний день же. Мы ещё проделаем длинную поездку. Только возьми данный единожды наша сестра поедем, несравнимо ваш покорный слуга хочу, хорошо?»

Я кивнул. Моя Лолита.

«Маршрут выбираю я? C"est entendu? » [100] , спрашивала она, повиливая недалеко со мной. Пользовалась французским языком только, эпизодически бывала ахти послушной девчоночкой.

«Ладно. Entendu . А теперь гоп-гоп-гоп, Ленора, а так промокнешь» (буря рыданий распирала ми грудь).

Она оскалила частокол равно со обольстительной ухваткой школьницы наклонилась вперёд, да умчалась. Птица моя!

Холёная длань обращение Лестер держала янус крыльца приотворённой пользу кого переваливавшейся старой собаки qui prenait son temps [101] .

печаль ждала меня у призрачной берёзы.

«Я промокла насквозь», заявила симпатия громким голосом. «А твоя милость — доволен? К чорту пьесу! Понимаешь?»

Где-то вверху пятерня невидимой ведьмы со грохотом закрыла окно.


Мы вошли для себя во дом; холл сияла приветственными огнями; печаль стащила свитер, тряхнула бисером усыпанными волосами и, приподняв колено, протянула ко ми оголённые руки.

«Понеси меня наверх, пожалуйста. Я кое-что на романтическом настроении».

Физиологам, кстати, может присутствовать интересно узнать, почто у меня принимать жилка — весьма, считай мне, необыкновенная — брызгать потоки слёз кайфовый всё доведение иной бури.

05

Тормоза подтянули, трубы вычистили, клапаны отшлифовали, да кое-какие кое-кто починки равно поправки оплатил малограмотный ахти по образу бессчётно соображающий на механике владыка Гумберт, позже почему железо покойной госпожи Гумберт оказался на хватит приличном виде, в надежде взяться новое путешествие.

Мы обещали Бердслейской гимназии, доброй, старой Бердслейской гимназии, аюшки? вернёмся, во вкусе только лишь кончится муж холливудский приглашение (изобретательный Гумберт намекнул, который его приглашают консультантом бери съёмку фильма, изображавшего «экзистенциализм» — который-нибудь на 0949 году считался ещё ходким товаром.) На самом а деле автор этих строк замышлял тихонько переплюхнуться посредством границу на Мексику — пишущий эти строки осмелел из прошлого возраст — равным образом немного погодя решить, почто ми совершать далее вместе с моей маленькой наложницей, увеличение которой в эту пору равнялся шестидесяти дюймам, а авторитетность — девяносту английских фунтов. Мы выкопали наши туристические книжки да дорожные карты. С огромным смаком симпатия начертила маршрут. Спрашивалось, безграмотный ради ли тех сценических ирреальных занятий симпатия переросла своё детское напускное удовлетворение равно ныне от обстоятельным вниманием стремилась тралить роскошную действительность? Я испытывал странную лёгкость, свойственную сновидениям, на так бледное, только тёплое воскресное утро, от случая к случаю ты да я покинули казавшийся озадаченным дом профессора Хима да покатили объединение главной улице города, направляясь ко четырехленточному шоссе. Летнее, белое во чёрную полоску убор моей возлюбленной, ухарская голубая шапочка, белые носки да коричневые мокасины далеко не капли гармонировали не без; большим, красивым камнем — гранёным аквамарином — держи серебряной цепочке, украшавшим её шею: подаренье ей через меня — да с весеннего ливня. Когда пишущий сии строки поравнялись из «Новой Гостиницей», возлюбленная против всякого чаяния усмехнулась. «В чём дело?» спросил я. «Дам тебе грош, если невыгодный соврёшь», — равно возлюбленная вскоре протянула ко ми ладошку, да во текущий секунда ми пришлось достаточно отчетливо притупить накануне красным светофором. Только наша сестра застопорили, подъехала направо равно затяжно остановилась другая машина, да худая вусмерть спортивного вида невеста дама (где аз многогрешный видел её?) из ярким цветом лица равным образом блестящими медно-красными кудрями поперед плеч приветствовала Лолиту звонким восклицанием, а затем, обратившись ко мне, до боли жарко, «жанна-дарково» (ага, вспомнил!), крикнула: «Как вас невыгодный неудобно отвергать Долли с спектакля, ваш брат бы послушали; в качестве кого сочинитель расхваливал её получи репетиции». «Зелёный свет, болван», проговорила скорбь вполголоса, да одновременно, красочно жестикулируя получай прощанье многобраслетной рукой, Жанка д"Арк (мы видели её на этой роли возьми представлении во городском театре) активно перегнала нас равным образом одним разом повернула нате Университетский Проспект.

«Кто вот поэтому и есть — Вермонт другими словами Румпельмейер?»

«Нет, сие Эдуза Гольд — наша режиссерша».

«Я говорю безграмотный относительно ней. Кто не что такое? иное сварганил пьесу касательно твоих Зачарованных Охотниках?»

«А, вишь твоя милость касательно чём. Кто именно? Да какая-то старуха, Клэр несколько такое, кажется. Их была целая горка там».

«И она, значит, похвалила тебя?»

«Не лишь похвалила — ажно лобызнула на лбишко — во моего белый лобик», равным образом прыщик моя испустила оный небывалый крошечный взвизг смеха, которым — может быть, на рука из другими театральными навыками — возлюбленная вместе с недавних пор любила щеголять.

«Ты пресмешное создание, Лолита», сказал моя персона (передаю мою тост приблизительно). «Само на вывеску разумеется, что-нибудь меня жутко радует твой абдикация с дурацкого спектакля. Но только лишь странно, ась? твоя милость его бросила лишь следовать неделю вплоть до его естественного разрешения. Ах, Лолита, смотри, отнюдь не сдавайся что-то около легко! Помнится мне, твоя милость отказалась с Рамздэля за летнего лагеря, а с лагеря чтобы увеселительной поездки, — да мы был в силах бы вызвать ещё ряд резких перемен на твоём настроении. Ты у меня смотри. Есть вещи, ото которых вовек безграмотный нелишне отказываться. Будь упорнее. Будь слегка нежнее со мной, Лолита. Кроме того, твоя милость сверх меры несть ешь. Объём твоей бедра невыгодный должен, знаешь, затмевать семнадцати вместе с половиной дюймов. Чуточку набавишь, — равно всё и точка посередь нами (я, конечно, шутил). Мы сегодня пускаемся во длинное, счастливое путешествие. Я помню…»

06

Я помню, сколько ребёнком, на Европе, ваш покорнейший слуга грезил надо картой Северной Америки, нате которой «палач», т. е. средняя дробь «Аппалачских гор», крупным шрифтом растянулся с Алабамы прежде Мэна, приближенно сколько весь обхватываемая район (включая Пенсильванию равно Нью-Йорк) являлась моему воображению на правах исполинская Гельвеция или — или инда Тибет, со всей полнотой горы, кососимметрирование дивных алмазных пиков, огромные хвойные деревья, le montagnard ámigrá [102] во великолепной своей медвежьей дохе, равным образом Felis tigris Goldsmithi [103] , равным образом краснокожие индейцы подо катальпами. Как ужасно, ась? всё сие свелось ко мизерному пригородному палисаднику равным образом дымящейся железной корзине с целью сжигания мусора… Прощай, Аппалачие! Покинув его, пишущий сии строки пересекли Огайо, три штата, начинающихся возьми «И», равным образом Небраску — ах, сие бульон движение Запада! Мы уехали малограмотный спеша, круглым счетом в качестве кого у нас была целая неделя, с тем добреть Уэйс, поп на Скалистых Горах, идеже ей чувственно желательно глянуть возьми Обрядовые Пляски индейцев на число ежегодного открытия Магической Пещеры, равно почти что три недели, чтоб по головке малограмотный погладить по Эльфинстона, жемчужины одного изо западных штатов, идеже ей мечталось влезть возьми Красный Утёс, из которого одна немолодая солнце экрана безвыгодный приближенно давнёшенько бросилась равным образом убилась в последний вздох в дальнейшем пьяного скандала со своим сутенёром.

Снова нас приветствовали осмотрительные мотели такими обращениями, прибитыми во простенках, как бы например:

«Мы хотим, с тем ваша милость себя чувствовали у нас во вкусе дома. Перед вашим прибытием был сделан нерушимый (подчёркнуто) инвентарь. Номер вашего автомобиля у нас записан. Пользуйтесь горячей вплавь на меру. Мы сохраняем следовать на лицо власть сселить кроме предуведомления всякое нежелательное лицо. Не кладите никакого (подчёркнуто) ненужного материала на унитаз. Благодарствуйте. Приезжайте опять. Дирекция. Постскриптум: Мы считаем наших клиентов Лучшими Людьми держи Свете».

В сих страшных местах двум постели стоили нам десяток долларов во ночь. Мухи становились во кортеж получи наружной стороне двери равно успешно пробирались внутрь, на правах только лишь дверка открывалась. Прах наших предшественников дотлевал на пепельницах, бабий чёлка лежал держи подушке, на соседнем номере неизвестный изумительный всеуслышание вешал блейзер во громовой оградный шкап, вешалки были замысловато прикручены ко перекладине проволокой для того предотвращения кражи, да — последнее обида — картины надо по двое кроватей были идентичными близнецами. Я заметил, в кругу прочим, перемену во коммерческой моде. Намечалась склонность у коттеджей объединяться равно формировать последовательно неразъемный каравансарай, а со временем нарастал равным образом дальнейший этажик, в среде тем на правах внизу выдалбливался холл, равно ваш колесо уж невыгодный стоял у двери вашего номера, а отправлялся во общинный гараж, равно мотель сдержанно возвращался ко образу равно подобию доброго старого отеля третьего разряда.

Теперь хочу веско похлопотать читателя далеко не потешаться желательно мной да по-над помутнением мои разума. И ему равно ми адски подумаешь задним по разгадывать сбывшуюся судьбу; однако на срок возлюбленная складывается, никакая судьба, поверьте мне, отнюдь не схожа со теми честными детективными романчиками, около чтении коих приходится итого просто-напросто безграмотный дать дорогу оный сиречь другой путеводный намёк. В юности ми инда попался запошивочный повесть сего рода, на котором наводящие мелочи были напечатаны курсивом; да безвыгодный этак действует Мак-Фатум — ажно если бы равно распознаешь из испугом отдельный тёмные намёки равно знаки.

Например: ваш покорный слуга далеко не был в состоянии бы поклясться, аюшки? во одном случае, вскоре накануне среднезападной части нашей поездки или — или на самом начале сего этапа, ей далеко не посчастливилось информировать что-то неизвестному человеку иначе говоря неизвестным людям, либо а где-то связаться не без; ним тож от ними. Мы только лишь почто остановились у бензиновой станции по-под наслышан Пегаса, равно выскользнув изо механизмы симпатия исчезла круглым счетом из-за гаражем, потому что разбуженный капот, подо кой моя особа заглянул, следя из-за манипуляциями механика, скрыл её получи и распишись момент через мой взгляда. Не видя её, так суще на покладистом настроении, моя особа всего лишь покачал доброй головой, хотя, круто говоря, культпоход публичных уборных запрещалось совершенно, бо моя персона спонтанно чувствовал, почто уборные — по образу равно телефоны — представляли на лицо сообразно непроницаемой к меня причине те острые пункты, из-за которые драп моей судьбы имела тенденция зацепляться. У каждого питаться такие роковые предметы не в таком случае — не то явления, — во одном случае повторяющийся ландшафт, во другом — цифры, которые боги тщательно подбирают к того, в надежде накликать значительные пользу кого нас события: здесь Евгений век споткнётся; тама вечно разобьётся душа Дженни.

Итак, машину мою обслужили, да ваш покорнейший слуга отъехал через бензоколонок, дабы доставить пространство развозному грузовичку — равным образом после этого нарастающий объём её отсутствия начал томить меня на серой пустоте ветреного дня. Не во первоначальный раз в год по обещанию равным образом малограмотный на окончательный глядел автор этих строк от таким тусклым беспокойством для неподвижные мелочи, которые как бы так сказать дивятся (вроде деревенских зевак), в чем дело? попали во нива зрения замешкавшегося путешественника: сие тёмно-зелёное бадья про отбросов, сии густо-чёрные вместе с белым неудачно шины получи продажу, сии жёлтые жестянки вместе с машинным маслом, нынешний нарумяненный холодильник не без; разнообразными напитками, сии четыре, пять… семь пустых бутылок на деревянных клетках ящика, видом своим напоминавшего неграмотный нисколько заполненную крестословицу, сие насекомое, настойчиво поднимающееся в соответствии с внутренней стороне окна во ремонтной конторе… Радиомузыка доносилась с её открытой двери, равно потому-то в чем дело? брахикардия неграмотный был синхронизирован вместе с колыханием равно другими движениями ветром оживлённой растительности, — получалось чувство старого видового фильма, каковой живёт собственной жизнью, меж тем вроде фортепиано иначе говоря пошетта надлежит музыкальной линии, находящейся вовне сфера вздрагивающего цветка либо качающейся ветки. Отзвук последних рыданий Шарлотты нелепым образом пронзил меня, когда, во платье, зыблющемся малограмотный во порядок вместе с музыкой, скорбь выбежала вместе с целиком и полностью неожиданной стороны. Оказалось, зачем сральник был занят равно возлюбленная перешла чрез поперечную улицу ко следующему гаражу — по-под наслышан Раковины. Там заглавие гласила: «Мы гордимся нашими туалетными комнатами, таково а чистыми, на правах у вам дома. Открытки вместе с еще наклеенными марками приготовлены к ваших комментариев». Но хезник была сверх открыток, помимо мыла, сверх аюшки? бы так ни было. Без комментариев.

В оный воскресенье иначе говоря держи следующий, позднее баста скучного пути мимо участков плотно засеянной земли, да мы со тобой докатились вплоть до очаровательного городка Касбим да присутствие въезде во него остановились для нокаут во мотеле «Каштановый Двор»: приятные домики, сильный газон, каштаны, яблони, старые качели — равным образом блестящий закат, нате какой-никакой усталое малютка аж никак не посмотрело. Ей желательно минуть помощью Касбим, поелику что-нибудь некто был общем во тридцати милях для северу ото её родного города, а возьми другое утро симпатия по образу личиной потеряла всяк участие для тому, дабы отнестись бери тротуар, идеже играла на классы высшая оценка парение тому назад. По очевидным причинам автор побаивался этой побочной поездки, ежели и наша сестра равно согласились из ней неграмотный сосредоточивать получи и распишись себя интерес — никак не высаживаться с аппаратура равно безграмотный забираться в гости старых её друзей. Поэтому меня порадовало, что такое? симпатия отставила кровный проект, так моё легкость нарушала мысль, который коли бы симпатия чувствовала, почто ваш покорный слуга на прежнем, прошлогоднем ужасе ото ностальгических возможностей Писки, так этак нетрудно возлюбленная бы через него далеко не отказалась. Когда автор упомянул об этом со вздохом, возлюбленная вздохнула как и равным образом печально сказала, зачем «кисло» себя чувствует — а отчего предложила, в чем дело? останется во постели от гуртом иллюстрированных журналов, а ась? затем ленча, если бы ей горазд лучше, поедем дальше, уж лично сверху запад. Должен сказать, который симпатия была адски нежна равным образом томна да сколько ей «безумно хотелось» свежих фруктов, приблизительно почто ваш покорнейший слуга решил пуститься в путь на середка Касбима после какой-либо вкусной пикниковой снедью. Наш крохотный летник стоял получи и распишись лесистой вершине холма: изо окошка виднелась дорога, извивами спускавшаяся кверху да по прошествии времени тянувшаяся прямой, во вкусе пробор, чертой посреди двумя рядами каштанов для прелестному городку, тот или иной казался эка отчётливым равно игрушечным во чистой утренней дали; дозволяется было заметить эльфоподобную девочку бери стрекозоподобном велосипеде равно рядышком диспропорционально крупную собаку — всё сие этак ясно-ясно, видать тех паломников равно мулов, которых смотри поднимающимися за извилистым, бледным наравне воск, дорогам сверху старых картинах вместе с синеватыми холмами равно маленькими красными людьми. У меня европейский порыв ко пешему передвижению, в отдельных случаях дозволительно привыкать минуя автомобиля, равно в рассуждении сего пишущий эти строки безвыгодный второпях стал да изъездился о